Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Химическое оружие и международное право. Монография
.pdf
Заключение. Подведем некоторые итоги
направленные на борьбу с терроризмом в целом, а не с его разновидностями по принципу применимого оружия.
К настоящему времени Конвенция о запрещении химического
оружия на практике подтвердила свою жизнеспособность, сохранит
ли она ее в будущем? Вопрос состоит в том, насколько изменился характер международных отношений по сравнению с периодом, когда
Конвенция разрабатывалась, и соответствует ли она политическим
реалиям сегодняшнего дня и будет ли адекватно соответствовать по
прошествии нескольких лет. В первую очередь речь идет, конечно
же, о механизме контроля непроизводства и нераспространения химического оружия, поскольку основные обязательства, предусмотренные ст. I, вне всякого сомнения, в силу своего основополагающего характера не подлежат эрозии и не устареют при любой конфигурации мирового сообщества. Кроме того, с достаточно большой
степенью уверенности можно утверждать, что обязательства государств не разрабатывать, не производить, не приобретать иным образом, не накапливать и не сохранять химическое оружие, не передавать прямо или косвенно химическое оружие кому бы то ни было; не
применять химическое оружие и не проводить любых военных приготовлений к применению химического оружия; не помогать, не поощрять или не побуждать каким-либо образом кого бы то ни было
к проведению любой деятельности, нарушающей эти запреты; не использовать химические средства борьбы с беспорядками в качестве
средства ведения войны, вошли в корпус обычных норм международного права.
Принципы, на которых построены режимы контроля и нераспространения, а также механизмы их функционирования, как показала
практика, адекватны поставленным задачам и в обозримом будущем
изменений не потребуют. Потенциальная опасность в этом отношении может исходить с технической стороны, если научно-техническое
развитие приведет к появлению новых токсичных химикатов и технологий их производства, которые, даже оставаясь в сфере охвата
Конвенции о запрещении химического оружия в силу критерия общей цели, не будут подпадать под предусмотренные ею меры про-
1
верки
. Подобная возможность была очевидна еще при разработке
1
В докладе для второй Конференции по рассмотрению действия Конвенции о за-
прещении химического оружия Научно-консультативный совет отметил, что
400
Заключение. Подведем некоторые итоги
Конвенции, поэтому и проводятся раз в пять лет специальные сессии
для рассмотрения действия Конвенции, чтобы, в том числе, принять
во внимание, если необходимо, «любые соответствующие научнотехнические достижения», а изменения в Приложение по химикатам
вносятся по упрощенной процедуре. Таким образом, не стоит сомневаться в том, что Конвенция готова к вызовам будущего. Вторая конференция по рассмотрению действия Конвенции о запрещении химического оружия, проанализировав влияние научно-технических
достижений на запрещения, установленные Конвенцией, сделала вывод, что «содержащиеся в статье II определения, в том числе понятия
„химическое оружие“ и „объект по производству химического ору-
1
жия“ ...в достаточной мере учитывают эти достижения...»
.
***
Исследование процесса химического разоружения и его логического завершения — Конвенции о запрещении химического оружия — позволило выявить определенные закономерности процесса
и права контроля над вооружениями и разоружения в целом. Сделанный вывод заключается в том, что достижение осязаемого успеха в данной области возможно только при одновременном действии
нескольких факторов, производящих синергетический эффект, результатом которого является установление правового режима, регулирующего те или иные разновидности вооружений. При этом регулирование может выражаться, в частности, в полном устранении
определенного класса вооружений, в сокращении их количества,
установлении правил применения, ограничении распространения.
Предварительно заметим, что эволюция человечества на данном направлении исключительно противоречива. С одной стороны,
число токсичных соединений, которые потенциально могут быть использованы
для целей химического оружия, будет расти, однако на настоящем этапе не следу-
ет вносить изменения в списки химикатов, «поскольку это создаст дополнитель-
ные трудности в плане требований о представлении данных и проверки» (Док.
RC-2/DG.1 от 28 февраля 2008 г., п. 3.6). Возможные же риски для Конвенции
могут быть сбалансированы в силу того, что «для превращения нового биологи-
чески активного токсичного химиката в химическое оружие потребовалось бы
осуществление крупной военной программы» (там же, п. 2.2), которую трудно
осуществить незамеченной.
1
Док. RC-2/4 от 18 апреля 2008 г., п. 9.22.
401
Заключение. Подведем некоторые итоги
происходит постоянное совершенствование вооружений с тем, чтобы сделать их более эффективными, т.е. наносящими в максимальной степени такой ущерб неприятелю, который позволяет добиться поставленных военных целей. С другой ⎯ существует стремление гуманизировать средства ведения войны. Из взаимосвязи этих
двух тенденций рождаются не только новые виды вооружений, но
и режимы контроля над ними. Следующая предварительная оговорка заключается в том, что, как представляется, появились признаки,
указывающие на изменение характера процесса. В прошлом, в атмосфере подозрительности между государствами, определяемой на
разных исторических этапах различными причинами, переговоры
по контролю над вооружениями нередко велись без политической
воли установить реальный правовой режим. Кроме того, они иногда служили рассчитанной на общественное мнение ширмой, скрывающей наращивание вооружений. Не то, чтобы государства стали
в настоящее время более «доверчивыми», а просто в силу достаточно
1
высокой информационной открытости мира
попытки какого-либо
государства ввести в заблуждение другие государства относительно
своих военных программ заранее обречены на неудачу. Поэтому государству, если оно считает необходимым развивать какой-либо вид
вооружений, более выгодно не принимать участия в режиме по контролю над этим видом, нежели чем пытаться достигнуть своих целей
путем обмана.
Принимая во внимание вышесказанное, можно попытаться
определить факторы, от которых зависит возникновение и эффективное функционирование регулирующего правового режима в области вооружений. Нередко наиболее важным из них является отсутствие заинтересованности государства в конкретном виде вооружений с точки зрения обеспечения своей безопасности, либо, по
крайней мере, возможность обойтись без него. Кроме того, в некоторых обстоятельствах государства считают возможным обеспечение
своей безопасности на более низком количественном уровне вооружений, которые по-прежнему в целом рассматриваются как необхо-
1
В частности, что касается производства химикатов группы риска, «со времени
вступления в силу Конвенции значительно изменился характер информации о
химических производственных зонах и деятельности... Сегодня достоверные и
авторитетные данные легко получить из открытых источников» (Док. RC-2/S/1
от 31 марта 2008 г., п. 2.38).
402
Заключение. Подведем некоторые итоги
димые. Далее, существует общее понимание негуманности и моральной неприемлемости оружия. Наконец, имеется осознание глобальной опасности оружия или связанных с ним элементов (размещение,
испытания) для человечества в целом
1
. Указанные факторы (в каждом конкретном случае могут присутствовать все факторы или только некоторые из них), как правило, приводят к возникновению политической воли, ведущей к установлению соответствующего правового режима.
Остается вопрос о необходимости контроля как элемента процесса контроля над вооружениями и разоружения. Данный элемент,
безусловно, является желательным, поскольку средства проверки
выполнения в принципе повышают эффективность нормы и, в конечном итоге, уровень доверия между государствами. Вместе с тем,
как показывает практика, отсутствие механизма контроля не обязательно ведет к меньшей действенности регулирующего режима, которая в первую очередь зависит от совокупного влияния вышеуказанных факторов.
***
Еще один, более частный вопрос, который необходимо отметить,
заключается в том, что Конвенция, запретив химическое оружие и
поставив барьеры на пути возобновления его производства и распространения, позволила заложить основы правового режима одной из
разновидностей становящихся все более популярными средств, которые получили название «оружие несмертельного действия». Речь
идет о средствах, использующих для своего воздействия на человека
свойства различного рода химикатов.
В качестве оружия несмертельного действия рассматриваются различные категории средств, обладающих разными свойствами:
механические, электромагнитные, акустические и пр. Разработка для
них международно-правового режима возможна только на индивидуальной основе, т.е. для отдельного средства или группы средств
со схожими характеристиками. Специальные правовые режимы для
1
Здесь речь идет конечно же об оружии массового уничтожения. Когда возникло
осознание такой опасности, государства смогли быстро договориться о запреще-
нии ядерных испытаний в трех средах, о неразмещении оружия массового уни-
чтожения на морском дне и в космосе.
403
Заключение. Подведем некоторые итоги
оружия несмертельного действия в настоящее время не разработаны,
но по крайней мере для химических «несмертельных» средств соответствующие положения Конвенции выступают в качестве наиболее
общих применимых принципов, предопределяющих параметры такого режима.
Химические средства «несмертельного» действия могут использоваться исключительно для правоохранительной деятельности с
вытекающими отсюда последствиями в отношении их видов, количества запасов и форм применения, которые должны быть оправданы целями правоохранения. Ни при каких условиях они не могут
применяться государствами в вооруженном конфликте (вне зависимости от того, является ли конфликт международным или не имеет
международный характер при ведении боевых действий против неприятеля.
Конечно же, желательно, даже необходимо дальнейшее развитие этого правового режима. Следует признать, что правовое регулирование таких средств необходимо постольку, поскольку они представляют собой самостоятельное явление, отличное от химического
оружия. Перспективы в этом направлении весьма неопределенные —
ни потенциал, ни опасности, связанные с химическими средствами
«несмертельного» действия (как и вообще с оружием несмертельного действия), пока не ясны, и пока государства не желают связывать себя какими-либо обязательствами в данной области. В таких
условиях установленные Конвенцией о запрещении химического
оружия принципы определяют те возможные на настоящий момент
международно-правовые рамки, в которых могут существовать химические средства «несмертельного» действия. Принимая во внимание отсутствие специфической нормативной базы для оружия несмертельного действия в целом, подобное положение в отношении
химических средств следует оценить как важный компонент движения в правильном направлении.
***
Переходя от частного к общему, хотелось бы отметить, что выводы проведенного исследования не ограничиваются областью права разоружения. Процесс эволюции международного права и международных организаций, частью которого является Конвенция и созданная ею ОЗХО, трудно понять без того, чтобы на каждом его этапе
404
Заключение. Подведем некоторые итоги
не попытаться ответить на вопрос, происходят ли изменения в этих
феноменах международной системы, и если ответ положительный,
то какие именно и можно ли на их основе установить тенденции развития. Как представляется, опыт химического разоружения позволяет сделать в этой части некоторые теоретические выводы. Особый
интерес Конвенция о запрещении химического оружия, а также Организация представляют постольку, поскольку они действуют в области, в которой государства достаточно неохотно идут на ограничение свободы и подчинение себя внешнему регулирующему режиму,
даже при том понимании, что они сами участвуют в его создании.
Вышесказанное в первую очередь справедливо тогда, когда это касается инструментов и организаций, предназначенных быть универсальными, а не только действовать в рамках определенной, достаточно узкой группы государств. Если не считать ООН и ее Устав, то
число их весьма невелико: можно упомянуть только МАГАТЭ и Договор о нераспространении ядерного оружия 1968 г., а также некоторые другие многосторонние договоры в области контроля над вооружениями, причем некоторые из них, хотя и являются универсальными по своему характеру, большинство государств в силу технических
причин просто не затрагивают (Договор о принципах деятельности
государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела, 1967 г. (Договор о
космосе) и Договор о морском дне).
Таким образом, в данной сфере право более «чувствительно» к
происходящим в природе международного сообщества изменениям,
выступая в качестве своего рода лакмусовой бумаги, как проявляющей природу явления, так и демонстрирующей наличие или отсутствие признаков перемен. Так что же с этой точки зрения нам показала Конвенция о запрещении химического оружия?
Во-первых, как представляется, становится все более очевидным,
что международное право не вписывается в жестко заданные рамки
какой-либо одной «чистой» концепции, возьмем для примера диаметральные противоположности: позитивистский подход и подход,
основанный на понимании международного права как политического процесса. Начнем с того, что международное право включает как
нормы, так и акты индивидуального применения. И те, и другие появляются на свет в результате политического взаимодействия государств и существуют постольку, поскольку результаты их действия
отвечают ожиданиям государств. Международное право, получив
405
Заключение. Подведем некоторые итоги
выражение как международный договор, обычай или же в иных формах, остается составной частью политического процесса, оказывая
влияние на него и видоизменяясь в связи с его потребностями. Указанная динамика, имеющая свою, юридическую природу, особенно
очевидна в отношении обычной нормы, содержание которой будет
определяться международным трибуналом по состоянию на определенный момент во времени, с учетом существующей на данный момент практики государств. Даже записанное в договоре положение,
которое, казалось бы, полностью объективировано, не свободно от
этой юридической динамики, определяемой политическим процессом и зависящей от него. Эта юридико-политическая динамика проявляется, как мы видели в отношении Конвенции о запрещении химического оружия, через корректировку текста договора, согласованное
1
понимание или толкование договорного положения. Таким
образом, международное право существует как взаимодействие норм
и динамических процессов, определяющих и видоизменяющих содержание этих норм. Подобная концепция международного права,
не растворяя международное право в политике и не лишая его специфически юридических характеристик, позволяет лучше понять его
реальные возможности в регулировании функционирования международной системы, а также осознать объективные пределы такого
регулирующего воздействия.
Во-вторых, можно сделать некоторые замечания по поводу природы международных организаций как субъектов международного
права и процесса их создания. Признание международной правосубъектности международных организаций основано на том, что государства путем согласованных коллективных действий создают новое образование, обладающее собственной идентичностью и волей и
действующее в международных отношениях наряду с ними. Подобная конструкция, определенная еще в консультативном заключении
Международного Суда 1949 г.
2
, достаточная для общего определе-
1
Согласование может проявляться и в форме заявления позиции государством при
отсутствии возражений со стороны других участников договора.
2
«По мнению Суда, предполагалось, что Организация [ООН] будет осуществлять
и пользоваться, и в действительности осуществляет и пользуется, функциями и
правами, которые могут быть объяснены только на основе обладания значитель-
ной мерой международной правосубъектности и способности действовать в меж-
дународном плане. ...Соответственно, Суд приходит к заключению, что Органи-
406
Заключение. Подведем некоторые итоги
ния места, а также прав и обязанностей международных организаций в международном сообществе, продолжая оставаться правильной, оказывается недостаточной для понимания всех нюансов выражения воли и действий международной организации. В отличие от
обладающего единством природы государства, международная организация, в силу обстоятельств создания как продукта коллективных
намерений государств, приобретает двойственные характеристики,
которые соответственно отражаются в ее структуре и функционировании.
Композиция органов международной организации всегда отражает межгосударственный элемент (пленарный орган и исполнительный орган ограниченного состава) и международный элемент,
не находящийся в прямой зависимости от государств (секретариат).
Данная дихотомия, существующая всегда, менее ярко может проявляться в международных организациях, занимающихся в основном
координацией сотрудничества, поскольку роль секретариата в данном случае сводится к техническому обслуживанию межгосударственных органов. Но даже в таких условиях все более часто отмечается наличие внутренней «напряженности» между секретариатом
и межгосударственными органами. Более очевидно различие между
двумя элементами становится в организациях, обладающих развитой
оперативной функцией, которую выполняет прежде всего секретариат. В этом плане в новое качество переходит взаимодействие секретариата и государств-членов, которое выходит за рамки взаимоотношений внутри и между органами организации и все больше приобретает характер взаимодействия внешних по отношению друг к
другу субъектов. Конечно же, параметры деятельности секретариата
задаются учредительными документами организации, а также принимаемыми ее межгосударственными органами актами, но в пределах этих параметров секретариат объективно нуждается и фактически обладает значительной свободой действий, которая тем выше,
чем более развитой является оперативная функция. Необходимость
свободы действий для реализации этой функции предполагает наличие у секретариата собственной воли.
зация является международным субъектом [international person]» (Reparation for
Injuries Suff ered in the Service of the United Nations, Advisory Opinion, I.C.J. Reports
1949. Р. 179).
407
Заключение. Подведем некоторые итоги
Двойственность механизма международной организации просто
не может не привести к композиционно сложной структуре выражаемой организацией воли: с одной стороны, это согласованная коллективная воля государств-членов, и, с другой — воля секретариата, которая формируется помимо государств-членов. В связи с такой композицией воли возникает вопрос о соотношении ее составляющих
частей. Ответ на него можно дать, определив некоторые принципы этого взаимоотношения. Прежде всего, и та, и другая воля существуют, в заданных рамках, самостоятельно, отдельно друг от друга,
соответственно, каждая из них может представлять во внешних отношениях волю организации как таковой
1
. Однако коллективная воля
государств-членов, формируемая в рамках межгосударственных органов, превалирует над волей секретариата (государства-члены могут навязать свою волю секретариату, но не наоборот), однако не до
такой степени, чтобы лишить последнюю свойств воли как таковой.
Воля секретариата не может противоречить коллективной воле государств, хотя определенного рода конфликты могут между ними возникать.
В-третьих, создание международной организации зависит от намерения государств и не связано с каким-либо конкретным инструментом, в котором это намерение должно быть выражено, т.е. не
обязательно всегда на основании международного договора.
В-четвертых, таким образом, именно намерение, а не форма определяет институциональные или иные последствия того или иного согласованного акта государств. Здесь мы еще раз находим подтверж-
1
Проект статей об ответственности международных организаций за противоправ-
ные деяния Комиссии международного права построен по аналогии с государ-
ствами и исходит из единства международной организации. Данное положение,
однако, не объясняет ситуацию, когда государства-члены, как таковые или кол-
лективно в виде организации, не готовы отвечать за действия секретариата как
в рамках Конвенции о запрещении химического оружия. Включенное в нее по-
ложение о том, что «Организация не несет ответственности за любое нарушение
конфиденциальности, совершенное сотрудниками Технического секретариата»,
фактически означает именно разделение между волей и действиями Секрета-
риата и волей и действиями коллективного образования государств-членов. По
проек ту же Комиссии, поскольку действия сотрудников должны рассматривать-
ся как действия Секретариата и более широко ⎯ самой ОЗХО в целом, постоль-
ку должна наступать ее ответственность. Наличие явного противоречия подходов
нельзя не заметить.
408
Заключение. Подведем некоторые итоги
дение тому, что международное право в целом представляет собой
совокупность норм, индивидуальных актов и динамических процессов, развивающихся во времени и подчиняющихся воле государств.
Международно-правовой процесс не завершается на этапах согласования воль в отношении содержания акта и признания его в качестве
юридически обязательного, а переходит в иную фазу, обеспечивающую действенность акта, в которой продолжается согласование воль
относительно необходимости продолжения его существования. Фаза
эта может быть динамической, когда государства активно реализуют права и выполняют обязанности, или же статической, когда они
не выражают возражений против существования нормы или индивидуального акта.
***
По-видимому, не стоит пытаться втиснуть Конвенцию о запрещении химического оружия в тесные рамки жестких систематизаций. Она является продуктом своего времени, но не только — ее
влияние на будущее развитие международных отношений несомненно и выходит за пределы химического разоружения, контроля невозобновления производства и нераспространения химического оружия. Опыт Конвенции уже востребован в других областях и не будет преувеличением сказать, что заложенные в ней принципиальные
подходы к решению стоящих перед человечеством проблем обеспечения международной безопасности уже в обозримом будущем получат свое дальнейшее развитие.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]