Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Химическое оружие и международное право. Монография
.pdf
Глава 6. Вопросы оружия несмертельного действия
рия разработки и последующая практика взятые вместе»1. В результате анализа совокупности факторов ими было установлено, что «через поведение и заявления в последние сорок лет участники Протокола продемонстрировали свое понимание того, что содержащийся
в нем запрет не разрешает использовать во время войны любые химические средства, которые производят прямой токсичный эффект
на человека и могут быть использованы как оружие против персонала, включая слезоточивый газ и другие формы раздражающих
химикатов»
2
. В этот же период авторы исследования о химическом
и бактериологическом оружии на основе подробного анализа текста,
истории создания, последующей практики применения Женевского протокола 1925 г. сделали вывод о том, что Протокол охватывает раздражающие вещества. При этом они отметили, что этот вопрос
был окончательно разрешен еще в 1930-е гг.
3
В. Фервей в конце 70-х гг. также на основании подробного исследования предыстории создания Протокола (включая тексты
ст. 171 Версальского и ст. 5 Вашингтонского договоров), намерений
его разработчиков, последующей практики применения и толкования, в том числе в отношении использованного в нем термина «другие подобные газы» («other» (в английском тексте) и «similaires» (во
французском)), заключил, что химические средства борьбы с беспорядками охватывались Протоколом с момента его принятия и что
толкование США и некоторых поддержавших их стран не соответствовало международному праву
4
. Ф. Калсхофен, в 80-х гг. ХХ в., отмечал, что, в соответствии с общим мнением (которое не разделяется
США),Женевский протокол охватывает химические средства борьбы
с беспорядками5. В. Крутч и Р. Трапп уже в середине 90-х гг., обобщая предыдущую доктрину, равным образом писали, что «в соответствии с широко поддержанным толкованием Женевский протокол
содержит всеобъемлющее запрещение использовать все токсичные
1
Baxter R.R., Buergenthal Th. Legal Aspects of the Geneva Protocol of 1925 // American
Journal of International Law. 1970. Vol. 64. Р. 866.
2
Ibid.
3
См.: The Problem of Chemical and Biological Warfare. Vol. III, CBW and the Law of
War. Р. 41–55.
4
См.: Verwey W. Op. cit. Р. 225–257.
5
См.: Kalshoven F. Arms, Armaments and International Law. Р. 268–269.
370
6.1. Химические средства, применяемые в ходе правоохранительной деятельности
химикаты как средства ведения войны, включая средства борьбы с
беспорядками и гербициды»
1
.
Даже немногие более осторожные в оценках авторы приходят к
практически тем же выводам. В качестве примера можно привести
высказывание Дж. Мура 1972 г.: «В целом текст и история переговоров в отношении Протокола не дают определенных результатов для
того, чтобы оценить правовые последствия Женевского протокола
в отношении химических средств борьбы с беспорядками. Последующее толкование Протокола его сторонами показывает, что попрежнему остается открытым вопрос о том, включаются ли они в его
сферу охвата, однако значительно бóльшая поддержка существует
в пользу широкого толкования, запрещающего такие средства, нежели чем в пользу ограничительного толкования, их разрешающего»
2
.
Следует, правда, отметить, что слезоточивый и другие раздражающие газы, в принципе, всегда рассматривались как вспомогательное, а не основное боевое средство, а запрет на их применение, в отличие от химического оружия, связан не с их особой жестокостью и
неприемлемостью для человечества, а превентивными соображениями, т.е. опасениями эскалации и перспективой перехода к применению отравляющих газов3.
1
Krutzsch W., Trapp R. A Commentary on the Chemical Weapons Convention. 1994.
Р. 229–230.
2
Moore J.N. Ratifi cation of the Geneva Protocol on Gas and Bacteriological Warfare:
A Legal and Political Analysis // Virginia Law Review. Vol. 58. 1972. No. 3. Р. 454–
465 (citation 465).
3
Ни одно государство не оспаривало мнения, что раздражающие агенты не могут
применяться в качестве полноправного средства ведения войны. См.: The Prob-
lem of Chemical and Biological Warfare. Vol. V: CB Disarmament Negotiations, 1920–
1970. Р. 22–23, 29, 102–103, 153–154, 285–289, 307–308. Опасности и риски, свя-
занные с позицией, допускающей использование раздражающих веществ во вре-
мя боевых действий, в том числе эрозия сдерживающих факторов и размывание
границы между применением слезоточивого газа и химического оружия, под-
черкивались неоднократно. Как известно, практически все подтвержденные слу-
чаи применения химического оружия начинались со слезоточивого газа (см.: The
Problem of Chemical and Biological Warfare. Vol. V: The Prevention of CBW. Р. 34–
41). Это подтвердил, в частности, В. Фервей, по мнению которого применение
несмертельных газов, как в том числе показывает исторический опыт, легко мо-
жет привести к эскалации конфликта и применению химического оружия (см.:
Verwey W. Op. cit. Р. 161–203). А. Мейровитц также отмечал, что несмертельное и
не наносящее вреда здоровью химическое оружие включено в сферу охвата Же-
371
Глава 6. Вопросы оружия несмертельного действия
***
Участники переговоров по тексту Конвенции о запрещении химического оружия надеялись устранить неопределенность Женевского протокола 1925 г. в части химических средств борьбы с беспорядками и предотвратить новую волну дискуссий об их режиме и
статусе. Достичь этой цели, однако, не удалось, прежде всего в силу
точки зрения США, стремившихся в соответствии со своей политикой в отношении химических средств борьбы с беспорядками минимизировать ограничения на их использование. Компромиссные формулировки позволили всем сохранить свои позиции и свое понимание режима, применимого в отношении химических средств борьбы
с беспорядками
1
.
Отсутствие запрета на использование химических средств борьбы с беспорядками за рамками «средств ведения войны» не означает,
конечно же, что они могут употребляться вообще для любых целей
и в любых ситуациях. Ограничение возможностей для применения
(в дополнение к п. 5 ст. I) заложено в самом их названии как правовой категории — «средство борьбы с беспорядками», из которого
вытекает, что сфера применения химических средств борьбы с беспорядками ограничена правоохранительной деятельностью.
Остается наиболее сложный вопрос, где проходит граница между
использованием химических средств борьбы с беспорядками как
«средства для охраны правопорядка» и как «средства ведения войны» и каковы конкретные сценарии, в которых могут применяться химические средства борьбы с беспорядками. Еще в контексте
определения сферы охвата Женевского протокола 1925 г., в частности в отношении слезоточивых газов, обсуждались различия между
войной, гражданской войной, гражданскими беспорядками, а также
невского протокола 1925 г. не потому, что оно рассматривалось «как по существу
плохое», а по практическим соображениям, чтобы избежать возможной эскала-
ции действий противников (см.: Meyrovitz H. Op. cit. Р. 125). В частности, как со-
ображения практического порядка им упомянуты следующие: «а) граница между
газом просто раздражающим и газом вредным для здоровья или смертельным
является зыбкой; b) на практике будет чрезвычайно трудно определить с уве-
ренностью, применил ли противник газ смертельный или несмертельный» (Ibid.
Р. 95).
1
См.: Harper E. A Call for a Defi nition of Method of Warfare in Relation to the Chemical
Weapons Convention // Naval Law Review. 2001. Vol. 48. Р. 134–138.
372
6.1. Химические средства, применяемые в ходе правоохранительной деятельности
между военной и полицейской операциями, включая критерии, по
которым их можно было бы однозначно классифицировать на практике. Каких-либо конкретных выводов сделано не было, но при этом
отмечалось наличие пограничных ситуаций, которые трудно подве-
1
сти под однозначное определение
.
Некоторые государства в процессе переговоров по тексту Конвенции о запрещении химического оружия настаивали на праве использовать химические средства борьбы с беспорядками не только полицией, но и войсками в определенных обстоятельствах
2
. Эта позиция
не изменилась и после вступления Конвенции в силу. В частности,
как пишет Е. Харпер, философия современного подхода США заключается в том, что во время операций по поддержанию мира США
не ведут войны, поэтому применение химических средств борьбы с
беспорядками оправдано и запрещено только в случае, когда США
являются стороной в международном или внутреннем конфликте
3
.
Соответственно, с точки зрения США, химические средства борьбы
с беспорядками могут применяться для проведения операций за пределами государства в ситуациях, не связанных с «международным
конфликтом» (например, противодействие терроризму, спасение
заложников, защита посольств). Кроме того, Соединенные Штаты
всегда настаивали на существовании разрешенных видов использования химических средств борьбы с беспорядками даже в условиях
театра военных действий (для поддержания порядка в лагерях военно пленных, контроля толпы в оккупированных городах, защиты
конвоев от нападений в районах за пределами зоны непосредственных боевых действий)
4
.
1
См.: The Problem of Chemical and Biological Warfare. Vol. III, CBW and the Law of
War. Stockholm: Almqvist & Wiksell, 1973. P. 28–33.
2
См.: Taylor T. The Chemical Weapons Convention and Prospects for Implementation //
International and Comparative Law Quarterly, Vol. 42. October 1993. P. 913.
3
См.: Harper E. Op. cit. Р. 42.
4
См.: Wheelis M. Biotechnology and chemical weapons control // Pure and Applied
Chemistry. Vol. 74 (2002). No. 12. Р. 2250; Allison G.T. et al. Nonlethal Weapons and
Capabilities. Report of an Independent Task Force Sponsored by the Council on Foreign Relations. New York, 2004. Р. 31–32 // <www.cfr.org/content/publications/attachments/Nonlethal_TF.pdf>. См. упомянутое выше исполнительное распоряжение 11850.
373
Глава 6. Вопросы оружия несмертельного действия
США при ратификации Конвенции о запрещении химического
оружия подтвердили свою позицию. В 1997 г. в резолюции о ратификации Сенат США потребовал от Президента удостоверить, что
«США не ограничены Конвенцией в использовании химиче-
ских средств борьбы с беспорядками, включая использование
против комбатантов, которые являются сторонами в конфлик-
те, в любом из следующих случаев:
(i) Соединенные Штаты не являются стороной. — Проведение
воинских операций в мирное время в районах военных конф-
ликтов, когда США не являются стороной в конфликте (такое
как недавнее использование вооруженных сил Соединенных
Штатов в Сомали, Боснии и Руанде).
(ii) Поддержание мира по согласию. — Операции по поддер-
жанию мира по согласию, когда применение силы разрешено
принимающим государством, включая операции по главе VI
Устава Организации Объединенных Наций.
(3) Поддержание мира по главе VII. — Операции по поддер-
жанию мира, когда использование силы разрешено Советом
Безопасности по главе VII Устава Организации Объединен-
ных Наций».
Не забыл Сенат и исполнительное распоряжение 11850, потребовав от Президента не предпринимать никаких шагов, которые могли
бы привести к его изменению или отмене.
На следующий день после принятия резолюции, 25 апреля
1997 г., в своем послании к Сенату Президент, помимо прочего, удостоверил, что
«Соединенные Штаты не ограничены Конвенцией в исполь-
зовании химических средств борьбы с беспорядками в раз-
личных операциях мирного времени и в операциях по под-
держанию мира. Таковыми являются ситуации, в которых
Соединенные Штаты не вовлечены в использование силы та-
кого масштаба, продолжительности и интенсивности, кото-
рое привело бы в действие законы войны в отношении сил
США».
Несмотря на то что формулировки как резолюции Сената, так и
президентского удостоверения размыты и могут по-разному толко-
374
6.1. Химические средства, применяемые в ходе правоохранительной деятельности
ваться в различных ситуациях, тенденция расширить возможности
США по применению химических средств борьбы с беспорядками
не только по сравнению с требованиями Конвенции о запрещении
химического оружия, но даже по отношению к уровню распоряжения 11850 просматривается совершенно очевидно. Как ни странно,
подобный подход США не вызвал официальной реакции и возражений других государств-участников, для которых было более важно
само участие США в Конвенции, нежели чем вопрос о химических
средствах борьбы с беспорядками.
К сожалению, попытки и далее расширить сферу применения
химических средств борьбы с беспорядками в США продолжились.
В июле 2005 г. сенатор Дж. Энсайн внес поправку в законопроект о
военных расходах на 2006 г. В соответствии с ее ч. I, названной «изложение политики», в дополнение к ситуациям, предусмотренным
исполнительным распоряжением 11850 и резолюцией о ратификации Конвенции о запрещении химического оружия, допускалось использование химических средств борьбы с беспорядками вооруженными силами США непосредственно в боевых действиях. В ноябре
он вновь внес эту же поправку на рассмотрение, озаглавив ч. I «подтверждение политики» и исключив упоминание боевых действий.
В таком виде поправка и была принята. Текст ее первой части выглядит следующим образом.
«Разд. 1080. Химические средства борьбы с беспорядками.
(а) Подтверждение политики. — Политика Соединенных Шта-
тов заключается в том, что химические средства борьбы с бес-
порядками не являются химическим оружием, и что Прези-
дент может разрешить их использование как законной, право-
мерной и несмертельной альтернативы использованию силы,
которая, как это предусмотрено в исполнительном распоряже-
нии 11850 (40 Fed. Reg. 16187) и в соответствии с резолюцией
о ратификации Конвенции о химическом оружии, может при-
меняться составом вооруженных сил во время войны оборони-
тельным образом, для спасения человеческих жизней, вклю-
чая иллюстративные цели, упомянутые в исполнительном по-
становлении 11850».
В том, что касается реального значения данного положения,
то мнения разошлись. С одной стороны, еще во время обсуждения
в Сенате и в последующих комментариях подчеркивалось, что по-
375
Глава 6. Вопросы оружия несмертельного действия
правка ни в коей мере не создает новых правил и не меняет дей-
1
ствующую политику США по данному вопросу
. С другой стороны,
было высказано мнение, прежде всего самим автором поправки, что
она позволяет использовать американским войскам химические
средства борьбы с беспорядками в определенных боевых ситуаци-
2
ях
. Это различие во мнениях весьма показательно демонстрирует
расхождение подходов к применению химических средств борьбы
с беспорядками в США. Дебаты по вопросу об интерпретации поправки будут, безусловно, продолжаться, особенно в свете все возрастающего интереса к оружию несмертельного действия, тем более что текст разд. 1080(а) менее конкретен, чем прежние документы, и сформулирован таким образом, что действительно допускает
варианты толкования.
В доктрине миротворческие операции отдельные авторы относят скорее к полицейским, нежели чем военным, акциям. При этом
утверждается, что «в целом разрешенными видами использования
[химических средств борьбы с беспорядками] военными для целей правоохранения за пределами страны являются операции по
поддержанию мира и ситуации обеспечения охраны общественного порядка/борьбы с беспорядками»3. Не все, правда, с этим согласны. Как отмечает Д. Фидлер, «существуют разногласия в отношении того, могут ли вооруженные силы правомерно применять
химические средства в операциях по поддержанию мира, которые
имеют цели схожие с „правоохранительными целями“»
4
. В целом
же подобные пограничные ситуации иногда трактуются как серая зона, в которой «различие между использованием для борьбы
1
См.: Ruppe D. Senate Restates U.S. Policy on Using Tear Gas in Combat. 11 Novem-
ber 2005 // <http://www.nti.org/d_newswire/issues/2005/11/11/be7e5cc4-1cea4b4b-b4ca-84b3ada0ec0b.html>; Nguyen M. Senate Struggles With Riot Control Agent
Policy. Arms Control Today. January / February 2006 <http://www.armscontrol.org/
act/2006_01-02/JANFEB-riotcontrol.asp>.
2
См.: Пресс-релиз сенатора Энсайна от 9 ноября 2005 г. // <http://ensign.senate.
gov record.cfm?id=248524&>.
3
Davison N., Lewer N. Bradford Non-Lethal Weapons Research Project. Research Report
No. 6. October 2004. Р. 34.
4
Fidler D. ‘Non-Lethal’ Weapons and International Law: Three Perspectives on the Fu-
ture // The Future of Non-Lethal Weapons: Technologies, Operations, Ethics and Law /
ed. by N. Lewer. London [etc.]: Frank Cass, 2002. Р. 29.
376
6.1. Химические средства, применяемые в ходе правоохранительной деятельности
с беспорядками и в качестве средства ведения войны становится
1
размытым»
.
Что касается других сценариев, то, по мнению Н. Ронцитти, применение химических средств борьбы с беспорядками для подавления беспорядков на оккупированных территориях или в лагерях
для военно пленных не может считаться правомерным, поскольку
они будут использоваться в ситуации международного вооруженного конфликта, подпадающего под действие Женевских конвенций
1949 г. о защите жертв войны. Соответственно, он считает, что применение химических средств борьбы с беспорядками в вышеуказанных обстоятельствах должно рассматриваться как запрещенное по
Конвенции о запрещении химического оружия использование в ка-
2
честве средства ведения войны
. Такой же позиции при анализе Женевского протокола 1925 г. придерживались Р. Бакстер и Т. Бургенталь, для которых применение слезоточивого газа против восставших военнопленных будет применением во время войны, поскольку
военнопленные фактически вновь начали ведение военных действий
в отношении задерживающего государства. «Было бы странно, в самом деле, если бы газ не мог быть использован против вражеских
солдат в бою, но мог бы свободно использоваться против них, как
3
только они стали военнопленными»
1
The New Chemical Weapons Convention — Implementation and Prospects. Р. 594.
Зандерс и Харт, приводя в качестве примеров применение слезоточивого газа
в ходе миротворческих операций (в 1957 г. в секторе Газа, в 1997 г. американскими войсками в составе Сил по стабилизации (СФОР) в Боснии и Герцеговине),
отмечают, что подобного рода инциденты, когда войска разделяют враждующие
фракции, неадекватно охватываются Конвенцией о запрещении химического
оружия и попадают в серую зону между ведением войны и правоохранительной
деятельностью. Они ставят вопрос о том, до какой степени, ввиду мандата и национальности задействованных войск, в частности СФОР, предпринятые действия могут рассматриваться как правоохранительные или как борьба с беспорядками в стране, предусмотренные в Конвенции. См.: Zanders J.P., Hart J. Chemical
and biological weapon developments and arms control // SIPRI Yearbook 1998: Armaments, Disarmament and International Security. Р. 467–469.
2
См.: Ronzitti N. Relations between the Chemical Weapons Convention and Other Re-
levant International Norms. Р. 175; Ronzitti N. La convention sur l’interdiction de la
mise au point, de la fabrication, du stockage et de l’emploi des armes chimiques et sur
leur destruction // Revue Générale de Droit International Public. Vol. 99. 1995. No. 4.
Р. 895.
3
Baxter R.R., Buergenthal Th. Op. cit. Р. 853–879.
. Д. Коплов же, напротив, до-
377
Глава 6. Вопросы оружия несмертельного действия
пускает использование химических средств борьбы с беспорядками
для поддержания правопорядка на оккупированных территориях и
в отношении бунтующих военнопленных
1
.
Е. Харпер в качестве отличительных характеристик применения
химических средств борьбы с беспорядками в качестве «средства ведения войны» приводит четыре возможных критерия, свидетельствующих в пользу подобной квалификации: применение против
воен ных целей и комбатантов; применение в сочетании со смертельным оружием как против комбатантов, так и против гражданского
населения; применение для достижения основных военных целей;
высокий риск эскалации. Два других «негативных» критерия говорят о том, что химические средства борьбы с беспорядками не применялись как «средство ведения войны»: если было намерение избежать потерь, а не усилить эффект смертельного оружия, а также если
они применялись против гражданского населения без сопровождающей смертельной силы
2
.
А. Чайез и М. Меселсон считают, что химические средства борьбы с беспорядками применяются исключительно для целей правоохранения, которое понимается как действия, предпринятые в рамках национальной юрисдикции и направленные на принуждение к
соблюдению права. Если же правоохранительные действия осуществляются под эгидой ООН, они должны быть специально санкционированы этой организацией. Использованием химических средств
борьбы с беспорядками в качестве средства ведения войны будет любое использование их токсичных свойств против комбатантов. Таковым оно может быть и при применении против некомбатантов, если
3
это преследует военные цели
.
В принципе, установление того, что представляет собой правоохранительная деятельность в общем виде, не составляет особых
сложностей
4
. Проблема заключается в практической квалификации
1
См.: Koplow D. Op. cit. Р. 738–739.
2
См.: Harper E. Op. cit. Р. 150–158.
3
См.: Chayes A., Meselson M. Proposed Guidelines on the Status of Riot Control Agents
and other Toxic Chemicals under the Chemical Weapons Convention // Chemical
Weapons Convention Bulletin. Issue No. 35. March 1997. Р. 13–18.
4
См. разд. 6.1.2 «Токсичные химикаты, применяемые для правоохранительных
целей».
378
6.1. Химические средства, применяемые в ходе правоохранительной деятельности
конкретных случаев. В настоящее время наибольшая неопределенность существует в отношении различного рода конфликтных ситуаций, в которых либо государство проводит акции за пределами своей
территории, либо действуют многонациональные контингенты с
санкции международного сообщества. В частности, ставятся вопросы, относится ли запрет на применение химических средств борьбы
с беспорядками как средства ведения войны только к международным вооруженным конфликтам, или же он применим и в вооруженных конфликтах немеждународного характера, существуют ли в рамках международного вооруженного конфликта ситуации, в которых
могут использоваться химические средства борьбы с беспорядками
для правоохранительных целей.
Как представляется, трудности квалификации возможного применения химических средств борьбы с беспорядками в различных
сценариях несколько преувеличены. Не возникает никаких правовых проблем при использовании химических средств борьбы с беспорядками как во внутреннем, так и в международном плане, если
нет вооруженного конфликта как такового, поскольку отсутствует
основной элемент запрета — состояние войны, или же можно взять
более широкий термин: состояние вооруженного конфликта. Остаются два других сценария: вооруженный конфликт (1) международного или (2) немеждународного характера. Для определения правомерности применения химических средств борьбы с беспорядками
это различие между типами вооруженных конфликтов значения не
имеет ─ применимые нормы будут одни и те же. Решающим фактором здесь становится именно наличие вооруженного конфликта, ка-
1
ким бы он ни был
.
1
В. Крутч, в частности, отмечает, что «пункт 5 ст. I также относится к внутренним
вооруженным конфликтам, включая локальные, относительно маломасштабные
случаи проявления насилия». (Krutzsch W. “Non-lethal” chemicals for law enforce-
ment? Berlin Information-center for Transatlantic Security (BITS) Research Note 03.2.
April 2003. Р. 4.) Фон Вагнер также пишет, что запрет на использование химиче-
ских средств борьбы с беспорядками в качестве средства ведения войны относит-
ся также к внутренним вооруженным конфликтам, которые могут быть «локаль-
ными и относительно небольшого масштаба случаями военных или полувоенных
насильственных действий». Von Wagner A. The Handling of Toxic Chemicals for Law
Enforcement Purposes, Including Domestic Riot Control Purposes within the Chemical
Weapons Convention. Р. 6.
379
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]