Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Химическое оружие и международное право. Монография
.pdf
Глава 6. Вопросы оружия несмертельного действия
ся последствия воздействия токсичного химиката (летальный исход,
постоянный вред, временный инкапаситирующий эффект) и химического средства борьбы с беспорядками (краткосрочные раздражение органов чувств или физические расстройства). Даже принимая во
внимание то, что «линию между раздражением и инкапаситирующим
эффектом провести очень сложно»
1
, нельзя не признать, что в тексте
Конвенции о запрещении химического оружия они разграничены, а
связанные с этим практические трудности все же не могут быть достаточным основанием для объединения разных юридических категорий в одну. Наконец, косвенно подтверждают несовпадение токсичных химикатов (химического оружия) и химических средств борьбы
с беспорядками п. 8 и 9 ст. X Конвенции (вопросы оказания помощи
государству-участнику), а также п. 1 ч. XI Приложения по проверке
(расследования в случаях предполагаемого применения химического
оружия), ссылающиеся по отдельности на применение «химического
оружия» и применение «химических средств борьбы с беспорядками
в качестве способа ведения войны»
2
.
Следует также добавить, что токсичные химикаты, которые могут применяться по п. 9(d) ст. II, нельзя разделить на два типа: токсичные химикаты для правоохранительных целей в целом и химические средства борьбы с беспорядками (для борьбы с беспорядками в стране). Прежде всего режим для химических средств борьбы с
беспорядками не основан на п. 9(d). Далее, достаточно просто заметить, что из формулировки этого пункта следует, что борьба с беспо-
1
См.: Bothe M., Ronzitti N., Rosas A. Conclusions // The New Chemical Weapons Con-
vention — Implementation and Prospects. Р. 594.
2
Несмотря на очевидность текста, В. Крутч и Р. Трапп, тем не менее, считают,
что «роль подпункта (b) [п. 8 ст. X] соответствует роли пункта 5 ст. I, имеющего
тот же предмет: он разъясняет, что использование химических средств борьбы с
беспорядками в качестве средства ведения войны представляет собой использо-
вание химического оружия» (Krutzsch W., Trapp R. A Commentary on the Chemi-
cal Wea pons Convention. Р. 206). А. Росас также применительно к праву просить
о помощи по п. 8 ст. X включает химические средства борьбы с беспорядками,
примененные в качестве средства ведения войны, в состав химического оружия
(см.: Rosas A. Reactions to non-compliance with the Chemical Weapons Convention //
The New Chemical Weapons Convention — Implementation and Prospects. Р. 430).
С такой искусственной трактовкой, которая прямо противоречит тексту Конвен-
ции о запрещении химического оружия, о запрещении химического оружия вряд
ли можно согласиться.
360
6.1. Химические средства, применяемые в ходе правоохранительной деятельности
рядками в стране является не отдельной категорией, существующей
наряду с правоохранительными целями, а одним из вариантов таких
целей (логически и грамматически борьба с беспорядками в стране включена в состав правоохранительных целей). А. фон Вагнер, в частности, пишет, что поскольку специальный термин «борьба с беспорядками в стране» является частью более общего термина
«правоохранительные цели», они представляют собой не альтерна-
1
тивные варианты, а части единого целого
. В. Крутч также отмечает,
что соотношение правоохранительных целей и борьбы с беспорядками в стране является соотношением общего и специального терминов, которое выражается через использование слова «включая». По
его мнению, «правоохранение и борьба с беспорядками не альтернативы, а части одной категории целей»
2
.
В дополнение следует обратить внимание на два высказывания.
По мнению Д. Фидлера, использование токсичных химикатов при
освобождении заложников в театральном центре в Москве в октябре 2002 г., является свидетельством практики государств, в соответствии с которой спектр химикатов, которые могут быть использованы
по п. 9(d) ст. II, не ограничивается химическими средствами борьбы
с беспорядками. Он также констатирует отсутствие протестов других
участников Конвенции о запрещении химического оружия в отношении такого использования. «Практика государств, проистекающая
из этого инцидента, предполагает наличие консенсуса в отношении
того, что использование токсичного химиката, который не являлся
[химическим средством борьбы с беспорядками], в этом конкретном
случае было для целей внутреннего правоприменения и не нарушало [Конвенцию о запрещении химического оружия]»
3
. Равным об-
разом М. Вилис считает, что во время освобождения заложников «в
1
См.: Von Wagner A. Op. cit. Р. 5–6.
2
Krutzsch W. “Non-lethal” chemicals for law enforcement? Berlin Information-center for
Transatlantic Security (BITS) Research Note 03.2. April 2003. Р. 4.
3
Fidler D. Interpretation of Article II.9(d) of the Chemical weapons Convention in Re-
gard to the Use of Toxic Chemicals for Law Enforcement Purposes. Р. 29; Fidler D.P.
The meaning of Moscow: “Non-lethal” weapons and international law in the early 21st
century. Р. 537. (Интересно, что еще в 1999 г. он же считал, что целесообразность
разрешения использования химикатов, которые являются более мощными, чем
химические средства борьбы с беспорядками, для правоохранительных целей вы-
зывает сомнение как во внутреннем, так и в международном плане. См.: Fidler D.
361
Глава 6. Вопросы оружия несмертельного действия
Москве Россия обеспечивала соблюдение своего собственного внутреннего права на своей собственной территории, и, таким образом,
применение химических инкапаситантов не нарушало [Конвенцию о
1
запрещении химического оружия]»
.
И с тем, и с другим мнением нельзя не согласиться. Особо следует обратить внимание на аргумент о том, что возможность применения не только химических средств борьбы с беспорядками, но и токсичных химикатов для правоохранительных целей внутри страны
подтверждается последующей практикой, не вызывающей возражений. Даже если допустить, что Конвенция о запрещении химического оружия в этой части позволяет различные варианты толкования,
подобная непротиворечивая практика, которая в определенных обстоятельствах может свидетельствовать о наличии обычной нормы,
устраняет все существовавшие неясности и недоговоренности.
Из вышеизложенного следует, что химические средства борьбы
с беспорядками и токсичные химикаты, включая списочные (за исключением химикатов Списка 1), применяемые для правоохранительных целей, являются разными правовыми категориями, подпадающими под разные правовые режимы. Однако как те, так и другие
могут использоваться для правоохранительных целей.
Данная позиция, безусловно, может не соответствовать пониманию
некоторых специалистов, которые хотели бы в максимально возможной
степени ограничить применение химических средств воздействия на человека, в данном случае в рамках правоохранительной деятельности, и
избежать создания предпосылок для разработок и накопления токсичных химикатов под предлогом использования для правоохранительной
деятельности (стремление, которое автор полностью разделяет). Однако нельзя закрыть глаза на то, что режим Конвенции о запрещении химического оружия в этом отношении пока еще не столь жесток, как этого хотелось бы. В настоящее время отсутствуют какие-либо объективные данные, свидетельствующие о реальных угрозах режиму запрета
химического оружия с этой стороны. Как представляется, вряд ли они
появятся вообще. В целом эффективность запрета зависит не от стро-
The International Legal Implications of “Non-Lethal” Weapons // Michigan Journal of
International Law. Vol. 21. No. 1. Fall 1999. Р. 74–75.)
1
Wheelis M. “Nonlethal” Chemical Weapons: A Faustian Bargain // Issues in Science and
Technology. Spring 2003. Р. 75.
362
6.1. Химические средства, применяемые в ходе правоохранительной деятельности
гости юридических механизмов (без которых, безусловно, его сложнее
реализовать), а от осознания государствами неприемлемости вида оружия. Такое осознание применительно к химическому оружию вырабатывалось на протяжении длительного периода времени, и нет причин
утверждать, что оно может измениться.
6.1.2. Токсичные химикаты, применяемые
для правоохранительных целей
Поскольку правоохранение прямо упомянуто в тексте как деятельность, разрешенная по Конвенции о запрещении химического оружия, постольку допускается разработка и применение таких видов
токсичных химикатов и в таких количествах, которые оправданны
потребностями правоохранения.
Что касается территориальной сферы правомерного применения токсичных химикатов для правоохранительных целей, то нельзя не обратить внимание на то, что в формулировке п. 9(d) на завершающей стадии переговоров по настоянию США квалификация
«внутри страны» применительно к «правоохранительным целям»
была исключена и оставлена только применительно к «борьбе с
1
беспорядками»
. Таким образом, из текста этого пункта в том виде,
как он был принят, следует, что токсичные химикаты, за исключением химикатов Списка 1, могут применяться для правоохранительных целей как в национальной сфере, так и в международной. В последнем случае, т.е. когда возникает необходимость осуществлять
правоохранительную деятельность в ходе миротворческих операций
или оккупационными войсками, токсичные химикаты не могут использоваться для борьбы с беспорядками.
Для полноты аргумента можно добавить, что потенциально существует еще один, расширительный, вариант толкования территориальной сферы применения выражения «правоохранительные цели,
включая борьбу с беспорядками в стране». Он заключается в том, что
часть фразы после запятой, т.е. «борьба с беспорядками в стране»,
представляет собой только иллюстрацию, одну из правоохранительных целей вообще и не исключает ни один из других их видов, в том
числе и борьбу с беспорядками за пределами страны. Несмотря на то,
1
Ronzitti N. Relations between the Chemical Weapons Convention and Other Relevant
International Norms. Р. 174.
363
Глава 6. Вопросы оружия несмертельного действия
что подобное толкование, в принципе, допустимо, его нельзя считать
отвечающим объекту и цели Конвенции. Вернее все же будет принять изложенное выше ограничительное толкование п. 9(d) в отношении запрета применения токсичных химикатов для целей борьбы
с беспорядками за пределами границ государства.
Следующий вопрос, на который необходимо обратить внимание, состоит в том, что понимается под правоохранительными целями в п. 9(d) ст. II Конвенции о запрещении химического оружия.
Авторы, анализирующие возможность и правомерность применения токсичных химикатов в данном контексте, высказывают различные мнения. А.Д. Горбовский, в частности, считает, что «к правоохранительным целям могут быть отнесены любые действия служб
порядка, направленные на пресечение нарушения законов, которые приводят к тяжким последствиям и предусматривают уголовные наказания. Например, это может быть захват вооруженных преступников и террористов, освобождение заложников, ликвидация
бандформирований»
1
. Д. Фидлер пишет, что термин «правоохранение» в п. 9(d) ст. II означает приведение в действие национального права на территории государства и районах под его юрисдикцией,
но не включает принуждение к применению национального права за
пределами территориальной юрисдикции государства и не включает
принуждение к соблюдению международного права
2
. В. Крутч считает, что «правоохранительные цели, включая борьбу с беспорядками в стране», предполагают существование «специфической фактической ситуации, в которой внутреннее право и порядок нарушаются
или находятся в опасности»
3
.
Не вдаваясь в теорию правоохранительной деятельности вообще, хотелось бы отметить, что в контексте Конвенции, учитывая физические характеристики и последствия действия токсичных хими-
1
Горбовский А.Д. Проблемы реализации Конвенции о запрещении химического ору-
жия. Химические средства несмертельного действия, их преимущества и пробле-
мы использования // Химическая и биологическая безопасность. 2002. № 4. С. 4.
2
См.: Fidler D. Interpretation of Article II.9(d) of the Chemical weapons Convention
in Regard to the Use of Toxic Chemicals for Law Enforcement Purposes // Open Fo-
rum on the Chemical Weapons Convention: Challenges to the Chemical Weapons Ban.
The Peace Palace, The Hague. 1 May 2003. Р. 28, 30–34.
3
Krutzsch W. “Non-lethal” chemicals for law enforcement? Berlin Information-center for
Transatlantic Security (BITS) Research Note 03.2. April 2003. Р. 3.
364
6.1. Химические средства, применяемые в ходе правоохранительной деятельности
катов, которые могут применяться для целей такой деятельности по
1
п. 9(d), «принуждение к соблюдению права»
может пониматься исключительно как деятельность должностных лиц по поддержанию
правопорядка, направленная на противодействие совершению правонарушений, принуждение к соблюдению уголовных законов и обеспечение общественного порядка в целом. Это деятельность, связанная исключительно с реализацией полицейских полномочий и осуществляемая вышеуказанными должностными лицами, в качестве
которых могут выступать в соответствующих случаях и представи-
2
тели военных властей
.
Учитывая, что в п. 9(d) территориально правоохранительная
деятельность не ограничена границами государства, то очевидно,
что если полицейские полномочия осуществляются оккупирующим
государством в соответствии с нормами международного гуманитарного права или международными силами на основании мандата
миротворческой операции, то подобного рода действия равным образом следует квалифицировать как предпринимаемые для «правоохранительных целей»3. Таким образом, в ситуациях с международ-
1
Дословный перевод термина «law enforcement», использованного в английском
тексте Конвенции. На русский язык он был переведен как «правоохранительные
цели».
2 См.: Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка (law en-
forcement offi cers) (принят резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 34/169 от
17 декабря 1979 г.). В его ст. 1 отмечается, что
«должностные лица по поддержанию правопорядка постоянно выполняют воз-
ложенные на них законом обязанности, служа общине и защищая всех лиц от
противоправных актов в соответствии с высокой степенью ответственности, тре-
буемой их профессией».
В комментарии к этой статье разъясняется:
«a) Термин „должностные лица по поддержанию правопорядка“ включает всех
назначаемых или избираемых должностных лиц, связанных с применением
права, которые обладают полицейскими полномочиями, особенно полномочиями по задержанию правонарушителей.
b) В тех странах, где полицейские полномочия осуществляются представителя-
ми военных властей в форменной или гражданской одежде или силами государственной безопасности, определение понятия „должностные лица по под-
<…>».
3
держанию правопорядка“ охватывает сотрудников таких служб.
Д. Фидлер считает, что в операциях по поддержанию мира войска могут оказать-
ся в ситуациях, когда они обеспечивают публичный порядок и безопасность. Их
365
Глава 6. Вопросы оружия несмертельного действия
ным элементом токсичные химикаты могут применяться для правоохранительных целей (возможные сценарии предполагают случаи
изолированного воздействия при проведении антитеррористических
операций), но при этом исключается борьба с беспорядками. Они не
должны использоваться, например, для контроля враждебно настроенной толпы или военнопленных в местах их содержания.
Разумеется, в отношении применения токсичных химикатов для
правоохранения, во всех обстоятельствах должна действовать оговорка п. 1(а) ст. II, предусматривающая соответствие видов и количества химикатов законной цели. Как и токсичные химикаты вообще, токсичные химикаты, применяемые для правоохранительных
целей, могут вызывать летальный исход, причинять постоянный
вред или иметь временный инкапаситирующий эффект. Однако вызывает серьезные сомнения практическая необходимость применения для правоохранительных целей токсичных химикатов иных, чем
вызывающие временный инкапаситирующий эффект (речь не идет,
конечно же, об упоминавшемся выше использовании токсичного химиката для приведения в исполнение смертной казни). Это принципиально важно в первую очередь в отношении борьбы с беспорядками, для которой могут использоваться только временно выводящие
из строя средства, поскольку остальные явно не будут соответствовать заявленной цели. Очевидно также, что военные потребности и
потребности правоохранения различаются в отношении объема необходимых запасов и форм применения
1
.
действия, соответственно, будут «правоохранительными» по смыслу п. 9(d) ст. II.
См.: Fidler D. Interpretation of Article II.9 (d) of the Chemical weapons Convention in
Regard to the Use of Toxic Chemicals for Law Enforcement Purposes. Р. 34.
1
Несмотря на то, что «количественный критерий соответствия разрешенным целям
не установлен, более того, его разработка и принятие весьма проблематичны», а
виды, за исключением химикатов смертельного действия, также вряд ли воз-
можно установить «отдельно для разрешенных и запрещенных целей» (Горбов-
ский А.Д. Указ. соч. С. 4), в литературе с целью закрыть возможные пробелы, все
же предлагается определить «разумные пределы» для видов и количества инкапа-
ситирующих химикатов, которые были бы совместимы с правоохранительными
целями, «включая контртеррористические операции как внутри страны, так и за
рубежом» и даже установить, что таковыми химикатами могут быть только хи-
мические средства борьбы с беспорядками (см.: Thränert O., Tucker J.B. Freeing the
World of Chemical Weapons. The Chemical Weapons Convention at the Ten-Year Mark.
SWP Research Paper. July 2007. Berlin // <www.swp-berlin.org>. Р. 31; Pearson A. In-
366
6.1. Химические средства, применяемые в ходе правоохранительной деятельности
Токсичные химикаты, включая инкапаситанты, предназначенные для правоохранительной деятельности, если они не попадают
ни в один из списков, оказываются полностью выведенными за пределы контрольного механизма Конвенции о запрещении химического оружия. Они даже не подлежат объявлению, как это предусмотрено для менее «опасных» химических средств борьбы с беспорядками. По мнению некоторых авторов, подобная ситуация, создающая
предпосылки для ослабления целостности режима Конвенции о запрещении химического оружия, не может не вызывать опасений
1
Безусловно, чем полнее правовой режим, тем, в принципе, выше его
эффективность. Разработка положений, рассчитанных на регулирование токсичных химикатов, используемых для правоохранительной деятельности, весьма желательна и даже необходима. Однако, как указывалось выше, их отсутствие не создает неприемлемого
уровня риска для объекта и целей Конвенции.
6.1.3. Химические средства борьбы с беспорядками
Вопрос о соотношении запрета химического оружия и химических средств борьбы с беспорядками интенсивно обсуждается уже
с 1920-х гг., сначала применительно к Женевскому протоколу, а теперь и в связи с Конвенцией о запрещении химического оружия.
Государства практически единодушны в том, что слезоточивые
газы и другие раздражающие вещества охватываются Женевским
протоколом 1925 г. Диссонанс в эту универсальную точку зрения вносит лишь практика США. Если некоторые другие страны лишь иногда занимали позицию, расходящуюся с общепризнанной
2
, то Соеди-
ненные Штаты последовательно, с начала 30-х гг. XX в. утверждали,
.
capacitating Biochemical Weapons: Science, Technology, and Policy for the 21st Centu-
ry // Nonproliferation Review. Vol. 13. No. 2. July 2006. Р. 168, 173).
1
См.: Горбовский А.Д. Указ. соч. С. 4; Thränert O., Tucker J.B. Op. cit. Р. 31.
2
Австралия и Португалия в 60-е гг. XX в. заявляли, что Протокол не затрагивает
слезоточивые газы. Они, в частности, наряду с США, в 1969 г. голосовали против
резолюции Генеральной Ассамблеи 2603 (XXIV), объявившей противоречащим
международному праву использование в международных вооруженных конфлик-
тах любых видов химических и биологических отравляющих веществ.
Во время дискуссии в японском парламенте по поводу ратификации Протокола
(Япония ратифицировала его в мае 1970 г.) министр иностранных дел Аичи зая-
вил, что Протокол не запрещает средства борьбы с беспорядками и гербициды.
367
Глава 6. Вопросы оружия несмертельного действия
что Протокол не распространяется на химические средства борьбы
с беспорядками. Только политическим заявлениями дело не ограничилось: слезоточивый газ применялся американскими войсками во
время войны во Вьетнаме. Условием ратификации США Женевского протокола в 1975 г. стало издание Президентом исполнительного
распоряжения 11850, установившего принципиальный подход применительно к использованию во время войны гербицидов и химических средств борьбы с беспорядками. В соответствии с распоряжением США отказались в отношении химических средств борьбы
с беспорядками от их использования первыми, кроме как оборонительным образом, для спасения человеческих жизней, например:
«(а) Использование химических средств борьбы с беспорядка-
ми в ситуациях борьбы с беспорядками в районах под прямым
и определенным военным контролем США, включая контроль
беспорядков среди военнопленных.
(b) Использование химических средств борьбы с беспорядками
в ситуациях, в которых гражданские лица используются для
того, чтобы замаскировать или прикрыть нападение, и можно
избежать или уменьшить потери среди гражданского населе-
ния.
(c) Использование химических средств борьбы с беспорядками
при проведении операций по спасению экипажей и пассажи-
ров сбитых самолетов, а также по освобождению военноплен-
ных в отдаленных изолированных районах.
(d) Использование химических средств борьбы с беспорядка-
ми в районах тыловых эшелонов, вне зоны непосредственных
боевых действий, для защиты конвоев от гражданских беспо-
рядков, террористов и военизированных формирований».
С точки зрения реальной военной необходимости распоряжение 11850 не ограничило в какой-либо значительной степени ин-
Великобритания в 1930 г., во время обсуждения на подготовительной комиссии
Конференции по разоружению заняла позицию, заключающуюся в том, что Про-
токол охватывает слезоточивый газ. Однако в феврале 1970 г. британский ми-
нистр иностранных дел заявил в парламенте, что хотя эта позиция Великобри-
тании остается неизменной, средство борьбы с беспорядками CS, в отличие от
прежних слезоточивых газов, не наносит вреда человеку и, следовательно, не
охватывается Протоколом.
368
6.1. Химические средства, применяемые в ходе правоохранительной деятельности
струментарий американских военных и фактически подтвердило, что Женевский протокол 1925 г. не связывает свободу действий
США в том, что касается использования химических средств борьбы
с беспорядками в период военных действий.
Позиция США, какой бы влиятельной она ни была, не разделялась большинством государств и значительной частью доктрины.
В предисловии к изданному в 1969 г. докладу ООН о химическом и
биологическом оружии Генеральный секретарь ООН У. Тан высказал рекомендацию о необходимости подтверждения того, что протокол охватывает любые виды химического и биологического оружия,
включая слезоточивый газ и другие «устрашающие» отравляющие
вещества. Эта рекомендация была поддержана на Конференции Комитета по разоружению. Генеральная Ассамблея 16 декабря 1969 г.
приняла резолюцию 2603 (XXIV), в которой, прямо не упоминая
слезоточивый газ, но ссылаясь на доклад и предисловие Генерального секретаря, содержавшее упомянутую рекомендацию, объявила
противоречащим общепризнанным нормам международного права,
воплощенным в Женевском протоколе, использование в международных вооруженных конфликтах любых видов химических и биологических средств ведения войны. Учитывая условия принятия резолюции, вряд ли можно сомневаться, что она охватывала и слезоточивые газы.
Что касается доктрины, то Г. Мейровитц, в середине 60-х гг.
XX в., указывал на общепризнанность того, что запрет Протокола
охватывал «средства химической войны в целом», включая «химическое оружие несмертельное и неболезнетворное, такое как веще-
1
ства слезоточивые, парализующие и анестезирующие…»
. Р. Бакстер
и Т. Бургенталь в начале 1970-х гг., для определения сферы охвата Протокола ссылались на историю его разработки, позиции, занятые в этом вопросе государствами в Лиге Нацией в 30-е гг., а также на последующую практику государств и отсутствие оговорок, исключающих раздражающие вещества из его сферы действия. Особо
подчеркивалось значение резолюции 2603 (XXIV), которая, по их
мнению, отражала современное отношение государств к Протоколу
и, соответственно, имела «значительно больший вес, чем вся исто-
1
Meyrovitz H. Op. cit. Р. 96.
369
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]