Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия культуры. Учебное пособие для вузов
.pdf
jnllrmhj`Šhbm{e nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
нием, полученным из трансцендентального источника.
Рене Генон сущностью традиции считал знание метафизических принципов, все остальное выводится из них1.
Понятие «традиционная культура», применяемое
к «отсталым» и «примитивным» (с точки зрения западного технологического общества) народам, означает
сложившиеся стереотипы негативного отношения к
новшествам, технологическим инновациям, приверженность образу жизни и ценностям предшествующих
поколений. При этом обычаи касаются конкретных
форм поведения, а традиции имеют смысл более общих
абстрактных норм. Обычаи разных народов отличаются нередко странными формами. Так, у одного племени
в Судане появление на людях незамужней девушки в
одетом виде будет расценено как вопиющее бесстыдство, а у других народов, наоборот, появление девушки
перед чужими людьми без одежды произведет такой
же эффект.
Истоки такой приверженности традициям и обычаям предков коренятся в мифологическом сознании,
которое наделяет высшей ценностью проверенные,
испытанные многократным опытом способы удовлетворения потребностей. Все новое воспринимается с
настороженностью, внушает страх, ибо человек не готов к возможным опасностям, которые влечет за собой
введение в обращение подобного новшества.
Для россиян, а особенно для северян, характерна
приверженность традициям. Можно назвать следующие причины того, что Север стал великолепным хранилищем традиционных ценностей русской и карельской народной культуры:
1) суровый климат, экстремальная обстановка требовали неспешности, неторопливости, прочности и неизменности, заставляли придерживаться традиционных форм поведения;
2) страх перед новым, неизвестным заставлял держаться за старые традиционные ценности, которые
гарантировали хотя бы минимальные положительные
результаты в решении жизненных проблем;
3) превращение в XIX в. Севера в провинциальную
окраину русского государства, подстоличную «Си-
1
Генон Р. Очерки о традиции и метафизике. СПб., 2000. С. 46.
141
бирь», предохраняло от изменений духовные ценности
северян;
4) отсутствие крепостничества позволило сохранить уважение к себе и ценностям своей культуры,
полноценную культурную идентичность;
5) на территории Олонецкой и Архангельской губерний сосуществовали различные культурные традиции (карельская, вепсская, саамская и русская), которые, «глядя друг на друга», отстаивали свою самобытность, усваивая все лучшее от соседней культуры;
6) участие старообрядцев в духовном развитии северян усиливало тяготение к традиционности.
Самое главное в традиции — это ее роль как опоры
идентичности. Человек, оторвавшийся от традиционного основания своей культуры, перестает быть собой,
ибо традиционная культура является тем зеркалом,
глядя в которое он может выявить собственные культурные корни и свое лицо.
Типичным выражением этой «традиционности»
являются обрядово-праздничные формы культуры и
орнамент. О праздниках речь пойдет более подробно
дальше, а орнамент представляет собой попытку магического воздействия на время и навязывания ему стабильности, предсказуемости и оптимальности в реализации общего блага, выражаемого в схематизированных, иконографических символах орнамента.
Аналогичную роль орнамента выполняют в архитектуре ритмичные повторения каких-то элементов,
например колоннада. Колонна символизирует прочность, основательность, незыблемость социального
порядка, строгость и величие, устремленность вверх и
связь «низа» и «верха», земли и неба. Ритмичное повторение этого символа создает при восприятии метафорическое представление о связи прошлого и будущего,
уверенность в завтрашнем дне.
С другой стороны, человек традиционного общества проявляет исключительный интерес к неожиданным явлениям, выбивающимся из разряда повседневных: наводнения, затмения луны и солнца, падение метеоритов, появление комет и т. п. — чтобы их освоить.
Основные способы и средства трансляции традиций: 1) семья; 2) обучение и воспитание учеников;
3) право; 4) религиозный культ; 5) праздники и искус-
142
ck` b` 6
jnllrmhj`Šhbm{e nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
ство; 6) общественное мнение и мораль; 7) средства
массовой информации.
В западной системе образования с ее рациональной
доминантой принята такая форма обучения: учитель собирает группу учеников-слушателей и «вбивает» им в
головы знания, которые, как он полагает, должны быть
переданы ученикам, а те пассивно, с разной степенью
эффективности воспринимают то, что, возможно, им и
не нужно, по крайней мере они не знают этого точно,
полагаясь на авторитет учителя и учебного заведения.
Результативность такого обучения невелика.
На Востоке все наоборот: учитель пассивен — это
кладезь мудрости, которую он хранит, пребывая в знании. Он вовсе не заинтересован в передаче этих знаний.
Заинтересованное и активное лицо — ученик. Классический пример отношений ученика и учителя можно
привести из истории дзэн-буддизма. Ученик приходит
к учителю и просит поделиться знаниями. Учитель не
реагирует, делая вид, что не замечает ученика. Тот садится рядом и терпеливо ждет год, два, три. Когда же
его терпение кончается, он отрубает себе руку и подносит ее учителю в знак серьезности своих намерений,
а не праздного любопытства.
– Что тебе надо? — спрашивает учитель.
– Мой ум в смятении, приведи его в порядок.
– Достань его и подай мне.
– Но когда я ищу его, то не нахожу.
– Вот я и привел твой ум в порядок.
И тогда на ученика снисходит озарение, и он становится мудрецом и очередным патриархом чань-буддизма.
И все потому, что, по словам Бхагавана Шри Раджниша,
«Учитель не тот, кто вас учит, — учить нечему; Учитель
тот, в чьем присутствии вы можете учиться»
1
.
Дело в том, что отношения учителя и ученика имеют
на Востоке более глубокий и многогранный смысл: учитель передает ученику свою духовную сущность, при
этом как бы усыновляет его. Есть символическая легенда: родители несли тело умершего юноши на кладбище,
но повстречали Учителя. Тот попросил остановиться и
положить труп на землю. Потом долго смотрел на него
и свалился замертво, а юноша встал и пошел домой.
1
Раджниш Б.Ш. Дао: путь без пути. М., 1994. Т. 1. С. 23.
143
ck` b` 6
Классическим примером передачи духовной сущности является «Бхагавадгита» — эпизод из эпической
поэмы «Махабхарата», рассказывающей о соперничестве и борьбе за власть двух царских родов «пандавов»
и «кауравов». «Бхагавадгита» связана с центральным
событием — битвой двух армий. Перед началом битвы
на поле боя выехала колесница с богом Кришной в качестве возничего и принцем Арджуной, считавшимся
одним из лучших стрелков из лука. Между ними происходит диалог, в котором Кришна рассказывает основы
своей религии и посвящает Арджуну в ученики, закладывая традицию духовной преемственности.
Почему молчит восточный мудрец? Почему болтает
и разглагольствует западный ученый? Потому что «слово — серебро, а молчание — золото». Даосы говорят:
«Знающий — не говорит, говорящий — не знает». Восточная мудрость глубока, западная — поверхностна. Но,
как записано в «Экклезиасте», «во многой мудрости много печали, кто умножает познание — умножает скорбь».
Дионисий Ареопагит писал: «Истинное познание... без
слов и понятий, и потому несообщимое познание, доступное только тому, кто его достиг и имеет, и даже для него
самого доступное не вполне: ибо и самому себе описать
его никто не может»
1
. Мудрец не может адекватно передать свое знание миру, потому что оно в точности не выразимо словами, кроме того, он опасается, что оно будет
неправильно принято, искажено и нанесет миру вред. Западный ученый не озабочен нравственными сторонами
своего знания, в своей гордыне он полагает осчастливить
мир своими открытиями и мечтает лишь о славе, признании и материальном успехе, не думая об отдаленных последствиях своих слов. Но верно говорил Ф.И. Тютчев:
Нам не дано предугадать,
Как наше слово отзовется,
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать.
b/"%д/
Для понимания коммуникативных процессов в
культуре можно вспомнить образ волны, которая про-
144
1
Цит. по: Флоровский Г. Восточные отцы V–VIII вв. М., 1992. С. 103.
jnllrmhj`Šhbm{e nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
ходит по пространствам локальных культур, внося активность и разнообразие в сферы застоя и скуки, наполняясь новым содержанием и смыслом, поэтому тексты культуры можно считать «киматоидами». Далее:
– социализация человека может происходить толь-
ко в социально-коммуникативном поле;
– хранителем и транслятором информации явля-
ются тексты;
– традиция является стабилизирующей основой куль-
туры, социальной памяти, но консервативной основой.
Основными проблемами в сфере информационных процессов (информационный взрыв) можно считать следующие:
– диалектическое противоречие количественной
и качественной сторон информации;
– проблема искажения смысла при трансляции
иррациональной стороны информации (рациональная
транслируется обычно без искажений);
– проблемы свободы информационного обмена,
защиты информации от несанкционированнного взлома, авторских прав, информационной агрессии;
– недостаток информации или ее избыточность;
– критерии оценки степени новизны информации и достоверности информации, ибо в культуре мы
имеем дело с не вполне достоверной информацией, что
естественно, когда это заранее оговаривается; хуже,
если недостоверность скрывается, тогда это ложная
информация, выдаваемая за истинную.
b%C!%“/ дл !=ƒм/шле…,
1. Почему мы не можем жить без традиции?
2. Можно ли жить только на основе традиции?
3. Чем опасен традиционализм?
4. Как северяне относятся к традициям?
qndepf`mhe
cл="= 7
hcpnb{e nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
Возникновение игры. Игра имеет древнее происхождение, она связывает нас с животными, которые
также обладают способностью к игре1.
Основные теории происхождения игры:
а) игра имеет священный источник, поскольку боги
создали людей для забавы или для игры по какому-то
сценарию, и от них научился играм и человек (Гераклит, Платон, Й. Хёйзинга);
б) игра возникает от «избытка сил», когда животное сыто и все его биологические потребности удовлетворены (Ф. Шиллер, Г. Спенсер);
в) источник игры — в усталости, упадке сил и необходимости отдыха, восстановления энергии, рекреации (М. Лацарус);
г) игра имеет биологическую целесообразность как
средство упражнения органов и функций и подготовки
их к будущей деятельности (К. Гросс);
д) игра опирается на врожденные инстинкты, и
цель ее — психорегуляция, удовольствие, эмоциональное наслаждение, получаемое от деятельности, не направленной на внешнюю цель (К. Бюлер, З. Фрейд);
е) возникновение игры связано с трудовой деятельностью, которую повторяет человек, освоив ее, и получает удовольствие от владения ею (В. Вундт, Г.В. Плеханов);
ж) источник игры — подражательно-иммитационная деятельность (П.В. Симонов), которая характеризуется следующими чертами: подражая чему-либо, человек не может не выражать своего отношения к объекту подражания, воспроизведение постепенно и неизбежно приобретает образно-абстрактный характер,
подражание-воспроизведение осложняется потребно-
146
1
См.: Хайнд Р. Поведение животных. М., 1975. С. 382–383.
hcpnb{e nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
стью к игре: «Автор начинает играть с созданной им
моделью, видоизменяя, трансформируя, преобразуя
ее, наслаждаясь своей властью над моделью, которой
он обладает»1.
В отличие от взрослого, «ребенок еще не двоит своей деятельности на труд и забаву, еще не знает другого труда, кроме игры; игра — приготовление к работе,
игра для него исчерпывает лучшую часть его жизни,
и потому он высоко ее ценит»
2
. Поэтому для ребенка
смысл жизни — в игре.
Для взрослого же игра — это добровольные занятия человека без непосредственной практической цели
и необходимости, из одной лишь радости от этой деятельности самой по себе. Если цель игры видеть только
в упражнении, соревновании и борьбе за победу, она
потеряет свой, присущий ей смысл, ибо игра является
деятельностью, которая характеризуется раскованностью, свободной подвижностью, она происходит вне
условий действительной жизни, в мире, обусловленном игровыми правилами, и поэтому она руководствуется главным образом внутренней целесообразностью
и не преследует никакие цели, лежащие вне игры3.
Древнегреческий философ Гераклит одним из первых предложил рассматривать жизнь как игру: «Вечность есть дитя, играющее, которое расставляет шашки: царство [над миром] принадлежит ребенку». При
этом понимание жизни как игры можно истолковать в
двух планах: во-первых, это стихийная игра природных
сил, изливающих переизбыток энергии на человека;
во-вторых, это игра по определенным правилам, может
быть даже по сценарию некоего высшего разума, ради
какой-то цели4.
Эти идеи получили развитие у Платона: «Представим себе, что мы, живые существа, — это чудесные
1
Симонов П.В. Информационная теория эмоций и психология искус-
ства // Искусствознание и психология художественного творчества. М.,
1988. С. 53.
2
Потебня А.А. Мысль и язык. Харьков, 1892. С. 174.
3
См.: Hoffmeister J. Worterbuch der philosophischen Begriffe. Leipzig,
1944. S. 653–654.
4
См.: Тахо-Годи А.А. Жизнь как сценическая игра в представлении древ-
них греков // Искусство слова: Сб. статей к 80-летию Д.Д. Благого. М., 1973.
С. 314.
147
ck` b` 7
куклы богов, сделанные ими либо для забавы, либо с
какой-то серьезной целью: ведь это нам неизвестно;
но мы знаем, что внутренние наши состояния... точно
шнурки или нити, тянут и влекут нас каждое в свою
сторону и, так как они противоположны, увлекают нас
к противоположным действиям, что и служит разграничением добродетели и порока. Согласно нашему рассуждению, каждый должен постоянно следовать только одному из влечений, ни в чем от него не отклоняясь
и оказывая противодействие остальным нитям, а это и
есть златое и священное руководство разума, называемое общим законом государства. Остальные нити —
железные и грубые, только эта нить нежна, хотя она и
златая... Этот миф о том, что мы куклы, способствовал
бы сохранению добродетели; как-то яснее стало бы
значение выражения "быть сильнее или слабее самого
себя"»
1
. В другом месте он говорит: «Надо жить играя»2,
что потом повторят Фридрих Шиллер в «Письмах об
эстетическом воспитании» и прерафаэлиты Джон Рёскин и Уильям Моррис.
Ю.М. Лотман поясняет особенности психологии
игры через показ двойственности игрового и реального мира: «Игра подразумевает одновременную реализацию (а не последовательную смену во времени!) практического и условного поведения. Играющий должен
одновременно и помнить, что он участвует в условной
(не подлинной) ситуации (ребенок помнит, что перед
ним игрушечный тигр, и не боится), и не помнить этого (ребенок в игре считает игрушечного тигра живым).
Живого тигра ребенок — только боится, чучела тигра
ребенок — только не боится; полосатого халата, накинутого на стул и изображающего в игре тигра, — он побаивается, т. е. боится и не боится одновременно»3.
Игра выделилась в самостоятельный вид деятельности на определенном этапе развития культуры как
деятельность по овладению «умением уметь». При
этом игра производит продукт не столько в виде знания
технологии умения, а «общую пластичность», способ-
1
Платон. Сочинения: В 3 т. М., 1972. Т. 3, ч. 2. С. 108–109.
2
Там же. С. 282–283.
3
148
Лотман Ю.М. Тезисы к проблеме «Искусство в ряду моделирующих
систем» // Труды по знаковым системам. Тарту, 1967. Т. 3. С. 133–134.
hcpnb{e nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
ность и навык изменять свою природу в соответствии
с частными меняющимися требованиями и условиями жизни. Нужно подчеркнуть, что игра как деятельность внеутилитарна, так как стимул находится в ней
самой, в активности интеллектуальных потенций, воображения, фантазии, эмоций. Нельзя говорить также
о пользе игры, ибо как таковой непосредственной выгоды она не дает (исключая азартные игры). Игровая
деятельность есть деятельность условная, обобщенная,
имеющая нередко импровизационный характер, хотя и
учитывающая определенные правила (для каждой игры
они могут быть свои), это, по существу, свободное проявление жизненной активности личности — временный отход от жестких «правил» жизни ради изменения
себя в целом. «В игре нет фиксированной установки
на материализацию деятельности, на завершение ее в
каком-то конечном продукте — произведении, вещи
и т. п.; цель игры — в конечном счете не результат, а
сам игровой процесс, ее сверхзадача — изменение человека, радость самообновления. На наш взгляд, социокультурные функции игры не могут быть сведены только к обучению. Игра ценна сама по себе, а не только как
средство, что отмечал еще И. Кант»
1
.
По словам Шекспира в пьесе «Как вам это нравится»:
Весь мир — театр.
В нем женщины, мужчины — все актеры.
У них свои есть выходы, уходы,
И каждый не одну играет роль
Семь действий в пьесе той...
Все люди так или иначе играют. Об этом написана
великолепная книга психолога Э. Берна2. Но есть профессиональные «игроки», сюда можно отнести, вопервых, тех, кто играет в карты, в рулетку, на бегах, на
бирже и т. п.; во-вторых — профессию шута. «Шут —
актер в быту. Больше, чем актер театра, он призван по
самому жизненному своему положению осознать мир,
как театр. Должность шута в том, что он никогда не дол-
жен выходить из взятой роли, должен всегда острить
1
См.: Устиненко В.И. Место и роль игрового феномена в культуре //
Философские науки. 1980. № 2. С. 71.
2
См.: Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в
игры. Л., 1992.
149
ck` b` 7
и служить оселком для остроумия других»1. Функция
плута, шута, дурака, как подчеркивал М.М. Бахтин, —
«быть чужим в этом мире», они — «лицедеи жизни, их
бытие совпадает с их ролью, и вне этой роли они вообще не существуют»
2
. Хорошо это или плохо, что люди
играют? Все хорошо к месту и времени.
Сущность игры, по Рубинштейну, «состоит в том,
что мотив игры заключается не в утилитарном эффекте
и вещном результате, которые обычно дает данное действие в практическом неигровом плане, но и не в самой
деятельности безотносительно к ее результату, а в многообразных переживаниях, значимых для ребенка, вообще для играющего, сторон деятельности»3. Игра — это
такая «произвольная деятельность», которая отражает
в условно-обобщенной форме отношение человека к
миру, к людям, к самому себе и имеет целью свободное
самовыражение индивида и формирование у него опыта социального поведения и прогнозирования ситуации общения. Игра — это один из основных «способов
освоения мира и самоутверждения человека, состоящий
в произвольном конструировании действительности в
условном плане, когда человек берет на себя роль (не реальную, а воображаемую функцию), ставит себя в условную ситуацию»4. Игру можно с полным правом отнести
к одной из центральных категорий культурологии5, как
об этом писал в книге «Человек играющий» голландский
историк и культуролог Й. Хёйзинга.
Основные признаки игры, по его характеристике,
следующие:
– всякая игра есть в первую очередь «свободная
деятельность»;
– игра изолирована от обычной жизни местом и
временем;
– любая игра протекает внутри игрового пространства;
1
Пинский Л. Комедия и комическое начало у Шекспира // Шекспиров-
ский сборник. М., 1967. С. 179.
2
Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975. С. 309.
3
Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М., 1946. С. 590.
4
Устиненко В.И. Место и роль игрового феномена в культуре. С. 70.
5
150
См.: Исупов К.Г. В поисках сущности игры // Философские науки.
1977. № 6. С. 158.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]