Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия культуры. Учебное пособие для вузов
.pdf
qndepf`mhe
cл="= 5
`mŠpnonknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
В средневековой схоластике родился «каверзный»
вопрос, который обсуждался во время богословcких
диспутов: «Может ли всемогущий Бог создать такой камень, который он сам не в состоянии будет поднять?»
В воспоминаниях Лидии Ивановой, дочери известного
русского поэта-философа В. Иванова, рассказывается,
что когда она одиннадцатилетней девочкой задала этот
вопрос отцу, тот ответил вполне серьезно: «Бог создал
такой камень — это человек»1.
Слово «антропология» производят от греческого
αντροπος — человек. В отечественной науке слово «антропология» используется для обозначения одной из
биологических наук, изучающей биологию человека.
Науки о человеке называют гуманитарными, а человечное отношение к человеку — гуманизмом.
К. Леви-Строс сопоставлял три вида гуманизма
в зависимости от меры освоения действительности.
Первый — гуманизм Возрождения — опирался на
освоенный мир Средиземноморья; второй — буржуазный гуманизм XIX в. — считался с представлениями
о ценностях лишь представителей «цивилизованных»
стран Европы. Современный «универсальный» гуманизм, как полагает К. Леви-Строс, имеет глобальные,
общечеловеческие основания, человеком признается
житель любой страны, независимо от уровня цивилизации и культуры2.
Антропоцентризмом называют систему ценностей, где центральное место занимает человек, весь
мир подчинен человеку и служит для удовлетворения
его потребностей.
1
Цит. по: Свиридов И. Жертва вечерняя...// Русская мысль. Париж. 1998.
№ 4227. 18–24 июня. С. 19.
2
См.: Леви-Строс К. Первобытное мышление. М., 1994. С. 16–18.
101
ck` b` 5
Антропоморфизм — это уподобление человеку по
форме, очеловечивание явлений природы, предметов и
животных, наделение их человеческими качествами.
Американский философ-романтик Ральф Эмерсон
писал: «Человек — только фасад храма, заключающего
в себе всю мудрость и все добро мира; то, что мы обыкновенно называем человеком, т. е. существо, которое
ест, пьет, сеет хлеб, считает деньги, это совсем не человек. Человек — это дух, органом которого является
физическое тело, и, говоря об уважении к человеку, мы
уважаем не тело, а его дух, потому что, если бы он целиком проявился в действиях человека, нам пришлось бы
только стать перед ним на колени».
Антропологические основания культуры связаны с
поисками ответа на вопросы о смысле, мере культуры с
точки зрения человека. Но этого мало. Коль скоро культура есть выражение сущностных устремлений человека, да и сам человек есть воплощение, выражение,
творение культуры.
Проблема «освоения себя» сформулирована Сократом как проблема «познания себя». Но что значит
«узнать себя»? Разве это сводится к рациональнологическому анализу? Еще более важная проблема заключается в самооценке, ценностном самоопределении и самоутверждении или в выявлении собственной
идентичности. Как писал В. Дильтей, «жизнь истории
заключается в возрастающем углублении своеобразного. В ней заключается живое отношение между царствами единообразного и индивидуального. Не единичное само по себе, а именно это отношение управляет
в ней. Выражением такого положения вещей является
то, что умственное и духовное состояние целой эпохи
может быть представлено в одном индивиде. Существуют репрезентативные личности»
1
.
Исторические модели «культурного человека».
Если считать человека разумным, мыслящим и в этом
видеть его специфические качества, то нужно уяснить — что значит «быть мыслящим». Лотман указывал, что для этого нужно обладать тремя свойствами:
а) хранить и передавать информацию, составлять правильные тексты, пользуясь языком; б) осуществлять на
102
1
Дильтей В. Описательная психология. М., 1924. С. 117.
`mŠpnonknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
основе алгоритмов преобразование этих сообщений;
в) образовывать новые тексты1. Но дело не только в
том, чтобы быть разумным и мыслящим. Культурным
человек становится только тогда, когда он усваивает
нормативную систему ценностей «своих» и начинает
отличать себя от «чужих». Интересно показать это на
примерах из истории культуры, ибо, по словам Лотмана, «вечное всегда носит одежду времени, и одежда
так срастается с людьми, что порой под историческим
мы не узнаем сегодняшнего, нашего, то есть в каком-то
смысле мы не узнаем и не понимаем самих себя»
2
.
В мифологиях многих народов, как обнаружено
этнологами, существуют два типа культурных героев — позитивный и перевернутый. Если первые добывают для людей огонь, создают письменность, вводят в культурный оборот урожайные растения типа
маиса и пшеницы, учат людей изготавливать орудия
труда, то «анти-герой» получает название «трикстера»
(от простонародно-латинского trixter — ловкач, фокусник). В русских сказках — это Иванушка-дурачок.
В нем замечательное сочетание искренности, наивности, простодушия с лукавством, хитрецой и необыкновенной смекалкой. Он скорее «валяет дурака», «придуряется», чем является дураком на самом деле. Фольклорное сознание ценит в своих героях простодушие,
смекалку, искренность, доброту, благодарность, отзывчивость и благородство.
Среди древнейших образов «культурного человека» — конфуцианский образ «цзюнь-цзы» («благородного мужа»), опирающийся на пять основных добродетелей: долг-справедливость, человеколюбие, доблесть,
ритуал, знание. Благородный муж должен знать шесть
искусств: знание ритуалов, умение играть на музыкальных инструментах, управлять колесницей, стрелять из
лука, читать и писать. Он должен не допускать 10 злодеяний: убийство, воровство, прелюбодеяние, ложь, клевету, грубость, суесловие, алчность, злонамеренность,
ложные взгляды. В ответ на вопрос Цзы-Чжана: «Что
такое человеколюбие?» — Конфуций отвечал: «Почтительность, обходительность, правдивость, сметливость,
1
См.: Лотман Ю.М. Феномен культуры // Избранные статьи: В 3 т. Т. 1. С. 34.
2
Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. СПб., 1994. С. 9.
103
ck` b` 5
доброта. Если человек почтителен, то его не презирают. Если человек обходителен, то его поддерживают.
Если человек правдив, то ему доверяют. Если человек
сметлив, то добивается успехов. Если человек добр,
он может использовать других»
1
. Правда, необходима
одна важная оговорка: «благородный муж» обязан проявлять благородство, человеколюбие и почтительность
лишь по отношению к старшим по возрасту и социальному положению, но не к младшим, потому что «старшие» — «свои», а младшие — «чужие».
Для Аристотеля человек есть существо обществен-
ное и политическое. Античность выработала понимание
того, что преимущество человека перед животным —
в обладании разумом, сознанием и самосознанием,
основанным на памяти. Фукидид дал устами коринфян
такую характеристику жителям Афин: «...Они сторонники новшеств, скоры на выдумки и умеют быстро
осуществлять свои планы... Они отважны свыше сил,
способны рисковать свыше меры благоразумия, не теряют надежды в опасностях... Победив врага, они идут
далеко вперед, а в случае поражения не падают духом.
Жизни своей для родного города афиняне не щадят,
а свои духовные силы отдают всецело на его защиту...
Каждое удачное предприятие для них — лишь первый
шаг к новым, еще большим успехам... Вот почему они,
проводя всю жизнь в трудах и опасностях, очень мало
наслаждаются своим достоянием, так как желают еще
большего. Они не знают другого удовольствия, кроме
исполнения долга, а праздное бездействие столь же
неприятно им, как самая утомительная работа. Одним
словом, можно сказать, что сама природа предназначила афинян к тому, чтобы и самим не иметь покоя, и другим людям не давать его»2. Отсюда можно представить,
что ценили в людях древние греки.
Античный культурный человек — это красивый,
совершенный телесно человек. Позднее приходит понимание необходимости гармонии внешнего и внутреннего, что отражается в термине «калокагатия»
(«прекрасно-доброе»), и все же доминирует зрительно
воспринимаемая форма, духовное подчинено телесно-
104
1
Луньюй // Древнекитайская философия: В 2 т. М., 1972. Т. 1. С. 171.
2
Фукидид. История. М., 1993. С. 32–33.
`mŠpnonknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
му, поэтому он — целостен. В античную эпоху возникло представление о «пайдейе», под которой понимали
воспитание интеллектуально и нравственно развитого
человека, ориентированного на гармонию с миром и
самосовершенствование.
Софисты поставили вопрос о «человеке чувствую-
щем», Сократ, а за ним и Декарт главным в человеке
считали то, что он мыслящий. В. Дильтей утверждал, что
осмысление природы и ценности индивидуальности начинается с Сократа, который первым «возвышается до
осознания внутреннего нравственного процесса, без которого невозможно образование законченной личности.
Его "познай самого себя" было прежде всего направлено
на единообразие в человеческой природе, но из этого общезначимого в нем, которое он выносил на свет знания,
должно было выделиться то могучее, недоступное исследованию, что он назвал "даймонион" и что, несомненно,
относится к сокровенной глуби субъективности»
1
. Следующим этапом был стоический идеал мудреца, возвышающегося над «горизонтом философского сознания».
«Подчеркивание воли в мышлении, ориентация на выработку убеждения, способного придать действиям единство и сознание цели, отграниченность личности вовне
путем превозможения силы внешних болей и наслаждений, возникающий таким образом идеал мудреца, обретающего центр тяжести внутри самого себя именно
вследствие сознательной силы замкнутой в себе личности, вырабатывающейся под влиянием мысли, и более
значительной нежели цари и герои, культ дружбы, в
которой связь образуется благодаря сродству индивидуальностей, — все это черты стоической мудрости и
стоического мышления, безмерно поднявшие ценность
законченной гармонической личности и разъяснившие
понятие о ней»2. И все же в римском сознании человек
рассматривался больше под углом зрения не индивидуальных качеств, но — социальной роли. «Персона» —
этот термин имел ключевое значение для понимания
подхода к оценке роли человека и его ценности.
Несколько иной подход стал складываться в сред-
невековой христианской литературе, где, в противопо-
1
Дильтей В. Описательная психология. С. 106.
2
Там же.
105
ck` b` 5
ложность античному возвеличению телесного начала,
абсолютизировали дух. Культурный человек Средневековья — это «праведный», богобоязненный человек,
в нем материальное подчинено духовному. Очень красноречиво это выражает трактат римского папы Иннокентия III (Лотарио ди Сеньи), написанный в XII в.:
«Сотворен человек из пыли, из грязи, из пепла, а также
из отвратительного семени — что еще более ничтожно. Зачатый в зудящей похоти, в опьянении страсти, в
разнузданном зловонии и — что еще хуже — в позоре греха, человек рожден для трудов, для скорбей, для
страха и, наконец, что ужаснее всего, для смерти. Он
делает дурное, чем оскорбляет Бога, вредит ближнему,
вредит самому себе; он делает позорное, чем пятнает
славу, пятнает совесть, пятнает себя самого; он делает
бесполезное, из-за чего пренебрегает важным, пренебрегает полезным, пренебрегает необходимым. Будет
он добычей огня, который вечно горит и беспрестанно
мучает; будет он пищей червей, которые беспрестанно
гложут и вечно пожирают, будет он гниющей массой,
всегда нечистой и зловонной»1. Отсюда понятно, что
главной ценностью является душа, и забота о ней есть
важнейшая обязанность культурного человека, а источником всей полноты истины и ценностей культуры
является Священное Писание. Поэтому идеалом культурного человека стал монах, а монастыри — важнейшими культурными центрами Средневековья.
В культуре Средневековья постепенно выпестовалось представление о ценности индивидуального
сознания, заслуживающего личного бессмертия, в отличие от иудаизма, не признававшего такой возможности. «Средневековье имеет ясную идею человеческой
личности, ответственной перед Богом и обладающей
метафизическим неуничтожимым ядром — душою, но
не признает индивидуальности. Установка на всеобщность, типичность, на универсалии, на деконкретизацию противоречила формированию четкого понятия
индивида»2. Можно также указать на сложившийся в
1
Иннокентий III. О презрении к миру, или о ничтожестве человеческого
состояния // Итальянские гуманисты эпохи Возрождения: Сб. текстов. Саратов, 1988. Ч. 2. С. 117.
106
2
Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1972. С. 278.
`mŠpnonknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
мифологическом сознании и продолжающий свое существование образ «коллективной личности» (лица):
феодал вместе с чадами, слугами, домочадцами, вассалами и крестьянами считался одним (юридическим)
лицом, все составляющие это лицо элементы были значимы лишь в зависимости от положения и значимости
феодала, главы клана, разделяя сполна успехи и неудачи, возвышаясь и падая вместе с ним в социальной
и ерархии.
Любопытный материал для размышлений дает фигура Ивана IV Грозного. Историки утверждают, что в
качестве образца самоидентификации он избрал архангела Михаила, небесного архистратига, чье прозвание в духовных стихах — «Грозных сил воевода»,
«Грозные очи» или просто «Грозный». Источником для
такого образа послужили строки в Апокалипсисе о том,
что на небесах была война падших ангелов с силами
Божественными, где архангел Михаил, будучи главнокомандующим, одержал верх, слуги Люцифера были
низвергнуты с небес. На этом основании на Руси возникли духовные стихи о Михаиле-архангеле, грозных
сил воеводе. Кроме того, в поведении Ивана Грозного Ю.М. Лотман усматривал следующие роли: 1) роль
Бога-Вседержителя; 2) роль владыки ада как полномочного наместника Господа в управлении грешным
человечеством; 3) роль юродивого, позволявшая ему
грешный и даже богомерзский образ жизни, могла рассматриваться как метафора святости, вполне понятная
для благочестивых православных людей; 4) контрастнопротиворечивая роль безграничного властителя — беззащитного изгнанника, реализующая непредсказуемость и легализующая «самодурство» как допустимый
образ поведения1.
Предпосылки возрожденческого представления о
человеке вызревали постепенно в средневековом образе человека и в образе Бога. Возрождение уравнивает их, поднимая человека до уровня Бога и «меры всех
вещей», т. е. высшего критерия ценности в осмыслении мира. Важнейшей основой достоинства человека и
его гордости стал его творческий потенциал, именно он
позволил ему сравнивать себя с Богом и встать если не
1
См.: Лотман Ю.М. Культура и взрыв. М., 1992. С. 132–135.
107
ck` b` 5
выше него, то рядом с ним. Ведь в Средние века Творцом считался лишь Бог, человек не осознавал своего авторства и творческих возможностей.
Возрожденческая концепция человека хорошо
видна в «Речи о достоинстве человека» Пико делла Мирандолы. По его словам, Бог поставил Адама в центр
мира и сказал: «Не даем мы тебе, о, Адам, ни своего
места, ни определенного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по
собственному желанию, согласно своей воле и своему
решению. Образ прочих творений определен в пределах установленных нами законов. Ты же, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по
своему решению, во власть которого я тебя предоставляю. Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе
было удобнее обозревать все, что есть в мире. Я сделал
тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободный и славный мастер,
сформировал себя в образе, который ты предпочтешь.
Ты можешь переродиться в низшие, неразумные существа, но можешь переродиться по велению своей души
и в высшие, божественные»
1
. Парадоксально, но когда
в культуре Возрождения была осознана абсолютная
ценность человека как индивида, жизнь человека в реальности ничего не стоила, людей убивали в больших
количествах и самыми различными способами. Именно это изобразил на своих картинах Страшного суда
Иероним Босх.
Николай Кузанский представлял человека как
единство «света» (человеческой природы») и «телесной тьмы»2. Эразм Роттердамский выразился иначе:
«Если бы не было тебе дано тело, ты был бы божеством,
если бы не был в тебя вложен ум (mens), ты был бы
скотом»3.
Таким образом, культурный человек Возрождения — это творческий, самодостаточный, исполненный
достоинства, пропорциональный, грациозный, свободный человек. Якоб Буркхадт выделял в культурном
1
Пико делла Мирандола Д. Речь о достоинстве человека // Эстетика Воз-
рождения: В 2 т. М., 1981. Т. 1. С. 249.
2
См.: Кузанский Н. Сочинения: В 2 т. М., 1979. Т. 1. С. 258–261.
108
3
Роттердамский Эразм. Философские произведения. М., 1986. С. 111.
`mŠpnonknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
человеке эпохи Возрождения следующие черты: чувственность и обращенность к природе, укорененность
в «этом мире» и открытость к миру форм, индивидуализм и творчество, христианство и язычество, эстетизм
и аморализм. Словом virtu обозначался комплекс ценностей «сила, талант, доблесть». По поводу индивидуальности он выразился так: «тираны не выносили никакой другой индивидуальности кроме собственной и
своих приспешников»
1
.
По словам М. Хайдеггера, «на гребне освобождения человека Новое время принесло субъективизм и
индивидуализм... Определяющее для сущности Нового
времени скрещивание обоих процессов, превращения
мира в картину, а человека в субъект, одновременно
бросает свет и на, казалось бы, чуть ли не абсурдный,
но коренной процесс новоевропейской истории; чем
шире и радикальнее человек распоряжается покоренным миром, чем объективнее становится объект, тем
субъективнее, т. е. выпуклее, выдвигает себя субъект,
тем неудержимее наблюдение мира, и наука о мире
превращается в науку о человеке, в антропологию. Не
удивительно, что лишь там, где мир становится картиной, впервые восходит гуманизм... Гуманизм в своем
более узком историческом смысле есть поэтому не что
иное, как нравственно-этическая антропология... Оно
(это слово. — В.П.) характеризует то философское истолкование человека, которое объясняет и оценивает
сущее в целом из человека и по человеку»2. Возрождение впервые выставило перед человеком требование
универсальности как условия для формирования творческого потенциала.
Однако вскоре обнаружились пределы человеческой гордыни. Еще в Средние века Августин попытался показать душу человека как «бездну». Эту идею
продолжил Блез Паскаль: «Что такое человек в бесконечном? <...> Ничто в сравнении с бесконечным, все
в сравнении с ничтожеством, середина между ничем и
всем. От него, как бесконечно далекого от постижения
крайностей, конец вещей и их начало бесспорно скры-
1
См.: Буркхардт Я. Культура Возрождения в Италии. М., 1996. С. 14.
2
Хайдеггер М. Время картины мира // Новая технократическая волна на
Западе. М., 1986. С. 105.
109
ck` b` 5
ты в непроницаемой тайне; он одинаково неспособен
видеть и ничтожество, из которого извлечен, и бесконечность, которая его поглощает»1. Он рассматривал
человека как «мыслящий тростник»: «Человек самая
ничтожная былинка в природе, но былинка мыслящая.
Не нужно вооружаться всей вселенной, чтобы раздавить ее. Для ее умерщвления достаточно небольшого испарения, одной капли воды. Но пусть Вселенная
раздавит его, человек станет еще выше и благороднее
своего убийцы, потому что он сознает свою смерть;
Вселенная же не ведает своего превосходства над человеком. Таким образом, все наше достоинство заключается в мысли. Вот чем должны мы возвышаться, а не
пространством и продолжительностью, которых нам
не наполнить. Будем же стараться хорошо мыслить: вот
начало нравственности»
2
.
Образ человека Просвещения может быть представлен факелом, пытающимся осветить мир бурных
страстей и пороков светом разума, рассудка и умеренности. Таким образом, идеал культурного человека
Просвещения — философ, и философствование входит в моду, любой человек, высказавший остроту, уже
считал себя философом.
Исходя из известной концепции, что человек рождается как «чистая доска» («tabula rasa»), просветители полагали, что люди по природе равны и невинны, а
общество их уродует, поэтому нужно вернуться назад
к природе. А «природа человека есть сумма его природных способностей и сил, таких как способность питаться, двигаться, размножаться, чувство, разум и т. д. Эти
способности мы единодушно называем природными,
и они содержатся в определении человека как одаренного разумом животного»3. Однако Ф. Ницше заметил:
«Нет зверя страшнее человека». В ХХ в. у нас еще больше оснований согласиться с этими словами после сталинских и фашистских концлагерей.
В романтической культуре возникает двуликий
образ разочарованного искателя надежды. Поздний
110
1964. Т. 1. С. 441–442.
1
Паскаль Б. Мысли. М., 1994. С. 65.
2
Там же. С. 78.
3
Гоббс Т. Человеческая природа // Избранные произведения: В 2 т. М.,
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]