Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия культуры. Учебное пособие для вузов
.pdf
oqhunknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
факультет, хотя медицина его не очень интересовала.
Но на последнем курсе он начал заниматься психиатрией — вот здесь он обнаружил то, что его интересовало — социальные проблемы. Он был типичным «интровертом», и в его внутренней жизни большое значение
имели сны, которые стали для него источником исследования глубин психики, особенно после сотрудничества с Фрейдом в 1906–1913 гг. В то же время возникли
разногласия с ним по некоторым вопросам.
Человеческая психика является целостностью,
единством сознательного и бессознательного, но если
Фрейд исследовал поверхностный слой бессознательного, наиболее близкий к сознанию (Юнг назвал его
«личностным бессознательным»), то глубже был обнаружен еще один слой.
Взгляды Фрейда Взгляды Юнга
Либидо — сексуальное влечение Либидо — психическая энергия
Религия — иллюзи я,
массовы й невроз с цель ю
с компенсировать
Э дипову вину
Миф — форма
реконструировани я
р еальности
Объект исследований —
личностное бессознательное
Религия — попытка выразить
ч ерез символы освобождени е
человека от желаний
р одителей
Миф — воплощение
психической реальности
Объект исследований —
архетипы коллективного
бессознательного
В структуре личности Юнг выделял: Я, Персону
(Маску), Тень, Аниму. Чтобы Я осознало свою «самость»
(идентичность), важно выявить и осознать свою Персону и Тень. Тень — это негативная сторона личностного
бессознательного, которую изучил Фрейд. Используя
тот же метод истолкования сновидений, Юнг обнаружил в глубинах психики еще одну область, которую он
назвал «коллективным бессознательным», наследуемым человеком от его предков, а не вырабатываемым в
личном опыте как личностное бессознательное. «Среди этих наследуемых психических признаков, — писал
Юнг, — существует особый класс, род, который не сводится ни к семье, ни к расе. Это универсальные предрасположения, которые следует понимать по аналогии
с платоновскими формами, в соответствии с которыми
211
ck` b` 9
разум организует свое содержание. Можно рассматривать эти формы как категории по аналогии с логическими категориями, которые всегда и везде присутствуют
в виде основных постулатов рассуждения. Только в
случае наших «форм» мы имеем дело не с категориями рассудка, а с категориями воображения. Поскольку
плоды воображения всегда визуальны по сути своей,
их формы должны с самого начала иметь характер образов, более того — типических образов. Вот почему
вслед за Святым Августином я называю их «архетипами»... Тот слой бессознательной психики, который сложен этими универсальными динамическими формами,
я определил как коллективное бессознательное»1.
«Архетипы» можно подразделить на два вида:
архетипы-образы и архетипы-отношения. Архетипыобразы — это Отец, Мать, Младенец, Учитель, Жертва,
Душа, Дух и т. п. Архетипы-отношения он определял
как «русла высохших рек». В глубинах бессознательного могут возникать мощные всплески психической, духовной энергии, но в случае «наводнения» она устремляется в готовые «русла» архетипов, «форм проявления
инстинктов».
Основным законом развития психики он считал
«индивидуацию», или второе (после физического) духовное рождение человека. Его учение о бессознательном можно сформулировать в основных пунктах:
1. Бессознательное реально. Его активность, его
энергетическая основа внутри нас и между нами проявляется непрерывно.
2. Именно потому, что бессознательное нами не осознается, мы ничего непосредственно о нем сказать не
можем.
3. Результирующее (манифестное) проявление психического есть всегда сплав, смешение различных влияний, комбинация самых разнообразных факторов.
4. Бессознательное занято непрерывным воспроизводством символов, и это символы психические, имеющие отношение к психике.
5. Значение психических символов значительно
шире личностных границ. Архетипический символ
212
1
Юнг К.Г. Психологический комментарий // Тибетская книга мертвых.
М., 1992. С. 86–87.
oqhunknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
трансперсонален по своей сути. Он межличностен по
смыслу.
Итак, во всех случаях налицо психическая реальность как, по выражению Юнга, «единственная очевидность» и «высочайшая действительность»1.
Учение Юнга называют «аналитической психологией», его архетипы являются основой для осмысления
глубинных смыслов мифологии, фольклора, сновидений и культуры в целом. Сновидения он считал «окнами» в «коллективное бессознательное», которое говорит с сознанием на языке символов.
Юнгу принадлежит важная идея о необходимости
различения интровертности и экстравертности как направленности психики и типичной реакции на раздражители. Интроверты замкнуты в себе, экстраверты ориентированы вовне. Экстраверты быстрее адаптируются
к изменениям в социальных отношениях, вживаются в
чужой коллектив. Интроверты — медленнее. Затем, выделяя четыре основных процесса психической деятельности — мышление, восприятие, эмоции и интуицию,
Юнг разделил оба этих типа на четыре разновидности
в зависимости от доминирования в их психике того или
иного процесса: мыслительную, перцептивную (эмпирическую), эмотивную и интуитивную. Таким образом,
получилось восемь психологических типов2.
Одним из наиболее важных открытий Юнга была
концепция синхронистичности в его работе «Синхронистичность: аказуальный связующий принцип». Ее
содержание во многом было обусловлено результатами
совместной работы основателя аналитической психологии с лауреатом Нобелевской премии мира физиком
Паули.
Э. Фромм о деструктивности в поведении человека. Еще один ученик и последователь З. Фрейда —
Эрих Фромм (1900–1980), один из выдающихся философов ХХ в. Ему принадлежит немало замечательных
идей. Как заметил Фромм, «культура оказывает не
только полезное, но и вредное влияние на умственное
и духовное развитие человека», в процессе духовного
развития, «мы обучаемся не только тому, что истинно,
1
См.: Юнг К.Г. Психология бессознательного. М., 1995. С. 40.
2
См.: Юнг К.Г. Психологические типы. СПб.; М., 1995.
213
ck` b` 9
но и тому, что ложно», поскольку ценности культуры
не дают однозначных рецептов поведения, оставляя
право выбора за человеком одной из имеющихся у него
возможностей1. Существует постоянный конфликт интересов между индивидуальными эгоистическими потребностями и интересами и потребностями общества,
выраженными в общечеловеческих нормах и законах.
Одна из важных заслуг Фромма — развитие мысли
Фрейда о роли Эроса и Танатоса в жизни и культуре.
Доминирование Эроса проявляется в биофилии, или
любви к жизни. Биофилы обычно экстравертны, жизнерадостны, их лозунг — «благоговение перед жизнью» (А. Швейцер).
Некрофилия Фроммом трактуется широко в отличие от изначального смысла (в судебной практике
«некрофилия» — труположество). Это выражается в
доминировании в структуре стимулов и способов деятельности стремления и способности к разрушению, в
удовольствии от созерцания могил, кладбищ, развалин,
в интересе к катастрофам, убийствам, разрушениям и
несчастным случаям, что является проявлением энтропийного начала в жизни и культуре. Об этом его книги
«Бегство от свободы» и «Анатомия человеческой деструктивности».
Свобода чревата одиночеством, озабоченностью,
безнадежностью, опасностью, риском, чувством бессилия, ничтожности и ненужности. «В конце всякой
свободы нас ждет кара: вот почему свобода — тяжелая
ноша»2. Чтобы избавиться от этого комплекса, человек
добровольно устанавливает связи с миром и людьми,
получает гарантии безопасности, осуществляет продуктивную деятельность. Но за это платит несвободой.
При этом общество не гарантирует ему оптимальных
возможностей для свободной самореализации. И тогда
он выбирает такие способы «бегства от свободы», как
авторитаризм, деструктивизм и конформизм. При всем
их различии они решают одну задачу — преодоление
собственной слабости и изолированности. Конформизм
возникает вследствие нормативного и информационного давления группы и имеет две формы: 1) уступчи-
214
1
См.: Фромм Э. Душа человека. М., 1992. С. 195–196.
2
Камю А. Избранное. М., 1969. С. 452.
oqhunknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
вость — внешнее согласие при внутреннем несогласии;
2) одобрение — полное согласие с внешним давлением.
Потенциал конформизма увеличивается при уменьшении компетентности субъекта-индивида, при высокой
сплоченности группы и публичности ситуации1.
«Существование зла, — писал Н.А. Бердяев, — есть
величайшая тайна мировой жизни и величайшее затруднение для официальной теологической доктрины
и для всякой монистической философии»2. Конрад Лоренц в своей книге «Агрессия» пытался показать, что
агрессивное поведение людей, которое проявляется в
войнах, преступлениях, хулиганстве и других формах
деструктивного поведения, имеет филогенетические
корни, оно связано с врожденными инстинктами, унаследованными от животных. Он иллюстрировал свои
выводы многими убедительными примерами из жизни
стадных животных. Например, если стадных животных
содержать в тесноте на небольшой территории, то повышается их раздражительность и агрессивность.
Эрих Фромм, анализируя эти доводы, предлагал
различать два вида агрессивности: доброкачественную и злокачественную. Если первая сродни поведению животных и является защитной реакцией даже в
случаях превентивного, упреждающего действия, то
второй вид агрессивности никогда не был свойственен
животным — это садизм (наслаждение от унижений и
мучений жертвы) и мазохизм (наслаждение от самоунижения и самоистязания). Такая садистская агрессивность свойственна лишь человеку. Ее истоки — загадка. Фромм считал такую агрессивность причиной
зла и разрушительностью, деструктивностью, и связывал ее с инстинктом смерти (Танатосом) и называл некрофилией. Источник ее заключается в нереализованной жизненной энергии.
Если человек не может созидать и творить, то он реализует себя в разрушительности, избавляясь от чувства
бессилия перед лицом мира, который, как ему кажется,
не только бросает ему вызов, но хочет уничтожить его
или унизить, втоптать в грязь. «Созидание жизни озна-
1
См.: Майерс Д. Социальная психология. СПб.; М.; Харьков; Минск,
2000. С. 292–293.
2
Бердяев Н.А. О назначениии человека. М., 1993. С. 299.
215
ck` b` 9
чает трансцендирование своего статуса как тварного
существа, которое, подобно жребию из чаши, брошено
в жизнь. Разрушение жизни также означает ее трансцендирование и избавление от невыносимых страданий
полной пассивности. Созидание жизни требует известных свойств, которые отсутствуют у импотентного человека. Разрушение жизни требует только одного: применения насилия. Импотенту нужно только обладать
револьвером, ножом или физической силой, и он может
трансцендировать жизнь, разрушая ее в других или в самом себе. Таким образом, он мстит жизни за то, что
она его обделила. Это насилие калеки, насилие человека,
у которого жизнь отняла способность позитивно проявлять свои специфические человеческие силы. Они
должны разрушать именно потому, что они люди, ибо
быть человеком означает трансцендировать свою сущность... Единственное лекарство против этого — увеличение творческого потенциала, развитие способности
человека продуктивно использовать свои силы»1. Нужно учесть, кроме физической, и психическую агрессивность, которая наносит травмы еще более мучительные.
Фромм анализирует следующие формы деструк-
тивности:
– игровое насилие;
– реактивное насилие;
– насилие из мести;
– потрясение веры;
– компенсаторное насилие;
– садизм и мазохизм (пассивный садизм);
– архаическая жажда крови;
– нарциссизм;
– некрофилия;
– инцестуальный симбиоз.
Некрофилию можно подразделить на интроверт-
ную и экстравертную.
Своеобразную «некрофилию» обнаруживал Н.К. Михай ловский у Достоевского, характеризуя его как «жестокий талант». Если в первый период своего творчества, как полагал Михайловский, Достоевский исследовал чувства овцы, пожираемой волком, то во второй —
«никто в русской литературе не анализировал ощуще-
216
1
Фромм Э. Душа человека. М., 1992. С. 26–27.
oqhunknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
ний волка, пожиравшего овцу, с такой тщательностью,
глубиной, можно сказать, любовью, как Достоевский,
если только можно в самом деле говорить о любовном
отношении к волчьим чувствам. И его очень мало занимали элементарные, грубые сорты волчьих чувств,
простой голод, например. Нет, он рылся в самой глубокой глубине волчьей души, разыскивая там вещи тонкие, сложные — не простое удовлетворение аппетита,
а именно сладострастие злобы и жестокости»1.
С. Гроф о «травме рождения». Четвертой фигу-
рой, не менее важной в осмыслении психологии культуры, может считаться Станислав Гроф (род. в 1931 г.
в Праге), чешский психолог и психиатр, уехавший в
1968 г. в США, чтобы продолжить исследования глубинной психологии с помощью ЛСД (диэтиламида лизергиновой кислоты). Тысячи испытуемых-добровольцев,
получив различные дозы препарата, считавшегося в то
время безвредным, отправлялись в глубины своего сознания, сознания своих предков и даже других людей и
животных, погружаясь в трасперсональный информационный континуум. Позднее препарат был запрещен,
но Гроф нашел другие способы спускаться в глубины
сознания, например «холотропное дыхание».
Изучая с помощью ЛСД глубины человеческого сознания, Станислав Гроф обнаружил, что на психику человека оказывают огромное влияние индивидуальный
опыт рождения и травмы, полученные во время его. Он
разделил процесс рождения на четыре этапа, назвав их
базовыми перинатальными матрицами (БМП), потому
что каждая матрица является основой для стойких психических стереотипов.
Первый этап (БМП-1) — ребенок находится в утробе матери, роды еще не начались. Основные характеристики мироощущения: мокро (плод в воде), тепло, темно, уютно, гармония со средой (все потребности удовлетворяются автоматически, если мать вовремя поела
и не злоупотребляет никотином, алкоголем, не подвергается болезням и стрессам). Гроф характеризует это
состояние такими метафорами: «переживание космического единства», «видение рая». Однако эта безмя-
1
Михайловский Н.К. Жестокий талант // О Достоевском: Творчество До-
стоевского в русской мысли 1881–1931 годов. М., 1990. С. 62–63.
217
ck` b` 9
тежная жизнь может нарушаться различными факторами: болезнь матери или эмоциональная перегрузка,
попытки аборта, злоупотребление химическими препаратами. Они создают предпосыки для негативного
опыта, который Ж.П. Сартр назвал «тошнотой».
Второй этап (БМП-2) — начинаются родовые
схватки, но родовые пути еще не открылись. Отходят
воды, кончается блаженное, безмятежное существование, нарушается гармония отношений со средой. Прежде уютное доброе окружение становится враждебным, пытается задушить ребенка. Затягивание данного
этапа родов закладывает устойчивый опыт страха, ненависть ко всему миру и пессимизм.
Третий этап (БМП-3) — открываются родовые
пути, но выход узкий, ребенку приходится бороться,
чтобы родиться, но одновременно он боится выходить,
боится того мира, который ждет его там, снаружи. Если
этот этап родов затягивается, то человек приобретает
стойкий опыт борьбы — так рождаются революционеры, профессиональные солдаты-наемники, которые не
мыслят себе жизни без борьбы с миром, который они
ненавидят и боятся.
Четвертый этап (БМП-4) — завершение родов, по-
явление младенца на свет Божий, где, с одной стороны,
происходит избавление от давления стенок утробы, он
обретает свободу, но одновременно испытывает глубокое разочарование от полной противоположности параметров существования относительно привычных внутриутробных: было мокро — стало сухо, было темно — стало
светло, было тесно и уютно — стало просторно и неуютно, было безопасно — стало страшно, было тепло — стало
холодно, была гармония удовлетворения потребностей —
пришли голод и жажда. Отсюда естественное желание —
вернуться обратно. Понятно, что реальное возвращение
невозможно, тогда человек пытается перестраивать мир,
в который он заброшен, в соответствии с образом внутриутробного существования. Здесь зародыши программ
его будущей деятельности, начиная с благоустройства
своей комнаты и создания уюта до проектов «светлого
будущего», коммунистического общества и т. п.1
1
218
См.: Гроф С. Области человеческого бессознательного: опыт исследо-
вания с помощью ЛСД. М., 1994.
oqhunknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
В целом картография бессознательного, исследованная С. Грофом, включает три области: 1) психодинамический опыт, основанный на событиях жизни человека, его биографии; 2) трансбиографический опыт,
который связан с процессом рождения; 3) трансперсональный опыт, выходящий за пределы отдельной личности.
Психологические различия культур. Классическая историческая наука, как правило, стремится опираться лишь на социально-исторические закономерности, не рискуя связывать свой анализ с субъективнопсихологическими мотивами поведения людей. Общеизвестным примером неприятия такого рода оснований
исторических событий является критика высказывания о влиянии длины носа Клеопатры на ход мировой
истории.
Одними из первых попытались изучать психологические источники исторических событий В. Вундт1 и
Г. Лебон2. По существу, они закладывали основы психологической культурологии.
В. Дильтей пошел еще дальше, различая вслед за
романтиками науки о природе и науки о духе. Суть его
метода: «каждую составную часть современного абстрактного, научного мышления я составляю и пытаюсь связать с совокупностью человеческой природы,
какою является опыт, изучение языка и история»3. В качестве основы исследования Дильтей предлагал взять
внутренний опыт, самоощущение, рефлексию. В то
же время он не отрицал телесности человека, подчеркивая «психофизическое единство» как основу наук о
духе. Он различал субъективный и объективный дух.
Под последним он имел в виду памятники культуры,
тексты, кодирующие и выражающие смыслы телеснопсихической жизни.
Он предложил использовать в изучении истории
культурно-психологический метод: «За исходную точку берут развитого культурного человека. Затем опи-
1
См.: Вундт В. Элементы психологии народов: Основные черты психо-
логической истории человечества. СПб., 1913.
2
См.: Лебон Г. Психология народов и масс. СПб., 1896.
3
Дильтей В. Введение в науки о духе // Зарубежная эстетика и теория
литературы XIX–XX вв. Трактаты, статьи, эссе. М., 1987. С. 111.
219
ck` b` 9
сывают связь его душевной жизни, насколько можно
яснее показывают, при посредстве всех вспомогательных средств художественного воплощения, главнейшие явления этой связи, тщательно и подробно анализируют отдельные связи, заключающиеся в охватывающей их общей связи. Это расчленение доводят до
крайних пределов; то, что расчленению не поддается,
рассматривают таким, как оно есть; относительно состава того, где можно заглянуть глубже, дается объяснение его возникновения, с указанием, однако, степени достоверности, присущей этому объяснению; везде
призывается на помощь сравнительная психология,
история развития, эксперимент, анализ исторических
образований — тогда психология станет орудием в руках историка, экономиста, политика и теолога; тогда
ею может руководствоваться также и практик, наблюдающий жизнь и людей»1.
Вслед за этим возникают попытки психологического осмысления истории человечества. В. Шкуратов
выделяет четыре направления (школы) исторической
психологии:
а) герменевтически-феноменологическое, или «полухудожественное» (Й. Хёйзинга);
б) историческое («Исторический синтез» и «Анналы»);
в) психологическое (французская школа Й. Мейерсона–Ж.П. Вернана; «критическая психология» в
ФРГ);
г) психоаналитическое2.
Например, современный психолог Эверетт Шостром делит всех людей на два типа: «манипуляторов» и
«актуализаторов». Хотя в чистом виде эти два вида людей встречаются нечасто. Правильнее будет говорить,
что в каждом из нас есть что-то от того и другого. Актуализатор — это естественный человек, стремящийся
относиться к жизни непосредственно. Манипулятор —
это человек, играющий какую-то роль, одевающий
маску. Манипулятивное начало есть в каждом из нас.
Основная причина манипуляции, как полагает Фредерик Перлз, в конфликте человека с самим собой, ибо
220
1
Дильтей В. Описательная психология. С. 24.
2
См.: Шкуратов В. Историческая психология. Ростов н/Д, 1994. С. 47–78.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]