Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия культуры. Учебное пособие для вузов
.pdf
}Šmnknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
нарность – это творческий, антинормативный дух, он
включает в себя стремление к экспансии, к нарушению
норм, запретов и табу. Носители пассионарной энергии,
пассионарии, обладают тремя качествами: 1) экспансионизмом, агрессивностью; 2) «длинной волей», они способны на длительное напряжение ради стратегических,
перспективных целей и смыслов жизни; 3) жертвенностью, способностью к самопожертвованию. Поэтому,
хотя в пассионариях доминирует дух разрушения, но
их нельзя считать носителями только деструктивнонекрофильского начала, все это осуществляется ради
«великой идеи», мифологической цели, они готовы также и к жертвенности во имя ее достижения. Пассионарность имеет несколько ступеней, различающихся потенциалом активности, стремления к высшим, абсолютным ценностям: а) нулевой уровень — тихий обыватель;
б) стремление к благу без риска для жизни; в) поиск удачи с риском для жизни; г) стремление к идеалу знания и
красоты; д) стремление к идеалу успеха; е) стремление к
идеалу победы; ж) жертвенность1.
Различные фазы этногенеза характеризуются:
– характером, направленностью изменений и
уровнем активности системы в целом (миграционной,
демографической, хозяйственной и др.);
– господствующими в данной фазе типами пассионариев определенного уровня;
– единым для данной фазы общественным императивом поведения;
– степенью внутренней сложности системы, характеризуемой пределами и направлением изменения
количества подсистем (субэтносов);
– уровнем резистентности (то есть способностью
сопротивляться внешним воздействиям).
По определению Гумилева, «этнос — коллектив
особей, выделяющий себя из всех прочих коллективов.
Этнос более или менее устойчив, хотя возникает и исчезает в историческом времени. Нет ни одного реального признака для определения этноса, применимого
ко всем известным нам случаям. Язык, происхождение, обычаи, материальная культура, идеология иногда
являются определяющими моментами, а иногда — нет.
1
См.: Гумилев Л.Н. От Руси до России. СПб., 1992. С. 21.
301

ck` b` 13
Вынести за скобки мы можем только одно — признание
каждой особью: «Мы такие-то, а все прочие другие»1.
В основе этнической культуры, по убеждению Гумилева, лежат «стереотипы» поведения, обусловленные
вмещающим и кормящим ландшафтом.
Каждый этнос рождается вследствие пассионарного взрыва и проходит одинаковые этапы в своем развитии: 1) пассионарный толчок, подъем пассионарности — лозунгом этого этапа является максима «надо
исправить мир, ибо он плох»; 2) акматическая фаза
расцвета — «мы хотим быть великими»; 3) пассионарный надлом — «мы устали от великих»; 4) инерционная
фаза — «с нас хватит, дайте пожить спокойно»; 5) фаза
распада — «день прошел, и слава Богу»; 6) мемориальная фаза — «помнишь, как было все прекрасно»; 7) гомеостазис — растворение этноса. По времени это занимает 15 столетий, или полтора тысячелетия.
Надлом этноса происходит потому, что пассионарии
часто первыми бросаются в бой и погибают, не успев создать семью и передать по наследству потенциал пассионарности. Гумилев подчеркивает биологическую природу пассионарности, хотя она не совпадает с понятием
«крови» в истолковании расово-националистически
ориентированных теоретиков. В то же время нельзя
сбрасывать со счетов духовную природу этноса, о которой хорошо сказал И.А. Ильин: «Самое глубокое единение людей возникает из их духовной однородности, из
сходного душевно-духовного уклада, из сходной любви к
единому и общему, из единой судьбы, связующей людей
в жизни и смерти, из одинакового созерцания, из единого языка, из однородной веры и из совместной молитвы.
Именно таково национальное единение людей»2.
Как полагал Л.Н. Гумилев, этносы взаимодействуют друг с другом, и эти контакты можно разделить на
три типа:
– сосуществование, когда этносы не смешиваются,
не подражают друг другу в духовной сфере, заимствуются лишь формы технического и технологического опыта;
– ассимилиция, когда происходит поглощение
одного этноса другим;
302
1
Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Л., 1990. С. 95.
2
Ильин И.А. Одинокий художник. С. 329.

}Šmnknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
– метисация, когда происходит смешение этно-
сов и их духовных традиций, такое смешение чревато
утратой ценностей;
– слияние, при котором происходит потеря этни-
ческих традиций и возможна выработка новых.
Э. Геллнер о национализме и культуре. По теории
современного английского философа Эрнеста Геллне-
ра, историю современного общества можно разделить
на два этапа: аграрный и индустриальный.
Аграрное общество Индустриальное о бщество
Недоступность высоко й
к ультуры рядовым
п роизводителям,
она — д остояние
п ривилегированного слоя
Нет необходимост и
в п олитической п оддержке
культуры, эту функцию
в ыполняет церковь
Политические и к ультурные
границы не совпадают, и это
н икого не смущает
Универсальность о тносительно
высокой культуры,
п ревращение ее в норму
и н еобходимость
Культура нуждаетс я
в п олитической п оддержке
Борьба за совпадение
п олитических и к ультурных
границ: каждая культура хочет
иметь свое государство
Первое общество порождает различные сословия,
касты, гильдии и другие статусные разграничения, которые требуют культурной дифференциации. Каждая
общность с помощью своей культуры манифестирует
свой престиж и замкнутость, закрытость. Однородной
культуры здесь быть не может. В аграрном обществе
культура не объединяет, а разъединяет людей. В это
время возникла формула «Человек человеку — волк».
Государство при этом имеет лишь политический смысл,
опирается на силу и даже заинтересовано в культурнополитической раздробленности и дифференцированности. Если бы не объединяющая роль христианской
церкви, то возникла бы война всех против всех.
В индустриальном обществе возникает потребность в образованных людях, причем в связи с развитием средств массовой коммуникации, расширением
торговых связей образование должно быть унифицированным и опираться на единый литературный язык.
«Идеал всеобщей грамотности и право на образование
занимают одно из самых видных мест в пантеоне со-
303

ck` b` 13
временных ценностей»1. Основные черты индустриального общества:
– высокая грамотность всех людей;
– высокий уровень общего и технического знания;
– мобильность людей, общение с большим количеством «чужих» людей на одном, общем для всех стандартизованном устном и письменном языке.
Геллнер различает «культивированные» и «некультивированные» культуры. Вторые «производят и воспроизводят себя стихийно... бессознательно, без специального наблюдения, контроля или поддержки». «Культивированные» культуры строятся сознательно, по плану и при
поддержке и защите государства. Возникает взаимное
тяготение друг к другу культуры и государства: общество
и экономика нуждаются в культуре, культура нуждается
в государстве, обеспечивающем ее унификацию и стандартизацию. И в то же время зреет противоречие между
потребностями каждой национальной культуры в государственном образовании (самоопределении) и реальными возможностями. Более крупные количественно нации
с целью формирования культурно-языковой однородности применяют все средства вплоть до антигуманных:
– насильственная ассимиляция (запрет на язык и
культуру малых народов);
– депортация (полное выселение малых народов);
– геноцид (поголовное истребление инородцев);
– сегрегация (изолированное сосуществование эт-
носов);
– маргинализация (утрата этносом своих культурных корней, превращение в манкуртов);
– слияние (отказ от собственной этноческой идентичности при создании новой идентичности);
– автономизация (предоставление этносу прав ав-
тономной нации в рамках федеративного государства).
В ХХ в. использовались в разных странах все эти
три способа решения национальных проблем. В России
«масла в огонь» подлил В.И. Ленин ошибочной постановкой вопроса о «праве наций на самоопределение».
Добро бы сформулировать так: о праве народа на самоопределение, — а так автоматически одни нации
(большие по численности) становятся нациями перво-
304
1
Геллнер Э. Нации и национализм. М., 1991. С. 74.

}Šmnknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
сортными, или титульными, а остальные — второготретьего сорта. Ленинская формулировка способствовала натравливанию одних наций на другие, закладывала мину замедленного действия под «вечную дружбу
социалистических наций и народностей», провоцировала возникновение лозунгов «Литва — для литовцев»,
«Россия — для русских».
Каждая национальная культура принялась создавать свой «национальный миф». Яркий пример в этом
плане — использование карельского народного эпоса Элиасом Лённротом для создания романтической
поэмы «Калевала», с помощью которой финский народ осознал собственную этноидентичность и доказал
всему миру свое право на уважение и достойное место
среди культурных народов. Как справедливо замечает
Геллнер, национализм создает нацию и в этом его позитивная роль, поэтому он справедливо возражает против однозначно негативной оценки роли национализма
в истории. «...Нации создает человек, нации — это продукт человеческих убеждений, пристрастий и наклонностей. Обычная группа людей — скажем жителей
определенной территории, носителей определенного языка, становятся нацией, если и когда члены этой
группы твердо признают определенные общие права и
обязанности по отношению друг к другу в силу объединяющего их членства. Именно взаимное признание такого товарищества и превращает их в нацию, а не другие общие качества, какими бы они ни были, которые
отделяют эту группу от всех стоящих вне ее»1.
Но если в процессе созревания нации национальная идея может играть позитивную роль, то в последующем национализм чреват экстремизмом. Он может
создать искушение, соблазнительную форму самоидентификации с образом «великой нации». Всякий,
не сумевший обеспечить личностное самоутверждение в индивидуальном смысле жизни, может идентифицировать себя с национальным мифом и легко обрести национальную гордость. Национальный миф —
удобная форма снятия комплекса неполноценности
для человека массы.
1
Геллнер Э. Нации и национализм // Вопросы философии. 1989. № 7.
С. 124.
305

ck` b` 13
Одной из проблем национализма является истолкование «крови и почвы» как основы для самоидентификации этноса. Если берут за основу «кровь», то
упор делается на объективных расово-генетических,
антропологических признаках. Если акцентируют внимание на «почве», то главным становится связь этноса
с биосферой, вмещающим ландшафтом. И поэтому этноидентифицирующими признаками становятся психологические характеристики, детерми нированные
средой. «Необъятные пространства России тяжелым
гнетом легли на душу русского народа. В психологию
его вошли и безграничность русского государства, и
безграничность русских полей. Русская душа ушиблена ширью, она порабощает ее... Эти необъятные русские пространства находятся внутри русской души и
имеют над ней огромную власть. Русский человек, человек земли, чувствует себя беспомощным овладеть
этими пространствами и организовать их»1.
Влияние природной среды считалось важнейшим в
позитивистской научной традиции. Так, французский
позитивист И. Тэн, размышляя о культуре Нидерландов,
указывал, что «существенный характер» этой страны
определяется тем, что она образована из «наносов», из
почвы, принесенной реками с гор и равнин Европы. Из
этого с необходимостью вытекает дождливый, влажный
климат, где «вода производит траву, трава — скот, скот —
сыр, масло и говядину, а последние, вместе с пивом, производят жителя. В самом деле, из жирной жизни и пропитанной влажным воздухом физической организации
рождается фламандский темперамент, флегматический
характер, правильные привычки, спокойствие ума и нервов, способность принимать жизнь рассудительно и
благоразумно, постоянное довольство всем, вкус к этакому благосостоянию, а отсюда господство опрятности
и совершенство жизненных удобств»2.
Наблюдения по поводу характера представителей
разных этносов можно найти у Вольтера: «Итальянца,
француза, англичанина, испанца всегда можно узнать
по стилю, как по чертам лица, произношению, манерам. Мягкость и нежность итальянского языка отраз-
306
1
Бердяев Н.А. Судьба России. М., 1990. С. 63.
2
Тэн И. Философия искусства. М., 1996. С. 24.

}Šmnknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
илась на гении итальянских писателей. Напыщенность
речи, обилие метафор, величественный стиль, — вот в
общем, как мне кажется, отличительные черты испанских писателей. Сила, энергия, смелость наиболее свойственны англичанам; они особенно любят аллегории и
сравнения. Что касается французов, то им достались в
удел ясность, точность, изящество; они редко проявляют особенную смелость; у них нет ни английской силы,
которая показалась бы им немыслимой и чудовищной,
ни итальянской нежности, которую они сочли бы женоподобной мягкостью»1.
Русская идея. Считается, что термин «русская
идея» принадлежит В.С. Соловьеву, который в докладе, прочитанном в 1888 г. в Париже, сформулировал
вопрос о смысле существования России во всемирной
истории и выдвинул религиозно-универсалистскую
концепцию преображения русской жизни во имя вселенских идеалов добра и справедливости. Он утверждал, что в основе нации должна быть идея, и «идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени,
но то, что Бог думает о ней в вечности»2.
По словам священника А. Шмемана, «спор о России
есть одно из постоянных измерений русской истории.
Россия принадлежит к числу тех стран и наций, которые
спорят о самих себе. Никогда француз не просыпается
утром, спрашивая себя, что значит быть французом. Он
совершенно убежден, что быть французом очень хорошо и это совершенно ясно. Тогда как русским свойственно пребывать в постоянном напряженном искании
смысла своего существования»3. И второй комплекс —
это чувство вины интеллигенции перед народом.
Откуда же взялся у русской интеллигенции такой комплекс? Ответ на этот вопрос пытаются дать
Ю.М. Лотман и Б.А. Успенский: «...Всякая творческая
деятельность, обладание знанием свыше меры, положенной для всех членов общества, представляется,
1
Вольтер. Рассуждение об эпической поэзии // Вольтер. Избранные
страницы. СПб., 1914. Кн. 2. С. 170–173.
2
Соловьев В.С. Русская идея. С. 28, 29, 74. Хотя впервые термин «рус-
ская идея» употребил в 1861 г. Ф.М. Достоевский (см.: Достоевский Ф.М.
Полн. собр. соч: В 30 т. Л., 1978. Т. 18. С. 37).
3
Шмеман А. Духовные судьбы России // Новый мир. 1994. № 2. С. 187.
307

ck` b` 13
с одной стороны, полезным качеством, а с другой —
опасным, таящим угрозу и выводящим человека за пределы его социума»
1
. «Знающий» воспринимается как
причастный «чужому миру», как «свой чужой». Но на
Руси «чужая» византийская культура, имевшая статус
культурной нормы и высоко ценимая, стала восприниматься как «чужая своя», а свои волхвы — как «свои чужие», поэтому подлежали уничтожению. В то же время «осознание «чужого» как ценного (и в религиозном
аспекте — как нормативного) не отменяет психологического недоверия, вызываемого постоянно обновляемым чувством его инородности»
2
. Поэтому священники
и монахи, пусть даже выходцы из местного населения,
считались «чужими». То же касалось профессий врача, актера, художника — все они как «знающие» более
обычной меры оказывались на положении «чужих».
Как полагают авторы, «традиция «изгойничества»
наложила определенный отпечаток на социальнопсихологический комплекс, характерный для русской
интеллигенции середины XIX в. С одной стороны, общественное отношение к этой группе включало в себя
смесь признания, как силы общественно необходимой,
и опасений. В разных слоях общества (от правительственной бюрократии до гостинодворских кругов) поразному формулируются опасения, которые внушает
интеллигенция, однако сам факт подобных опасений
чрезвычайно устойчив. С другой стороны, для самой
интеллигенции, усваивающей внешнюю точку зрения
на себя, характерен комплекс вины, мотив «искупления», моральное требование к себе самой преодолеть
изгойничество и слиться с основной общественной
структурой»3. Кроме того, сыграла свою роль склонность к максимализму, свойственная типичному россиянину. Поэт А.К. Толстой в кратком стихотворении
выразил эту склонность в русском характере:
Коль любить, так без рассудку,
Коль грозить, так не на шутку,
1
Лотман Ю.М., Успенский Б.А. «Изгой» и «изгойничество» как
социально-психологическая позиция в русской культуре // Труды по знаковым системам. 15. Типология культуры. Тарту, 1982. С. 111.
2
Там же. С. 112.
308
3
Там же. С. 121.

}Šmnknch)eqjhe nqmnb`mh“ jrk|Šrp{
Коль ругнуть, так сгоряча,
Коль рубить, так уж сплеча!
Коли спорить, так уж смело,
Коль карать, так уж за дело,
Коль простить, так всей душой,
Коли пир, так пир горой!
Откуда же взялись эти максимализм и склонность
к бинарности и биполярности? Истоки можно обнаружить в древнеиранском зороастризме, с его поляризованностью на свет и тьму, добро и зло, дух и материю,
который через гностицизм, манихейство и восточное
христианство пришел на Русь. Правда, по другой версии,
принадлежащей В.В. Иванову и В.Н. Топорову, бинарность была изначально присуща славянскому мифологическому сознанию, она воплощалась в антагонизме двух
верховных богов: бога неба — Перуна, и бога земли —
Велеса, между которыми шла нескончаемая борьба.
Основание для «русской идеи» ищут в прошлом,
причем для одних — это допетровская Московская Русь
при «тишайшем» Алексее Михайловиче (при котором
сгорело столько старообрядцев!), для других — петровская Россия, для третьих — «золотой век» Екатерины II
или Александра I. Но есть еще сторонники искать истоки этого идеала в Киевской Руси. М.В. Ломоносов
не без гордости за русский язык писал: «Карл Пятый,
римский император, говаривал, что ишпанским языком с богом, французским — с друзьями, немецким —
с неприятельми, италиянским — с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку
был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что
им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашел бы
в нем великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италиянского, сверх
того богатство и сильную в изображениях краткость
греческого и латинского языка»1.
Как отмечал Н.А. Бердяев, «в России есть трагическое столкновение культуры с темной стихией. В русской земле, в русском народе есть темная, в дурном
смысле иррациональная, непросветленная и не поддающаяся просветлению стихия. Как бы далеко ни заходило просветление и подчинение культуре русской
1
Ломоносов М.В. Российская грамматика. Посвящение. С. 420.
309

ck` b` 13
земли, всегда остается осадок, с которым ничего нельзя
поделать»1. У Достоевского: для русской души характерна «потребность хватить через край... дойдя до пропасти, свеситься в нее наполовину, заглянуть в самую
бездну и в частных случаях, но весьма редких, броситься в нее как ошалелому вниз головой». И все же, как
подчеркнул А.С. Хомяков, «всякий живой народ есть
еще невысказанное слово»2.
...И вот за то, что ты смиренна,
Что в чувстве детской простоты,
В молчаньи сердца сокровенна,
Глагол творца прияла ты, —
Тебе он дал свое призванье,
Тебе он светлый дал удел:
Хранить для мира достоянье
Высоких жертв и чистых дел;
Хранить племен святое братство,
Любви живительной сосуд,
И веры пламенной богатство,
И правду, и бескровный суд.
Твое все то, чем дух святится,
В чем сердцу слышен глас небес,
В чем жизнь грядущих дней таится,
Начало славы и чудес!..
И станешь в славе ты чудесной
Превыше всех земных сынов,
Как этот синий свод небесный —
Прозрачный вышнего покров!
Он полагал, что нет национальной математики или
астрономии. Национальный дух не проявляется в естественных науках, но лишь в тех науках, «которых предмет связан с нравственными и духовными стремлениями человека»3. Для «славянофилов» и «западников»
ведущую роль в русской культуре играли следующие
системы ценностей:
Славянофильство Западничество
Религиозность Атеизм («религия» атеизма)
Иррациональность Рационализм
1
Бердяев Н.А. Судьба России. М., 1918. С. 52.
2
Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1980. Т. 21. С. 35; Хомя-
ков А.С. О старом и новом. С. 274.
310
3
Там же. С. 269.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
