Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Фигура аналепсиса и система ее мотивировок
.pdf
Раздел А. Система диегетических мотивировок аналепсиса 161
заседание» [Тамже]. Приведем текстуальный пример этой последней,
условно говоря, «современной» мотивировки, вводящей аналепсис:
Вконце недели Зеленин собрал производственное совещание.
Пришли все: пять медсестер, фельдшер, санитарки, бухгалтер, завхоз
икучер Филимон. Все эти люди, тесно переплетенные родственными
икумовскими связями, соскрытой насмешкой, слюбопытством инедоверием поглядывали начужака, набеспокойного худого юношу, который теперь (обычный маркер «настоящего персонажей».— А.Е.) стал
ихначальником. Зате два года, что прошли (маркер предшествова-
ния как знак перехода к«прошедшему персонажей».— А.Е.) сосмерти
Клавдии Никитичны, последней докторши, проработавшей в Круглогорье несколько лет, персонал привык ктишине испокойствию
(далее— внешний аналепсис среднего размера витеративе.—А.Е.).
Больных было мало, потому что всех мало-мальски серьезных отправляли засорок километров, врайон. Для того чтобы выполнить план
койко-дней, Макар Иванович клал вбольницу знакомых старушек
иупражнялся наних вдиагностике. <…> Зеленин еще порассказам
врайздраве знал оделах больницы, знал, что опираться надо только
насестер-комсомолок, ачто остальной коллектив— это «шарашкина
контора». Однако сейчас, спустя неделю (после приeзда Зеленина нановое место работы; возврат в«настоящее персонажей».— А.Е.), он сидел засвоим столом, разглядывал сгрудившихся втесной комнате людей идумал, что все это, может быть, совсем нетак [Аксенов 1969: 41].
Почти все аналепсисы, приведенные вдвух последних параграфах
вкачестве примеров, являются внешними: «ихпротяженность остается вне протяженности первичного повествования» [Женетт 1998г:84]
(и, также поЖенетту, гетеродиегетическими, т.е. вне «основной линии
истории» [Тамже: 85], которой они предшествуют). Лишь аналепсис
оЖелдыбине (в«Мастере иМаргарите») является внутренним аналепсисом, поскольку его темпоральность находится впределах этой «основной линии истории». Однако, полагаем, его можно рассматривать
как исключение изявно преобладающего массива внешних аналепсисов.

162 ГЛАВА 2. Система нарративных мотивировок аналепсиса
2.6.3. Мотивировка аналепсиса вводом
референта-предмета
Другим очень частотным типом диегетической мотивировки аналепсиса является ввод вдиегетическое поле некоего нового для этого
поля референта-предмета, т.е. вещи, материального объекта. Приведем
несколько примеров этого типа мотивировки аналепсиса.
Такова мотивировка аналепсиса странным предметом— искалеченной рукой персонажа, что требует аналепсиса вфункции примечания или объяснения: «Ему (Броньке Пупкову.— А.Е.) запятьде-
сят, он был нафронте, нопокалеченная правая рука— отстрелено два
пальца— несфронта» [Шукшин 1998б: 438]. Далее дается внешний
аналепсис среднего размера (история покалеченной руки Броньки, состоящая из2эпизодов, вкоторых кратко рассказывается, что Бронька
случайно сам отстрелил себе наохоте два пальца ипотом похоронил
ихвогороде), нелепость исмехотворность которого выступает мотивным предвестием вздорности основной изображаемой далее нарративной истории.
Нередко референтной мотивировкой аналепсиса может выступать
некий важный для диегесиса текст как материальный предмет: книга,
поэма (см. ниже пример изБулгакова), завещание (см. ниже пример
изСтивенсона), ааналепсис, введенный такой мотивировкой, играет
роль попутного примечания обэтом предмете. Например, в«Коллегах» Аксенова молодой врач Зеленин спрашивает усвоего подчинен-
ного, пожилого фельдшера Макара Ивановича:
— Скажите, вы вот эту книжку давно неперечитывали?
Он протянул ему толстый том «Пособия для сельских фельдше-
ров». Это была замечательная книга старого знаменитого профес-
сора, великого гуманиста (затем малый дальний внешний аналепсис
вфункции примечания, начинающийся локусом вЛенинграде, функционирующий здесь как маркер предшествования.— А.Е.). ВЛенинграде (вовремя учебы вмедицинском институте.— А.Е.) Зеленину
настоятельно советовали всегда иметь ее под рукой как незаменимое
практическое пособие ивтоже время как лекарство против пресловутого «фельдшеризма» [Аксенов 1969: 43].

Раздел А. Система диегетических мотивировок аналепсиса 163
Сразу вслед заэтим— возврат в«настоящее персонажей»: «Ма-
кар Иванович протер очки, отставил книжку надлину вытянутой руки
ипрочел название» [Аксенов 1969: 43].
Разновидностью этого приема может служить мотивировка ана-
лепсиса разъяснением происхождения названия места— «этимологи-
ческим рассказом» онем:
Повопросу отом, откуда пошло название Подворья (Кровоточа-
щего Сердца.— А.Е.), мнения обитателей разделялись. Люди практического склада склонялись кпредположению, что здесь когда-то было
совершено убийство. Более чувствительные инаделенные более пыл-
ким воображением <…> предпочитали верить легенде оюной деве,
которую жестокий отец подверг заточению зато, что она, храня вер-
ность своему возлюбленному, противилась браку сизбранником отца
[Диккенс 1960а: 178].
Разумеется, такие балладного типа истории обубийстве или оза-
точении «юной девы», снародной этимологией названия, представляют собой внешние сингулятивные гетеродиегетические аналепсисы.
Однако вовсех рассмотренных случаях мотивировка аналепсиса
является слабой: все эти внешние аналепсисы нестрого обязательны,
ихможно опустить.
Несколько иной характер носит мотивировка аналепсиса предме-
том водной изглав романа В.Ф.Тендрякова «Тугой узел». Вдиегесис
вводится предмет— комсомольский билет: юноша Саша разглядывает
свой комсомольский билет, иэто его разглядывание выступает мотиви-
ровкой для ввода вдиегесис аналептической сцены «прощания сэтим
билетом»— сцены приема Саши вКПСС насобрании, прошедшем две
недели назад поотношению кизображаемому моменту разглядывания
в«настоящем персонажей». Всоставе диегетического времени это внутренний аналепсис, который служит, однако, недля примечания, адля
изложения развития действия, поскольку здесь ваналепсисе изложена
часть нарративной истории.
Вдругих случаях предмет-референт мотивировки аналепсиса
играет еще более важную роль внарративной истории, т.е. вдиегети-
ческом мире. Таково, например, завещание вцитировавшейся ранее

164 ГЛАВА 2. Система нарративных мотивировок аналепсиса
повести Стивенсона «Странная история доктора Джекила имистера
Хайда». Взачине повести этот референт вводится вдиегесис, ианалепсис онем явно акцентирован:
Там он (нотариус Аттерсон.— А.Е.) отпер сейф, достал изтайника
документ вконверте, накотором значилось: «Завещание д-ра Джекила»,
и, нахмурившись, принялся его штудировать (далее— переход каналепсису.— А.Е.). Документ этот был написан завещателем собственно-
ручно, так как мистер Аттерсон, хотя ихранил его усебя, всвое время
наотрез отказался принять участие вего составлении (затем— осодержании завещания: Джекил завещает все свое имущество некоему
никому неизвестному мистеру Хайду.— А.Е.). Этот документ давно
уже был источником мучений для нотариуса [Стивенсон 2003б: 472].
Ближе ксамому концу развертывания нарративной истории повести,
т.е. уже после гибели Джекила-Хайда, этот предмет— завещание бу-
дет вновь введен вдиегесис: настоле вдоме Джекила Аттерсон найдет
это завещание суказанием внем своего собственного имени: «…вме-
сто имени Эдварда Хайда нотариус сневыразимым удивлением про-
чел теперь взавещании имя Габриэля Джона Аттерсона» [Тамже: 503].
Кподобным случаям усиления функции аналепсиса относится
ианалепсис, мотивированный названием вромане Олдоса Хаксли
«Одивный новый мир»: географическое название места, или локуса,—
Нью-Мексико, где хочет отдохнуть неделю Бернард сподружкой Ленайной, подталкивает Директора кнебольшому устному рассказу
оего собственной поездке туда сосвоей подругой 20–25лет назад (конец гл.6), являющемуся внешним гетеродиегетическим аналепсисом.
Ноименно изНью-Мексико Бернард привезет вЛондон Дикаря, аэто
внесет важнейшую перипетию внарративную историю романа Хаксли.
Еще более интересен один изаналепсисов в«Мастере иМарга-
рите». Здесь в1-й главе вводится внешний аналепсис, мотивировкой
которого является предмет— бездарная поэма Безродного:
Однако постепенно он (Берлиоз.— А.Е.) успокоился, обмахнулся
платком и, произнеся довольно бодро: «Ну-с, итак…»— повел речь

Раздел А. Система диегетических мотивировок аналепсиса 165
(адресованную поэту Ивану Бездомному.— А.Е.), прерванную питьем
абрикосовой.
Речь эта, как впоследствии узнали5, шла обобИисусе Христе.
Дело втом, что редактор заказал поэту для очередной книжки журнала большую антирелигиозную поэму [Булгаков 1999: 158]—
далее аналепсис обэтой конъюнктурной поэме Бездомного. Вего за-
ключении— возвращение в«настоящее персонажей»: «Ивот теперь
редактор читал поэту нечто вроде лекции обИисусе» [Тамже]. Для уси-
ления функции этого аналепсиса внарративной истории важен, впро-
чем, нежанр— поэма, аее тема— Иисус Христос, поскольку именно
собсуждения вопроса осуществовании Иисуса Христа начнется первый иединственный диалог между Воландом иБерлиозом, который
приведет Берлиоза вконечном счете кего скорой гибели под трамваем.
Наконец, есть случаи, когда аналепсис порождается при мотиви-
ровке таким референтом, который наиболее тесно связан ссамыми
важными перипетиями нарративной истории. Так, вповести В.В.Конецкого «Путь кпричалу» единственный вее наррации аналепсис, мотивированный референтом-предметом,— это итеративный аналепсис
обуксирном тросе, накотором спасательное судно «Кола» тянет предназначенный вутиль корабль-развалюху «Полоцк» сбоцманом Росомахой воглаве:
Боцман решил, что трос даже натаком ходу выдержит неменьше
часа (далее малый внешний итеративный аналепсис.— А.Е.). Неда-
ром он измесяца вмесяц заставлял матросов прочищать исмазывать
трос мазью, собственноручно приготовленной изтавота играфита.
Ниодной ржавой проволочки нельзя найти всотнях метров буксирного троса [Конецкий 1978а: 161–162].
Но этот очень крепкий трос станет ключевым в нарратив-
ной истории вмомент ее героико-трагической кульминации, когда
5 Как впоследствии узнали— знак малого пролепсиса, помещенного перед ана-
лепсисом.

166 ГЛАВА 2. Система нарративных мотивировок аналепсиса
всильнейший шторм боцман Росомаха собственноручно разрубит
его, для того чтобы дать возможность кораблю «Кола» спасти другой
корабль, нотем самым свой «Полоцк» исебя нанем обречь надобро-
вольную гибель. Думается, неслучайно вназвании яркой иглубокой
рецензии Льва Аннинского наэту повесть Конецкого— «Росомаха рубит трос» [Аннинский 1960: 3]— было использовано наименование
этого столь важного предмета-референта трос. Ведь, как скупо пишет
Аннинский, «Конецкий показывает подвиг» [Тамже].
Наконец, встречаются нарративы, вкоторых ввод вдиегесис рефе-
рента-предмета играет роль такой сильной мотивировки, что она обусловливает ввод всех или почти всех последующих эпизодов.
Метонимической разновидностью этой мотивировки является
мотивировка аналепсиса вводом вдиегесис какого-либо предмета,
обычно выступающего как знак, заместитетель вводимого или уже вве-
денного персонажа. Втом случае, когда персонаж еще будет вводиться,
это, например, портрет наего могиле: «Накладбище над свежей глиня-
ной насыпью стоит новый крест издуба <…>. В<…> крест вделан до-
вольно большой, выпуклый фарфоровый медальон, авмедальоне—
фотографический портрет гимназистки срадостными, поразительно
живыми глазами. Это Оля Мещерская» [Бунин 2006: 94].
Однако здесь мы вновь встречаем случаей удвоенной мотивировки
аналепсиса. Ведь фотография служит стимулом лишь для возникнове-
ния неявных воспоминаний, итолько они вместе: фотография ичьи-то
воспоминания всвязи сней— служат референтной иакториальной
мотивировками для развертывания последующего аналепсиса, вклю-
чающего 3блока эпизодов: 1)дерзкий разговор Оли Мещерской сначальницей гимназии; 2)последовавшее спустя месяц ее неожидан-
ное убийство казачьим офицером; наконец, 3)сообщение вдневнике
особлазнении Олей Мещерской Малютина. Лишь после ихполного
развертывания становится понятно, что вквазиреальной причин-
но-временной последовательности эти события как компоненты нар-
ративной истории должны былибы идти совсем вдругом порядке:
3–1–2. Ихинвертированный порядок объясняется тем, что представля-
ющие ихэпизоды возникают внаррации, мотивированной воспомина-
ниями человека, который сейчас, в«настоящем персонажей», смотрит

Раздел А. Система диегетических мотивировок аналепсиса 167
нафотографию Оли Мещерской наее могиле ивспоминает ее,— итаким человеком, вероятно, является классная дама. Понятно, что роль
предмета, каким является эта фотография, впорождении всей наррации «Легкого дыхания» исключительна велика.
Итак, мы показали, что мотивировка аналепсиса референтомпред метом может быть ислабой, исильной. Ее слабость или сила
зависит оттой роли, которую играет данный предмет либо внарративной истории («Путь кпричалу»), либо впостроении наррации
(«Легкое дыхание»).
2.6.4. Мотивировка аналепсиса вводом
референта-локуса
Cемантика предметов исемантика пространства находятся всмежной области— «вплоскости предметно-пространственных отношений» [Арутюнова 1976: 78]. Поэтому следующей разновидностью диегетической мотивировки аналепсиса новым референтом является
мотивировка уже неназванием места, локуса, как впримерах изДиккенса иХаксли, т.е. названием предмета, асамим этим новым локусом.
Такая мотивировка возникает при перемещении изображаемых героев
впространстве. Здесь выделяется несколько типов:
1)Мотивировка аналепсиса переносом действия вкакое-то новое
поотношению кпредшествующему диегесису место. Такой аналепсис
может содержать некую объективную информацию опрошлом этого
места, например, при мотивировке садом: «Удивителен был сад. Неменее любопытна была история его возникновения» [Шагурин 1978: 37]—
далее средний сингулятивный внешний аналепсис— история сада
ваукториальном дискурсе «всеведущего» нарратора.
2)Мотивировка аналепсиса местом, вкотором герой раньше,
всвоем «прошедшем персонажей», уже побывал однажды.
Например, мотивировка аналепсиса номером гостиницы: «<…>
когда Чорб вошел <…> вномер (гостиницы.— А.Е.), тосразу узнал— порозовой купальщице взолоченой раме над кроватью,—
что это та самая комната, где он провел сженой первую совместную
ночь. Ей всё казалось забавным тогда <…>» [Набоков 2004б:171]

168 ГЛАВА 2. Система нарративных мотивировок аналепсиса
(далее— называние того, что она находила тогда, в«прошедшем
персонажей», забавным). Здесь аналепсис ведется вакториальном
дискурсе, поскольку повествование организовано с«точки зрения»
Чорба.
3)Мотивировка аналепсиса местом, вкотором герой раньше,
всвоем «прошедшем персонажей», бывал многократно.
Например, мотивировка аналепсиса прихожей:
Прихожая, в которой он (нотариус Аттерсон.— А. Е.) теперь
остался один, была любимым детищем его друга, доктора Джекила,
исам Аттерсон нераз называл ее (маркеры итеративного «прошедшего персонажей».— А. Е.) самой приятной комнатой вЛондоне.
Новэтот вечер (возвращение в«настоящее персонажей».— А.Е.)
поего жилам струился холод, повсюду ему чудилось лицо Хайда [Стивенсон 2003б: 477] (малый итеративный внешний аналепсис).
4)Мотивировка местом, вкотором герой оказался впервые, норанее слышал обэтом месте, например, мотивировка аналепсиса зданием
лаборатории:
Ему (Аттерсону.— А.Е.) открыл Пул инемедленно проводил его
через черный ход идвор, некогда бывший садом, кстроению вглу-
бине, именовавшемуся лабораторией или секционной (далее— примечание обистории этого здания.— А.Е.). Доктор (Джекил.— А.Е.)
купил дом унаследников знаменитого хирурга, но, питая склонность
неканатомии, акхимии, изменил назначение здания всаду. Нотариус
впервые (возвращение в«настоящее персонажей».— А.Е.) оказался
вэтой части владений своего друга ипоэтому слюбопытством оглядывал грязноватые стены безокон… [Тамже: 485] (малый сингулятивный внешний аналепсис).
Врассказе Аксенова «Дикой» мотивировка вводом вдиегесис па-
мятного здания используется несколько раз. Водних случаях такая мо-
тивировка вызывает целый небольшой вставной рассказ, как, напри-
мер, мотивировка часовней:

Раздел А. Система диегетических мотивировок аналепсиса 169
Еще раз яокинул взглядом ровную линию пятиэтажных домов
(как можно думать, домов-«хрущоб».— А.Е.) итут заметил вихряду
старую облупленную часовенку, вкоторой ныне помещалось, кажется,
городское бюро справок.
Мимо этой часовенки бежали мы, щелкая затворами (временной
перенос, вероятно, в1918г.— А.Е.). <…> Втот день мы вооружились потревоге после сообщения отом, что нашего человека Ваньку
Комарова арестовал намитинге проэсеровски настроенный полк
[Аксенов 1965: 11–12]
(далее— сингулятивный внешний аналепсис среднего размера, в3небольших абзаца, обэтом событии).
Вдругом случае в«Диком» мотивировка зданием— особняком—
порождает всего лишь малый аналепсис (выделен нами курсивом)
впридаточном предложении вфункции беглого примечания: «Солнце
еще освещало кафельные плитки бывшего особняка купцов Маркушиных, которых некогда мы стоварищами экспроприировали, когда
вокруг сквера взревели мотоциклы механизаторов ибесшумно закружили велосипеды— молодежь стала разъезжаться» [Тамже: 16].
Все они выполняют функцию примечания.
Как ивслучаях сдругими мотивировками, очень частотна удво-
енная мотивировка аналепсиса— локусом идругой мотивировкой:
1)мотивировка местом— мостиком через речку ивоспомина-
нием обэтом мостике, порождающая малый аналепсис:
Немного дальше торчали столбы мостика, итут Слепцов остано-
вился. Горько, гневно столкнул сперил толстый пушистый слой. Он
сразу вспомнил, каким был этот мост летом. Посклизким доскам, усеянным сережками, проходил его сын, ловким взмахом сачка срывал
бабочку, севшую наперила. Вот он увидел отца [Набоков 2004а: 164]
(малый итеративный внешний аналепсис);
2)мотивировка местом— квартирой всоединении смотивиров-
кой сообщением-анонсом: «Надо сказать, что квартира эта— №50—
давно уже пользовалась если неплохой, то, вовсяком случае, странной

170 ГЛАВА 2. Система нарративных мотивировок аналепсиса
репутацией» [Булгаков 1999: 220], идалее вызванный этим анонсом
большой внешний аналепсис врезюме отом, как «изэтой квартиры
люди начали бесследно исчезать» [Тамже: 220].
Помнению О.Г.Ревзиной, «коннектор места (внашей терминологии, мотивировка локусом.— А.Е.) является наиболее очевидным
инаиболее мощным изсредств соединения хронотопов» [Ревзина
2008:271]. Внашем понимании ивнашей терминологии, он является
одним изсильных средств порождения вторичного нарратива изпер-
вичного нарратива, ноотнюдь не«наиболее мощным».
2.6.5. Мотивировка аналепсиса вводом
референта-события
Новым референтом может быть нетолько персонаж, предмет, локус, ноикакое-то событие. Событие— одно изцентральных понятий
нарратологии, поскольку это главная категория нарративной исто-
рии идиегесиса. Среди этих событий могут оказаться итакие, каза-
лосьбы, небольшие, как прогулка. Такова, например, памятная про-
гулка Чорба иего невесты: «Свернув набульвар, он (Чорб.— А.Е.)
пошел быстрее. Площадь. Каменный всадник. Теперь цвели каштаны,
атогда стояла осень» [Набоков 2004б: 172] (идалее акториальный аналепсис среднего размера— красочное, собилием деталей описание
пленительной совместной прогулки Чорба иего невесты тогда— на-
кануне ихсвадьбы). Кповторившемуся мотиву прогулки как фактору
аналепсиса добавляется лексическое средство— антонимия дейкти-
ческих наречий теперь итогда (см. также омотивировке сравне-
нием в2.6.6.2).
Референтом, вызывающим аналепсис, могут быть иболее важные
события, например проступок героя врассказе В.Шукшина «Даешь
сердце!» (здесь проступок героя— ночная пальба изружья) идаже
преступление героя— убийство им своего отца (повесть В.Тендрякова «Расплата»).
Однако наиболее сильным среди таких событий вплане порождения последующего аналепсиса является смерть героя. Обэтом очень
точно пишет С.Н.Зенкин:
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
