Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Фигура аналепсиса и система ее мотивировок
.pdf
Раздел А. Система диегетических мотивировок аналепсиса 201
Артур узнал, что он (Дойс.— А.Е.) сын кузнеца, родом ссевера; что
мать, овдовев, отдала его вученье кслесарю; что, проучившись немного времени, он стал «придумывать разные мелочишки» <…>. Так
прошло еще шесть или семь лет. <…> Потом ему предложили поехать
вЛион, ион принял это предложение; <…> получил приглашение
вРоссию, вСанкт-Петербург, где дела унего пошли очень успешно…
[Диккенс 1960а: 247–248].
Возможен, однако, идругой прием употребления мотивировки
аналепсиса-ответа навопрос: один персонаж задает другому персонажу вопрос, ноответ нанего дается невформе прямой, косвенной
или пересказанной речи отвечающего, акак авторская речь. Так, врассказе В.Аксенова «Дикой» героя-рассказчика Павла, приехавшего
вродную деревню, один изего односельчан спрашивает: «— Аты-то
втюрьме сидел, ай нет?— спросил Григорий.— Слух унас был» [Аксенов 1965:19]. Как «ответ» наэтот вопрос возникает аналепсис. Он
четко обрамлен лексическими синонимами усмехнулся иулыбнулся:
перед переходом каналепсису— фраза: «Невольно яусмехнулся иприкрыл глаза»; после выхода изнего: «— Да,— улыбнулся яодносель-
чанам,— сидел ия. Реабилитировали» [Тамже: 20]. Внутри этой рамки
помещается аналепсис, состоящий изцепи малых исредних эпизодов,
пунктирно воссоздающих репрессии 1937г.: критика вадрес героя-рассказчика Павла на«бюро» à его арестà допросы сизбиениямиà
сце ны сучастием латыша 1-госекретаря обкома Лепиньша, замученного энкавэдэшниками втюрьме.
Разновидностью такого вопросно-ответного построения следует
признать ивопрос персонажа ксамому себе: яркий пример— недоуменный вопрос Обломова ксамому себе «Отчего ятакой?» [Гонча-
ров1982: 108] икак образный ответ нанего— сверхбольшой внешний
аналепсис ввиде сна Обломова (Гончаров «Обломов»).
2)Аналепсис вдискурсе персонажа содержит напоминание
обинформации, уже введенной впредшествующей наррации
Этот тип мотивировки более редок. При мотивировке стаким зна-
чением рассказ персонажа часто передается вкосвенной речи:

202 ГЛАВА 2. Система нарративных мотивировок аналепсиса
Пришлось объяснить ему (сэру Генри.— А.Е.) всё (далее называются действия доктора Уотсона, которые чуть раньше втексте были
подробно изобразительно изложены.— А. Е.): как япочувствовал,
что немогу отпустить его одного, как пошел следом заним иоказался
свидетелем ихвстречи ивсех последующих событий [Дойл 1948: 88].
Пример, где аналепсис выражен смешением прямой икосвенной
речи:
— Обидел он тебя?— спросил Колодочка, опускаясь наземлю
рядом.
— Нет, Вася, тут другое…
Иона рассказала Колодочке, как, расставшись сним, заметила
тень, копошившуюся напляже, как неизвестный связал иутопил какой-то узел (место она хорошо заметила), как решила пойти занезнакомцем иостановить его… [Шагурин 1978: 24].
Впоследнем случае мотивировка аналепсиса двойная: он мотиви-
рован ивопросом персонажа, ирассказом другого персонажа вответ
наэтот вопрос, выполненным вформе пересказанной речи.
Особая разновидность аналепсиса вфункции напоминания обнаруживается при его употреблении вфинальной части нарратива.
Именно обэтой функции пишет Гальперин:
…сточки зрения ретроспекции <…> заслуживает внимания послесловие (заключение, эпилог). <…> Внимание читателя фокусируется наосновных эпизодах, событиях, фактах, изложенных восновном тексте,
т.е. натой содержательно-фактуальной информации, изкоторой кри-
сталлизуется содержательно-концептуальная [Гальперин1981: 111].
Этот тезис подтверждается материалом повести (романа) Аль-
бера Камю «Посторонний», очем убедительно писал Жан Поль Сартр:
«Посторонний»— роман оразрыве, оразладе, оботчуждении. От-
сюда— его искусная конструкция: содной стороны, внем изображен

Раздел А. Система диегетических мотивировок аналепсиса 203
(в1-йчасти повести.— А.Е.) повседневный, аморфный поток пере-
житой реальности, сдругой— внем присутствует (во2-йчасти по-
вести.— А.Е.) процесс поучительной реконструкции (курсив мой.—
А.Е.) этой реальности вчеловеческом сознании иречи. Нужно, чтобы
читатель оказался сначала лицом клицу среальностью как таковой,
азатем, сам того неведая, обнаружил ее вформе, трансформирован-
ной человеческим сознанием. Отсюда-то идолжно будет родиться
чувство абсурда, тоесть бессилия помыслить явления действитель-
ности при помощи человеческих понятий ислов. Мерсо хоронит мать,
заводит любовницу, совершает преступление. Все эти разнообраз-
ные факты будут сообщены напроцессе свидетелями, сгруппиро-
ваны, объяснены прокурором; уМерсоже возникает впечатление,
что речь идет одругом человеке. <…> Подобные приемы зеркаль-
ной игры широко используются современ «Фальшивомонетчиков»
[Сартр 1986[1943]: 100].
Подчеркнем, что этот роман Андре Жида, Л.Е.Муравьева называет
«азбукой французского модернизма» [Муравьева 2016: 47] благодаря
использованию внем редупликации, см. обэтом наблюдения В.Б.Зусевой (Зусевой-Озкан) в1.3.
Итак, во2-йчасти «Постороннего» ненарратор делает ссылки
напредшествующие части нарратива, аперсонажи всвоих показаниях (свидетели) иобобщениях (следователь, прокурор, адвокат) реконструируют иперетолковывают события, уже ранее изображенные
вдиегесисе нарратором,— вповести Камю это поступки героя-рассказчика Мерсо.
Такойже тип аналепсиса-редупликации, т.е. финальной реконструкции событий, используется вдетективах, очем Шкловский писал так: «Мы сперва видим тайну— преступление, потом нам дают несколько возможных догадок, инаконец восстанавливается истинная
картина» [Шкловский 1985: 17]. Дело втом, что такие наррации построены как повествования нескольких рассказчиков (обычно двух:
профана иинтеллектуала). Например, вдетективах «Убийства наулице
Морг» ЭдгараПо, «Собака Баскервилей» Артура Конан Дойла, «Загадка Эндхауза» Агаты Кристи основную ибольшую часть диегесиса

204 ГЛАВА 2. Система нарративных мотивировок аналепсиса
излагает профан (безымянный рассказчик, Уотсон, капитан Гастингс),
авконцовке интеллектуал-сыщик (Дюпен, Холмс, Пуаро) или «сви-
детель <…>, пойманный преступник <…> или его соучастник <…>»
[Скребцова 2012: 86] вербально «восстанавливают картину случивше-
гося» [Тамже], рассказывая еще раз отехже событиях, которые уже
были ранее показаны внаррации, ноуже вдругом аспекте, позволяю-
щем понять, «как все было насамом деле», причем
…здесь (навтором, синтагматическом, втерминологии Щеглова, этапе
развертывания.— А.Е.) уточняется, каким образом инакаких местах
включаются вдействие предметы, персонажи, намеченные напервом
(парадигматическом, втерминологии Щеглова.— А.Е.) этапе, как конкретизируются там общие черты действия ит.п. [Щеглов 1996: 100].
Например, в«Собаке Баскервилей» Конан Дойла вглавеIV «Cэр
Генри Баскервиль» изображается небольшой эпизод списьмом, составленным изслов, вырезанных изгазеты: Шерлок Холмс подносит
это таинственное письмо ксвоему лицу исразу затем устно истолковывает этот свой жест втом смысле, что он выискивал внем водяные
знаки: «Бумага совершенно гладкая, даже безводяных знаков» [Дойл
1948: 43]. Илишь всамом конце повести, ваналептической посвоей
семантике (идаже поее названию) главеXV «Взгляд назад», вблоке
эпизодов «узнавания», этот эпизод списьмом напоминается для того,
чтобы сообщить истинное значение странного жеста сыщика: Холмс
нерассматривал, анюхал письмо, благодаря чему он уловил внем запах
женских духов [Тамже]. Это несомненно семиотическая ситуация: сна-
чала, вглавеIV, индексальному знаку (жесту Холмса) приписывается
ложное значение поиска водяных знаков илишь впоследствии сообщается его подлинное значение— обнаружение запаха: «…этот возврат
ксвоему прошлому оказывает обратное действие напрошлый эпизод,
придавая ему тот смысл, каким он ранее необладал» [Женетт 1998г: 90].
Тотже прием реконструкции всех событий заново используется
ивприключенческой фантастике внаррации «романа тайн» при ис-
пользовании восполнения фигуры паралипсиса: главный герой вфи-
нале или около финала сам разъясняет все изображенные доэтого

Раздел А. Система диегетических мотивировок аналепсиса 205
необъяснимые события, раскрывая ихподлинный исток: письменно—
висповеди Джекила («Странная история доктора Джекила имистера
Хайда» Стивенсона), устно— врассказе Гриффина («Человек-неви-
димка» Уэллса). Такое раскрытие тайны «приносит сенсационно новое
знание очем-то ранее совершенно неизвестном, как это часто бывает
втриллерах идетективах (например, окаких-то стародавних обстоятельствах, как уДиккенса или Конан Дойла)» [Щеглов 2012: 492] (ср.
разбор Шкловским приемов «романа тайн» наматериале «Крошки
Доррит» Диккенса в: [Шкловский 1929г: 151–166, 170–174]). Одновременно «помере того, как логическая мысль Холмса восстанавливает
отдельные фрагменты картины» [Щеглов 1996: 103], втональности нар-
рации «нарастает напряжение иволнение» [Тамже].
Итак, как указывает Женетт, «постоянная функция напоминаний <…> состоит вретроспективном изменении значимости прошлых событий, либо делая значимым то, что значения не имело,
либо опровергая исходную интерпретацию изаменяя ее надругую»
[Женетт1998г: 90].
2.7.2.2. Мотивировка аналепсиса вводом
письменного метадиегетического нарратива
Вкачестве примера мотивировки аналепсиса письменным или пе-
чатным, т.е. неустным, метадиегетическим нарративом рассмотрим
аналепсис среднего размера, мотивированный письмом одного персонажа другому (курсивом выделены глаголы, называющие последовательные действия, произошедшие вчера исегодня утром, т.е. в«прошедшем персонажей»):
Алушта, 12 августа.
Родная моя Адриана!
Вот явСоветской стране, наЮжном берегу Крыма. «Ботев» пришел
вЯлту вчера, чудесным утром. <…> Намолу меня встретили местные
научные работники исреди них— директор знаменитого Никитского
ботанического сада. <…> Сегодня яприехал вАлушту, чтобы отдохнуть денек после дороги вэтом уютном городке [Шагурин 1978: 6–7].

206 ГЛАВА 2. Система нарративных мотивировок аналепсиса
Здесь семантика аналепсиса вызвана интенцией личного письма—
необходимостью мужа дать своего рода отчет своей жене опоследовательности событий вчерашнего исегодняшнего дня.
Письменный документ ореальном (или придуманном) «прошед-
шем персонажей» иногда неприводится дословно, апересказывается.
Этим способом также может порождаться аналепсис.
Так, вначале повести Л.Чуковской «Софья Петровна», вглаве7,
Софья Петровна иее младшая коллега иподруга Наташа читают со-
ветские газеты оновом судебном процессе— 2-мМосковском про-
цессе 1937г.,— ивнаррацию входит эмоциональный пересказ статей
изэтих газет внесобственно-прямой речи персонажей. Этим пересказом порождается итеративный аналепсис внарративной модаль-
ности убеждения [Тюпа 2018: 79–80], мотивировкой которого является ввод газетных печатных текстов: «<…> эти негодяи (обвиняемые
напроцессе.— А.Е.) хотели убить родного Сталина. Это они, оказывается, убили Кирова. Они устраивали взрывы вшахтах. Пускали поезда
под откос» [Чуковская 2012: 39–40]. Исразуже после этого убежден-
ного всвоей правоте пересказа— указание: «Ичутьли невкаждом
учреждении были уних свои ставленники» [Тамже: 40]. Это суждение, также почерпнутое изгазет, служит мотивировкой (мотивировка
пропозицией-сообщением— см. 2.8.0) для своей иллюстрации— аналепсиса среднего размера, основанного наустном рассказе сослужи-
вицы Софьи Петровны, «одной машинистки избюро», обаресте ее соседа покоммунальной квартире: «он оказался вредителем» [Тамже].
Наконец, встречаются произведения, вкоторых аналептический
нарратив как нарратив вторичный полностью построен наоснове пер-
вичного письменного метадиегетического нарратива. Так, нарративная история романа Леонида Цыпкина «Лето вБадене»— это процесс
чтения акториальным нарратором дневника жены Достоевского Анны
Григорьевны Достоевской (Сниткиной), причем это чтение осущест-
вляется впоезде изМосквы вЛенинград, так что
…чтение впоезде, идущем познаменитому олитературенному маршруту, становится мотивацией (мотивировкой.— А.Е.) для построения объемлющего хронотопа: ритм переходов отхронотопа XIXвека

Раздел А. Система диегетических мотивировок аналепсиса 207
кXXвеку диктуется изначально движением иостановками поезда,
чтением иперерывами вчтении [Ревзина 2008: 267],
ааналептический нарратив функционирует как комментарий кэтому
чтению, осложняемый игрой ассоциаций исвязанных сними фанта-
зий акториального нарратора, образуя главный нарратив этого двупланового произведения.
2.7.3. Мотивировка аналепсиса сновидением персонажа
Еще одна диегетическая мотивировка акториального аналепсиса,
довольно широко применявшаяся прежде всего вXIXв.,— это сон
персонажа: уже называвшийся выше сон Обломова (Гончаров «Обломов»), сон Раскольникова обистязании лошади (Достоевский «Преступление инаказание»), влитературе XXв.— сны персонажей в«Затоваренной бочкотаре» Аксенова имн.др.
Замечательно проанализирован сон Обломова— один изсамых
известных снов врусской литературе:
Мотивом (курсив наш.— А.Е.) кобъёмной девятой главе стала
«одна изясных сознательных минут вжизни Обломова»— его «тайная
исповедь», его самоанализ. «Отчегоже это ятакой,— почти сослезами спросил себя Обломов испрятал опять голову под одеяло,—
право?» Герой испытывает «сожаления оминувшем, жгучие упрёки
совести» истарается «найти виноватого вне себя». Ответ назаданные
самому себе вопросы обнаруживается вописании сна Ильи Ильича,
перенёсшего «его вдругую эпоху, кдругим людям, вдругое место»
[Белых 2003].
Здесь все правильно, кроме одного— исходного термина мотив: «одна
изясных сознательных минут вжизни Обломова»— это немотив,
амотивировка ввода следующего затем «сна» героя, изображающего
его Vorgeschichte, которая «важна как зарисовка среды, сформировавшей героя» [Криницын 2016: 68]. Кроме того, данный случай вновь
демонстрирует употребление двойной мотивировки— комплекса

208 ГЛАВА 2. Система нарративных мотивировок аналепсиса
израссмотренной в2.7.2.1 мотивировки аналепсиса вопросом персонажа «Отчегоже это ятакой?» (вданном случае вопросом ксамому
себе, т.е. вситуации автокоммуникации) имотивировки развернутым
далее ответом-сновидением героя.
Однако здесь надо сделать следующую оговорку: сон как мотиви-
ровка ввода диегесиса, или онирическая мотивировка аналепсиса, обслуживает нетолько Vorgeschichte: известны тексты, где вся основная
нарративная история мотивирована сном персонажа, т.е. ее внеони-
рическая нарративная история в«настоящем персонажей» выступает
как рамка: «Городок втабакерке» Одоевского, «Гробовщик» Пушкина,
«Сон смешного человека» Достоевского, «Фантастический сон влет-
нюю ночь» Станюковича, «Дороги, которые мы выбираем» О.Генри,
«Случай сЕвсейкой» Горького. Пуантом вфинале такого нарратива яв-
ляется чаще всего одно итоже событие— это неожиданное пробуж-
дение главного героя как возвращение в«настоящее персонажей» исообщение отом, что все изображенное— лишь его сон.
Сдругой стороны, сон или беспамятство персонажа— давно из-
вестная мотивировка ввода фантастики вдиегесис, очем уже говорилось в2.2: «Евгений Онегин» (сон Татьяны), «Гробовщик» Пушкина,
«Петербург» Белого, «Иван Васильевич» Булгакова идр.
Сон может быть мотивировкой иакториальной, как в«Обломове»
(сон как сновидение опрошлом, позволяющее самому персонажу мысленно перенестись изсвоего настоящего всвое прошлое), иаукториальной, как в«Мертвых душах» ив«Дворянском гнезде» (сон вдороге как
физически неактивное состояние персонажа, «предоставляющее» нарратору право нааналепсис: временно, пока герой спит или отдыхает, нарра-
ция переносится из«настоящего» этого персонажа вего «прошедшее»).
Кроме того, сон может передавать иитеративную семантику («сон
Обломова— это рассказ неотом, что было, аотом, что бывало, случалось и, может быть, продолжается где-то» [Лихачев 1971:345]), исин-
гулятивную семантику (сон Раскольникова обистязании лошади).
Последняя появляется вслучае, если сновидение персонажа— это «отклик (его.— А.Е.) сознания на(определенные.— А.Е.) произошедшие события, реакция насильное психическое потрясение» [Чепорнюк2007: 170], вследствие чего событие или цепь событий, вызвавших

Раздел А. Система диегетических мотивировок аналепсиса 209
это потрясение, составляют план содержания такого сна: «восне возникают навеянные реальностью образы» [Чепорнюк 2007: 170].
Наконец, влитературе XXв. прием сна как мотивировки ввода какогобы тонибыло диегесиса негласно воспринимается как слишком
большая литературная условность ивозможен большей частью вособых, несовсем реалистических (нежизнеподобных) нарративных исто-
риях (см., сдругой стороны, употребление этого приема уНабокова
в«Даре»). Этого нельзя сказать овоспоминаниях как акториальной
мотивировке ввода диегетического материала.
Необходимо отметить также, что право нааналепсис, вызванный
всеми рассмотренными выше типами акториальной мотивировки,
имеют только «открытые» персонажи (как ихназывает Ю.И.Левин
в[Левин 1998]), т.е. персонажи свнутренней фокализацией. Персонажи «закрытые», т.е. персонажи свнешней фокализацией, такой аналепсис порождать немогут. Следовательно, неможет быть аналепсиса,
порожденного приемом воспоминаний или сновидений, внарративах,
вербализация наррации которых дана целиком вовнешней фокализации, что часто бывает вофранцузском «новом романе», где авторы
сознательно «избегают описания внутреннего мира человека» [Михайлов 1967: 79]. Зато акториальная мотивировка вполне применима
ипри нулевой фокализации, т.е. фокализации «всезнающего» нарратора, столь характерной для русской изападноевропейской литератур
XIXв. (здесь внаррации происходят «встречи» внутренних фокализа-
ций двух иболее персонажей и, следовательно, возможны аналептические сегменты, идущие откаждого изних), ипри более свойственной
литературам XXв. внутренней фокализации только одного, как правило, центрального персонажа.
Подраздел А’’’. Диегетические пропозициональные
мотивировки
Понаблюдениям Женетта, сделанным им наматериале лирической
эпопеи Пруста «Впоисках утраченного времени», «большинство аналепсисов (уПруста.— А.Е.) <…> проистекают либо извоспоминаний

210 ГЛАВА 2. Система нарративных мотивировок аналепсиса
героя, <…> либо израссказов, которые были сообщены кем-то тре-
тьим» [Женетт 1998г: 249]. Оба этих акториальных типа, атакже ряд
других диегетических референтных мотивировок мы обозрели впредыдущем подразделе. Кдругим типам мотивировок, поЖенетту, от-
носится «организация повествования посредством анонсов инапо-
минаний» [Тамже], атакже «обращения кчитателю» [Тамже: 248].
Организацию наррации посредством анонсов мы трактуем как по-
рождение эпизодов вводом мотивировок, представляющих собой про-
позиции.
«Под пропозицией, или логическим суждением», подразумевается
«определенная форма мысли, утверждающая <…> нечто опредметах
действительности» [Арутюнова 1976: 23–24]. Всостав такого суждения
всегда «входят термы <…> ипредикат, способный приобретать <…>
временные характеристики» [Арутюнова 1990б: 401]. Крассмотрению
таких мотивировок мы далее ипереходим.
2.8.0. Мотивировка аналепсиса ретроспективной
пропозицией санонсом
Нередки случаи, когда вроли мотивировки аналепсиса используется эпизод, выраженный всего лишь одной пропозицией— предложением санонсом, несущим некоторое сообщение, которое содержит
крайне сгущенную, крайне обобщенную информацию ободном событии, произошедшем сперсонажем изаконченном кмоменту речи
онем. Вызванный этим сообщением-пропозицией следующий далее
аналепсис может быть представлен либо всоставе одного эпизода нар-
рации, либо всоставе блока эпизодов, либо всоставе даже всех эпи-
зодов наррации.
Вбольшинстве случае рассматриваемый здесь ретроспективный анонс аналепсиса— это краткое обобщающее сообщение особытии. Своим вводом этот анонс дает возможность развернуть далее
аналепсис ввиде более подробного или даже очень подробного изображения тогоже самого события понарративному принципу: «Вот
так эпизод заэпизодом происходило то, что было лишь кратко названо ванонсирующем сообщении-пропозиции». Влингвистической
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
