Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Фигура аналепсиса и система ее мотивировок

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
3.2. Порождение нарратива аналепсисами 301
это было изложено так, что было совершенно неясно, что, собственно говоря, случилось вжизни героев.
Сэтого места внаррации исчезает необходимость всквозной ли­нии воспоминаний оморально тяжелом прошедшем годе, поэтому ана­лепсисов онем больше небудет— эпизоды развертываются только в«настоящем персонажей», однако временами вводятся еще аналепти-
ческие наплывы-воспоминания. Ноэто дальние гетеродиегетические
аналепсисы: они огораздо более далеких временах, они никак несвя­заны сосновной историей в«прошедшем персонажей» ипочти бес­сознательные: 1) аналепсис осовместной поездке вОдессу 5лет назад: это воспоминание мотивировано датировкой— «5лет назад», указан­ной врассказе Атабалы окорове, которую 5лет назад он прятал отна-
чальника, начто уГеннадия возникает своя, совсем другая, свободная
ассоциативная реакция: «Тогда (5лет назад.— А.Е.) мы отдыхали под Одессой. ИАрутюняны были насвоей машине» [Трифонов 1986а:120];
2) аналепсис, содержащий изложение истории жизни медсестры Вали имотивированный ее устным рассказом поздно вечером уГеннадия вкомнате. Этот аналепсис дается впересказе Геннадия, и, следова­тельно, он разворачивается вего первичном повествовании.
Одновременно сисчерпанием недавних воспоминаний приходит иизживание обиды рассказчика наблизких, азначит, его внутрен­ний монолог приобретает большую мажорность: блокE, продолжа­ющий события блокаD, начинается стого, что Геннадий замечает:
«Всеже мысли оВале как-то утешили, явдруг подумал, что доконца
(досмерти.— А.Е.) еще далеко» [Тамже: 118]. Следует череда не­сколько бестолковых ипотому забавных событий блокаE: рассказ ста-
рого Атабалы олюбви Вали кее ревнивому мужу-импотенту Мишке, приезд вельможного поэта Мансура, ихпопойка вресторане и, наконец, неожиданный ночной приход Вали кГеннадию вего комнату. Именно это событие пьяных объятий Геннадия Сергеевича смедсестрой Валей выступает диегетической мотивировкой дальнего сингулятивного ана­лепсиса— недиалогической сцены Е1. Это полусон-полувоспоминание Геннадия Сергеевича оего очень давнишнем купании стогда еще бе-
ременной женой Ритой вгрозу: сначала Геннадий иРита хохочут, «как безумные» [Тамже: 128], затем чувствуют, что воздух исчезает инечем
302 ГЛАВА 3. Порождение аналепсисов внарративе…
дышать, т.е. вновь возникает лейтмотив нехватки кислорода, введен­ный еще настыке блоков ВиВ1. Сцена купания— это метафора се-
мейной жизни героев: вначале они радовались ирадовали друг друга, теперь они друг другу противны. Последний мотив, точнее, лейтмотив, также онирический, возникающий вконце этой сцены Е1,— мотив бесконечной лестницы жизни, покоторой надо подниматься, нодля
этого уже нет воздуха.
Однако повесть кончается неэтими гнетущими образами. Диеге-
сис ее последнего абзаца содержит совершенно новый блок событий
«настоящего персонажей»— блокG. Его наррация начинается «вне-
запным приступом», который выражен кратким информативным со­общением отом, что Геннадий сженой вернулся вхолодную, дождли-
вую Москву после августовского отдыха наРижском взморье. Приемом перехода от«туркменского» блокаE кэтому новому «московскому» блокуG является имплицитный эллипсисF— наррационный пропуск
цепи предшествовавших этому неназванных событий: возвращения одумавшегося Геннадия изТуркмении вМоскву и, очевидно, его при-
мирения ссемьей.
Одна изпоследних фраз этого нового «московского» блока передает
мажорное самочувствие рассказчика: «Яотвертел стекло (такси.—А.Е.) исрадостью вдыхал сырой воздух» [Трифонов1986а:128]: здесь вновь
мотив свежего воздуха, долгожданного дыхания Геннадия полной гру-
дью. Эта сверхкороткая сцена втакси служит мотивировкой для пе-
рехода ксвоему объяснению— стольже короткому аналептическому
резюме (блоку G1) опрекрасном отдыхе, только что проведенном
вПрибалтике, вдвоем сРитой, безсына, уехавшего встуденческий отряд: «Балтийский климат, как всегда, действовал целительно: яды‑ шал глубоко ировно, давление пришло внорму» [Тамже]: курсивом нами выделены слова, вкоторых можно узнать прежний лейтмотив
«нехватка кислорода», нотеперь эта проблема ушла, потому что она
преодолена.
Однако, помнению М.В.Селеменевой, это «мнимый переход (ге-
роя-неудачника.— А.Е.) вразряд “успешных”» [Селеменева 2007а: 33]. Геннадий Сергеевич, помысли Селеменевой, всего лишь «эволюцио­нировал всторону профессора Серебрякова» (персонажа чеховского
3.2. Порождение нарратива аналепсисами 303
«Дяди Вани».— А.Е.) [Тамже], этого «профессионального имораль-
ного ноля, занявшего чужое место» [Селеменева 2007в:313], именем которого обзывает Рита своего мужа вмомент ссоры из-зажировки
19марта. Как пишет Селеменева вдругой своей статье, кульминацион-
ное событие повести заставило героя «пересмотреть прожитую жизнь, подвести предварительные итоги и(тем неменее.— А.Е.), вопреки ожиданиям, вернуться впривычную колею» [Селеменева 2007б:107]. Восновном соглашаясь споследней оценкой Селеменевой, мы ви-
дим, однако, что герои повести выдержали испытание наподведе­ние предварительных итогов своей жизни, преодолели кризис всвоих отношениях итеперь они снова все вместе. Впрочем, дать Геннадию Сергеевичу окончательное определение, кажется, неможет никто изис­следователей:
…одними Геннадий Сергеевич квалифицируется как «типичный представитель малого мира» (Бровман), другими— как «молчали­вый коллаборационист» (Михель), или еще как «раб» иодновременно
«противник» советского образа жизни, этого «кафкианского» обще-
ства, изкоторого он неможет вырваться (Патера) [Lahusen 1986: 584].
Итак, столь сложно построенный нарратив повести Трифонова
«Предварительные итоги» обнаруживает закономерности своего по-
рождения навсех его уровнях.
Науровне нарративной истории задействована система мотив­ных иассоциативных связей. Ввод связанных мотивов, азатем, порой назначительной текстовой дистанции, ихподхват исобытийное раз­вертывание, или «мотивное связывание частей» (Томашевский), явля­ется одним изсамых сильных механизмов порождения соответствую­щих участков этой истории.
На уровне вербализации наррации сложность повести вы­звана тем, что весь ее текст организован как спонтанный внутрен­ний монолог счастыми временными сбивами инедоговоренностями. Внекоторых его местах нарратор обращается даже нексамому себе, акнекоему адресату: «Идея (семейной.— А.Е.) разлуки сидит пота­енно вкаждом, как дремлющая бацилла. Ненадо спорить, это истина.
304 ГЛАВА 3. Порождение аналепсисов внарративе…
Загляните всебя» [Трифонов 1986а: 102]. Следовательно, перед нами нарратив вмодальности понимания, который «ориентирован напрео-
доление субъективной ограниченности своего видения жизни, напри­влечение иадресата кпозиции “свидетеля исудии”» [Тюпа 2016: 75].
Науровне наррации эта сложность даже удвоена. Во-первых, наррация построена как двуплановая, вдвух временных планах: в«на­стоящем персонажей» и, при помощи аналепсисов, в«прошедшем пер­сонажей», что мы только что подробно показали. Во-вторых, всвоей
«московской» линии, в«прошедшем персонажей», наррация диспо-
зиционно инвертирована: действие этой аналептической «москов­ской» линии начинает излагаться внаррации почти ссередины раз-
вития нарративной истории— сэпизода А1 «Событие 19марта», содержащего указание насобытие-кульминацию всей «московской линии»: извнутреннего монолога рассказчика понятно, что именно из-заэтого происшествия он два месяца необщается ссемьей. Когда значительно позднее, вблоке D1, это событие, произошедшее 19марта, названо идоведено дочитателя (это ссора сженой из-занеоплаты им жировки), т.е. инверсия эпизодов наррацией наконец преодолена, за­канчивается инеобходимость всквозной линии воспоминаний омо-
рально тяжелом прошедшем годе: аналепсисов онем больше внар-
рации небудет.
Синтагматические переходы каналептическим блокам, занима­ющим столь существенное место внаррации повести, ивозвращение отних в«настоящее персонажей» обслуживаются почти всеми моти-
вировками, описанными во2-йглаве данной диссертации:
• отАкА1 мотивировкой являются воспоминания героя-рассказ­чика впути: референтные иодин раз непроизвольное воспомина­ние— «флэшбэк» о19марта;
• отВкВ1 мотивировкой аналепсиса является сентенция онебли­зости близких, авнутри этого аналептического блока В1 вкаче­стве мотивировки его собственного развертывания использована
медиальная мотивировка, аименно вопрос нарратора «Ачто еще
нужно (сыну ототца.— А.Е.)?»;
• отСкС1— мотивировка событием— телефонным звонком;
3.2. Порождение нарратива аналепсисами 305
• отD кD1— мотивировка сравнением ввиде сравнительных ха­рактеристик медсестры Вали иВеры, первой жены Геннадия Сер-
геевича, аотнее— ивторой жены Риты;
• отЕ кЕ1 мотивировкой является засыпание героя иего сон-вос- поминание.
Далее в«настоящем персонажей» осуществлен эллипсис F и, нако­нец, впоследнем эпизодном блоке мотивировкой перехода отблока G кпоследнему внаррации аналепсису G1 («Август наРижском взмо-
рье») служит «внезапный приступ»— сцена возвращения персона-
жей домой натакси.
Итак, суть фигуры аналепсиса заключается втом, чтобы своим вво-
дом мотивировать наррацию дальше порождать повествовательный текст. Аналепсис— это, следовательно, сильное нарративопорождаю­щее устройство. Ссемантической точки зрения, аналепсис— это один изкогнитивных механизмов нарративопорождения.
306 ГЛАВА 3. Порождение аналепсисов внарративе…
Заключение кглаве 3
Досего дня аналепсис рассматривается внаучной литературе как
прием «перестановки частей истории» [Шмид 2003: 159], который яв­ляется «факультативным» [Тамже], аединственной функцией ана­лепсиса считается замедление медиального времени. Аналесис объяв­ляется также неизбежным следствием «невозможности параллелизма»
времени рассказывания ивремени событий, поскольку
…порядок времени рассказывания неможет быть совершенно па­раллельным порядку рассказываемых событий, неизбежны забегания
«вперед» ивозвращения «назад» (курсив наш.— А.Е.). Эти наруше-
ния параллельности связаны сразличной природой двух временных осей: ось рассказывания одномерна, тогда как ось описываемых (во­ображаемых) явлений многомерна [Тодоров 1975: 66].
Все это утверждение Тодорова верно лишь для нарраций, обслужива-
ющих две иболее диегетические линии, тогда как при изложении од-
ной диегетической линии оно неявляется обязательным; там «забе-
гание вперед» или «возвращение назад» характеризуют вербальную
активность нарратора.
Настоящая монография призвана внести существенные коррек-
тивы вэти представления.
Фигура аналепсиса является факультативной лишь втом смысле,
что она используется невлюбом нарративе, алишь втаком, где ана-
лепсис появляется вследствие употребления той или иной типовой нарративной мотивировки, которая его порождает. Лишь когда внар-
ратив вводится мотивировка аналепсиса, возникают объективные ус-
ловия для порождения внаррации этой фигуры.
Вточном смысле слова фигура аналепсиса является факультатив-
ной только втех случаях, когда нарратор:
А) нигде всвоей наррации невводит типовую нарративную моти-
вировку аналепсиса;
Б) даже и введя ее, неиспользует ее порождающую силу, т.е.
неразвертывает после нее фигуру аналепсиса.
Заключение кглаве 3 307
ВслучаеАэто возможно лишь тогда, когда вдиегесисе нет всех
тех порождающих аналепсис элементов, которые мы выявили: вдие­гесис невводятся новые персонажи, там нет ситуации раздумья героя, или его воспоминаний, или его рассказа опрошлом; внаррации неис­пользуются пропозиции сретроспективными анонсами, «внезапный приступ», металепсис.
СлучайБ невозможен при вводе сильной мотивировки, поскольку
аналепсис после нее будет обязательным. Можно безпреувеличения утверждать, что именно порождающий потенциал сильной мотиви-
ровки аналепсиса делает весь мотивировочно-аналептический ком­плекс таким привлекательным для любого нарратора истоящего заним автора.
СлучайБ реален лишь при вводе слабой мотивировки, ноитогда
допустимо говорить либо онеумелости нарратора, его неспособно­сти разумно использовать средства порождения наррации, вчастно­сти оего нежелании или неумении использовать аналепсис, либо ока­ких-то индивидуальных свойствах его идиостиля.
Сдругой стороны, проведенное исследование показало также не-
достаточность бытующего внарратологии представления отом, что аналепсис обслуживает внаррации лишь функцию замедления. Мы показали, что вдействительности, кроме этой функции, аналепсис также может использоваться вфункции развития действия, напри­мер при анонсировании мотивировкой поворота кперипетии иухуд­шению положения героев.
Повторим еще раз, что изучение аналепсиса впорождающем аспекте— это изучение способности аналепсиса порождать последу­ющие эпизоды наррации.
Послесловие
Для написания данной монографии нам потребовалось осуще-
ствить теоретический перенос порождающего подхода изпорождаю-
щей (генеративной) поэтики (Жолковский, Щеглов) втеоретическую
нарратологию наоснове осознанной установки навыявление факто-
ров синтеза, т.е. порождения, нарратива, анефакторов его анализа, т.е. восприятия. Эта установка, всвою очередь, вызвала необходимость, прежде всего, теоретического разграничения категорий порождения
нарративной истории, содной стороны, икатегорий порождения нар-
рации— сдругой. Далее для углубленного изучения наррации мы до­казали необходимость соединения категории нарративных движений (Женетт) спониманием наррации как эпизодизации (Тюпа), вследствие
чего нарративные движения трактованы как типы эпизодов, анарра-
ция— как выстраивание цепи таких эпизодов.
Затем основное внимание было перенесено напроблему нарратив-
ных мотивировок (формалисты, Чудаков). Отвергнув преувеличенную оценку роли автора впорождении наррации, мы предложили считать одним изважнейших средств порождения наррации внарративе кате-
горию мотивировки, природа которой лежит невавторской изобрета­тельности, инициативности, креативности, авследовании им устояв-
шимся, нонеосознаваемым правилам «письма»— синтагматическим
правилам порождения нарратива. Это «тематические иформальные
элементы, ставшие уже общепринятой нормой и, как строительный
материал, принадлежащие всем» [Мукаржовский 1994б:316]. Вобоб-
щенном виде оних замечательно сказал Солженицын: «…еслибы ху-
дожник мог все заранее сформулировать— ненадобы иромана писать. Авсе откроется само лишь походу написаниия» [Солженицын 1999: 67].
Послесловие 309
Разрабатывая свою теорию художественной мотивировки, аимен-
но теорию мотивировки аналепсиса, мы опирались напонимание ху-
дожественного времени как системы граммем, важнейшими среди которых являются диегетическое имедиальное время (Тюпа). Соответ­ственно имотивировки аналепсиса были разделены нами на диегети-
ческие имедиальные сосвоим внутренним делением: диегетические
мотивировки разделились надиегетические референтные, диегетиче­ские акториальные идиегетические пропозициональные мотивировки, амедиальные мотивировки— намедиальные металептические име-
диальные диспозиционные мотивировки.
Проделанная затем работа посбору, анализу иописанию матери­ала доказала ясное иинтуитивно очевидное правило: неупотребление аналептических мотивировок есть фактор неупотребления внаррации аналепсиса и, наоборот, употребление аналептических мотивировок есть фактор ввода аналепсиса внаррацию. Одновременно эта работа позволила обнаружить еще один тип мотивировки, неучитывавшийся при ихисходной классификации,— мотивировки смешанного типа, или двойные (тройные) мотивировки. Сдругой стороны, подтверди­лась правильность выдвинутой нами гипотезы ороли аналепсиса впо-
рождении наррации: аналепсис— это сильное средство порождения наррации, ноего сила зависит отсилы вызывающей его мотивировки: отболее слабой референтной мотивировки доболее сильной диспо­зиционной мотивировки. Вцелом можно утверждать, что употребле­ние аналепсиса— это один изискомых механизмов синтеза нарратива, иего употребление способствует такому положению, когда, пообраз­ной характеристике Шкловского, цитировавшейся выше, «книжка на-
чинает писать себя сама».
Что касается типов аналепсисов, ихмотивировок ифункций, то, вполне вероятно, нуждаются вдальнейшей корректировке как прин­ципы ихвыявления, обозначения иклассификации, так иихполный состав. Несомненно, для анализа аналепсиса требуется привлечь бо­лее обширный материал, чем это было сделано, вчастности изучить аналепсис внарративах, созданных вXXIв., но, ксожалению, непо­павших вполе нашего зрения. Сдругой стороны, хотя ранее мы за­явили ожанровой индифферентности аналепсиса, однако ясно, что
310 Послесловие
иэта проблема нуждается впоследующем более детальном изучении,
поскольку лишь «для писателя-ремесленника жанр служит внешним шаблоном, большойже художник пробуждает заложенные внем смыс­ловые возможности» [Бахтин 2002б: 455]. Наконец, былобы интересно организовать более развернутое исследование аналепсиса ивистори-
ческом аспекте— отвозникновения досовременности.
При всех возможных недостатках нашего исследования есть осно-
вания полагать, что данная работа открывает новое направление ис­следований нарратива— направление генеративной (порождающей)
нарратологии, одной избазовых категорий которой можно считать категорию мотивировки. Впоследующих исследованиях былобы по­лезно нетолько продолжить изучение аналепсиса вуказанных аспек­тах, ноипроследить функционирование других нарративных фигур, установленных Женеттом как одним изосновоположников наррато­логии, атакже тех нарративных фигур, которые выявлены или еще бу-
дут выявлены другими нарратологами, постепенно наполнив тот «спи­сок <…> допустимых фигур» [Женетт 1998б: 213], который, постоянно
дополняясь иизменяясь, наконец будет всостоянии предстать «ввиде связной ифункциональной системы» [Тамже].