Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Фигура аналепсиса и система ее мотивировок
.pdf
3.2. Порождение нарратива аналепсисами 301
это было изложено так, что было совершенно неясно, что, собственно
говоря, случилось вжизни героев.
Сэтого места внаррации исчезает необходимость всквозной линии воспоминаний оморально тяжелом прошедшем годе, поэтому аналепсисов онем больше небудет— эпизоды развертываются только
в«настоящем персонажей», однако временами вводятся еще аналепти-
ческие наплывы-воспоминания. Ноэто дальние гетеродиегетические
аналепсисы: они огораздо более далеких временах, они никак несвязаны сосновной историей в«прошедшем персонажей» ипочти бессознательные: 1) аналепсис осовместной поездке вОдессу 5лет назад:
это воспоминание мотивировано датировкой— «5лет назад», указанной врассказе Атабалы окорове, которую 5лет назад он прятал отна-
чальника, начто уГеннадия возникает своя, совсем другая, свободная
ассоциативная реакция: «Тогда (5лет назад.— А.Е.) мы отдыхали под
Одессой. ИАрутюняны были насвоей машине» [Трифонов 1986а:120];
2) аналепсис, содержащий изложение истории жизни медсестры Вали
имотивированный ее устным рассказом поздно вечером уГеннадия
вкомнате. Этот аналепсис дается впересказе Геннадия, и, следовательно, он разворачивается вего первичном повествовании.
Одновременно сисчерпанием недавних воспоминаний приходит
иизживание обиды рассказчика наблизких, азначит, его внутренний монолог приобретает большую мажорность: блокE, продолжающий события блокаD, начинается стого, что Геннадий замечает:
«Всеже мысли оВале как-то утешили, явдруг подумал, что доконца
(досмерти.— А.Е.) еще далеко» [Тамже: 118]. Следует череда несколько бестолковых ипотому забавных событий блокаE: рассказ ста-
рого Атабалы олюбви Вали кее ревнивому мужу-импотенту Мишке,
приезд вельможного поэта Мансура, ихпопойка вресторане и, наконец,
неожиданный ночной приход Вали кГеннадию вего комнату. Именно
это событие пьяных объятий Геннадия Сергеевича смедсестрой Валей
выступает диегетической мотивировкой дальнего сингулятивного аналепсиса— недиалогической сцены Е1. Это полусон-полувоспоминание
Геннадия Сергеевича оего очень давнишнем купании стогда еще бе-
ременной женой Ритой вгрозу: сначала Геннадий иРита хохочут, «как
безумные» [Тамже: 128], затем чувствуют, что воздух исчезает инечем

302 ГЛАВА 3. Порождение аналепсисов внарративе…
дышать, т.е. вновь возникает лейтмотив нехватки кислорода, введенный еще настыке блоков ВиВ1. Сцена купания— это метафора се-
мейной жизни героев: вначале они радовались ирадовали друг друга,
теперь они друг другу противны. Последний мотив, точнее, лейтмотив,
также онирический, возникающий вконце этой сцены Е1,— мотив
бесконечной лестницы жизни, покоторой надо подниматься, нодля
этого уже нет воздуха.
Однако повесть кончается неэтими гнетущими образами. Диеге-
сис ее последнего абзаца содержит совершенно новый блок событий
«настоящего персонажей»— блокG. Его наррация начинается «вне-
запным приступом», который выражен кратким информативным сообщением отом, что Геннадий сженой вернулся вхолодную, дождли-
вую Москву после августовского отдыха наРижском взморье. Приемом
перехода от«туркменского» блокаE кэтому новому «московскому»
блокуG является имплицитный эллипсисF— наррационный пропуск
цепи предшествовавших этому неназванных событий: возвращения
одумавшегося Геннадия изТуркмении вМоскву и, очевидно, его при-
мирения ссемьей.
Одна изпоследних фраз этого нового «московского» блока передает
мажорное самочувствие рассказчика: «Яотвертел стекло (такси.—А.Е.)
исрадостью вдыхал сырой воздух» [Трифонов1986а:128]: здесь вновь
мотив свежего воздуха, долгожданного дыхания Геннадия полной гру-
дью. Эта сверхкороткая сцена втакси служит мотивировкой для пе-
рехода ксвоему объяснению— стольже короткому аналептическому
резюме (блоку G1) опрекрасном отдыхе, только что проведенном
вПрибалтике, вдвоем сРитой, безсына, уехавшего встуденческий
отряд: «Балтийский климат, как всегда, действовал целительно: яды‑
шал глубоко ировно, давление пришло внорму» [Тамже]: курсивом
нами выделены слова, вкоторых можно узнать прежний лейтмотив
«нехватка кислорода», нотеперь эта проблема ушла, потому что она
преодолена.
Однако, помнению М.В.Селеменевой, это «мнимый переход (ге-
роя-неудачника.— А.Е.) вразряд “успешных”» [Селеменева 2007а: 33].
Геннадий Сергеевич, помысли Селеменевой, всего лишь «эволюционировал всторону профессора Серебрякова» (персонажа чеховского

3.2. Порождение нарратива аналепсисами 303
«Дяди Вани».— А.Е.) [Тамже], этого «профессионального имораль-
ного ноля, занявшего чужое место» [Селеменева 2007в:313], именем
которого обзывает Рита своего мужа вмомент ссоры из-зажировки
19марта. Как пишет Селеменева вдругой своей статье, кульминацион-
ное событие повести заставило героя «пересмотреть прожитую жизнь,
подвести предварительные итоги и(тем неменее.— А.Е.), вопреки
ожиданиям, вернуться впривычную колею» [Селеменева 2007б:107].
Восновном соглашаясь споследней оценкой Селеменевой, мы ви-
дим, однако, что герои повести выдержали испытание наподведение предварительных итогов своей жизни, преодолели кризис всвоих
отношениях итеперь они снова все вместе. Впрочем, дать Геннадию
Сергеевичу окончательное определение, кажется, неможет никто изисследователей:
…одними Геннадий Сергеевич квалифицируется как «типичный
представитель малого мира» (Бровман), другими— как «молчаливый коллаборационист» (Михель), или еще как «раб» иодновременно
«противник» советского образа жизни, этого «кафкианского» обще-
ства, изкоторого он неможет вырваться (Патера) [Lahusen 1986: 584].
Итак, столь сложно построенный нарратив повести Трифонова
«Предварительные итоги» обнаруживает закономерности своего по-
рождения навсех его уровнях.
Науровне нарративной истории задействована система мотивных иассоциативных связей. Ввод связанных мотивов, азатем, порой
назначительной текстовой дистанции, ихподхват исобытийное развертывание, или «мотивное связывание частей» (Томашевский), является одним изсамых сильных механизмов порождения соответствующих участков этой истории.
На уровне вербализации наррации сложность повести вызвана тем, что весь ее текст организован как спонтанный внутренний монолог счастыми временными сбивами инедоговоренностями.
Внекоторых его местах нарратор обращается даже нексамому себе,
акнекоему адресату: «Идея (семейной.— А.Е.) разлуки сидит потаенно вкаждом, как дремлющая бацилла. Ненадо спорить, это истина.

304 ГЛАВА 3. Порождение аналепсисов внарративе…
Загляните всебя» [Трифонов 1986а: 102]. Следовательно, перед нами
нарратив вмодальности понимания, который «ориентирован напрео-
доление субъективной ограниченности своего видения жизни, напривлечение иадресата кпозиции “свидетеля исудии”» [Тюпа 2016: 75].
Науровне наррации эта сложность даже удвоена. Во-первых,
наррация построена как двуплановая, вдвух временных планах: в«настоящем персонажей» и, при помощи аналепсисов, в«прошедшем персонажей», что мы только что подробно показали. Во-вторых, всвоей
«московской» линии, в«прошедшем персонажей», наррация диспо-
зиционно инвертирована: действие этой аналептической «московской» линии начинает излагаться внаррации почти ссередины раз-
вития нарративной истории— сэпизода А1 «Событие 19марта»,
содержащего указание насобытие-кульминацию всей «московской
линии»: извнутреннего монолога рассказчика понятно, что именно
из-заэтого происшествия он два месяца необщается ссемьей. Когда
значительно позднее, вблоке D1, это событие, произошедшее 19марта,
названо идоведено дочитателя (это ссора сженой из-занеоплаты им
жировки), т.е. инверсия эпизодов наррацией наконец преодолена, заканчивается инеобходимость всквозной линии воспоминаний омо-
рально тяжелом прошедшем годе: аналепсисов онем больше внар-
рации небудет.
Синтагматические переходы каналептическим блокам, занимающим столь существенное место внаррации повести, ивозвращение
отних в«настоящее персонажей» обслуживаются почти всеми моти-
вировками, описанными во2-йглаве данной диссертации:
• отАкА1 мотивировкой являются воспоминания героя-рассказчика впути: референтные иодин раз непроизвольное воспоминание— «флэшбэк» о19марта;
• отВкВ1 мотивировкой аналепсиса является сентенция онеблизости близких, авнутри этого аналептического блока В1 вкачестве мотивировки его собственного развертывания использована
медиальная мотивировка, аименно вопрос нарратора «Ачто еще
нужно (сыну ототца.— А.Е.)?»;
• отСкС1— мотивировка событием— телефонным звонком;

3.2. Порождение нарратива аналепсисами 305
• отD кD1— мотивировка сравнением ввиде сравнительных характеристик медсестры Вали иВеры, первой жены Геннадия Сер-
геевича, аотнее— ивторой жены Риты;
• отЕ кЕ1 мотивировкой является засыпание героя иего сон-вос-
поминание.
Далее в«настоящем персонажей» осуществлен эллипсис F и, наконец, впоследнем эпизодном блоке мотивировкой перехода отблока G
кпоследнему внаррации аналепсису G1 («Август наРижском взмо-
рье») служит «внезапный приступ»— сцена возвращения персона-
жей домой натакси.
Итак, суть фигуры аналепсиса заключается втом, чтобы своим вво-
дом мотивировать наррацию дальше порождать повествовательный
текст. Аналепсис— это, следовательно, сильное нарративопорождающее устройство. Ссемантической точки зрения, аналепсис— это один
изкогнитивных механизмов нарративопорождения.

306 ГЛАВА 3. Порождение аналепсисов внарративе…
Заключение кглаве 3
Досего дня аналепсис рассматривается внаучной литературе как
прием «перестановки частей истории» [Шмид 2003: 159], который является «факультативным» [Тамже], аединственной функцией аналепсиса считается замедление медиального времени. Аналесис объявляется также неизбежным следствием «невозможности параллелизма»
времени рассказывания ивремени событий, поскольку
…порядок времени рассказывания неможет быть совершенно параллельным порядку рассказываемых событий, неизбежны забегания
«вперед» ивозвращения «назад» (курсив наш.— А.Е.). Эти наруше-
ния параллельности связаны сразличной природой двух временных
осей: ось рассказывания одномерна, тогда как ось описываемых (воображаемых) явлений многомерна [Тодоров 1975: 66].
Все это утверждение Тодорова верно лишь для нарраций, обслужива-
ющих две иболее диегетические линии, тогда как при изложении од-
ной диегетической линии оно неявляется обязательным; там «забе-
гание вперед» или «возвращение назад» характеризуют вербальную
активность нарратора.
Настоящая монография призвана внести существенные коррек-
тивы вэти представления.
Фигура аналепсиса является факультативной лишь втом смысле,
что она используется невлюбом нарративе, алишь втаком, где ана-
лепсис появляется вследствие употребления той или иной типовой
нарративной мотивировки, которая его порождает. Лишь когда внар-
ратив вводится мотивировка аналепсиса, возникают объективные ус-
ловия для порождения внаррации этой фигуры.
Вточном смысле слова фигура аналепсиса является факультатив-
ной только втех случаях, когда нарратор:
А) нигде всвоей наррации невводит типовую нарративную моти-
вировку аналепсиса;
Б) даже и введя ее, неиспользует ее порождающую силу, т.е.
неразвертывает после нее фигуру аналепсиса.

Заключение кглаве 3 307
ВслучаеАэто возможно лишь тогда, когда вдиегесисе нет всех
тех порождающих аналепсис элементов, которые мы выявили: вдиегесис невводятся новые персонажи, там нет ситуации раздумья героя,
или его воспоминаний, или его рассказа опрошлом; внаррации неиспользуются пропозиции сретроспективными анонсами, «внезапный
приступ», металепсис.
СлучайБ невозможен при вводе сильной мотивировки, поскольку
аналепсис после нее будет обязательным. Можно безпреувеличения
утверждать, что именно порождающий потенциал сильной мотиви-
ровки аналепсиса делает весь мотивировочно-аналептический комплекс таким привлекательным для любого нарратора истоящего
заним автора.
СлучайБ реален лишь при вводе слабой мотивировки, ноитогда
допустимо говорить либо онеумелости нарратора, его неспособности разумно использовать средства порождения наррации, вчастности оего нежелании или неумении использовать аналепсис, либо окаких-то индивидуальных свойствах его идиостиля.
Сдругой стороны, проведенное исследование показало также не-
достаточность бытующего внарратологии представления отом, что
аналепсис обслуживает внаррации лишь функцию замедления. Мы
показали, что вдействительности, кроме этой функции, аналепсис
также может использоваться вфункции развития действия, например при анонсировании мотивировкой поворота кперипетии иухудшению положения героев.
Повторим еще раз, что изучение аналепсиса впорождающем
аспекте— это изучение способности аналепсиса порождать последующие эпизоды наррации.

Послесловие
Для написания данной монографии нам потребовалось осуще-
ствить теоретический перенос порождающего подхода изпорождаю-
щей (генеративной) поэтики (Жолковский, Щеглов) втеоретическую
нарратологию наоснове осознанной установки навыявление факто-
ров синтеза, т.е. порождения, нарратива, анефакторов его анализа, т.е.
восприятия. Эта установка, всвою очередь, вызвала необходимость,
прежде всего, теоретического разграничения категорий порождения
нарративной истории, содной стороны, икатегорий порождения нар-
рации— сдругой. Далее для углубленного изучения наррации мы доказали необходимость соединения категории нарративных движений
(Женетт) спониманием наррации как эпизодизации (Тюпа), вследствие
чего нарративные движения трактованы как типы эпизодов, анарра-
ция— как выстраивание цепи таких эпизодов.
Затем основное внимание было перенесено напроблему нарратив-
ных мотивировок (формалисты, Чудаков). Отвергнув преувеличенную
оценку роли автора впорождении наррации, мы предложили считать
одним изважнейших средств порождения наррации внарративе кате-
горию мотивировки, природа которой лежит невавторской изобретательности, инициативности, креативности, авследовании им устояв-
шимся, нонеосознаваемым правилам «письма»— синтагматическим
правилам порождения нарратива. Это «тематические иформальные
элементы, ставшие уже общепринятой нормой и, как строительный
материал, принадлежащие всем» [Мукаржовский 1994б:316]. Вобоб-
щенном виде оних замечательно сказал Солженицын: «…еслибы ху-
дожник мог все заранее сформулировать— ненадобы иромана писать.
Авсе откроется само лишь походу написаниия» [Солженицын 1999: 67].

Послесловие 309
Разрабатывая свою теорию художественной мотивировки, аимен-
но теорию мотивировки аналепсиса, мы опирались напонимание ху-
дожественного времени как системы граммем, важнейшими среди
которых являются диегетическое имедиальное время (Тюпа). Соответственно имотивировки аналепсиса были разделены нами на диегети-
ческие имедиальные сосвоим внутренним делением: диегетические
мотивировки разделились надиегетические референтные, диегетические акториальные идиегетические пропозициональные мотивировки,
амедиальные мотивировки— намедиальные металептические име-
диальные диспозиционные мотивировки.
Проделанная затем работа посбору, анализу иописанию материала доказала ясное иинтуитивно очевидное правило: неупотребление
аналептических мотивировок есть фактор неупотребления внаррации
аналепсиса и, наоборот, употребление аналептических мотивировок
есть фактор ввода аналепсиса внаррацию. Одновременно эта работа
позволила обнаружить еще один тип мотивировки, неучитывавшийся
при ихисходной классификации,— мотивировки смешанного типа,
или двойные (тройные) мотивировки. Сдругой стороны, подтвердилась правильность выдвинутой нами гипотезы ороли аналепсиса впо-
рождении наррации: аналепсис— это сильное средство порождения
наррации, ноего сила зависит отсилы вызывающей его мотивировки:
отболее слабой референтной мотивировки доболее сильной диспозиционной мотивировки. Вцелом можно утверждать, что употребление аналепсиса— это один изискомых механизмов синтеза нарратива,
иего употребление способствует такому положению, когда, пообразной характеристике Шкловского, цитировавшейся выше, «книжка на-
чинает писать себя сама».
Что касается типов аналепсисов, ихмотивировок ифункций, то,
вполне вероятно, нуждаются вдальнейшей корректировке как принципы ихвыявления, обозначения иклассификации, так иихполный
состав. Несомненно, для анализа аналепсиса требуется привлечь более обширный материал, чем это было сделано, вчастности изучить
аналепсис внарративах, созданных вXXIв., но, ксожалению, непопавших вполе нашего зрения. Сдругой стороны, хотя ранее мы заявили ожанровой индифферентности аналепсиса, однако ясно, что

310 Послесловие
иэта проблема нуждается впоследующем более детальном изучении,
поскольку лишь «для писателя-ремесленника жанр служит внешним
шаблоном, большойже художник пробуждает заложенные внем смысловые возможности» [Бахтин 2002б: 455]. Наконец, былобы интересно
организовать более развернутое исследование аналепсиса ивистори-
ческом аспекте— отвозникновения досовременности.
При всех возможных недостатках нашего исследования есть осно-
вания полагать, что данная работа открывает новое направление исследований нарратива— направление генеративной (порождающей)
нарратологии, одной избазовых категорий которой можно считать
категорию мотивировки. Впоследующих исследованиях былобы полезно нетолько продолжить изучение аналепсиса вуказанных аспектах, ноипроследить функционирование других нарративных фигур,
установленных Женеттом как одним изосновоположников нарратологии, атакже тех нарративных фигур, которые выявлены или еще бу-
дут выявлены другими нарратологами, постепенно наполнив тот «список <…> допустимых фигур» [Женетт 1998б: 213], который, постоянно
дополняясь иизменяясь, наконец будет всостоянии предстать «ввиде
связной ифункциональной системы» [Тамже].
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
