Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Учебник русского уголовного процесса. Часть II. Судопроизводство
.pdf
IV. Учение об уголовных доказательствах
351
Уголовное дело может быть признано правильно обсуженным
только тогда, когда Суд воспользовался всеми доказательствами
(ст. 766) и не оставил ни одного предмета исследования без всесто
ронней оценки. Мысль эта высказывалась не раз и Сенатом по воп
росу о том, может ли Суд ограничиться отказом в ходатайстве сто
роне о вызове указанных ею свидетелей, под тем предлогом, что
обстоятельства, о которых свидетели должны показывать, уже в до
статочной степени установлены по делу другими доказательства
ми. Так, Сенат в многократных решениях своих разъяснял (67/68),
что отказ в вызове под тем предлогом, что Суд составил уже себе
убеждение о виновности и что никакие свидетели не могут переме
нить это убеждение, есть существенное нарушение закона.
Мы изложили общие черты судебного следствия, не указав на
те уклонения и случайности, которые по обстоятельствам каждого
отдельного дела могут на практике встретиться. Предвидеть их все
и изложить в системе невозможно, а потому мы ограничимся толь
ко указанием на определенное законом видоизменение судебного
следствия по рассмотрению, вопервых, дел, преследуемых в по
рядке частного обвинения, и вовторых, дел о подлогах.
1) По делам, преследуемым в порядке частного обвинения, не
зависимо от исследования уголовных доказательств, на обязаннос
ти Суда лежит принятие мер к склонению сторон к миру и лишь в
случае неуспеха в этом Суд приступает к постановлению пригово
ра (ст. 120). Положение это оговорено в отношении единоличных
Судей и не встречается в постановлениях, регламентирующих по
рядок производства дел в общих судебных Установлениях, но тем
не менее не подлежит сомнению, что так как примирение имеет
одинаковое юридическое значение независимо от Суда, в котором
рассматривается могущее закончиться примирением дело, то сле
дует заключить, что положение это должно находить применение и
в общих судебных Установлениях.
2) По делам о подлогах, независимо от общих способов про
верки и исследования уголовных доказательств, применяемых при
исследовании всех преступлений, Устав требует, чтобы по подо
зрению в подлоге акта, не признанного еще подложным со стороны
гражданского Суда, уголовный Суд произвел исследование в са
мом судебном заседании уголовного Суда по правилам гражданс
кого процесса, насколько правила эти соответствуют главным ос
нованиям уголовного производства (ст. 698; 70/394; 67/413).
352
Часть II. Судопроизводство
Если исследование акта производилось на Суде гражданском,
то результаты этого исследования не имеют обязательного значе
ния для Суда уголовного, так как вопросы о подлоге целиком вхо
дят в его компетенцию.
Уничтожение документа, заподозренного в подложности
(напр., вследствие пожара), не служит для уголовного Суда закон
ным препятствием к уголовному производству, так как он может
обосновать свой приговор и на других доказательствах.
По делам, производимым в порядке изъятий (ст. 1000 и след.),
судебное следствие производится на общем основании, с некоторы
ми уклонениями не очень существенного свойства. Так, напр.: по
делам о судопроизводстве по преступлениям духовных лиц сторо
ны могут требовать прочтения на Суде того заключения духовного
начальства, которое было высказано им по рассмотрении предва
рительного следствия (ст. 1027); по делам о преступлениях долж
ности начальству преданного Суду должностного лица предостав
ляется предъявлять на Суде свои объяснения и Суд обязан рас
сматривать послужные списки обвиняемых (ст. 1108 и 1109); по
делам о нарушении Уставов Казенных Управлений, для защиты
интересов казны, Казенные Управления могут назначать на Суд
своих поверенных, причем поверенные эти пользуются правами
гражданских по уголовным делам истцов и оповещаются Судом о
месте и времени слушания дела.
155) Заключительные прения. Назначение судебного следствия
заключается, как мы видели, в установке уголовных по делу дока
зательств; судебные же прения предназначены для оценки этих до
казательств и для оказания этим путем содействия Суду в разре
шении вопроса о виновности. Во время судебного следствия сторо
на, не ограничиваясь установкой фактических обстоятельств, может
обращать внимание Суда на то или другое выясняющееся обстоя
тельство и по этому поводу делать заявления и высказывать заме
чания. Сторона, напр., может на судебном следствии обращать вни
мание на противоречия, в которые впал свидетель, может просить
Суд обратить внимание на какуюлибо частность, которая иначе
могла бы пройти бесследно, и т. п. Для всесторонней же оценки и
определения степени достоверности и доказательной силы доказа
тельств существуют судебные прения, дающие каждой стороне воз
можность в системе и в цельности изложить свой взгляд по оценке
как отдельных доказательств, так и всей их совокупности.
IV. Учение об уголовных доказательствах
353
Дать точные указания и изложить исчерпывающие деятель
ность сторон правила в отношении судебных прений представля
ется невозможным. Многое должно быть предоставлено таланту,
опыту, такту и добросовестности стороны, но, тем не менее, осно
вываясь на свойстве цели, преследуемой судебными прениями, и
на отдельных указаниях закона, можно высказать некоторые поло
жения относительно отдельных моментов этих прений.
1) Пределы судебных прений совпадают с пределами судеб
ного следствия и стороны останавливаются в прениях только на
оценке таких доказательств, которые проверены были перед Судом
(ст. 737, 745 и 675); даже допущение прочтения мнений специалис
тов или ссылка на них непосредственно в судебных прениях, при
предшествующем умолчании о них во время судебного следствия,
признается Сенатом неправильным (92/20). Соблюдение этого пра
вила может встретить, однако, немало затруднений в тех случаях,
когда получатся какиелибо сведения о деле до прений. Только про
веренные процессуальными способами исследования обстоятель
ства дела достойны лечь в основу судебного приговора.
2) Предметом судебных прений должно быть предъявленное
и поддерживаемое обвинителем обвинение. Сенат признает, одна
ко, за обвинителем право, поддерживая его, доказывать его такими
действиями обвиняемого, которые сами по себе составляют пре
ступление, хотя бы даже покрывающееся давностью (70/1159). Вви
ду того, что отказ Прокурора от предъявленного обвинения или
видоизменение последнего не имеет обязательного для Суда зна
чения и Судом во всяком случае разрешается вопрос о преступном
деянии, предусмотренном в обвинительном акте; отказ Прокурора
или уклонение от первоначального обвинения не должны стеснять
защиты и освобождать ее от необходимости возражения против пер
воначального обвинения (ст. 751 и 752).
3) Порядок заключительных прений совпадает с тем поряд
ком, в котором по Уставу обыкновенно происходит проверка уго
ловных доказательств на судебном следствии. Сначала произносит
обвинительную речь Прокурор или частный обвинитель, затем
гражданский истец, если таковой имеется в деле, а потом уже за
щитник или подсудимый. В интересах всесторонности прений Ус
тав допускает возражения сторон, причем не определяет их чис
ленности, а требует только, чтобы последнее слово всегда принад
лежало подсудимому. Пользование подсудимым правом своего
354
Часть II. Судопроизводство
последнего слова не должно быть предлагаемо Председателем; не
напоминание о нем не служит поводом для кассации (67/160). Воз
ражение стороны может быть допускаемо только в тех случаях, ког
да сторона находит для возражения такие доводы, которые не были
ею еще высказаны; если же сторона ограничивается повторением
прежде высказанных аргументов, несмотря на предложение Пред
седателя избегать повторений, то Председатель может остановить
ее и лишить права слова, объявив прения прекращенными (67/536).
4) Что касается формы и общего характера судебных прений,
то они, согласно своему назначению, должны быть такими, чтобы в
состоянии были оказать содействие Суду к разрешению лежащей
на нем задачи. Отсюда вытекает необходимость, чтобы стороны,
участвуя в прениях, не забывали, что хотя у каждой из них имеют
ся свои ближайшие цели деятельности — обвинение и оправдание
подсудимого, — но что тем не менее они функционируют в видах
облегчения Суду возможности обнаружения материальной исти
ны. Поэтому от сторон требуется сдержанность и достоинство в
диалектических приемах своих речей. Поэтому же прения должны
отличаться деловитостью изложения. Только такие прения в со
стоянии вселить в Суде доверие к стороне и дать основания для
образования судейского убеждения. Всякое увлечение стороны,
могущее создать в Суде неспокойное отношение к делу и лишить
того самообладания, при наличности только которого он в состоя
нии исполнить свою трудную обязанность, является качеством речи
нежелательным и для правосудия опасным. Обстоятельства дела
должны быть излагаемы вполне согласно с тем, что обнаружилось
на Суде, причем фактические ошибки, а тем более умышленное ис
кажение обстоятельств дела могут содействовать образованию су
дебной ошибки и должны быть поэтому тщательно избегаемы. В
отношении формы речей Сенат многократно разъяснял, что на обя
занности Председателя лежит не допускать в них выражений, ос
корбительных для должностных лиц, а также и таких, которые спо
собны поселить в Судьях предубеждение и нарушить то спокойное
равновесие духа, которое необходимо для правильного отправле
ния правосудия. Устав специально оговаривает, что «защитник под
судимого не должен распространяться о предметах, не имеющих
никакого отношения к делу, ни позволять себе нарушать уважение
к религии, закону и установленным властям, ни употреблять выра
жения, оскорбительные для чьей бы то ни было личности» (ст. 745).
IV. Учение об уголовных доказательствах
355
Это предписание закона послужило основанием для многих разъяс
нений Сената.
По делу Дорна (92/10) Сенат, обсуждая вопрос об ответст
венности за оглашение в печати произнесенных на Суде речей, за
ключающих в себе оскорбление или клевету, дал ценные указания
для характеристики значения судебных речей. В другом решении
(94/4) Сенат, в частности, указал, что не могут быть допускаемы
речи, в коих развиваются положения, направленные не к отыска
нию истины на Суде, а к извращению понятий о дозволенном и
запрещенном и к насаждению в присяжных смутного представле
ния о присущих им правах и обязанностях. Так, Сенат нашел недо
пустимым наименование защитником растраты «легкомысленной
шалостью» и т. п. По делу о погроме евреев в г. Белостоке Прис.
Повер. Гиллерсон привлечен был к ответственности по ст. 129 Угол.
Улож. за произнесенную им в качестве защитника судебную речь.
Отсюда возник дебатировавшийся оживленно в литературе вопрос,
возможно ли привлечение адвоката за произнесенную им на Суде
речь, ввиду возложенной законом распорядительной и дисципли
нарной власти на Председателя Суда? Вопрос этот служил пред
метом всестороннего обсуждения в Общем Собрании Прис. Повер.
Округа СПБ. Судеб. Палаты и разрешен недавно Сенатом утвер
дительно.
Составители Уставов предполагали в отношении речи Проку
рора ввести в закон указание, что речь эта не должна «возбуждать
неприятных к подсудимому чувств». Оценка стороною результа
тов судебного следствия предполагает пользование ею правилами
о доказательствах, выработанными судебной практикой прежнего
времени и подвергшимися в многочисленных научных трудах ис
следованию. Правила эти хотя и не имеют значения правил, санк
ционированных законодателем, а следовательно, для Суда не обя
зательны, но, тем не менее, могут оказать большую услугу при оцен
ке обстоятельств уголовного дела. Как бы серьезно ни отнеслась
сторона к оценке доказательств, но тем не менее ее личный опыт и
личное разумение не в состоянии обойтись без помощи тех правил
о доказательствах, которые вырабатывались в течение веков мно
гочисленными поколениями юристов и заключают в себе много по
лезных указаний в отношении пользования и оценки уголовных
доказательств.
Таким образом, судебные прения имеют значение судебного
средства для оценки обстоятельств рассматриваемого Судом уго
356
Часть II. Судопроизводство
ловного дела. Через посредство судебных речей каждая сторона ус
тановляет перед Судом ту точку зрения, которая сложилась в ней
по вопросу о виновности, причем может высказывать соображения,
не только извлекаемые из закона и судебной практики, но и обус
ловливаемые исторической, догматической и научной точкой зре
ния. В частности, Сенат признал за сторонами право противопос
тавлять мнениям выслушанных экспертов мнения известных в на
уке или судебной практике специалистов (69/564), но при этом не
признал за ними право излагать литературные мнения о преступ
лении (72/159), хотя провести между теми и другими различие едва
ли возможно.
Гражданский истец является обыкновенно союзником Проку
рора, потому что он так же, как и Прокурор, заинтересован в при
знании Судом совершившегося события преступления доказанным.
Но размеры задачи в прениях гражданского истца у´же прокурор
ских, как и на судебном следствии, в том отношении, что граждан
ский истец не должен касаться вопроса о виновности подсудимого,
ибо он заинтересован не в наказании виновных, как Прокурор, а
только в возмещении материального ущерба, причиненного пре
ступлением.
Что касается до характера речи защитника, то мы имеем в на
шем Уставе две статьи (744 и 745), определяющие характер этой
речи. Первая из них говорит, что защитник подсудимого объясняет
в защитительной речи все те обстоятельства и доводы, которыми
опровергается или ослабляется выведенное против подсудимого
обвинение. Вторая, как мы указывали то, говорит о том, что защит
ник не должен распространяться о предметах, не имеющих никако
го отношения к делу, ни позволять себе нарушать должное уваже
ние к религии, закону и установленным властям, ни употреблять
выражения, оскорбительные для чьей бы то ни было личности.
Все, что не выходит за указанные пределы и относится до вы
яснившихся на судебном следствии обстоятельств дела, то может
быть предметом заключительных прений. По разъяснению Сената,
стороны могут даже делать оценку действий должностных лиц, уча
ствовавших в производстве дела, лишь бы при этом не было нару
шено должного к ним и вообще к установленным властям уваже
ния (68/577).
В отношении процессуальном надо еще указать на существен
ное различие заключительных прений, смотря по тому, рассматри
IV. Учение об уголовных доказательствах
357
вается ли дело с Присяжными или без Присяжных. В делах, рас
сматриваемых с участием Присяжных Заседателей, Уставом (как о
том говорят мотивы к ст. 746) запрещалось в судебных прениях, до
новеллы 2 марта 1910 г., не только высказывать заключение о нака
зании, но даже делать намеки на то, какое угрожает подсудимому
наказание. Заключение о наказании давалось в этом случае после
постановки решения Присяжными. При разрешении же дел без уча
стия Присяж. Заседателей Прокурор излагал в обвинительной речи
не только свое мнение о виновности подсудимого, но также и о
наказании, которому последний подлежит по закону. По делам пер
вого рода закон потому запрещает сторонам касаться вопроса о на
казании до постановки приговора, что присяжные не решают воп
роса о наказании, а решают только вопрос о виновности, и что, сле
довательно, им не для чего знать, какие последствия ожидают
подсудимого в случае его осуждения. В настоящее время это раз
личие прений потеряло свое прежнее значение, так как уничтожен
запрет сообщать Присяжным о наказании.
Принцип неведения Присяжными угрожающего подсудимо
му наказания едва ли можно было признать вполне правильным;
такая искусственная опека совести Присяжных находила объясне
ние свое лишь в несовершенстве постановлений действующего Уло
жения о наказаниях и не приводила к желаемым результатам, так
как, несмотря на запрет, Присяжные, если не путем справки с зако
нами до Суда, то путем судебной практики скоро узнавали, впадая
притом нередко в ошибки, какое может быть применено к подсуди
мому наказание. Такое сохранение в тайне от Присяжных сведе
ний, относящихся до наказаний, особенно трудно было соединить
с правом, предоставленным Присяж. Заседателям, признавать под
судимого заслуживающим снисхождения. Для того, чтобы выра
зить пожелание подвергнуть подсудимого нормальному наказанию
или же по обстоятельствам дела смягчить ему таковое, для этого
нужно знать, в чем заключается это наказание, а этото и скрывали
от Присяжных. Присяжным не только не следовало бы запрещать
знать отношения карательного закона к рассматриваемому деянию,
но, наоборот, следовало бы исчерпать все средства к тому, чтобы
ознакомить их с постановлениями законодателя по этому предме
ту. Присяжные — Судьи и как таковые они органы закона, а следо
вательно, должны знать его.
После окончательных объяснений защитника, Председатель
Суда спрашивает подсудимого, не может ли он представить еще
358
Часть II. Судопроизводство
чтолибо в свое оправдание (ст. 749). По делам о несовершеннолет
них (от 10 до 17 л.) к представлению заключительных объяснений
допускаются их родители и лица, на попечении которых подсуди
1
мые состоят (ст. 749
). Сенат признает право последнего слова на
рушенным только в том случае, если подсудимому отказано было
Председателем в этом слове, несмотря на просьбу его (67/160).
156) Постановка вопросов. После исследования на судебном
следствии уголовных доказательств и оценки их сторонами в су
дебных прениях, Суд приступает к постановке приговора. Если при
говор постановляется единоличным Судьей, то обыкновенно ника
ких затруднений в отношении пределов и юридических оснований
постановки его не существует, как ввиду несложности подлежащих
разрешению Судьи дел, так и потому, что ни о каких разных мне
ниях судейских в этом случае не может идти речи. Но когда приго
вор постановляется не единоличным Судьей, а коллегией Судей и
в особенности, когда эта коллегия слагается из двух самостоятель
ных и обособленно существующих частей — при разрешении дела
Судом с участием Присяж. Заседателей, то могут появиться ослож
нения в суждении дела и установке пределов его.
В видах нормирования деятельности коллегиального Суда по
постановке уголовных приговоров, во всех процессуальных зако
нодательствах, развившихся на почве французского права, создал
ся особый институт постановки вопросов, подлежащих разреше
нию Судей. Институт этот, несмотря на все его в современном про
цессе значение, не составляет, однако, необходимой, органической
части его, и действие судебной коллегии, в частности Суда При
сяжных, вполне мыслимо и без существования сложной системы
постановки вопросов. Так, Англия не знает этого института, и это
объясняется тем отношением, которое заняли там Присяжные к
предъявляемому им обвинению, а также объемом принадлежащей
им власти. Английские Присяжные, решая спор между обвините
лем и обвиняемым, принимают или отвергают то обвинение, кото
рое формулировано в обвинительном акте; они далее постановля
ют решение по всему вопросу о виновности, а следовательно, и по
всем стоящим с ним в связи юридическим вопросам; они решают
вопрос о виновности не только в отношении факторов, входящих в
состав его, но решают также, образуют ли все эти факты в их сово
купности требуемый законом состав данного преступления, кото
рый указан в обвинительном акте, причем это подведение фактов
IV. Учение об уголовных доказательствах
359
под правовые понятия они совершают сообразно с полученным ими
наставлением в праве со стороны Судьи. Иначе сложился Суд При
сяжных во Франции; иные отношения у него к обвинению, иной
также объем власти признан за ними как французской литерату
рой, так и законодательством. Французский Суд Присяжных при
нял на себя, с самого начала введения его, окраску политического
учреждения, не ограничивающегося одним только охранением в
области уголовного правосудия интересов правовых. Наиболее дей
ствительным средством к ограничению развившейся вследствие
этого произвольности его действий представилось проведение, сло
жившегося под влиянием понятия о разделении властей, взгляда,
что Присяжные не Судьи всего вопроса о виновности, а только фак
тических его элементов и что вопросы о праве относятся к сфере
действий коронных Судей. В пределах этих своих полномочий При
сяжные, не стесняемые никакими правилами о доказательствах,
проявляли, основываясь на intime conviction, часто произвольность
действий, а для того, чтобы сдержать их в надлежащих пределах и
не допустить до разрешения правовых вопросов, создалась слож
ная система постановки вопросов. Внешним признаком этой слож
ности представляется многочисленность постановляемых на раз
решение Присяжных вопросов. По свидетельству Глазера, бывали
дела, по которым число постановлявшихся вопросов достигало во
Франции до 20 тысяч вопросов. Новейшие кодексы австрийский и
германский не приняли взгляда французского права на пределы
ведения Присяжных и признали их компетентными к разрешению
как фактических, так и правовых элементов вопроса о виновности.
Лежащее в основании принятой нашим Уставом французской
системы постановки вопросов деление судебных функций между
присяжными и коронными Судьями по правовым и фактическим
элементам виновности представляется делением произвольным,
потерявшим кредит не только среди современных процессуалис
тов, но и в процессуальных кодексах последнего времени — авст
рийском и германском. Начало разделение вопроса о виновности
на вопросы факта и вопросы права оказывается несостоятельным
и в самом своем существе. Оно оказывается прежде всего несостоя
тельным потому, что обособление фактического и правового эле
ментов произвести полностью невозможно. Разрешая, напр., воп
рос о том ночью ли совершен грабеж, Присяжные должны иметь в
виду не определенный период времени, установляемый по всем де
360
Часть II. Судопроизводство
лам одинаково, несмотря на особенности обстановки каждого пре
ступления, а то понятие ночи, которое возводится законом на сте
пень обстоятельства, квалифицирующего вину, и подводя, следо
вательно, обстоятельства времени совершения грабежа под закон
ное понятие ночи; Присяжные не в состоянии иначе решить вопрос
о том, ночью ли был совершен грабеж. Но независимо от того, что
разрешение фактического вопроса необходимо предполагает оцен
ку правовых элементов, с ним воедино слитых, проведение начала
разделения вопроса о виновности на вопросы фактические и пра
вовые и распределение их между различными коллегиями Суда не
может быть допущено еще и потому, что в пределах, определенных
законом для деятельности коронных Судей и Присяжных, первым
приходится заниматься оценкой фактических обстоятельств дела,
при определении меры наказания к признанной Присяжными ви
новности, а последним, разрешая вопрос о том, заслуживает ли под
судимый снисхождения, принимать участие в определении наказа
ния. По господствующему ныне в науке воззрению, Присяжные дол
жны разрешать вопрос о виновности перед законом, т. е. должны
не только установлять своим вердиктом факты, но и подводить эти
факты под определенные правовые понятия. Сообразно этой от
правной точке зрения, область деятельности Присяжных и корон
ных Судей разграничивается ныне в теории не по различению воп
росов факта и права (Thatfrage и Rechtsfrage), а по началу различе
ния вопросов о виновности и о наказании (Schuldfrage и Straffrage),
понимая под первой виновность перед законом; вопрос о виновно
сти в этом последнем смысле подлежит разрешению Присяжных,
вопрос же о наказании — коронным Судьям.
В мировой юстиции не существует особой системы правил по
постановке вопросов, и единоличные Судьи ставят на свое разре
шение лишь один вопрос о вине или невинности подсудимого (ст.
119); в общих же судебных Установлениях существуют особые пра
вила, на основании которых Суд ставит на разрешение свое вопро
сы как о виновности, так и о наказании, независимо от того, с учас
тием или без участия Присяжных решает он дело. В нашей юриди
ческой литературе вопрос о том, решают ли Присяжные вопрос о
виновности в одном только смысле фактическом, или же должны
решать его и в смысле виновности перед законом, т. е. правовом,
решается различно. Большинство высказывается за признание за
Присяжными права на разрешение вопроса о виновности перед за
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]