Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век). В 2 частях. Ч.1. Монография
.pdf
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
Сулейман I:
первый период, 1520–1555 гг.
Молодой Сулейман начинает свое правление с исполнения
мечтаний Мехмеда II. В 1521 году османские армии захватили
крепости Сабач, Землен и Белград, ключ к Центральной Евро-
118
пе
: эти крепости, образующие линию обороны Венгрии на Дунае и Саве, представляют собой прочную базу для новых экспедиций в направлении Паннонской равнины
119
.
После большой экспедиции в 1522 году он вырвал у рыцарей
св. Иоанна крепости Родос, Кос и Галикарнас, а также значительную часть островов Додеканес
120
. Контроль над выходами в Эгейском море, который совпал с установлением каперов с Эгейских
островов в Магрибе, открыл новые перспективы для растущей
военно-морской мощи Османской империи. Прежде чем занять
какую-либо позицию где-либо еще, необходимо усиление османской власти в Египте
121
.
Это было в 1524–1525 годах, во время своего пребывания
в Каире великий визирь Ибрагим-паша, когда он обеспечил консолидацию османского присутствия в этом регионе, предпринял
финансовые меры и создал административные структуры (такие как система Сальян), которые могли сплотить мамлюкскую
элиту к новому режиму.
Еще одна мера, принятая великим визирем, касается арсеналов Мока, Суакина и особенно Суэца. Это увеличивает их возможности для постройки военных кораблей, предназначенных
для экспедиций в Индийском океане
122
.
118
Geza Perjés, The Fall of the Medieval Kingdom of Hungary, New York, Co-
lumbia Univ. Press, 1989, pp. 59–81.
119
Ferencz Szákaly, “Nándofehérvár, 1521: The beginning of the End of the Medieval Hungarian Kingdom”, in: David-Fodor (éd.), Hungarian-Ottoman Military and
Diplomatic Relations, op. cit., pp. 47–76.
120
Cf Nicolas Vatin, L’Ordre de Saint-Jean-de Jerusalem, l’Empire Ottoman et
la Méditerranée orientale entre les deux sièges de Rhodes (1480–1522), Louvain,
Peeters, 1994.
121
Shaw, The Financial Administration, op. cit., pp. 12–19.
122
Cengiz Orhonlu, Habeş Eyaleti, Ankara, TTK, 1977, p. 34.
41
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
В то же время Порта создала санджак Ибрим, граничащий с
Султанатом Фундж
123
.
Горизонты Ибрагима-паши
Во время визирата Ибрагима-паши (1523–1536) Порта принимала все более амбициозные политические стратегии. Любимые сторонники султана расширяют кругозор Империи как
с военной, так и с дипломатической точки зрения. 29 августа
1526 года на равнине Мохач исчезла средневековая Венгрия
124
После победы и временной оккупации Будина, столицы королевства, султан аннексировал только два уезда к югу от Дуная:
Сирем и Вуковар.
Однако с этой даты Порта считает его единоличным правителем страны. Порта решила сделать Венгрию вассальным
государством, которое будет служить буферной зоной между
Империей и Габсбургами. Султан доверил королевство Янош I
Запойяи, воеводу Трансильвании, избранному королем на собрании сейма в Секешфехерваре в том же году. Однако Фердинанд I
Габсбургский (1521–1564), зять умершего короля, также был
избран королем другим сеймом. В 1528 году Фердинанд вошел
в Будин и изгнал ставленника султана. Сулейман пошел так далеко, чтобы преодолеть претензии короля Фердинандa осадить
свою столицу
125
.
Бедствия экспедиции и протесты плохо снабженной кавалерии вынудили его снять осаду. В 1530 году король Австрии снова
осадил Будин. Это упорство спровоцировало третью османскую
экспедицию, которая привела свои армии в Штирию (1532 г.):
Карл V пришел на помощь своему брату Фердинанду — избежа-
.
123
Victor L. Ménage, “The Ottomans and Nubia in the Sixteenth Century”, Annales Islamologiques, 24 (1988), pp. 137–154. Suakin et Ibrim sont importantes du fait
qu’elles relient les routes africaines (or, esclaves) au Caire: Orhonlu, Habeş Eyaleti,
op. cit. pp. 31–33.
124
Feridun Emecen, “Büyük Türk’e Pannonia Düzlüklerini Açan Savas Mohaç,
1526”, in: Özlem Kumrular (éd.), Muhtesem Süleyman, Istanbul, Kitap Yay., 2007,
pp. 45–92.
125
Veinstein-Berindei, L’Empire ottoman et les pays roumains, op. cit. pp. 17–18.
42
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
ли столкновения с османами
126
. Переговоры после экспедиции
1532 года привели к утверждению Яношa I Запойяи и разделению королевства на две части.
После смерти Яношa I Запойяи Сулейман не подтверждает
ни единственного наследника Запойяи, ни его опекуна, Мартинуцци, епископа Варада: он аннексировал Венгрию и превратил
ее в бейлербейлик. Отныне Янош II Жигмонд, единственный
сын Запойяи и преемник престола королевства, продолжает
сохранять доверие Порты, нo он становится данником Порты
(10 000 флоринов ежегодной дани); его владения теперь ограничены территориями к востоку от Тисы (Трансильвания, Банат
и Партиум)
Слово, данное Сулейманом королю Сигизмунду
127
.
128
в 1533 году,
в контексте негласного союза против Габсбургов знаменует собой
новый этап в отношениях с Блестящей Портой
129
. Этот договор
о жизни — первый в своем роде. До этого договоры заключались на два, три или пять лет. Общие интересы в Трансильвании
сближают два государства. Король Польши поощряет сближение Янош I Запойяи и султана Сулеймана. Кроме того, именно
польский дворянин Жером Ласки сыграл активную роль в османско-трансильванских переговорах. Отношения между двумя
суверенами были подтверждены после признания Портой Янош
II Запольяи — сына Изабель Ягайло и Яноша I Запольяи — королем Трансильвании в 1541 году
130
.
126
Rhoads Murphey, “Süleymân I and the Conquest of Hungary: Ottoman Manifest Destiny or a Delayed Reaction to Charles V’s Universalist Vision”, Journal of Early Modern History, V, 3 (2001), pp.197–221.
127
Mihnea Berindei, “Le problème transylvain dans la politique hongroise de
Süleymân I er”, in: Gilles Veinstein (éd.), Suleyman le Magnique, op. cit. pp. 507–
508.
128
Сигизмунд I Старый (лит. Žygimantas Senasis, польск. Zygmunt I Stary;
1 января 1467, Краков, Польша — 1 апреля 1548, там же) — великий князь литовский с 20 октября 1506 (провозглашение избрания 8 декабря 1506) и король
польский с 8 декабря 1506 года, пятый сын Казимира IV Ягеллончика и Елизаветы Габсбург, внук Ягайлы.
129
Kołodziejczyk. Ottoman-Polish, op. cit. pp. 117–118.
130
Gillles Veinstein, “La politique hongroise”, art. cit.; Konrad Gündisch, “Transsilvanische Kontakte und Interessen der Familiea Lasco”, in: Christoph Strohm (éd.),
43
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
Восшествие на престол Сигизмунда II (1548 г.)
131
ничего
не меняет в отношении с Портой. После его восшествия на престол жена султана Хюррем и его дочь Михримах отправили королю письма с поздравлениями. Метафоры родства из уст султана
передаются его женой: «мы были со старым королем, как братья
<…>, и мы были как отец и сын с новым королем»
132
. В отношениях с Сефевидами Сулейман в начале своего правления порвал
с политикой своего отца, чтобы иметь возможность посвятить
себя военным кампаниям на пространстве центральной Европы.
Он не стремился извлечь выгоду из борьбы между кызылбашами во время политического кризиса, последовавшего за смертью
шаха Исмаила в 1524 году, когда его сын Тахмасб был еще несовершеннолетним
133
.
Чтобы способствовать торговле с Ираном, он прекращает
экономическую блокаду. Благодаря этим мерам османы смогли
предпринять последовательные кампании в Центральной Евро-
134
пе.
Однако после нормализации отношений с Габсбургами султан под предлогом объединения владений сефевидского губернатора Багдада считает себя законным хозяином бывшей столицы
Аббасидов.
В то же время сефевидский наместник Азербайджана пере-
шел на другую сторону, в то время как принц Битлиса, вассал
Johannes a Lasco (1499–1560). Baron, Humanist und europäischer Reformator,
Tübingen, 2000, pp. 199–217. À la mort de Jean-Sigismond, au titre d’héritier, le roi
de Pologne, demandera ses droits sur l’héritage du prince: MD XIV, 288.
131
Сигизмунд II Август (бел. Жыгімонт Аўгуст, лит. Žygimantas Augustas,
польск. Zygmunt II August; 1 июля или 1 августа 1520 — 7 июля 1572) из рода
Ягеллонов — великий князь литовский с 18 октября 1529 года, король польский
с 20 февраля 1530.
132
Nejat Uçtum, “Hürrem ve Mihrümah Sultanların Polonya Kıralı II. Zigsmund’a Yazdıkları Mektuplar”, Belleten, XLIV 176 (1980): p. 713. “… Padişah-ı
alempenah… eyitmiş ki koca kıral bizim ile iki kardeş gibi idi İnşaallahurrahman bu
kıral ile ata ile oğul gibi olalım demiş…”.
133
Jean-Louis Bacqué-Grammont, Les Ottomans, les Safavides et leurs voisins, Leiden-Istanbul, 1987; Rhoads Murphey, “Suleyman’s Eastern Policy”, in: İnalcık-Kafadar (éd.), Süleyman the Second, op. cit., pp. 229–248.
134
Barbara von Palombini, Bündniswerben abendländischer Mächte um Persien.
1453–1600, Wiesbaden, Franz Steiner Verlag, 1968, pp. 61–64.
44
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
Порты, присоединился к Сефевидам
135
. Порта не игнорирует
экономическую деградацию Ирана в период междуцарствия:
в результате опустошительная война между воинственными туркменскими племенами кызылбашами, межплеменное насилие,
произвол в налогообложении истощают казну шаха.
Османы объявили войну, и в июле 1534 года Ибрагим-паша
во второй раз оккупировал Тебриз. Вместе с султаном османская
армия двинулась в сторону Багдада, куда османы вошли без единого выстрела. Шах, в свою очередь, применяет партизанскую
тактику и изматывает османскую армию.
В августе 1535 года, устав от этой долгой мобилизации, османы вернулись в Константинополь, что позволило Тахмасбу вернуть Тебриз и Ван.
Военные походы Сулеймана в Иран, после которых он добавил к своему титулу упоминание «повелитель престола Анучирвана», принесли султану две важные крепости, Багдад и Эрзурум, которые сразу же стали новыми бейлербейликaми
136
.
Мы знаем, что после нападений Габсбургов и серии восстаний
местного населения в 1520-х годах берберийские корсары в Алжире больше не имели возможности поддерживать себя в стране.
Именно при таких обстоятельствах они соглашаются присягнуть
Порте. «Автохтонная» политика жизненно важна для варваров
и Порты: умиротворение территории и признание защиты Порты
со стороны различных мусульманских групп, снабжающих флот
135
Jean-Louis Bacqué-Grammont, “Etudes turco-safavides, XVI. Quinze lettres
d’Uzun Süleymân Pasa, beylerbey du Diyâr Bekir (1533–1534)”, Anatolia Moderna, I
(1991), pp. 137–186.
136
3 Dündar Aydın, Erzurum Beylerbeyliği ve Teşkilatı, Kuruluş ve Genişleme
Devri (1535–1566), Ankara, TTK, 1998, pp. 52, 104–105. Après la création de la province d’Erzurum, la Géorgie devient un secteur d’expansion prioritaire. Le premier beylerbey, Mehmed pacha, lance fréquemment des raids sur le Tao-Klarjéti. Les guerres
avec les marquis géorgiens entre 1536 et 1539 permettent aux Ottomans d’étendre leur
domination jusqu’à Perterek: Ibid., pp. 63–65. Après la bataille de Sokhoïsta (1545),
les Ottomans s’emparent d’une série des forteresses stratégiques (Batum et Oltı). Ces
événements poussent le chah à réagir. Pour augmenter son inuence en Géorgie, il se
marie avec la lle d’Otar Chalikachvili, le régent du Samtskhé: Eskandar Beg Monshi, History of Shah Abbas the Great, Roger Savory (trad.), Boulder, Westview Press,
1978, vol. I, pp. 140–144.
45
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
и город, являются основными целями этого союза
137
. В 1533 году
султан назвал Хайреддина, известного как Барбaрoссa, Османским бейлербеем на море (Mirmiran-i-derya)
138
.
По словам канцлера Селалзаде, «однако его власть в этих
странах абсолютна, и его преданность прославленному порогу
султана объясняется только его высоким уважением к нему»
139
Настолько, что после взятия Туниса в 1534 году у него была отчеканена медаль с надписью «Паша Алжирa и султан Тунисa».
Несмотря на то, что Барбаросса завоевывает Тунис от имени
султана, он провозглашает себя хозяином территории, которую
он присоединил к Алжиру. Обладая полномочиями, предоставленными ему Портой, Хайреддин быстро расширил свою власть
и навязывал себя в ущерб конкурирующим амбициям местных
жителей
140
.
Само по себе очевидно, что стратегическое значение города
оказалось решающим с началом османско-испанского соперничества. Первоначально припасы (материально-техническое обеспечение, оружие и даже пшеница) должны были быть обеспечены «мегаполисом», но корабли рисковали быть перехваченными
христианами или доставка припасов задерживались из-за погодных условий.
Портa нe предприняла попытку обезопасить гарнизон Хайреддина и она была менее склонна нести другие расходы, кроме необходимых для управления регионом и содержания флота. Однако
Империя внесла значительный вклад в вербовку комбатантов
141
.
Когда османский султан находился в Иране, после крупной военно-морской кампании в Средиземном море Карл V
.
137
Chantal de la Veronne, Oran et Tlemcen dans la première moitié du XVIe siè-
cle, Paris, Geuthner, 1983, pp. 327–334.
138
İdris Bostan, “Cezâyir-i Bahri-Sefîd Eyaletinin Kurulusu, 1534”, Tarih Dergi-
si, 38 (2003), pp. 61–78.
139
Petra Kappert (éd.), Geschichte Sultan Süleyman Kanunis von 1520 bis 1557,
oder Tabakat ül-Memalik ve Derecat ül-Mesalik von Celalzade Mustafa, genannt Koca
Nisancı, Stuttgart, Steiner Verlag, 1981, fol. 245 r.
140
Svat Soucek, “The Rise of the Barbarossas in North Africa”, Turcica, VII
(1975), pp. 243–246.
141
Grammont, Histoire des rois d’Alger, op. cit, p. 68.
46
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
в 1535 году захватил город Тунис, аннексированный годом ранее Хайреддином. Таким образом, Габсбурги расширили свой
контроль над всей Северной Африкой, за исключением Алжира, официально присоединенного к Порте в то же время. Однако
если Габсбурги будут препятствовать продвижению Османской
империи как в Центральной Европе, так и в Средиземноморье,
их приход к власти будет, прежде всего, угрозой для Франциска I.
Последний начал отношения с «королем Алжира», который,
в свою очередь, перенаправил его в Порту, и франко-османский
союз материализовался. Однако совместная операция по завоеванию Неаполитанского королевства не состоялась, когда корсар вместо того, чтобы направиться в южную Италию, атаковал
венецианские владения в Морее и ее ближайших окрестностях,
в частности, Корфу.
Османская дипломатическая культура
и османо-французский союз
Соперничество с Габсбургами и особенно венгерский вопрос
между 1526 и 1547 годами, в котором заинтересованы великие
европейские державы, составляет важный момент в приобщении османов к современной дипломатии. Даже если правление
Мехмеда II и Баязида II является здесь важным этапом, именно со второй четверти XVI века османы освоили систему союзов
и поняли роль информации и пропаганды в международных отношениях.
В то же время они разрабатывают свой собственный способ
ведения переговоров. Послы стекаются в Константинополь, который становится «дипломатическим перекрестком», где эмиссары Карла V, Фердинанда I, Франциска I, Сигизмунда — древних, а также морских республик ведут переговоры с Портой как
напрямую с султаном и его визирями, так и через посредников
(дрогманы вроде Юнуса или фаворитов вроде Алоизы Гритти).
Высокопоставленные османские сановники регулярно информируют Порту о борьбе между католиками и протестантами, экономических проблемах, великих открытиях и геополи-
47
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
тической конфигурации Европы
142
. Султан и великий визирь
регулярно беседуют с послами, которые приезжают в Порту
и пытаются изложить свою позицию в письмах, адресованных
европейским властителям.
В частности, они подтверждают тезис о том, что Венгрия
фактически принадлежит султану на основании международно
признанного закона о мечах, и последний может распоряжаться
им по своему усмотрению: султан может возвести на трон принца или править сам
143
. B нескольких случаях переговоры прерывались и армии были мобилизованы, но именно длительные
дискуссии между пашами и драгоманом Юнусом, с одной стороны, и послом Карла V, Вельтвейком, между 1545 и 1547 годами, в конечном итоге определили положение Венгрии
144
. В этой
войне за престиж Ибрагим-паша вкладывает средства не только
в силу оружия и стремится конкурировать с пышностью Императора.
Так, на церемонии обрезания Шахзаде Мустафы и Мехмеда
летом 1530 года великий визирь пригласил всех иностранных
представителей в Порту и провел торжества в соответствии с европейскими королевскими церемониями. Затем, в 1532 году,
он заказал венецианский шлем стоимостью более 100 000 дукатов в форме папской тиары. Кавалькады султана во время его
отъезда или возвращения из сельской местности соответствуют
венчанию Болоньи, параду въезда в Белград и радостным имперским въездам
145
.
142
Karl Nehring (éd.), Austro-Turcica 1541–1552, München, R. Oldenbourg Verlag, 1995, pp. 221 et sq. Christine Isom-Verhaaren, “An Ottoman Report about Martin
Luther and the Emperor: New Evidence of the Ottoman Interest in the Protestant Challenge to the Poweer of Charles V”, Turcica 28 (1996), pp. 299–318.
143
Gilles Veinstein, “La politique hongroise du sultan Süleymân et d’Ibrâhîm pacha à travers deux lettres de 1534 au roi Sigismond de Pologne”, Actes du VIIe symposium du CIEPO, Ankara, TTK, 1994, pp. 333–380.
144
Bart Severi, “‘Denari in loco delle terre…’ Imperial Envoy Gerard Veltwijck
and Habsburg Policy to- wards the Ottoman Empire, 1545–1547”, Acta Orientalia,
LIV 2–3 (2001), pp. 211–256.
145
Gülru Necipoğlu, “Suleyman the Magnicent and the Representation of Power in the Context of OttomanHabsburg-Papal Rivalry”, Art Bulletin, LXXI (1989),
pp. 401–427.
48
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
Канцелярия квалифицирует Карла V только как короля или
лорда Испании
146
и называет Фердинанда только «Ферандуш»,
которого считают лейтенантом Карла в Германии и лишенным
всякого достоинства. Но прежде всего против Фердинанда применяется символическое насилие: султан настаивает на том, чтобы относиться к императору, несмотря ни на что, как к равному
себе, даже к своему брату, а Фердинанд считается сановником на
уровне великого визиря.
Таким образом, Порта демонстрирует свою готовность оказать уважение Карлу V и признать его выше других королей,
поскольку последний признает султана как вышестоящего
в международной иерархии. В те же годы мы отмечаем начало
ратификaции османских договоров с Венецией
147
.
Султаны, чтобы подтвердить договоры, ратифицировали их
и, таким образом, ратифицировали соглашение, достигнутое их
эмиссарами. Поскольку ход переговоров часто происходил в одном из соответствующих дворцов, другие заинтересованные суверены должны были подтвердить статьи соглашения. Несколько упоминаний о нем начиная с XV века: участники переговоров
по османско-венгерскому перемирию 1494 года, которые имели
место в Будапеште, согласились на его ратификацию и присягу
Баязидом II; аналогично договор 1482 года между Портoй и Венецией должен быть ратифицирован дожем.
В договоре, подписанном между Портой и Венецианской республикой в 1540 году, положившем конец войне между двумя
державами (1537–1539), который должен быть подписан двумя
договаривающимися сторонами, мы видим только одностороннее обязательство султана, тем не менее взятого под присягу уважать определенное количество статей по отношению к венецианцам. Это гарантируется наличием этого письменного документа,
удостоверяющего подлинность монограммы султана (nisana).
В отличие от практики, действовавшей во время правления
его предшественников, согласно которой договаривающиеся
146
Gilles Veinstein, “La lettre du grand vizir de Soliman Ibrahim pacha, à Charles
Quint”, in: Soliman Le Magnique: 15 fevrier au 14 mai 1990. Galeries nationales du
Grand Palais, Paris, MAE, 1990, p. 41.
147
Theunissen, Ottomano-Venetian, op. cit. pp. 448–469.
49
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
стороны: Порта и ее собеседник Венгрия, Польша или Венеция,
должны были принести присягу перед послами для ратификации проекта договора. Cултан более не чувствует необходимости
во взаимных обязательствах со стороны дожа: если последний
каким-либо образом противоречит статьям текста, он будет освобожден от своих односторонних обязательств и будет установлено состояние войны
148
.
Франко-османский союз
Генезис франко-османских отношений во времена Франсуа I
и Сулеймана I, поскольку он интересует широкую публику как
во Франции, так и в Турции, хорошо изучен. Мы пытаемся объяснить эту необычную ситуацию, настаивая иногда на открытости двух монархов, иногда на сложности международной ситуации.
Франко-ocманское сближение контекстуализировано, с одной стороны, в антагонизме между Франсуа I и Карлом V, главой
Дома Габсбургов и избранным императором Священной Римской империи, который выступает против итальянских притязаний Валуа, а с другой — в ожесточенной борьбe между султаном
и императором. В первые годы этого двойного конфликта Валуа
сначала искали поддержки христианских держав Центральной
и Восточной Европы. Французский двор вступил в контакт с Сулейманом только под впечатлением необходимости.
149
148
Theunissen, Ottomano-Venetian, op. cit. pp. 255–257; Kołodziejczyk. Otto-
man-Polish, op. cit. pp. 68–78.
149
Conformément à l’esprit scientique de leur époque, les travaux de Charrière,
d’Ursu ou de Bourrilly omettent la plupart du temps d’intégrer une analyse détaillée
des conditions juridiques et économiques qui ont permis le rapprochement entre les
deux États. Charrière, Négociations, op. cit. vol. I, pp. xx–xxviii; Victor L. Bourrilly,
“L’ambassade de la Forest et de Marillac à Constantinople (1535–1538)”, Revue Historique 76 (1901), pp. 297–328; I. Ursu, La politique orientale de François Ier, Paris,
H. Champion, 1908. Cette historiographie cristallise l’alliance franco-ottomane comme une sorte d’image d’Épinal et empêche de saisir ses diérentes phases historiques.
Par conséquent, l’alliance franco-ottomane à l’époque d’Henri II devient — alors
même qu’elle gagne une importance capitale pour la stratégie et les activités de ce roi
en Italie — dans l’historiographie française une fade et même banale répétition de celle
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]