Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век). В 2 частях. Ч.1. Монография
.pdf
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
мана. Среди этих агентов, занимающих свое место среди близких
друзей бея, есть Кёсе Михал-бей32 — ренегат, которого несколько раз отправляют в посольства в соседнем текфуре33.
Отслеживается один из этих дружеских переговоров с текфуром крепости Бурса, который османские войска угрожают захватить силой. За тридцать тысяч дукатов и в обмен на добровольный отъезд солдаты византийского гарнизона смогут без ущерба
присоединиться к крепости Гемлик с женщинами и детьми34.
Завоевание и истималет
Наконец, они захватили крепость и не причинили никакого вреда неверным. И они даже щедро поделились с ними добычой и покорили их сердца. И они дали им уверенность. Неверные крепости Цымпе стали союзниками гази35. В 30-х годах XIV
века Орхан-бей, нарушив разумную политику своего отца, напал
на важные экономические центры Византии и своих туркменских
соседей.
Победа османов в битве при Пелеканоне (1329 г.) вынудила
императора Андроника III (1296–1341 гг.) вступить в переговоры с эмиром36. В 1333 году эмиссары императора и эмир подпи-
32
Кесе Михал-бей, также Гази Михал и Абдулла Михал Гази (тур. Köse Mihal; XIII век — ок. 1340) — согласно хроникам первый значимый византийский
ренегат, принявший ислам и ставший соратником бея Османа Гази. Считался родоначальником османского рода акынджи Михалоглу (Михалли). Köse означает
по-турецки «безбородый» или «тот, у которого редкий рост бороды», т.е. Köse
Mihal в переводе означает «безбородый Михал».
33
Текфур был титулом, который использовался в поздний сельджукский
и ранний османский периоды для обозначения независимых или полунезависимых мелких христианских правителей или местных византийских правителей
в Малой Азии и Фракии.
34
Âşıkpaşazâde, Osmanoğulları Tarihi, op. cit. p. 352. Sur la personnalité (et les
débats autour) de Köse Mihal: Orlin Sabev, “The Legend of Köse Mihal — Additional
Notes”, Turcica, 34 (2002), pp. 241–253.
35
Ibidem, p. 374.
36
Angeliki E. Laiou, Constantinople and the Latins, The foreign Policy of Andronicus II 1282–1328, Cambridge, Massachusetts, Harvard University Press, 1972,
pp. 312–314.
21
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
сали мирное соглашение, в соответствии с которым последний
обязался быть верным и преданным другом империи и пообещал
уважать целостность византийских городов.
Взамен император соглашается платить ежегодную дань,
чтобы сохранить свои крепости к востоку от Константинополя. В 1334 году василевс не участвовал в антитурецком союзе,
заключенном в Авиньоне. Договор, подписанный в 1333 году
с османами, по-видимому, стал важным фактором в его решении37.
Важнейшим достижением этого периода является захват
Адрианополя, занимающего центральное место в экономической системе Восточной Фракии38.
Эти военачальники также умеют вести себя как искусныe дипломаты. Сходя то за друга византийских правителей, то за своего соперника, они умеют извлекать выгоду из ссор между византийскими женихами.
Фактически османское наступление чаще обеспечивалось
переговорами, в частности компенсацией за османскую военную
поддержку, чем эффективным военным завоеванием, как показывают обстоятельства, приведшие к захвату крепостей39. В случае Македонии, например, османские летописцы подчеркивают,
что города Кавала, Драма и Зихне завоевываются «ale-l-infirad
ahd ile» (один за другим, по соглашению) и путем переговоров
с людьми («ahd ü emân ve halk ile»)40.
Ради мира и политической стабильности османские эмиры
оставили свои титулы и свое королевство царям и династам за-
37
Ursula Victoria Bosch, Kaiser Andronikos III. Palaiologos. Versuch Einer
Darstellung der byzantinischen Geschichte in den Jahren 1321–1341, Amsterdam, Adolf M. Hakkert Verlag, 1965, pp. 152–158.
38
Irène Beldiceanu-Steinherr, “La Conquête d’Adrianople par les Turcs:
La Pénétration turque en Thrace et la valeur des chroniques ottomans”, Travaux
et Mémoires 1 (1965), pp. 439–461 et Elizabeth A. Zachariadou, “The Conquest of
Adrianople by the Turks”, Studi Veneziani, XII (1970), pp. 211–217.
39
Halil İnalcık, “Osmanlı Sultanı Orhân (1324–1362). Avrupa’da Yerleşme”,
Belleten, 266 (2009), pp. 77–107.
40
Dimitri Angelov, “Certains aspects de la conquête des peuples balkaniques par
les Turcs”, Byzantinoslavica, 17 (1956), pp. 220–275; Kitab-ı Cihannüma, Necdet Öztürk (éd.), Istanbul, Çamlıca, 2008, pp. 214–215.
22
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
воеванных регионов. Такие меры имели то преимущество, что
способствовали преемственности власти и ограничивали риск
беспорядков. Эмир по-прежнему поручает своим удж-беям (пограничным вождям) следить за этими правителями.
Первое османское наступление на Балканах было основано,
с одной стороны, на постепенном расселении народов из Анатолии на полуострове путем перемещения населения41, а с другой — на интеграции старой христианской знати в систему
управления и предоставляемых горожанам и крестьянам услугах.
Политика истималет (размещения) впервые была изучена
Халил Инальджиком в его статье «Османские методы завоевания». Эту политику особенно применяют Мурад I и его великий
визирь Чандарлы Хайреддин паша «Османские методы завоевания» не подразумевают, вопреки тому, что предлагает эта формулировка, воинственные средства, использованные Oсманским
государством для присвоения территорий, а скорее это адаптация османов к политическим реалиям Балкан»42.
Таким образом, они перенимают политику примирения
с Православной Церковью.
Есть несколько примеров: документы, подтверждающие налоговый иммунитет, митрополитам свободно собираться, проводить молитвы, охранные грамоты для прелатов при путешествиях по империи. Султаны также выпускают фирманы, которые
защищают интересы и собственность монастырей в Вифинии,
Македонии, на горе Афон или в Серре43. Балканские элиты,
не колеблясь, часто не становясь исламизированными, интегрируют новый правящий класс Османской империи.
41
Machiel Kiel, “The incorporation of the Balkans into the Ottoman Empire,
1353–1453”, in: Kate Fleet (éd.), The Cambridge History of Turkey: vol. I, Cambridge, Cambridge University Press, 2009, pp. 138–191.
42
Halil İnalcık, “The Ottoman Methods of Conquest”, Studia Islamica, II (1954),
pp. 103–129.
43
Irène Beldiceaunu-Steinherr, “La prise de Serres et le man de 1372 en faveur
du monastère de Saint-JeanProdrome”, Acta Historica, IV (1965), pp. 15–24; Elizabeth Zachariadou, “Early Ottoman Documents of the Prodromos Monastery (Serres),
Südost Forschungen, XXVIII (1969), pp. 1–12.
23
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
В новом обществе они занимают разные уровни: сипахи, мартолозы или войнюки в военной организации44, секретари и дрогманы в канцелярии45. Часть этой элиты без колебаний принимает ислам. Знаменитый великий визирь Мехмеда II Махмуд-паша
Ангелович, принадлежащий к правящей семье Сербии и Трапезунда, далеко не исключение46. Османские экспансионистские
стратегии можно интерпретировать как желание контролировать торговые пути и шахты Сербии, Македонии и Боснии, чтобы уничтожить возможные центры сопротивления после того,
как они лишились экономической и военной мощи47.
Османская дипломатия, будучи рудиментарной на данном
этапе, не могла практиковаться никакими средствами, кроме
прямого устного контакта, хотя практика письма проявлялась
робко. Пока не будет доказано обратное, у нас нет оригиналов документов, отправленных византийскому императору, сербским
деспотам или анатолийским эмирам. Но в любом случае устанавливая прямые контакты со своими собеседниками и далеко
за пределами периода эмирата, османы продолжали отдавать
предпочтение силе, заботясь о придании сообщениям, передаваемым устно, а затем и письменно, всей торжественности, необходимой для осуществления их дипломатии48.
44
Halil İnalcık, “Stefan Duşan’dan Osmanlı İmparatorluğuna: XV. Asırda Rumeli’de Hıristiyan Sipahiler ve Menşeleri”, Osmanlı İmparatorluğu Toplum ve Ekonomi,
Istanbul, Eren, 1996, pp. 67–108.
45
Par exemple, Laonic Chalcocondyle, historien du XVe siècle, est secrétaire
de Murâd II: Matei Cazacu, “Les parentés byzantines et ottomanes de Laonikos
Chalkokondyle”, Turcica XVI (1984), pp. 95–114.
46
Theoharis Stavrides, The Sultan of Vezirs: the Life and Times of the Ottoman
Grand Vezir Mahmud Pasha Angelovic (1453–1474), Leiden, Brill, 2001.
47
Traian Stoianovich, “A Route Type: The Via Egnatia under Ottoman Rule”,
Elizabeth Zachariadou (éd.), The Via Egnatia under Ottoman rule (1380–1699), Crete,
University of Crete Press, 1997, pp. 203–216.
48
Chez les Ottomans, la bureaucratie, au moins à ses débuts, se calque sur ses
antécédents moyen-orientaux. Le vizir devait exercer le contrôle de l’administration,
sa tâche principale étant la surveillance des nances. Il n’y avait pas de distinctions
très nettes chez les prédécesseurs des Ottomans, entre les ministres des nances, le
chancelier et les secrétaires de haut rang. Étant donné que la mention de nişancı ou de
defterdar est trop rare dans la bureaucratie ottomane avant Mehmed II (infra ch. 4),
24
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
Роль супружеских союзов
в Османском государстве
Супружеские союзы играют как на Балканах, так и на Анатолии важную роль в стратегиях расширения политических образований49. Семейные узы, и в частности брачные церемонии,
которые объединяли дворянство вдали от полей сражений, были
предназначены для заключения союзов и поддержания мира.
На первом этапе становления Османской династии браки
были не только средством интеграции в международное общество, но также, через приданое жен, инструментом территориальной экспансии. Жены — настоящие политические посредники между семьями. Обычно они поддерживают связи со своей
первоначальной семейной ячейкой. Таким образом они создают
сети переписки, которые гарантируют общение в семье.
После своего восшествия на престол в 1347 году Жан Кантакузен женил свою50 дочь Теодору на Орхане Бее, чтобы укрепить
их союз, который просуществовал несколько лет. Свадебные церемонии длятся несколько дней. Удовольствие от охоты и еды
занимало двух государей и их сопровождение на несколько дней.
Император и его зять всегда сидят за определенным столом; рядом с ними сидят четыре сына Орхан-бея — Ибрагим, Сулейман,
Мурад и Султан — и их жены51.
Частые поездки Орхана Бея в Константинополь позволили
османскому эмиру и его эмиссарам непосредственно присутствовать на византийских церемониях при императорском дворе
и таким образом способствовали адаптации Османской империи
к византийским обычаям.
on peut supposer que toute l’administration bureaucratique incombait aux vizirs. İnalcık, “Wazir”, EI².
49
Edward N. Luttwak, La grande stratégie de l’empire byzantin, Paris, Odile
Jacob, 2010, pp. 137–144.
50
Leslie P. Peirce, Imperial Harem: Women and Sovereignty in the Ottoman Em-
pire, Oxford, Oxford University Press, 1993, pp. 28–31; 37–40.
51
A.M. Bryer, “Greek Historians of the Turks: the case of the rst Byzantin-Ottoman marriage”, in: R. Davis, Wallace-Hadrill (éd.), The Writing of History in the
Middle Ages, Oxford, 1981, pp. 471–493.
25
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
Без сомнения, Теодора Кантакузен была очень важным посредником, который позволил османам познакомиться с этой
культурной средой.52 Мы видим рост смешанных браков между
балканскими династиями во второй половине XIV века. Раньше
в этой среде браки между католическими или православными
династиями, с одной стороны, и мусульманами, с другой, были
немыслимы.
Через королевских жен все правители, правящие на Балканах, становятся родственниками, чтобы образовать княжеское
общество. Когда Мурад I женился в 1378 году на Кере Тамаре,
дочери болгарского царя Ивана Александра Асена (1310?–1371),
он стал зятем Ивана Сишмана (1350–1395), будущего царя Болгарии. Сводная сестра Тамары, Керака Мария, является женой
императора Андроника IV Палеолога (1348–1385), а ее двоюродный брат Стефан Урош V (1336–1371) — король Сербии.
В 1391 году Байезид I женился на Оливейре Деспине, дочери
Лазара Гребеляновича (1329–1389), короля Сербии, погибшего в битве за Косово. Таким образом, Стефан Лазаревич (1374–
1427) становится шурином и вассалом султана53.
Взаимопроникновение родства и дипломатии видно в использовании определенных терминов: термины «родство», «дружба»
и «союз» использовались в хрониках того времени как синонимы, указывая на то, что личные и политические связи между
княжескими семьями можнo вряд ли отличить54. Однако религия запрещает брак мусульманок с немусульманами. Фактически браки османской династии с балканскими династиями касаются только мужского происхождения.
Династические браки также играют важную роль в восточной политике Османского Эмирата. Мурад I заключил брак между своим сыном Байезидом и дочерью Гермияноглу Сулейманша. Благодаря этому браку султан установил не только мирные
52
Ruth Macrides, “Dynastic Marriages and Political Kinship”, in: Shepard,
Franklin (éd.), Byzantine Diplomacy, op. cit, pp. 263–80.
53
Halil İnalcık, “Bâyezîd I”, TDIAV, vol. III, p. 267.
54
John V. A Fine, The Late Medieval Balkans. A Critical Survey from the Late
Twelfth Century to the Ottoman Conquest, Ann Arbor, University of Michigan Press,
1994, pp. 218–221.
26
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
связи со своим южным соседом, но и родственные отношения
с суфийской аристократией Анатолии, поскольку жена Байезида Девлет Хатун является правнучкой Руми — знаменитого мистика Коньи55.
Их свадьба отмечается в Бурсе с большой помпой, и присутствуют послы бея Айдына, Ментеше, Исфендияра и Карамана.
Гермияниды, османские сановники и послы преподносят щедрые
подарки жениху и невесте, самым важным из которых является приданое принцессы: ключи от крепостей Эригез, Тавшанлы
и Симав. В 1390 году Байезид I позволил себе благодаря этому
приданому аннексировать обширную территорию князей Гермияна. С другой стороны, семейные узы могут ограничивать политику расширения. В 1376 году Алаэддин Али бей из Карамана
попросил руки дочери Мурада I, Мелек Хатун, и султан принял
этот брак.
Спустя несколько лет эмир Карамана нападает на Анкару,
недавно вошедшую в состав Османской империи. Только благодаря посольству Мелека Хатуна к его отцу Мурад I отказался от
карательной экспедиции.56 Мехмед Иер женится на принцессе
Дулкадирид, Эмине Хатун, дочери Мехмеда Сули Бея. Мурад II
был трижды женат. Его первый брак — с его двоюродной сестрой
Алиме Хатун, принцессой Дулкадирид. Он также женился на
Такюннисе Хатидже Хатун, дочери Исфендияроглу. Однако султан женился не только на мусульманской знати. Его последний
брак был в 1433 году с Марой Бранкович (1416–1487), дочерью
деспота Сербии57.
Мехмед II произошел не от королевских браков58. Не выжили
и его два сына, Байезид II и Джем. С другой стороны, в контексте
сближения с Крымским ханством османы женились на гираитских принцессах на рубеже XV–XVI веков. Однако со второй по-
55
Halil İnalcık, “Murâd I”, TDIAV, vol. XXXI, p. 165.
56
Neşri, Kitab-ı Cihannüma, op. cit. p. 387.
57
Halil İnalcık, “Mehmed I”, TDIAV, vol. XXIX, p. 393 et id., “Murâd II”,
TDIAV, vol. XXXI, pp. 167–170. Pour Mara: Mihailo Popovic, Mara Brankovic, Eine
Frau zwischen dem christlichen und dem islamischen Kulturkreise im 15. Jahrhundert,
Ruhpolding, Franz Philip Rutzen Verlag, 2010.
58
Ibidem, p. 405.
27
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
ловины XVI века султаны больше не заключают династические
браки. Блистательная Порта59 понимает, что родство не только
используется для укрепления мирных договоров и союзов, но и
идет рука об руку с претензиями на наследование. Эта двойственность делает брак непредсказуемым инструментом. Самое главное, султаны никоим образом не хотят делиться экономическим
и символическим капиталом, накопленным ими после завоевания Константинополя.
Дипломатия как инструмент завоевания,
стабильности и укрепления мирных договоров и союзов
После мирного правления трех эмиров правление Баязида I
выглядит необычно контрастирующим, поскольку первый «султан Рума» является антитезой своим предшественникам. Никакие дипломатические акты не предшествуют его военным операциям и не санкционируют их продление.
Он редко проявлял инициативу в дипломатических обменах.
Более того, его сокрушительное поражение против армий Тамерлана в 1402 году говорит нам о его неспособности использовать
дипломатию и создавать защитные союзы, которые могли бы отговорить его соперника60. После плена Баязида его четыре сына
разделили империю, и каждый объявил себя султаном в своей
вотчине. Чтобы установить свою власть, в 1403 году Сулейман
пошел на различные уступки Византии и другим христианским
державам61.
С другой стороны, Мехмед заключает союзы с эмиратами Анатолии, получившими независимость после битвы при Анкаре.
Усиленный войсками своего тестя, эмира Дулкадиридов, Мехмед
пересек пролив, соединился с убейлери и сербскими контингентами по приказу своего дяди Стефана Лазаревича. 5 июля 1413 года
59
Термин происходит от фр. porte, итал. porta — «дверь», «врата», что явля-
ется калькой с осман. باب عالی — Bâb-ı Âli — «высокие ворота».
60
M. M. A. Dersca Bulgaru, La campagne de Timur en Anatolie, London, Vario-
rum, 1977, pp. 125–128.
61
George T. Dennis, “The Byzantine-Turkish Treaty of 1403”, Orientalia Chris-
tiana, 33 (1967), pp. 72–88.
28
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
к югу от Софии Мехмед разбил армию своего брата Мусы благодаря своим балканским и анатолийским союзникам62.
Как султан, Мехмед I заслужил доверие региональных держав, проводя политику приспособления. Непосредственные
преемники Баязида «Молниеносного» основали Османское государство, полагаясь на дипломатические инструменты (торговые
договоры, династические союзы), а не на военные действия. Таким образом, Османское государство в первой половине XV века
считало себя средним игроком в балкано-анатолийской политической системе. Битвы при Варне и Косово, которые закрепили
османов на берегах Дуная на несколько столетий, в конечном
итоге являются оборонительными актами после провала венгерско-османских переговоров по укреплению регионального
статус-кво63.
Требование или предоставление заложников для обеспечения боя было обычной практикой среди османов. Заложник был
прежде всего залогом покорного противника. Срок содержания
заложника зависел от характера взятого на себя обязательства.
Таким образом, он мог сохраняться бессрочно, когда, например,
он должен был гарантировать соблюдение положений мирного
договора. Но прежде всего заложник гарантировал лояльность
вассала.
Основная цель заключалась в политическом разоружении
побежденных путем лишения их сановников-мужчин, таких
как кандидаты на престол или высшие социальные аристократы. Эта практика преследовала двойную цель: с одной стороны,
ограничить действия действующих принцев, а с другой — ввести
заложника в культуру османского двора и таким образом создать лояльную клиентуру. Султаны регулярно просят знатных
заложников из Сербии, Валахии и Албании64.
62
Kastritsis, Sons of Bayezîd, op. cit. pp. 188–193.
63
C. Emanuel Antoche, Güneş Işıksel, “Les batailles de Sibiu et de la rivière
de Ialomiţa: Essai de reconstitution d’après les sources de l’époque”, Ana Dumitran,
Loránd Mádly, Alexandru Simon (éd.), John Hunyadi and his Time, Cluj, BabeşBolyai, 2009, pp. 405–426.
64
Le plus célèbre exemple de ces otages est le Vlad III Bassarab, dite Dracula:
cf Matei Cazacu, Histoire du prince Dracula, Paris, Taillandier, 2004.
29
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
Во времена Баязида II в рядах высоких сановников мы находим
потомков балканской знати: среди великих визирей этого профиля упомянем серба Херсекзад Ахмед-паша и албанца Дукагинзаде
Ахмед-паша65. Эта практика, в отличие от династических браков,
не исчезла из репертуара инструментов внешней политики Османской империи. В XVI веке среди вассалов Крымское ханство и «румынские» княжества продолжали посылать заложников в Порту66. На Балканах в первой половине XV века не было достаточно
большой силы, чтобы доминировать, и поэтому дипломатия стала
основным способом взаимоотношений между государствами67.
Османы, кажется, имеют статус первенства среди равных
в этом сбалансированном политическом пространстве. Однако в мусульманском мире, несмотря на то, что османы ценятся
за свой сектор Газа, они остаются региональной державой в Западной Анатолии и на Балканах68. Мамлюки — главные правители мусульманского мира. Сын Тамерлана, Чахрух, укрепляет
престиж династии, основанной его отцом в тюркском мире, в том
числе в Анатолии69. Аккоюнлу доминируют на восточной Малой
Азии: действительно, до завоевания Константинополя на международной арене Османский эмират был средним игроком.
Мехмед II:
основатель империи
Новый султан с момента своего вступления на престол
в 1451 году сосредоточил внимание на проекте превращения
65
Hedda Reindl, Männer um Bâyezîd. Eine prosopographische Studie über die
Epoche Sultan Bâyezîds II, Berlin, Klaus Schwarz, 1983, 11 et sq.
66
Dan Mureşan, Le Patriarcat de Constantinople et les Principautés roumaines.
Droit canonique et idéologie politique (XIV
liée, Alain Boureau (dir.), EHESS, 2005, pp. 550–620.
67
Kastritsis, Sons of Bayezîd, op. cit. pp. 144–148; Necipoğlu, Byzantium,
pp. 119–147.
68
Emire Cihan Muslu, Ottoman-Mamluk Relations: Diplomacy & Perceptions,
thèse de doctorat non publiée sous la direction de Cemal Kafadar, Harvard University,
2007, pp. 14–17.
69
Ismail Aka, Mirza Şahruh ve Zamanı, Ankara, TTK, 1994, pp. 174–182.
e
–XVIe siècles), thèse de doctorat non pub-
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]