Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век). В 2 частях. Ч.1. Монография
.pdf
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
мировым завоевателем. Османские источники XVI века предполагают, что, если бы Селим продолжил свои завоевания (он был
остановлен своей преждевременной смертью), тo стал бы универсальным победителем уровня Александра и Чингиз-хана
320
.
Pазница между Селимом и Сулейманом
В то время как османские хронисты, похоже, изо всех сил
пытались объяснить и оправдать тот факт, что султан Селим
пренебрегал борьбой с «неверными» христианами
321
, у пропагандистов Сулеймана таких проблем не было, поскольку последний проводил многочисленные кампании против христиан Империи. Cоседи и конфронтация с Габсбургами и их союзниками
(наследие, по крайней мере в определенной степени, завоеваний
его отца в Средиземном море) послужили убедительными примерами, чтобы представить Сулеймана как защитника ислама.
К тому времени, когда Сулейман взошел на престол, стало
ясно, что политика Селима в отношении Сефевидов была неустойчивой. Война с 1511 года полностью истощила восточные
провинции Империи, и имперская армия достигла точки стратегического перенапряжения. Расстояние, суровый климат (ранняя зима и снег) и политика «выжженной земли» Шаха Исмаила вызвали серьезные проблемы для хорошо организованной
системы снабжения Османской империи, сделав сезонные кампании неэффективными.
Азиатские войска султана неохотно воевали против анатолийских последователей шаха-кызылбашeй (в основном туркменских и курдских кочевников), часто дезертировавших
или вступавших в союз с врагом. Согласно венецианскому донесению от марта 1519 года, им надоели восточные войны, и они
вместо этого хотели сражаться против венгров, которых они
считали более слабыми воинами. Посылая в Константинополь
преувеличенные отчеты о богатстве Венгерского королевства и
320
Fleischer, “The Lawgiver as Messiah”, p. 162.
321
Tekindag, “Selimnameler”, pp. 204, 215. Barbara Flemming, “Public Opinion
under Sultan Suleyman”, in Halil Inalcık and Cemal Kafadar (eds.), Suleyman the
Second and his Time (Istanbul: Isis, 1993), p. 54.
111
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
слабости его вооруженных сил, румелийские войска также лоббировали возобновление европейских кампаний, от которых они
надеялись получить экономическую прибыль
322
.
Венгерская кампания, первое крупное военное мероприятие, которое обозначило новый курс османской стратегии, была
предпринята вскоре после того, как султан Сулейман взошел на
трон (30 сентября 1520 г.), и жестокое обращение с посланником
Сулеймана со стороны венгерского короля Людовика II Ягайло
под влиянием матери короля. Подготовка к кампании должна
была начаться осенью 1520 года и продолжаться зимой, несмотря на восстание губернатора Дамаска Канберди Газали, османа,
ставшего мамлюком.
В дополнение к их стратегическому значению, венгерская
кампания 1521 года и завоевание Белграда, «ключа к Венгрии»
на современном венгерском языке
323
, а также взятие Родоса
в 1522 году, создали образ Сулеймана в Европе как грозного противника и в исламском мире как воинa-султанa и «защитникa
ислама».
Религия оставалась важным инструментом легитимации
при Сулеймане, который продолжал использовать титул «Слуга
двух святилищ». Организуя ежегодное паломничество в Мекку,
защищая маршруты паломничества, отправляя ежегодную помощь (сурру) населению двух Святых городов, строя и восстанавливая мечети и другие общественные здания в Мекке и Медине, а также восстанавливая Каабу, Сулейман укрепил свою
легитимность в мусульманском мирe
324
.
322
Fodor Pál: A Bécsbe vezető út. Az oszmán nagyhatalom az 1520-as években.
[The Road to Vienna: The Ottoman Empire in the 1520s], in Pal Fodor, A szultán és az
aranyalma [The Sultan and the Golden Apple] (Budapest: Balassi, 2001), p. 370.
323
On which see Ferenc Szakály, “Nándorfehérvár, 1521: The Beginning of the
End of the Medieval Hungarian Kingdom”. Géza Dávid and Pál Fodor (eds.), Hungarian-Ottoman Military and Diplomatic Relations in the Age of Suleyman the Magnicent ¨ (Budapest: Eötvös Loránd University / Hungarian Academy of Sciences, 1994),
pp. 47–76.
324
Suraiya Faroqhi, Pilgrims and Sultans: The Hajj under the Ottomans, 1517–
1683 (London: Palgrave, 1994); on the use of the construction of public buildings
as a means of legitimization see also Hakan T. Karateke, “Interpreting Monuments:
Charitable Buildings, Monuments, and the Construction of Collective Memory in the
112
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
С 1540-х годов султан также принял титул халифа. По формулировке своего Великого муфтия Эбуссууда Эфенди, это
должно было уравновесить утверждения Сефевидского шаха
Тахмапса относительно суверенитета над османскими подданными, живущими в восточной Анатолии и Азербайджане,
а также притязания Карла V на универсальное христианское
правление
325
.
Один пример изощренной пропагандистской войны и столкновения имперских идеологий между Габсбургами и Османами — это вопрос конкурирующих титулов. Сулейман считал
себя правителем четырех священных городов ислама и, наряду
с Меккой и Мединой, включил Хеврон и Иерусалим в свой довольно длинный список официальных титулов
326
.
Однако его притязания на то, чтобы быть султаном Иерусалима, противоречили притязаниям Карла V. Император
не только включил Иерусалим в свои титулы, но и был представлен его пропагандистами как христианский правитель,
который отвоевал Святую Землю у «неверных». Карл унаследовал как испанские, так и австрийско-германские ожидания от приходa вселенского монарха, и он рассматривался
и представлялся как «Последний Мировой Император», под
чьим правлением евреи и язычники будут обращены в христианство и за чьим суверенитетом последует «Тысячелетнee
царство»
327
.
Ottoman Empire”, Wiener Zeitschrift fur die Kunde des Morgenlandes ¨ 91 (2001):
183–199.
325
Colin Imber, “Suleyman as Caliph of the Muslims: Ebu’s-Suud’s Formulation
of Ottoman Dynastic Ideology”, in Veinstein, Soliman le Magnique, pp. 179–184.
326
See, for instance, the intitulatio (unvan) of Suleyman’s letters to the Habsburg
rulers Charles V, Ferdinand I, and Maximilian II in Anton C. Schaedlinger and Claudia
Romer (eds.), Die Schreiben Süleymans des Prächtigen an Karl V., Ferdinand I. und
Maximilian II. Transkription und Übersetzungen (Vienna: Verlag der Österreichischen
Akademie der Wissenschaften, 1983), letters 1, 6, 7, 19, 23, 25, and 32.
327
Тысячелетним царство основано на христианском учении хилиазм. Одним из его ярких представителей был живший в XII веке монах Иоахим Флорский, который разработал учение о трех царствах: ветхозаветном Царстве Бога
Отца, современном Царстве Бога Сына и грядущем идеальном Царстве Святого
Духа. Царство Святого Духа должно было стать тысячелетним царство.
113
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
Тысячелетие правления Христа и Страшного суда
Еще в 1515 году во время государственного визита в Брюгге
тогдашний принц Испании изображался как будущий завоеватель Иерусалима. К 1519–1520 годам Карл был королем римлян,
избранным императором, Aвгустом, а также королем Испании,
Сицилии, Иерусалима, Балеарских островов, Венгрии, Далмации, Хорватии и Индии.
В публичном обращении к послам немецких выборщиков,
принесших известие о его избрании императором Священной
Римской империи (1519 г.), великий канцлер Гаттинара заявил,
что избрание Карла было вдохновлено Богом и означало «восста-
новление крестца Империума», и предположил что Kарл V вернет Святую Землю. Его коронация в Болонье в 1530 году дала
еще одну возможность продвинуть образ императора как защитника веры, который победит турок в новом крестовом походе.
Это был образ императора, за который выступали его советники
и сторонники, и во многом благодаря их эффективной пропагандистской кампании он вскоре стал популярным и подающим
большие надежды королем среди подданных Карла V
328
.
Помимо предсказаний и пророчеств, пропаганда Габсбургов
использовала войны императора Карла V против османов как
«защитника католической веры». И его пропагандисты, и сам
император утверждали, что именно его войска (около 80 000 пехотинцев и 6000 лошадей, согласно Фердинанду)
султана от нападения на Вену в 1532 году
330
.
329
остановили
328
Peter Burke, “Presenting and Re-presenting Charles V”, in Hugo Soly (ed.),
Charles V 1500–1558 and his Time (Antwerp: Mercatorfonds, 1999), pp. 411–418,
426–433; John M. Headly, “The Habsburg World Empire and the Revival of Ghibellinism”, Medieval Renaissance Studies 7 (1975): 93–127, especially 97–98, reprinted
in J.M. Headly, Church, Empire and World. The Quest for Universal Order, 1520–1640
(Aldershot: Ashgate, 1997), article V (with original pagination).
329
Ferdinand’s letter to his sister, dated October 2, 1532, in Franz Bernhard von Bucholtz, Geschichte der Regierung Ferdinand des Ersten, 9 vols. (Vienna: Schaumburg
und Compagnie, 1831–1838) vol. IV, p. 115, quoted by Bardossy, Magyar politika, p. 344.
330
James D. Tracy, Emperor Charles V, Impresario of War: Campaign Strategy, International Finance, and Domestic Politics (Cambridge: Cambridge University
Press, 2002), pp. 145–146.
114
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
Величайшая победа Карла V против ислама, его кампания
в Тунисе 1535 года, была представлена как победоносный крестовый поход против врагов веры. Победу праздновали художники, поэты и официальные летописцы. Триумфальный марш
императора в 1535–1536 годах в Италии и его имперские входы в Палермо, Мессину, Неаполь, Рим и Флоренцию, организованные после аналогичных триумфальных выходов римских
цезарей, предоставили необычайно длительную возможность
для пропаганды имиджа императора как защитника веры, «Разрушителя турок» и «Укротителя Африки»
331
. Милленарианские
пророчества и апокалиптические ожидания были также распространены в Османской империи в начале XVI века
332
.
Они влияли на общественное мнение и использовались султанскими пропагандистами наиболее эффективно, великим
визирем Ибрагимом-пашой и его доверенным лицом Лодовико
Гритти, внебрачным сыном дожa Венеции, который консультировал Константинополь по делам, связанным с Венгрией и Габсбургами, разработать и опубликовать образ Сулеймана как
великого императорa (sâhib-i kırân), правителя новой универсальной империи.
В результате своего влияния и дружбы с молодым султаном
Ибрагим-паша сыграл беспрецедентную роль в разработке османской имперской идеологии и политики
333
. Великий визирь
331
Под личным командованием императора союзный христианский флот захватил Ла-Голетту и Тунис и вынудил адмирала Сулеймана Хайреддина Барбаросса оставить свои позиции в этом регионе. О тунисской кампании Карла V и пропаганде Габсбургов по этому поводу см. Wilfried Seipel (ed.), Der Kreiszug Kaiser Karls
V. gegen Tunis Kartons und Tapiserien (Vienna: Kunsthistorisches Museum, 2000); Alfred Kohler, Karl V 1500–1558. Ein Biographie (Munich: Beck, 1999), pp. 106–108;
Wim Blockmans, Emperor Charles V, 1500–1558 (London: Arnold, 2002), pp. 173–174;
Burke, “Presenting and Re-presenting Charles V”, pp. 433–434. Морское сражение
при Превезе в 1538 г., в котором османы одержали победу, оказалось более важным
в долгосрочной перспективе. См.: J.F. Guilmartin Jr., Gunpowder and Galleys: Changing Technology and Mediterranean Warfare at Sea in the Sixteenth Century (Cambridge:
Cambridge University Press, 1974, reprint London: Conway Marine, 2003), pp. 42–56.
332
Fleischer, “The Lawgiver as Messiah”.
333
See Hester Donaldson Jenkins, Ibrahim Pasha: Grand Vizier of Suleiman the
Magnicent (New York: Columbia University Press, 1911); Ferenc Szakaly, Lodovi-
115
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
видел в Сулеймане нового завоевателя мира, преемника Александра Великого, своего любимoго историческoго героя своего
хозяина.
Кажется, что Ибрагим-паша преуспел там, где потерпел поражение Гаттинара: его мессианская риторика и имперские
устремления не только достигли ушей султана, но и повлияли
на разум его господина, тогда как Карл V принял апокалиптические ожидания и многочисленные консультации или меморандумы своего Великого канцлера, в которых Гаттинара пытался подготовить его хозяинa для задачи всеобщего правления,
с осторожным скептицизмом.
Ибрагим рассказал венецианскому посланнику, как книга пророчеств, которую он и Сулейман читали в молодости,
предсказывала возвышение человека по имени Ибрагим и его
господинa, ставшего победителем Римской империи (imperio
di Roma)
334
. Европейские современники Сулеймана также знали об имперских устремлениях султана. В своей речи перед кастильским кортесом в конце 1527 года Гаттинара перечислил все
завоевания османов в Азии и Европе и напомнил своей аудитории, что Сулейман уже правил империей гораздо большей, чем
Александр Македонский или римские цезари.
Он предупредил своих кастильских слушателей, что султан
хочет построить мировую империю (la monarchia de tudo el mun-
335
do).
Гаттинара не преувеличивал имперские амбиции султана
Сулеймана. В декабре 1527 года, примерно в то же время, когда
великий канцлер произнес свою речь, второй визирь Мустафапаша напомнил Иерониму Ласки, посланнику короля Венгрии
Яноша Саполяи, что Сулейман занимает второе место после Про-
co Grittu in Hungary 1529–1534: A Historical Insight into the Beginnings of Turco-Habsburgian Rivalry (Budapest: Akademiai Kiado, 1995).
334
Robert Finlay, “Prophecy and Politics in Istanbul: Charles V, Sultan Suleyman, and the Habsburg Embassy of 1533–1534”, Journal of Early Modern History 2/1
(1998): 22.
335
John M. Headley, “Germany, the Empire and Monarchia in the Thought and
Policy of Gattinara”, in Heinrich Lutz (ed.), Das romisch-deutsche Reich im politischen
System Karls V (Munich: Oldenbourg, 1982), p. 22, reprinted in Headly, Church, Empire and World, article VI.
116
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
видения. Было только одно Солнце на горизонте, значит, был
только один правитель мира: его хозяин
336
.
1.6. Провал универсалистских взглядов
и тупик в Центральной Европе
Противостояние Османов и Габсбургов в Центральной Европе
тесно связано с событиями, которые последовали за битвой при
Мохаче, в которой был убит Людовик II, король Венгрии и Богемии. Формирование антигабсбургских и прогабсбургских фракций под руководством двух избранных королей, Яноша Саполяи
и Фердинанда Габсбургского, неспособность одной из сторон добиться определенной победы над другой и их последующая зависимость от дипломатической и военной помощи Османской империи и Священной Римской империи, соответственно, привели
к неизбежному противостоянию двух империй в Центральной
Европе.
Османская угроза, реальная, предполагаемая или преувеличенная, способствовала созданию династических коалиций
в Центральной Европе с конца XIV века. Фердинанд быстро
научился разыгрывать «турецкую карту» вместе с другой возрожденной средневековой идеей, оплотом христианского мира
(antemurale Christianitatis), чтобы укрепить свои позиции против Саполяи. Однако многочисленные обязательства Габсбургов (северная Италия, Германия, Нидерланды, Средиземноморье, Северная Африка, Венгрия), а также разные приоритеты
336
“Nonne scis, quia magnus Dominus noster primus est post divinam Potentiam,
et uti unus sol per caelum vagatur, sic tutius mundi Imperator noster Dominus est.”
Łaski’s report on his mission was composed after his journey, presumably in the summer of 1528, and was published by Mátyás (Matthias) Bél, Adparatus ad historiam
Hungariae, sive collectio miscellanea monumentorum ineditorum partim, partim editorum sed fugientium. Conquisivit, in decades partitus est, et praefationibus atque
notis illustratavit M.B. Decades II. (Posonii, 1735), pp. 159–189 and by Eudoxiu de
Hurmuzaki, Documente privitoare la istoria românilor. I/2, 1451–1575 (București:
C. Göbl. 1891), pp. 38–67. Quotation from p. 42. See also the annotated Hungarian
translation by Gabor Barta (ed.) Fodor Pál: Két tárgyalás Sztambulban [Two Audiences in Istanbul] (Balassi Kiadó, 1996), p. 105.
117
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
австрийских и испанских Габсбургов привели к тупику между
Фердинандом и Яношом Саполяи, каждый из которых контролировал только части Венгрии.
Что еще более важно, кампания 1532 года показала, что
ни Карл V, ни Сулейман не хотели рисковать крупным сражением. Занятый войной против немецких протестантских выборщиков и сословий своей империи, Карл V поручил своему младшему
брату избегать конфронтации с султаном и призвал Фердинанда
заключить мирный договор с Сулейманом, поскольку «только мы
двое слабы против турок». Фердинанд действительно сделал все,
что мог, в 1532 году, чтобы продлить существующее перемирие
между Османской империей и Габсбургами, которое истекало.
Он был готов отдать Венгрию, за исключением некоторых
стратегически важных крепостей, которые были жизненно важны для защиты его наследственных австрийских земель, чтобы
добиться мирного договора от Сулеймана и остановить марширующую османскую армию до того, как она достигнет Вены, как
было заявлено
337
.
Несмотря на османскую риторику об обратном и заявление
Сулеймана о том, что он двинулся в Венгрию, чтобы встретить
силы императора в решающей битве, военные цели Османской
империи могли быть более скромными, хотя и не менее значительными с точки зрения Oсманской империи в целом
338
. В понимании Гулру Нечипоглу соответствующих источников, кампания 1532 года была искусно поставленной имперской процессией
и помпезной демонстрацией османского имперского величия,
организованной Ибрагимом-пашой для того, чтобы представить
своего хозяина как завоевателя мира.
Это также был ответ Ибрагима-паши на празднование коронации Карла V в Болонье в 1530 году. Имперские въезды Сулеймана в Ниш и Белград напомнили западным наблюдателям, многие
337
Bardossy, ´ Magyar politika, pp. 105–109. See also Ferdinand’s instruction to
his envoys sent to Suleyman in Bucholtz, ¨ Regierung, vol. IV, p. 98.
338
See Suleyman’s letter to Ferdinand from the Ottoman camp in Ösek (Eszek/
Osijek) dated July 17, 1532, and published in Istvan Bariska (ed.), Koszeg ostromának emlékezete [Remembering the Siege of Kőszeg/ Güns] (Budapest: Europa
Könyvkiadó, 1982), p. 170.
118
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
из которых были вынуждены наблюдать за имперским маршем
султана с минаретов центральных мечетей этих городов, коронационную кавалькаду императора Карла V. Четырехъярусный
парадный шлем Сулеймана, который он носил во время этих
триумфальных выступлений и аудиенций, был заказан Ибрагимом-пашой из Венеции.
Церемониальный шлем, ошибочно идентифицированный
европейскими дипломатами, присутствовавшими на этих приемах, как корона султана, имитировал папскую тиару и корону, которые Карл V носил во время своей болонской коронации.
Послание было ясным: Сулейман бросал вызов авторитету как
папы, так и императора
339
. Какой бы ни была истинная цель кампании 1532 года, парады, организованные Ибрагимом-пашой,
снова демонстрируют, что османские политики не только хорошо информированы об имперских амбициях Карла V, но они
также были знакомы с языком и символами того, как такие амбиции проявляются в современной Европе. Османы были готовы
использовать тот же язык пропаганды и символы имперской демонстрации, чтобы противостоять им.
Однако к началу 1540-х годов стало ясно, что ни император,
ни султан не могут установить всеобщее правление. Противостояние в Средиземноморье и в Венгрии зашло в тупик. Когда
военное равновесие в Венгрии было нарушено смертью Саполяи
в 1540 году, отсутствие адекватных обязательств Габсбургских
ресурсов в Центральной Европе привело к трехстороннему разделу Венгрии и формированию мусульманско-христианской
границы в центре страны.
В 1541 году Фердинанд попытался распространить свое правление на остальную часть Венгрии. Поступая так, он угрожал
позициям османов в регионе и вынудил Сулеймана, который
при жизни Саполяи сохранял свое влияние через своего протеже, завоевать стратегически важные центральные части Венгрии вместе с ее столицей Будой, которая контролировала ду-
339
Gulru Necipoglu, “Suleyman the Magnicent and the Representation of Power
in the Context of Ottoman-Habsburg-Papal Rivalry”, in Inalcık and Kafadar Suleyman
the Second, pp. 163–191.
119
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
найские водные пути в Центральную Европу. Таким образом, не
имперская идеология или стремление к универсальному правлению, а реальная политика и защита позиций Османской империи в Центральной Европе привели к завоеванию центральной
Венгрии в 1541 году.
В то время как государства Раннего Нового Времени нельзя
сравнивать с современным «информационным государством»,
сбор и обработка информации, как внутренней, так и зарубежной, а также информационное наблюдение — особенности, которые обычно ассоциируются с современностью, — были методами, которые обычно использовались oсманами.
Изучение османского сбора разведданных показало, что османы обладали структурированной и хорошо функционирующей
системой, с помощью которой они собирали и оценивали информацию о своих соперниках. Хотя османский унилатеризм в дипломатии, то есть отсутствие постоянных османских посольств
за границей, лишил Порту важного средства разведки — постоянного посла, часто называемого «привилегированным шпионом», — другие обстоятельства благоприятствовали османам.
Ужасающая военная мощь и успехи Империи, ее контроль
над основными торговыми путями, ее территориальные размеры и завидное богатство, ее относительная открытость и религиозная терпимость, а также стремление к многоэтническому
характеру населения в эпоху, когда большинство европейских
монархов стремились к принудительной религиозной однородности, сделали Константинополь не только желанным местом
для многих европейцев, но и идеальным местом, где постоянно
происходил обмен новостями, информацией и дезинформацией,
идеями и мифами.
Многие этнические и религиозные группы, проживающие
в Константинополье, представляли собой удобный пул людей,
которые преодолевали религиозные, культурные и языковые
барьеры и выступали посредниками между обычными людьми
разных культур, а также между османами и их врагами, соперниками и союзниками.
Помимо мусульманской политической элиты Империи, многие из которых были христианского (девширме) происхожде-
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]