Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век). В 2 частях. Ч.1. Монография
.pdf
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
ли турок, курдов и арабов
299
, в Венгрии они полагались в основ-
ном на венгров и славян.
Османские шпионы регулярно путешествовали между Османской Венгрией и землями Габсбургов. Один из таких шпионов, именуемый прибеком в османских и венгерских документах, подтвердил в начале 1548 г. новости, извлеченные
oт вышеупомянутого захваченного в плен комарского солдата
в конце 1547 г.
300
.
Это показывает, что османы пытались получить новости
из более чем одного источника, чтобы проверить их подлинность.
Османские пограничные командиры определенно чувствовали,
что они много знают о противнике.
В 1561 году, когда санчакбей из Истолни Белграда
(Секешфехервар-Stuhlweissenburg) в Венгрии, Хамза-бей получил угрозу, что против него будет послана большая армия Габсбургов, он напомнил Фердинанду I, что король Габсбургов не
может иметь в своем распоряжении достаточно солдат для этого
предприятия: «Если бы у Фердинанда было достаточно солдат,
Хамза был бы проинформирован: потому что у меня был шпион,
живущий в Вене шесть лет, чьи жена и ребенок находятся там,
человек, который может молиться, если хочет, или быть писцом. Немец, венгр или хороший импровизатор, солдат, хромой
или тот, кто ходит так же устойчиво, как и вы, и хорошо знает
каждый язык»
301
.
Опираясь на своих шпионов и информаторов, османские
власти вдоль границы Габсбургов располагала актуальной информацией о состоянии венгерских гарнизонов, содержащихся
в Вене. В этом отношении можно упомянуть успех Увейс-паши,
Бейлербея Буды (1578–1580). Вскоре после того, как военные
299
The beylerbeyi of Diyarbekir, Husrev pasha (1522–1531), for instance, sent
Turkish and Kurdish spies into Azerbaijan to spy on the Safavids. Bacque-Grammont,
“Etudes turco-safavides”.
300
David and Fodor, “Ottoman Spy Reports”, pp. 126–128.
301
Takats Sándor, Útmutatók és kémek az oszmán Magyarországon [Guides and
Spies in Ottoman Hungary], Takats Sándor, Vázlatok Magyarország török múltjából
[Sketches from Hungary’s Turkish Past] 4 vols. (Budapest: A Magyar Tudományos
Akadémia Könyvkiadó Vállalata, 1915–1932), vol. II, p. 170.
101
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
власти Габсбургов модернизировали венгерские крепости вокруг Канижи в Задунайском автономном районе, Увейс-паша
подготовил подробную и удивительно точную карту региона,
на которой были обозначены все крепости и основные переправы
через реки, и отправил ее в Константинополь
302
.
Сбор разведданных. от вассалов Константинополя
Ожидалось, что государства-клиенты или вассалы Порты
также предоставят Порте информацию о соседних территориях. Османская разведка могла особенно полагаться на Рагузу
(Дубровник), Трансильванию и румынские княжества Валахию
и Молдову. С одной стороны, Рагуза предоставилa Порте информацию об австрийских и испанских Габсбургах, а также об Италии.
Город получил такую информацию от испанских, венецианских и французских агентов, проживающих в городе или проходящих через него, а также через свою собственную тщательно
продуманную сеть агентов и информаторов (некоторые из них
оказались двойными и даже тройными агентами), а также, например, через свои обширные торговые контакты в Европе и Османской империи
303
.
Трансильвания, с другой стороны, отправляла новости о Королевской Венгрии и Дунайской Габсбургской монархии, информируя Константинополь о политических решениях Вены
302
In Istanbul, Uveys Pasha’s map was copied and its inscriptions translated into
Italian for Joachim von Sinzendorf, Habsburg ambassador to Istanbul (1578–1581),
who sent it back to Vienna, indicating that the Habsburg ambassadors were also efcient in counter-intelligence. The Italian copy of the original Turkish map is to be
found in the Viennese Archives (Osterreichische Staatsarchiv, AT-OeStA/HHStA StAbt
Türkei Türkei, 1521–1866 Karton 43. Konv. 2. Fol. 50) and Pály, Géza: The Habsburg
Defense System in Hungary Against the Ottomans in Sixteenth Century: A Catalyst of
Military Development in Central Europe. In: Warfare in Eastern Europe, 1500–1800.
Ed. Brian J. Davies. Leiden–Boston : Brill, 2012. (History of Warfare, 72.) p. 35–61.
303
Nicolaas H. Biegman, The Turco-Ragusan Relationship. According to the
Firmans of Murad III (1575–1595) Extant in the State Archives of Dubrovnik (The
Hague: Mouton, 1968); N.H. Biegman, “Ragusan Spying for the Ottoman Empire.
Some 16th-Century Documents from the State Archive at Dubrovnik”, Belleten 27
(1963): 237–255.
102
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
в отношении Венгрии и Трансильвании, запланированных
и фактических передвижениях войск Габсбургов и условияx
венгерского и габсбургского гарнизонов
304
.
Хотя эти вассальные государства, особенно Рагуза, часто
шпионили и за османами и, если их интересы диктовали это, сообщали Габсбургам и венецианцам об османах, разведданные,
собранные через эти государства-клиенты, были очень ценны
для османов. В дополнение к шпионам, направленным в соседние страны губернаторами провинций Османской империи, центральное правительство в Константинополье также использовало своих собственных посланников, агентов и шпионов в Европе
для сбора разведданных.
Агенты Баязида II отправились во Францию и Италию, чтобы шпионить за братом султана, Джемом, который оспорил притязания Баязида на султанат и, таким образом, был вынужден
провести оставшиеся тринадцать лет в изгнании в мамлюкском
Египте, Родосе, Франции и Риме, eвропейские монархи и папство пытались использовать его в качестве пешки в своих планах
крестового похода против османов
305
.
Oсманскиe посланники при султане Сулеймане также собирали информацию во время своих поездок в Венецию, Вену, Венгрию или Польшу. В этих миссиях Константинополь часто нанимал своих собственных переводчиков-отступников, которые
не только говорили на языках стран, в которые их направляли,
но также имели родственников и знакомых, которых они посещали или с которыми переписывались.
Уроженец Греции Юнус-бей посетил Венецию дважды (1519,
1522), прежде чем он стал главным переводчиком в 1525 году,
304
MD 7, p. 230, no. 637; 12, p. 339, no. 689; 67, p. 150; 69, p. 107; 71, p. 97; On
the Romanian principalities see MD 3, p. 391, no. 1165; ibid., p. 490, n. 1457.
305
V.L. Menage, “The Mission of an Ottoman Secret Agent in 1486”, Journal of
the Royal Asiatic Society (1965): 112–132; Nicolas Vatin, “Itineraires d’agents de la
Porte en Italie (1483–1495): reexions sur ´ l’organisation des missions ottomanes et
sur la transcription turque des noms de lieux italiens”, Turcica 19 (1987): 29–50, and
V.L. Menage, Sultan Djem : un prince Ottoman dans l’Europe du XVe siècle d’après
deux sources contemporaines. Vâki’ât-i Sulṭân Cem. Oeuvres de Guillaume Caoursin
(Ankara: Turk Tarih Kurumu, 1997).
103
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
и по крайней мере четыре раза впоследствии (1529, 1532–1533,
1537, 1542 годax). Его также отправили в Вену (1533 г.) и Венгрию (1534 г.). Его преемник на посту главного драгомана, польский ренегат Ибрагим-бей, посетил Венецию (1553 и 1566), свою
родину Польшу (1564), а также Вену и Францию (1568). Драгоман Махмуд, уроженец Вены, был отправлен в Вену в начале
1550 года и встретился со своей матерью и членами своей семьи.
Он также ездил по служебным делам в Трансильванию, Польшу,
Италию и Францию и умер в Праге во время своей последней поездки в 1575 году.
Находясь в Вене в 1550 году, он собрал важные сведения
о переговорах между Фердинандом Габсбургским I и братом Георгием (Мартинуцци), ведущим политическим деятелeм Трансильвании. Младший коллега Махмуда (и, возможно, бывший
сокурсник в Вене) венгерский отступник Мурад отправился
в Венгрию в 1551 году, был схвачен Джанбаттистой Кастальдо
и был выкуплен — после тридцати месяцев в плену — великим
визирем Рустем-пашой и назначен переводчиком в 1533 году.
Константинополь отправил Ферхада драгомана, другого венгерского ренегата, к избранному венгерскому королю Яношу
Жигмонду Запольяи в 1554 и 1566 годax
306
.
Порта, должно быть, ценила опыт и контакты этих отступников и, должно быть, доверяла им, отправляя их на их бывшую
родину. Хотя некоторые из ренегатов предлагали информацию
своим бывшим соотечественникам, лишь изредка их лояльность
подвергалась сомнению или их обвиняли в измене.
Это случилось с Хидайет Ага по прозвищу Маркус Шерер,
венгерско-саксонским ренегатом из Себена (Германштадт / Сибиу) в Трансильвании. Он служил секретарем и переводчиком
с венгерского и латинского языков при нескольких бейлербеях
Буды, а позже — в качестве драгомана Порты. Он был отправлен
в Вену для заключения мирного договора в 1565 году.
306
In addition to the literature listed in footnote 29, see also Anton C. Schaendlinger and Claudia Romer, Die Schreiben Suleymans des Prachtigen an Karl V., Ferdinand I. und Maximilian II. Transkriptionen und Ubersetzungen (Vienna: Verlag der
Osterreichischen Akademie der ¨ Wissenschaften, 1983), p. 27 (on Mahmud); Istanbul,
BOA, Muhimme Defterleri 5, p. 443; Nr. 1185 (on Murad and Ferhad).
104
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
Однако тем временем военная сторона восстановила контроль
над Константинополeм, и по возвращении в Константинополь
Хидайет Ага был казнен за то, что боролся за мир между Габсбургами и Османской империей
307
. Порта также нанимал агентов и шпионов в зарубежных странах oт официальных посланников, которые были особенно активны в Испании, Венеции и на
землях австрийских Габсбургов, о чем свидетельствуют доклады
венецианского консула в Константинополе или послов-резидентов Габсбургов в Константинополе и Венеции
308
.
Хотя некоторые из этих шпионов были двойными агентами,
другие оставались верными султану даже ценой своей жизни.
«Шпион турка» называвший себя монахом Людовико Мартиненго, был схвачен в Вене благодаря контрразведке Габсбургов. Хотя
«он начал признаваться, опасаясь за свою жизнь, он взял кинжал
у одного из охранников и четыре раза ударил себя, перерезав себе
горло. Что, кстати, является большим неудобством, поскольку от
него мы могли многое узнать», — сетовал агент Габсбургов
309
.
Новости и информация из провинций в столицу Османской
империи, связанные с внутренними или внешними делами, а также приказы из центра в провинции передавались через сложную
курьерскую и коммуникационную сеть, так называемую систему улак или мензилхане. Османская система улак (государственный курьер) и мензилхане (почтовая / ретрансляционная
станция), как и ее римские и византийские предшественники,
были построены на сложной дорожной сети, унаследованной
от римских и византийских времен. Османская дорожная сеть
307
Takats Sándor A török-magyar bajviadalok. pp. 182–183.
308
Preto, “La guerra segreta”, pp. 80–81. In May 1581, Joachim von Sinzendorf,
resident Habsburg ambassador in Constantinople (1578–81), uncovered an Ottoman spy pretending to be a Swiss merchant. See Robert Anhegger, “Ein angeblicher
schweizerischer Agent an der Hohen Pforte im Jahre1581”, Istanbuller Schriften 11
(1943): 9. Regarding Ottoman spies operating in Spain, see Miguel ´ Angel de Bunes
Ibarra, “Charles V and the Ottoman War from the Spanish Point of View”, Eurasian
Studies, 1 (2002): 168–169.
309
“He was a very wise man and a friend of Juan Mida, who has also visited Your
majesty and is a relative of Angulema, and whom I am certain is a spy who pretends
to want to serve Your Majesty”. Quoted by Ibarra, “Charles V and the Ottoman War”,
p. 169.
105
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
имела три основных маршрута (левый, центральный и правый
рукав / крыло) как в Европе, так и в Малой Азии.
У каждого из шести основных маршрутов было несколько ответвлений меньшего размера, расходящихся от столицы к Салоникам / Афинам, Эдирне / Софии / Белграду / Буде и Крыму в Европе и к Эрзуруму / Кавказу, Диярбекир / Мосул / Багдад / Басра
и Алеппо / Дамаск / Каир (или Мекка) в Малой Азии и арабских
провинциях соответственно. Посты, установленные вдоль дорожной сети с интервалом от шести до двенадцати часов в пути
(или на расстоянии от двадцати до семидесяти километров) в зависимости от местности, обеспечивали курьеров почтовыми лошадьми и обеспечивали быструю и эффективную доставку отчетов и приказов.
В то время как злоупотребления системой имели место еще
во времена правления Сулеймана Великолепного, османская
сеть разведки играла решающую роль в передаче разведданных,
новостей и отчетов всех видов, а также имперских приказов,
и по праву считается одним из основныx инструментoв, скреплявшие Империю
310
.
В результате своей деятельности по сбору информации, а также сети дорог и коммуникаций Османская империя XVI века
оставалась неотъемлемой частью европейской политики и информационных потоков. Хуан де Вега, вице-король Сицилии,
заявил в 1557 году, что османы так же быстро, как и испанское
правительство, получали информацию о событиях в испанском
и итальянском Средиземноморье
311
.
Беглый взгляд на османскую имперскую идеологию, пропаганду и внешнюю политику в период Сулеймана Великолепно-
310
Colin Heywood, “Some Turkish Archival Sources for the History of the Menzilhane Network in Rumeli during the Eighteenth Century”, “The Ottoman Menzilhane and Ulak System in Rumeli in the Eighteenth Century”, and “The Via Egnatia in
the Ottoman Period: the Menzilhanes of the Sol Kol in the late XVII — early XVIII
century”, all reprinted in Heywood, Writing Ottoman History; Yusuf Halaçoğlu Osmanlılarda Ulaşım ve Haberleşme (Menziller) (Ankara: Turk Tarih Kurumu, 2002).
311
M.J. Rodr´ıguez-Salgado, The Changing Face of Empire: Charles V, Philip II
and Habsburg Authority, 1551–1559 (Cambridge: Cambridge University Press, 1988),
p. 263.
106
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
го по отношению к Габсбургам подтверждает вышеприведенное
предположение и предполагает, что хозяева Императорского
Совета обладали достаточной информацией, чтобы строить свою
политику.
1.5. Геополитика и столкновение
имперских идеологий и политик
Османские политики XVI века были озабочены многочисленными политическими проблемами, как внутренними, так
и внешними. Из них появление двух новых могущественных соперников, Сефевидов и Габсбургов в начале XVI века и в 1520-х
годах соответственно, были, вероятно, наиболее тревожными событиями для лиц, принимающих решения в Константинополе.
Сефевиды бросили вызов османскому суверенитету и религиозной легитимности в восточной Анатолии и Азербайджане, особенно среди туркменских и курдских кочевых народов, в то время как продвижение правления Габсбургов в Средиземноморье
и Центральной Европе в 1520-х годах поставило под угрозу недавно завоеванные позиции османов. Султан Селим I (годы правления 1512–1520 гг.) посвятил большую часть своей энергии
и ресурсов своей империи решению проблемы Сефевидов.
Сочетая чистую военную силу, пропаганду, убеждение и политику умиротворения (особенно по отношению к последователям Кызылбаша Шаха Исмаила среди туркменских и курдских
кочевников), Селим сумел обеспечить oсманское господство
над большей частью восточной и юго-восточной части Малой
Азии, хотя османский контроль в этих регионах оставался шатким. Одним из основных последствий противостояния османов
и Cефевидов были победоносные кампании Селима против суннитских мамлюков в Египте и Сирии и османское завоевание
Билад аш-Шама — территорий, простирающихся между горами
Таурус и Синай, — и Египта в 1516–1517 годах.
Помимо военных обязательств в масштабах, невиданных
ранее в османской истории, эта борьба также требовала корректировки османской идеологии, легитимации, пропаганды и
самопрезентации. Османская пропаганда оправдывала кампа-
107
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
нии Селима против Сефевидов, изображая шиитского врага и
его союзников суфийского ордена «кызылбашeй» в Восточной
Анатолии как еретиков и даже неверных, чьи восстания препятствовали борьбе османов против христианских противников
Империя.
Cогласно османским летописцам XV и XVI веков и авторам
литературы pecula Principum, oсновная задача султанов- вести
войну за веру-гази
312
. Поскольку суннитские мамлюки сотрудничали с еретиками Сефевидов, война против них также была
оправданной. Османские пропагандисты утверждали, что прежде, чем султан сможет выступить против христианских врагов
Империи, с этими мятежными мусульманами нужно было покончить
313
.
После завоевания султаном Селимом Сирии, Палестины,
Хиджаза и Египта в 1516–1517 годах османы стали выдающейся
исламской империей. Владение священными городами ислама
Меккой и Мединой — вместе с Иерусалимом, местом, из которого, как считалось, Пророк вознесся на Небеса, и Хевроном, местом захоронения патриарха Авраама, дало османским султанам
беспрецедентную легитимность в исламском мире.
Начиная с Селима I, османские султаны гордо использовали королевский титул «Служитель Двух Святынь» (Khadim
al-Haramayn al-Sharifayn), «Две святыни» — это священные
312
Зеркала для принцев — это образовательный литературный жанр, в широком смысле слова, политических писаний раннего средневековья, средневековья и эпохи Возрождения. Они являются частью более широкого жанра зеркальной или зеркальной литературы Например: аль-Газали, Бируни
313
Elke Eberhard, Osmanische Polemik gegen die Safawiden im 16. Jahrhundert
(Freiburg: Schwarz, 1970); Tekindağ, M.C. Şehabeddin (1970), “Selim-nâmeler”, İstanbul Üniversitesi Edebiyat Fakültesi Tarih Entitüsü Dergisi, Sayı: 1 (Ekim 1970);
Ahmet Uğur, The Reign of Sultan Selim I in the Light of the Selim-Name Literature,
Berlin: Klaus Schwarz Verlag, 1985, p. 19; See also Colin Imber, “Ideals and Legitimation in Early Ottoman History”, in Metin Kunt and Christine Woodhead (eds.),
Suleyman the Magnicent and his Age: The Ottoman Empire in the Early Modern
World (London: Longman, 1995), pp. 140–144, 153; Markus Dressler, “Inventing
Orthodoxy: Competing Claims for Authority and Legitimacy in the Ottoman-Safavid
Conict”, in: Hakan T. Karateke and Maurus Reinkowski (eds.), Legitimazing the Order: The Ottoman Rhetoric of State Power (Leiden: Brill, 2005), pp. 151–173.
108
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
мечети аль-Харам в Мекке и Мечеть Пророка в Медине
314
. Завоевание Египта также имело важные последствия для эволюции
Османскoй имперскoй политики. Защита жизненно важных путей морского сообщения между Константинополeм и Египтом
потребовала усиления Османского флота.
Это также привело к конфронтации с доминирующими
христианскими морскими державами Средиземноморья: рыцарями Родоса, венецианцами и испанскими Габсбургами.
Венецианские отчеты объясняли крупномасштабную судостроительную деятельность в Константинополььском военноморском арсенале в 1518–1519 годах запланированным общим османским нападением на христианскую Европу, якобы
на Родос.
Будущий властелин Средиземного моря, «Пират Алжира»
Хайреддин Барбаросса предложил свои услуги султану Селиму I. Назначив Хайреддина Барбароссу губернатором Алжира, Селим распространил османское влияние до Алжира
и Туниса
315
. Османское наступление было должным образом
зарегистрировано в Священной Римской империи. Империя,
где приняли одно из многих представлений относительно «турецкой угрозы»
316
. Однако со смертью султана Селима I пред-
сказуемое противостояние Османской империи и Габсбургов
314
Halil Inalcık, The Ottoman Empire. The Classical Age, 1300–1600 (London:
Weidenfeld and Nicolson, 1973; reprinted New York: Aristide D. Caratzas,1989,
1995), p. 57; Halil Inalcık, “Selim I”, in EI2, vol. IX (1997), p. 129.
315
Kenneth M. Setton, The Papacy and the Levant (1204–1571), vol. III (Philadelphia: American Philosophical Society, 1984), p. 193. Ottoman chronicles also
corroborate the news. Apart from the assertions of Hoca Sadeddin (d. 1599) and
Gelibolulu Mustafa Ali (d. 1600) (on which see Selahattin Tansel, Yavuz Sultan Selim [Ankara: Milli Egitim, Bas ˇ imevi, 1969], pp. 242–243, footnote 3),
Джелалзаде Мустафа (ум. 1567), который служил на Диване в 1516 году и,
таким образом, был современником событий, также утверждал, что османский
флот готовился к отплытию против «неверных». Об этом см. Celia J. Kerslake,
“The Selim-name of Celal-zade Mustafa ¸Celebi as a Historical Source”, Turcica
9/2–10 (1978): 43.
316
On Hayreddin Pasha see Aldo Gallotta, “Khay al-Din Pasha, Barbarossa”,
in: EI2, vol. IV, p. 1155, Svat Soucek, “The Rise of the Barbarossas in North Africa”,
Archivum Ottomanicum 3 (1972): 228–250.
109
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
в Средиземном море было оставлено его преемнику, султану
Сулейману
317
.
В недавнем исследовании подчеркивалось, что османская политика в первые годы правления султана Сулеймана часто была
реакцией на внутренние и внешние угрозы султанской власти
318
В то время как османская политика оставалась многогранной
и действительно часто реагировала при новом cултане, правление Сулеймана сигнализировало о большом сдвигe в османской
политике, главной особенностью которого стало возобновление
военных действий с христианскими врагами Империи.
Хотя причины этого изменения были социально-политическими, экономическими и военными, а не идеологическими, новая политика Константинопольа также хорошо соответствовала
развивающейся османской идеологии и пропаганде, которые
изображали Сулеймана в первые три десятилетия его долгого
правления как «защитникa (суннитского) ислама» и «завоевателя мира»
319
.
Разумеется, новых титулов тоже не было. Султана Селима
также называли сахиб-кираном, «Владыкой соединения» или
317
По словам Арпада Кароли и Ласло Бердосси, это было первое подобное
заявление, принятое в «Рейхстаге относительно турецкой угрозы». См.: Laszlo
Bardossy, Magyar politika Mohacsi V eszutan (Budapest: Egyetemi Nyomda, 1943),
p. 17. После падения Константинополя на германских имперских собраниях
(Reichstage) было произнесено несколько речей против турок (Turkenrede или
Turkenkriegsrede), за которыми последовали обсуждения и призывы к оружию.
По этому поводу см. Johannes Helmarth, “The German Reichstage and the Crusade”,
in Norman Housley (ed.), Crusading in the Fifteenth Century. Message and Impact
(Basingstoke: Macmillan, 2004), pp. 53–69.
318
Rhoads Murphey, “Suleyman I and the Conquest of Hungary: Ottoman Manifest Destiny or a ¨ Delayed Reaction to Charles V’s Universalist Vision”, Journal
of Early Modern History 5 (2001): 197–221.
319
Imber, “Ideals and Legitimation”; Christine Woodhead, “Perspectives on Suleyman”, in Kunt ¨ and Woodhead, Suleyman the Magnicent, pp. 164–90; Cornell
Fleischer, “The Lawgiver as Messiah: The Making of the Imperial Image in the Reign
of Suleyman”, in Gilles Veinstein (ed.), Soliman le Magnif ique et son temps (Paris:
Documentation Fran¸caise, 1992), pp. 159–177; Barbara Flemming, “Sahib-kıran und
Mahdi: Turkische Endzeiterwartungen im ersten Jahrzehn der Regierug Suleymans”,
in Gyorgy Kara (ed.), Between the Danube and the Caucasus (Budapest: Akademiai
Kiado, 1987), pp. 43–62.
.
110
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]