Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век). В 2 частях. Ч.1. Монография
.pdf
Глава 2. Тайная дипломатия, информация и политика
Италию43. Этот элемент восприятия может привести к различным наборам предпочтений для лиц, принимающих решения
в центре и в провинциях.
Ален Хьюгон уже объяснил различия между отношением
официальных лиц Габсбургов в Мадриде и Вальядолиде и в Италии и в Нидерландах с их географическим положением и восприятием информации44. Аналогичное различие можно наблюдать в контексте oсманско-габсбургского соперничества, где
провинциальные власти время от времени игнорировали решения центра.
Лучшими примерами которых являются решение дона Хуана завоевать Тунис в 1573 году или решение вице-королей Неаполя укрывать корсаров несмотря на повторяющиеся запреты
Мадрида. Oни должны были согласовывать свои ходы c центром
и его провинциями и между различными властями. Посол Габсбургов в Венеции Франсиско де Вера-и-Арагон и наместник
Габсбургов в Неаполе граф Миранда45 не соглашались, какой политики следует придерживаться в отношении секретной службы
Габсбургов в Леванте.
Де Вера выступал за эффективность шпионов Габсбургов
в Леванте и протестовал, когда граф воздержался от выплаты
им жалованья. Очевидно, их относительное положение определяло позицию каждого официального лица в дебатах. Де Вера,
дипломат из Венеции, был сторонником шпионажа, поскольку
важной частью его обязанностей был сбор информации.
С другой стороны, граф Миранда был тем, кто должен был
управлять всем вице-королевством и распределять ограниченные ресурсы наиболее эффективным способом. Складывается впечатление, что шпионаж был одной из его многих задач,
но не самой важной в его глазах.
Особенно обратите внимание на разногласия между ними относительно денег, причитающихся Марко Антонио Эстанга, ко-
43
Arturo Segre and Roberto Cessi, eds., I Diarii di Girolamo Priuli (AA. 1494–
1512) (Città di Castello: Casa Editrice S. Lapi, 1912–1938), vol. II, 21.
44
42 Hugon, Au Service de Roi Catholique, 75.
45
AGS, E 1162, fol. 50 (24 April 1606), E 1889, fols. 11–12 (14 March 1615);
E 1892, fol. 152 (24 March 1620).
141
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
торый умер в 1593 году, не получая выплаты в течение многих
лет, несмотря на внушительный объем корреспонденции между
Венецией, Мадридом и Неаполем и повторяющиеся приказы короны, санкционирующие рассмотрение оплаты46.
Между османскими корсарами в Северной Африке и османской элитой существовали аналогичные хронические разногласия по поводу того, какой политики придерживаться в Западном
Средиземноморье в Константинополе.
Корсары лоббировали более активную политику в отношении
Западного Средиземноморья и Северной Африки и видели в восстании Мориско в Лас-Альпухаррасе или нестабильности в Марокко реальную возможность, которая оправдывала вмешательство.
С другой стороны, османские власти в Константинополе не разделяли их энтузиазма по поводу столь далеко идущих целей.
Они больше сосредоточились на том, чтобы избавить французов от давления Габсбургов, искать военно-морские базы, такие
как Мальта и Ла-Голета, и использовать свой флот для обеспечения добычи и рабов для имперской столицы, использовать дезинформацию, подрывающая качество принимаемых решений
противника47.
Существует положительная корреляция между этими факторами, которые мешали лицам, принимающим решения, проводить полностью объективный анализ политической ситуации.
C важностью разведывательных возможностей государств, которые были направлены на преодоление этих препятствий путем
проверки и контекстуализации с одной стороны, и пытались
наносить ущерб процессу принятия решений в других государствах, участвуя в контрразведке и как следствие, вынуждая их
принимать решения с неполной информацией о противнике.
46
AGS, E 1343, K 1674, fols. 131 (3 March 1590), 137 (31 March 1590), 156
(21 July 1590); 164 (18 August 1590), 168 (10 September 1590), 169 (13 October
1590), 180 (10 November 1590), 186 (8 December 1590); E 1541, fols. 195 and 222;
E 1344, K 1675, fols. 26 (8 February 1591), 182 (15 October 1592), 196 (21 de Agosto
1592); E 1345, fols. 5 (16 January 1593), 20 (10 April 1593), 25 (24 April 1593), 28
(15 May 1593), 34 (5 June 1593), 56 (11 September 1593), 79 (4 December 1593), 81
(11 December 1593), 115 (12 February 1594).
47
45 Gürkan, “Osmanlı-Habsburg Rekabeti”, 22–44.
142
Глава 2. Тайная дипломатия, информация и политика
Фракционное соперничество
Еще одним фактором, препятствовавшим объективной оценке фактов, была реальность фракционного соперничества. Историки не должны рассматривать процесс принятия решений как
продукт «монолитного» государства»48. Решения относительно
того, что мы сегодня считаем «внешней политикой», не обязательно могут быть приняты на основе абстрактных представлений о наилучших интересах государства49.
Группы, организованные на основе отношений патронажа /
клиентуры, оспаривали друг друга в обеих столицах, отстаивая разные точки зрения в соответствии с их собственными коллективными интересами. Например, воинственная фракция
во главе с Джозефом Насcи одолела фракцию Соколлу и убедила султана предпринять экспедицию против Кипра, в то время
как в Мадриде соперничество между фракциями Эбола и Альба
определило политику короны50. В-пятых, «средиземноморскaя
фракция» во главе с корсаром и гранд-адмиралом Улучем Али
была важным фактором в определении средиземноморской политики османов.
Эти фракции имели тенденцию использовать собранную
информацию как политический инструмент, чтобы убедить
своего монарха. Это ставило под сомнение объективность
и эффективность процесса принятия решений. Очень хорошим примером является следующий случай, когда османский
гранд-адмирал Улуч Али, ярый противник переговоров о перемирии между Османской и Габсбургской империями, использовал собранную информацию на службе фракционной политики, то есть для ослабления переговорного процесса, против
которого были категорически против его фракция корсаров
и морскиx офицерoв.
Когда капитан алжирских галер Арнавуд Меми послал ему
гонца (çavuş) с неаполитанским рабом, Улуч отправил обоих
48
Hugon, Au Service de Roi Catholique, 366.
49
Faroqhi, Ottoman Empire and the World around It, 48.
50
Börekçi, “Factions and Favorites”.
143
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
к Мустафе-паше, где неаполитанец сообщил новость о том, что
Филипп II завоевал Португалию, и утверждал, что планирует
атаковать Северную Африку, что уже вызвали опасения и подозрения Порты. Более того, Улуч имел письмо, которое Арнавуд
Меми перехватил и отправил ему, переведенное на османский
язык, чтобы использовать его в качестве документа для своей
аргументации против перемирия51.
Кроме того, он использовал заявление неаполитанца о том,
что все корабли Габсбургов находятся в Испании, чтобы убедить султанa разрешить ему плыть на запад с османским флотом52. Несмотря на то что в конце концов он потерпел неудачу,
в данном конкретном случае его попытки манипуляции показательны. Информация даже не должна была отражать правду; некоторые смелые деятели, не колеблясь, использовали дезинформацию против самого правителя, которому они должны
были служить, чтобы манипулировать процессом принятия решений.
Улуч Али, например, попросил одного из своих агентов распространить слух о том, что Габсбурги готовят большую армаду,
чтобы убедить султана сэкономить средства на крупную военно-морскую кампанию через год после подписания oсманскогабсбургского перемирия. В результате марокканская экспедиция испанцев была прервана в последнюю минуту53. Возможно,
фракционное соперничество также было важным фактором, способствовавшим распространению информации.
Если бы процесс принятия решений был монолитным, государственная тайна сохранялась бы лучше. Из-за этого соперничества и последующего процесса обсуждения, переговоров
и переформулировки ряд посторонних лиц, которые помогали
лидерам фракций, косвенно участвовали в оценке информации
и развитии политики. В большинстве случаев новости распространяют они, а не высокопоставленные чиновники.
51
AGS, E, 1338, fol. 15 (30 June 1580).
52
AGS, E, 1338, fols. 19 (2 July 1580) and 20 (7 July 1580).
53
AGS, E 1152, fol. 40 (6 April 1582).
144
Глава 2. Тайная дипломатия, информация и политика
Вопрос непрерывности информации
Центральные правительства должны были обеспечить непре-
рывный поток информации.
Этой цели было труднее достичь на границе Османской империи и Габсбургов, чем где-либо еще, учитывая отсутствие дипломатических отношений, географическую удаленность и враждебность между двумя империями.
Один из разумных способов решения этой проблемы состоял
в том, чтобы диверсифицировать каналы связи и умножить разведывательные сети, которые действовали временами, не подозревая друг о друге, как это было в случае с разведывательной
сетью Габсбургов в Константинополе в 1560-х годах или двумя
венецианскими шпионами, которых нанял губернатор Катарона, работавшего в Рагузе в 1570 году54.
Особенно трудно поддерживать поток информации во время войны, даже когда есть постоянный посол, который может
передавать информацию более эффективно, чем шпион. Венецианский байло в Константинополе во время войны 1570–
1573 годов, Маркантонио Барбаро, блестяще преодолел многие
препятствия, которые ставили на его пути османы, и регулярно
информировал его столицу55. Однако это было поразительное
достижение.
Османы пытались держать Маркантонио Барбаро в уединении дома без какого-либо контакта с внешним миром и обыскивали его слуг, входящих и выходящих из дома, чтобы не допустить, чтобы они несли корреспонденцию. Были и янычары,
которые все время сопровождали байло и даже его сына, поэтому
они не могли ни с кем поговорить.
Когда байло использовал своего капеллана для передачи
своих писем, османы арестовали последнего и посадили в тюрьму. Байло смог освободить его только благодаря уплаченной им
крупной сумме; но условия его жизни стали еще тяжелее: его
окна были замурованы, один из его агентов был казнен, и в ужа-
54
ASV, CCX-LettRet, b. 275, fols. 137–138 (26 October 1570).
55
ASV, SDC, l. 6E.
145
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
сающей сцене османские солдаты прошли под окнами байло, положив голову на шест56.
Не следует упускать из виду жестокость методов контрразведки и наблюдения османов. Таким образом, война по иронии
судьбы создала два противоположных условия. С одной стороны, обеспокоенные лица, принимающие решения, которые
должны были принимать решения и действовать максимально
быстро, создавали огромный спрос на регулярную и надежную
информацию.
С другой стороны, паранойя Порты, случайное преследование
любых подозрительных фигур (чаще всего евреев и иностранцев)
и государственные контрразведывательные механизмы создали
проблему с поставками. Короче говоря, реальная разница между
эффективной и неэффективной разведывательной сетью стала
более очевидной в военное время.
В заключениe можно сказать: эффективность сбора информации не обязательно приводит к принятию соответствующих
решений; точные разведданные не означают правильную политику57. Несколько факторов, связанных с восприятием (неправильное восприятие, предрассудки, паранойя и т.д.), а также
реалиями внутренней политики и фракционного соперничества,
препятствовали объективной оценке фактов и препятствовали
оптимальному использованию информации.
Принятие решений могло формировать политику, но политика также влияла на процесс принятия решений. Именно этот
несовершенный характер сбора информации требовал обработки собранной информации, и именно эта несовершенная природа процесса принятия решений вознаграждала те центральные
правительства, которые вкладывались в тайную дипломатию
и наказывали тех, кто этого не делал.
56
BOA, MD, XVI, no. 173 (H. 9 C 979/A.D. 29 October 1571). Michel Lesure,
“Notes et Documents sur les Relations Vénéto-Ottomanes, 1570–1573, I”, Turcica 4
(1972), 152–156, 163.
57
Ohad Leslau, “The Eect of Intelligence on the Decisionmaking Process”, International Journal of Intelligence and CounterIntelligence 23 (2010), 443.
146
Глава 2. Тайная дипломатия, информация и политика
Сбор информации и война
Информация была важна не только для тщательно сформулированных глобальных стратегий или политики, но и для принятия военных решений, в которых корреляция между качеством информации и материальным результатом сильнее.
Диего Наварро Бонилья привел доводы в пользу взаимосвязи
между эффективностью тайной дипломатии и успехом в войне,
заявив, что своим военным успехом над Габсбургами в XVII веке
Ришелье был частично обязан огромным суммам, которые он потратил на шпионов58. Помимо информации, которая была подготовлена для потребления после тщательной обработки Анализ,
информация, полученная от противника после разведывательной миссии или через двойного агента, должна была быть обработана более незамедлительно.
Таким образом, польза от этого типа информации зависела от навыков принятия решений командира, который должен
был взять на себя дальнейшую ответственность. Тем не менее он
предлагал взамен больше, чем могла предложить анализируемая информация, поскольку первая представляла собой свежую
информацию, не подверженную влиянию времени.
Государства начали использовать средства тайной дипломатии еще до начала военных действий. Они не только собирали
информацию о возможной цели, но также учитывали возможности дезертирства, саботажа и убийства. Например, секретная
служба Габсбургов проявляла необычайную активность в Триполисе до того, как их флот отправился к берегам Северной Африки. Через шпионского торговца Матео де Лионе он обеспечил ряд
связей между ренегатами из окружения Тургуда Реиса в замке
Триполис. Эти недовольные ренегаты предоставили Матео важную военную информацию относительно защиты замка, а в случае осады согласились поджечь арсенал оружия, организовать
сотрудничество с местными кочевыми берберами (alárabes)
и сдать замок Габсбургам. Их помощь могла бы иметь решающее значение, если бы предполагаемая осада была осуществлена
58
Diego Navarro Bonilla, “Espías Honorables”, 41–42.
147
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
в 1560 году59. Точно так же османы получили как можно больше
информации о намеченной цели. Во дворце Топкапы сохранились сохранившиеся карты и планы осады, которые были подготовлены до начала крупных военных экспедиций60.
Аналогичным образом во время венгерской кампании
1541 года неизвестный автор подготовил «план завоевания»,
в котором перечислялись стратегические венгерские замки, которые должны быть завоеваны с указанием их местонахождения, краткой истории и владельцев61. Перед крупной военной
экспедицией также активизировалась деятельность османских
шпионов; информация, которую они получали, и проводимые
ими тайные операции могли оказать большую помощь османским военным усилиям.
Например, в 1561 году османский шпион на Сицилии развратил несколько солдат в крепости Ла-Голета, чтобы, когда
османский флот прибыл, они отравили колодцы, заклинили
артиллерийские орудия, взорвали арсенал оружия, подожгли
дома и начали восстание солдат гарнизона. Генерал-губернатор
Триполиса Тургуд Реис и правитель Туниса, номинально союзник Габсбургов, имели, кроме того, 20–30 мавров среди солдат,
которые тайно обратились в ислам и были готовы помочь османам62 тринадцать лет спустя, когда Голета окончательно пала
перед османами.
Комендант замка понял существование османского заговора
из настойчивых единодушных посланий, отправленных внутрь
замка со стрелами. В заранее установленный день османского
генерального штурма пять испанских солдат не только взорвут арсенал оружия, но и установят два флага в самой тонкой
части городской стены, чтобы османские солдаты знали, куда
59
AGS, E 1124, fol. 150.
60
Belgrade (1521?), Malta (1556), Szigetvár (1566) and Vienna (1683). Ágos-
ton, “Where Environmental and Frontier Studies Meet”, 64.
61
Pál Fodor, “Ottoman Policy towards Hungary”, in In Quest of the Golden Apple: Imperial Ideology, Politics, and Military Administration in the Ottoman Empire,
ed. Pál Fodor (Istanbul, The Isis Press, 2000), 146–151.
62
AGS, E 1126, fols. 152 (30 April 1561), 47 (11 May 1561), 48 (8May 1561),
107 (4 October 1561), 141, 168, 169 and 176 (26 July 1561).
148
Глава 2. Тайная дипломатия, информация и политика
атаковать63. Тайная служба османов также была очень активной на Кипре64. Эти усилия окупились. Османы имели возможность проводить свое военное планирование с помощью проектов
и планов важных венецианских укреплений, таких как Фамагуста, которые приобрели их шпионы65 лорды со стратегией кнута
и пряника.
Губернатор Ичела разослал письма, в которых убеждал киприотов перейти на сторону османов, чтобы они могли сохранить
свои земли и владения; если они будут помогать венецианцам, их
женщины и дети будут порабощены, а их имущество конфисковано66. Во время осады несколько солдат, получающих зарплату
венецианцами, перешли на сторону и стали мусульманами; они
были призваны в Османскую армию67. Вклад османских коллаборационистов на захват замка Кирении также оказался решающим, поскольку они убедили население сдаться68. Точно так же
и тот факт, что христианский флот легко обнаружил и попытался ограбить османские зерновые склады в имперский хавас, демонстрируют, что они (скорее всего, венецианцы, а не Габсбурги) заранее знали о своем местонахождении69.
Поступающая информация могла эффективно определять военную цель. Власти отправили своих агентов для сбора информации о ряде возможных целей, в соответствии с которыми они
определили свой следующий шаг. Османская военно-морская
63
ASF, Archivio Mediceo del Principato, l. 4148, fol. 12; Sola, Uchalí, 216.
64
Paolo Preto, Servizi Segreti, 100.
65
ASV, CCX-LettAmb, b. 3, fols. 146–147 (11 May 1568).
66
BOA, MD, XII, no. 19. There are many similar examples throughout the MD.
67
BOA, MD, XIII, nos. 110 (H. 9 Za. 978 / A.D. 4 April 1571), 134 (H. 7 Za.
978 / A.D. 2 April 1571), 498 (H. 16 Z 978 / A.D. 11 May 1571), 1211 (H. 20 M 979 /
A.D. 13 June 1571), 1340 (H. 25 M 979 / A.D. 18 June 1571) and 1072 (H. 14 M 979 /
A.D. 7 June 1571). There were even nobles (beyzade) among those who defected.
BOA, MD, XII, 290 (H. Gurre-yi Z 978 / A.D. 26 April 1571), 353 (6 Z 978 / A.D.
1 May 1571) and 713 (H. 28 Z 978 / A.D. 23 May 1571).
68
BOA, MD, VIII, no. 356 (H. 14 Ca. 978 / A.D. 14 October 1570). XIII, no. 684
(H. 26 Z 978 / A.D. 21 May 1571).
69
BOA, MD, XVIII, nos. 48 (H. 28 N 979/ A.D. 13 February 1572), 49 (H. 25
N 979/ A.D. 10 February 1572), 50 (H. 27 N 979/ 12 February 1572) and 56 (H. 29
N 979/14 February 1572).
149
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
кампания 1534 года является четким указанием корреляции
между разведданными, собранными в последнюю минуту, и планированием военных кампаний. В 1534 году успех османского
гросс-адмирала Хайреддина (его успешные набеги на неаполитанские берега, сожжение шести христианских галер, захват
Джулии Гонзага, его нападение на незащищенные берега Калабрии вместо укрепленных мест, таких как Гаэта и Поццуоли),
является признаком того, насколько хорошо он был информирован.
Разведка Габсбургов предположила, что Хайреддин нападет
либо на Отранто, либо на побережье Апулии, в то время как Хайреддин, проинформированный о приготовлениях Габсбургов,
изменил курс и атаковал неохраняемые побережья Тирренского моря, за исключением Неаполя и пары хорошо укрепленных
мест. Более того, из полного молчания разведывательной сети
маркиза де ла Трипальды о нападении Османской империи на
Тунис можно сделать вывод, что Хайреддин сменил цель после
того, как он осознал с помощью поступающих разведывательных данных невозможность нападения на само Неаполитанское
королевство70.
Чтобы определиться со своей следующей целью после победы при Лепанто, Габсбурги послали Баттиста Корсо собрать
важную военную информацию относительно защиты возможных целей Габсбургов в регионе Тлемсена, Буджи, Кости и Константина71.
Битва при Лепанто
Улуч Али и Пияле Паша также обсудили поступающую информацию и решили, что им не следует рисковать недавно построенным Османским флотом, отправляясь в Северную Африку,
70
José María del Moral, El Virrey de Napoles Don Pedro de Toledo y la guerra
contra el Turco (Madrid: Consejo Superior de Investigaciones Cientícas, 1966), 170.
Вице-король Неаполя дон Педро де Толедо часто жаловался на шпионов Хайреддина в Неаполитанское королевство, которые отправляли информацию о приготовлениях к обороне. Ididem, 201 fn 42.
71
AGS, E 1137, fol. 123.
150
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]