Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век). В 2 частях. Ч.1. Монография
.pdf
Глава 3. Шпионская сеть Габсбургов в Константинополе в 1560–1600 гг.
нами. При посредничестве Хюрремa все было в порядке. Приобретя необходимую одежду для посла и подходящий подарок для
великого визиря, Аурелио быстро подготовил де Акунью к аудиенции у Соколлу.
Удовлетворенный великий визирь заверил в своей доброй
воле относительно возможности перемирия и отправил де Акунью обратно к своему королю81. Как легко было видеть, торговец, сотрудник службы безопасности, шпионский мастер, агент
выкупа Аурелио быстро вложился в другую сделку, а именно
в дипломатию, и проявил себя как искусный предприниматель
и способный брокер, который постоянно импровизировал, чтобы найти новые средства выживания и продвигать свой интерес
к миру тайной дипломатии, уступая, возможно, только Бартоломео Брутти по разнообразию своей деятельности.
Неизвестно, насколько османы были убеждены в этой истории, особенно с учетом подозрений властей Габсбургов, а также
других шпионов, таких как де ла Мареа и Диего де Майорка,
«монах Ла Голета»82, что Аурелио был также османский агент.
Возможно, все было сделано для того, чтобы создать благоприятную среду и убедить католического короля послать посла в Константинополь, что является одной из основных целей османской
дипломатии со времен Карла V.
Один из основных постулатов османской дипломатии по отношению к Габсбургам состоял в том, чтобы заставить их послать
своих дипломатов в Константинополь, что они считали признаком подчинения. В соответствии с идеологией Османской империи, это была попытка заявить о превосходстве вечной «Империи», наследника римского престола, и делегировать другим
претендентам, таким как Карл V, статус королей, то есть тем,
кто получили свои короны от раздающего корону oсманского
султана.
Однако Карл V умело избежал опасности признания превосходства Османской империи и публичного вступления в нечестивый союз, impium foedus. Он отказался послать официального
81
AGS, E 1071, fol. 191 (5 March 1577).
82
AGS, E 1144, fol. 212.
211
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
посланника и вместо этого попытался включить себя в переговоры между османами и своим братом Фердинандом. Когда он
отправлял посланников, таких как Корнелио Дуплиио Шеппер
или Герхарт Вельтвик, они официально выступали в качестве
посланников Фердинанда, а не императора83.
Такие дипломатические жесты ни в коем случае нельзя
считать тривиальными. Проблема intitulatio, например, была
серьезным аспектом соперничества Османской империи и Габсбургов. В османской дипломатии было четкое различие между османским императором, единственным правителем мира,
и несколькими другими «королями». Титул «король» также
использовался для самого императора Карла V, «короля Испании». Настаивать на лишении других суверенов равных титулов
в попытке применить имперский престиж в реализации своей
великой стратегии не было уникальной практикой Османской
империи. Османы могли (вольно или невольно) перенять это
у византийцев, законными наследниками которых они считали себя. Для османов Карл V был тем же, чем Карл Великий для
византийцев: узурпатором императорского титула и стойким соперником84.
Отношения между обеими империями до сих пор велись через aвстрийскиx послoв. Тем не менее конфликт между Мадридом и Константинополем можно было разрешить только путем
прямых дипломатических отношений, а две империи могли вести переговоры только через посредников, способных пересечь
невидимую границу между двумя половинами Средиземного
моря. В качестве альтернативы можно утверждать, что Аурелио
и де Акунья искренне придумали план в надежде спасти свои
83
Miguel Ángel Ochoa Brun, Historia de la Diplomacia Española, V: La Di-
plomacia de Carlos V (Madrid: Ministerio de Asuntos Exteriores, 1999, 2nd edition
2003), 452–453.
84
De Cerimoniis Aulae Byzantinae, a 10th -century book on ceremonial procedures in Constantinople, generally attributed to the Byzantine Emperor Constantine
Porphyrogennetos, in Corpus Scriptorum Historiae Byzantinae, ed. J. Reiske (Bonn:
Weber, 1829), 679–692. Об аналогичном отношении византийцев к тому, как Император и его послы должны обращаться к посланникам меньших варварских
правителей.
212
Глава 3. Шпионская сеть Габсбургов в Константинополе в 1560–1600 гг.
шкуры. Если бы это было так, возникают три возможности. Османы могли воспользоваться случаем, даже если они не были
убеждены в рассказе Аурелио.
Если это обеспечит прибытие официального посла из Мадрида, у них не будет причин жаловаться. Как будет объяснено
позже, великий визирь Соколлу был сторонником oсманскогабсбургского перемирия в Средиземном море и он, возможно,
намеревался подыграть, чтобы преодолеть сопротивление «средиземноморской фракции», во главе с гранд-адмиралoм Улуч
Али.
С другой стороны, даже если они осознали, что де Акунья
нанимал трех пойманных ими шпионов, османы, возможно,
не увидели противоречия. В конце концов, разве все послы
не были «благородными шпионами»? Наконец, османы могли
просто поверить в Аурелио. Его история не была диковинной,
учитывая частоту, с которой в государствах XVI века нанимали
неофициальных посредников, которым не хватало карьеры и порядочности официального дипломата.
Тот факт, что всего через пару дней после аудиенции де Акунья у османского великого визиря, венецианский байло был
убежден, что он был послан Филиппом II для переговоров по секретному договору, кроме того, демонстрирует потенциальную
достоверность истории Аурелио85.
Возможно, переговоры о перемирии между Османской империей и Габсбургами начались при этих довольно неортодоксальных обстоятельствах. Обеспечив перемирие, Suspensión
de armas, на год, де Акунья вернулся в Неаполь с миссией проинформировать власти о том, что османы дали согласие на прибытие посла Габсбургов.
86
Однако когда он не явился, Аурелио столкнулся с другой
проблемой. Османы уже были обеспокоены слухами о возможном участии Габсбургов в кампании португальского короля Себастьяна I против Марокко. Их подозрения вынудили Аурелио
подделать еще два письма, одно для Великого Визиря, другое
85
ASV, SDC, l. 11, fol. 2 (9 March 1577).
86
. BOA, MD, XXX, nos. 76 (H. 28 M 985, A.D. 17 April 1577) and 78.
213
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
для Драгомана Хюррема, свидетельствующие о болезни Мартина де Акунья.
Не умея писать по-испански, он приказал одному из рабов
Улука Али перевести его версию на правильный испанский,
снял печати Благоразумного короля с других букв и наклеил их
на новые. Соколлу, убежденный в этом мошенничестве, решил
отправить в Неаполь второго человека, которым, благодаря подстрекательству драгомана Хюррема, оказался не кто иной, как
сам Аурелио87.
Он прибыл в Неаполь в августе 1577 года. Тем временем
де Акунья прибыл в Мадрид. Вместо этого схематичного авантюриста Филипп II и его министры выбрали бывшего раба по имени
Джованни Марглиани для дальнейших переговоров в Константинополе. Марглиани в сопровождении Антонио Эчеварри прибыл
в Неаполь, где они объединились с Бартоломео Брутти, который
к тому времени был знаком с властями Габсбургов и обеспечил
себе место в переговорах благодаря своему социальному капиталу в Константинополе, а также своему опыту в Османской империи. дипломатические круги. Он должен был помочь Марглиани
в Константинополе и продолжить переговоры с Мехмед-пашой,
сыном Салиха Реиса.
Интересно видеть, что Мадрид стремился обеспечить перемирие на два или три года, а с другой стороны, бегство османского паши, который подчинит Габсбургам самый стратегический
порт Османской империи в Северной Африке. Эта двойная игра
демонстрирует не только многослойность и сложность межимперской дипломатии, но также веру (или ее отсутствие) Филиппа II и его министров в добрые намерения Османской империи.
Тем не менее следует отметить, что, чтобы не поставить под угрозу дипломатические переговоры, они воздержались от использования предложения Ант н Авельна организовать бегство пяти
главных ренегатов Улуча Али88.
87
AGS, E 1071, fol. 1 7. For Sokollu’s reply to one of these fake letters, see
E 1073, fol. 135, BOA, MD, XXXI, fol. 49 (H. 28 R 985 / A.D. 8 December 1577),
BOA, MD, XXXIII, nos. 560 (both H. 27 Za. 985 / A.D. 4 February 1578) and 637
(H. 18 Z 985 / A.D. 25 February 1578).
88
AGS, E 1074, fols. 101 and 103.
214
Глава 3. Шпионская сеть Габсбургов в Константинополе в 1560–1600 гг.
Марглиани настаивал на исключении Аурелио (который
также находился в Неаполе) от переговоров, чтобы избежать излишней огласки. Все знали, что он был в городе на «нег [оти] ди
Константинополи». Он и Брутти решили выиграть время, сказав Аурелио, что Брутти еще не прибыл в город и что он едет наземным транспортом из Чивитавеккьи. Однако Аурелио быстро
узнал правду от Брутти. Марглиани резко пожаловался на нескромность албанца, который даже обедал с Аурелио.
Брутти защищался тем, что не мог удержаться от контакта со
своим братом Бенедетто, который был в компании Аурелио. Он
не видел его много лет и намеревался сообщить только ему, а не
Аурелио. Марглиани, однако, это не убедило, поскольку он настаивал на том, что это “unprodere da mal hombre”, деяние злого
человека. Это могло создать непоправимый антагонизм между
Аурелио и Марглиани, если только последний не смог убедить
первого в том, что он лгал, чтобы скрыть присутствие Брутти в
Неаполе от Джованни ди Кардона, в доме которого они встретились той ночью. Более того, хотя Брутти сказал ему, что он не раскрыл их секретную миссию Аурелио, это было неправдой89.
К счастью для них, Аурелио не смог получить паспорт от вице-короля и помешать Марглиани отправиться в Константинополь. Тем не менее он проявил такт, написав письмо Хюррем
Султану и поставив под угрозу миссию Марглиани. Он сообщил
драгоману, что Марглиани не только пришел со слишком маленькими деньгами, чтобы отдать Соколлу, Хюррему и Аурелио
(15 000 эскудо), но и намеревался обмануть их, оставив большую
часть денег себе (9000 эскудо).
Если бы Хюррем смог убедить Соколлу задержать османский
флот на год и отправить капитуляцию Филиппу II через Брутти,
король, который так нуждался в мире, действительно согласился бы дать больше денег. Очевидно, Марглиани нужно было держать в Константинополе без контакта с королем, пока Аурелио
и Брутти продолжали переговоры90. Его схемы, казалось, сработали.
89
AGS, E 1073, fol. 157 (25 October 1577).
90
AGS, E 1076, fol. 45 (24 October 1577).
215
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
В январе 1579 г. Марглиани сообщил, что благодаря предупреждениям Аурелио Соколлу теперь требует напыщенного
въезда посла Габсбургов в Константинополь.91 Марглиани пытался исключить из переговоров не только Аурелио. По прямому приказу короля он воздержался от раскрытия истинной
сущности своей миссии вице-королю Неаполя, который ранее
продемонстрировал свою непримиримую оппозицию перемирию92.
Если решение Мадрида исключить его из переговоров можно
объяснить опасениями, что он мог задержать Марглиани и попытаться саботировать миссию, это объяснение ясно демонстрирует важность вице-короля и степень, в которой он пользовался
властью с большой автономией в вопросах, касающихся Леванта. Он был тем, с кем Марглиани и Брутти должны были иметь
дело в отношении охранных документов, а также кредитов, чтобы они могли подкупить османских пашей, что было обычной
дипломатической практикой для тех, кто хотел вести переговоры в Константинополе XVI века. Марглиани тактично хранил
секрет и не поддавался давлению и угрозам вице-короля93.
Он прибыл в Константинополь 14 декабря 1577 года с Брутти и без Аурелио. Быстро заключив перемирие, или джентльменское соглашение, по словам Броделя94, на год в феврале
1578 года, он официально согласился на отправку официального посла. Подробности дипломатических переговоров и трех лет
пребывания Марглиани в Константинополе выходят за рамки
этого исследования; этот вопрос уже был подробно изучен сначала Фернаном Броделем95, затем Сьюзен Скиллитер96 и Родригесом Сальгадо97. Достаточно дать краткий анализ фракционного
баланса сил в османской столице, который непосредственно повлиял на эти переговоры.
91
AGS, E 1080, fol. 22 (29 January 1579).
92
AGS, E 1074, fols. 20 and 21.
93
AGS, E 1073, fol. 160 (27 October 1577).
94
Braudel, La Méditerranée, vol. II, 441.
95
Ibidem, 439–450.
96
Skilliter, “Hispano-Ottoman Armistice”, 4 1–515.
97
Salgado, Felipe II, el “Palad n de la Cristiandad”.
216
Глава 3. Шпионская сеть Габсбургов в Константинополе в 1560–1600 гг.
Главным сторонником перемирия был великий визирь Соколлу Мехмед-паша, который не был заинтересован в продолжении дорогостоящего противостояния, приносящего мало пользы
его фракции, в то время как его главным противником были адмирал флота Улуч Али и его люди, «средиземноморская фракция», в которую входили морские губернаторы.
Североафриканская элита, корсары, моряки, люди из Арсенала и им подобные, чьи средства к существованию зависели
от продолжения oсманско-габсбургского соперничества и последующих инвестиций Османской империи в военно-морской флот
и имперский Арсенал (tersâne-i âmire). Чтобы развить этот вопрос, вернемся к венецианским баили: по словам Джованни Коррера, у Улуча Али было 3000 рабов. Несмотря на то что он устроил позиции в имперскoм Арсеналe с выплатой 10 акче в день
на 600 из них, ему все равно пришлось кормить остальную часть
этих «трех тысяч ртов на спине» из своего собственного кармана.
Эти расходы были настолько обременительными, что явились одной из двух причин, по которым гросс-адмирал попросил султана понизить его в должности и отправить в Северную
Африку в качестве генерал-губернатора Алжира с высшим контролем над двумя другими североафриканскими провинциями.
Его помощники, у которых были свои домашние хозяйства,
заполненные рабами, которых нужно было прокормить, были
в не лучшем положении98.
Один из преемников Коррера, Паоло Контарини, приводил
тот же аргумент в своих relazioni от 1583 года: Улуч пытался
убедить султана санкционировать экспедицию против Марокко, с одной стороны, и нарушить перемирие с Габсбургами и мир
с венецианцами — с другой. Он делал это, «потому что [было]
в его интересах, чтобы османский флот [ушел] в какую-то экспедицию, что его даже убедили бы повернуться против одного
из своих сыновей»99.
Средиземноморье, их экономическое положение будет еще
больше ухудшаться. Более того, османские корсары в Северной
98
ASV, SDC, l. 12, c. 353r (9 January 1576, m.v.).
99
Albèri, Le Relazioni, Serie III, Vol. III, 225.
217
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
Африке зависели от постоянной политической помощи Константинополя, особенно в конце 1570-х годов, когда совместная интервенция португальцев и габсбургов в Северной Африке казалась весьма вероятной.
Чтобы помешать переговорам о перемирии, Улуч Али и его
сеть корсаров прибегали ко всем методам — от дезинформации
(преувеличение активности Габсбургов в Западном Средиземноморье) до убеждения (обращения Улуча Али к султану против
перемирия и угроз (угрожающий тон Улуча Али против Марглиани). Если, в конце концов, они не смогли, несмотря на сопротивление Габсбургов, отправить официального посла, то это произошло благодаря сопротивлению Соколлу, дипломатическим
способностям Марглиани и войне Османской империи и Сефевидов, разразившейся в 1578 году в Леванте.
Ренцо умер в том же году, и власти проигнорировали совет
Аурелио о том, чтобы его заменил Диего де Скуива, бывший раб
Хасан-паши и агент, уже находящийся на службе у Габсбургов.
Диего был рабом Хасан-паши в течение 16 лет и очень хорошо
разбирался в османском правительстве и вооруженных силах.
Аурелио выкупил его и использовал в качестве посредника в переговорах об отступничестве с некоторыми важными османами
из дворца. Он также участвовал в других подпольных операциях. Аурелио встретил Диего в Неаполе, когда тот собирался
во Фландрию
100
.
Сам Аурелио никогда не вернется в Константинополь, где он
оставил свою семью. Габсбурги стали к нему слишком подозрительны. Кардинал Гранвела считал его двойным агентом, более
выгодным для османов, чем для Габсбургов
101
. Кроме того, связи Аурелио с венецианским жителем Неаполя не остались незамеченными; венецианцы решили больше не связываться с ним
напрямую относительно деталей переговоров о перемирии, а использовать его брата, чтобы не вызывать в дальнейшем подозрений Габсбургов
102
.
100
AGS, E 1073, fol. 171. E 1332, fol. 172 (28 февраля 1573).
101
AGS, E 1521, fol. 27 (23 January 1578).
102
ASV, CX-ParSec, reg. 11, cc. 147r–147v (8 January 1577, m.v.).
218
Глава 3. Шпионская сеть Габсбургов в Константинополе в 1560–1600 гг.
Когда Марглиани перехватил его вышеупомянутое письмо,
адресованное Хюррем-бею, государственный секретарь и неофициальный глава секретной службы Габсбургов Антонио Перес
связался с Аурелио: он должен быть наказан
103
. Когда, несмотря
на все это, ему удалось получить охранную грамоту от вице-короля, чтобы отправиться в Мадрид, это путешествие привело его
гибели.
Там он был заключен в тюрьму, что удивительно не из-за его
двойных игр и предательств, а из-за проблемы неуплаченного
долга. По всей видимости, Аурелио поручился за двух мавров,
выкупивших у маркиза Сан-Кроче нескольких рабов-мусульман
на общую сумму 12000 дукатов. Когда эти мавры не выполнили
свои обязательства и не прислали деньги из Константинополя,
маркиз посадил в тюрьму Аурелио, только что прибывшего в Испанию
104
.
Однако ему потребовалось некоторое время, чтобы полностью покинуть место происшествия. В 1581 году он все еще находился в тюрьме, откуда, с одной стороны, комментировал
вопросы, касающиеся османов (персидская война, Великий визиерат Синан-паши, подробная критика перемирия, подписанного Марглиани,) a с другой стороны, умолял об освобождении,
чтобы он мог возобновить свои услуги короне. По словам СантаКроче, перемирие не имело большого значения, потому что оно
не включало присягу juramento, которoй султаны обычно присягали в аналогичных документах, подписанных с венецианцами
и австрийскими Габсбургами. Это был просто документ, подписанный великим визирем, который совсем не был обязательным
для османов. Более того, не было но строчки про османскиx
корсарoв, которые были реальной проблемой, с которой нужно
было справиться
105
.
В ходе переговоров появились новые лица, как на уровне открытой дипломатии, помогающей Марглиани в переговорах, так
и на уровне секретной дипломатии, шпионажа и отправки ин-
103
AGS, E 1080, fol. 98 (1 April 1579).
104
AGS, E 1080, fol. 62 (18 November 1579).
105
AGS, E 1083, fols. 85 and 86 (22 May 1581).
219
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
формации. В течение всего переговорного процесса Марглиани
пришлось тесно сотрудничать с Драгоманом Хюррем-беем и еврейским придворным и влиятельным посредником Саломоном
Ашкенази. Хюррем мог быть придворным драгоманом, но он
не был простым переводчиком.
Он был ключевой фигурой на дипломатических переговорах
Константинополя, посредничество которого имелo кардинальное значение как для венецианцев, так и для флорентийцев.
Предприниматель с обширными торговыми связями по всему
Средиземноморью, Саломон Ашкенази был не только доверенным лицом и политическим советником османского великого
визиря Соколлу, но и врачом европейских послов в османской
столице. Можно было предположить, что он помогал не Марглиани, а Соколлу, пытаясь узнать, что у Марглиани на уме; возможность, о которой сообщил сам Марглиани
106
.
Однако рассмотрение его только как агента Соколлу было бы
упрощением сложного набора причин, стоящих за действиями
интригующих фигур торговцев информацией, маклеров власти
и посредников. Его посредничество во время войны 1570–1575 годов ясно демонстрирует, насколько эгоцентричным и интересным
был поиск Ашкенази; не имея особой привязанности ни к одной
из сторон, он использовал свое уникальное положение, выступая
посредником между ними и продвигая свои интересы.
Главный фигурант тайных переговоров между венецианским
байло и османским великим визирем о предварительном перемирии, он сделал больше, чем просто действовал в качестве агента
Соколлу. С одной стороны, Ашкенази вел переговоры с байло от
имени Соколлу, а с другой стороны, он обеспечивал связь между
байло и венецианскими властями, контрабандой переправляя
письма байло из своего дома; опасная операция, в результате которой он дважды оказывался в османских тюрьмах.
Его влияние в обеих столицах неоспоримо. Он мог оказать
давление на венецианцев относительно запрета на проживание
евреев в городе
107
. Он был тем, кто составил текст капитуляции
106
AGS, E 1080, fol. 48 (18 July 1579).
107
Arbel, Trading Nations, 89–91.
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]