Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век). В 2 частях. Ч.1. Монография
.pdf
Глава 3. Шпионская сеть Габсбургов в Константинополе в 1560–1600 гг.
3.4. Война 1570–1573 годов и Сеть
после битвы при Лепанто
(1571)
После битвы при Лепанто Ренцо и его друзья, казалось, потеряли значительный авторитет в глазах властей. Во-первых,
габсбургских чиновников не убедили аргументы Ренцо и Аурелио о том, что ренегаты саботировали османский флот во время
битвы при Лепанто. На самом деле все было наоборот, по крайней мере по словам мэра командора Луиса де Рексенса, который
предупреждал, что нельзя верить Ренцо — этому великому лжецу великий болтуну и лжецу, gran palabrero y mentiroso.
Его люди на османских галерах не выполнили то, что обещали сделать во время битвы, тем не менее они сражались так
хорошо, что один из них, знаменитый Маранса, погиб, отважно
сражаясь. Кроме того, Ренцо был известным игроком с игровым
столом tabla de juego в своем доме. Стремясь произвести впечатление на своих друзей, он не воздержался от раскрытия того, что
был шпионом Габсбургов.
Благодаря его распутному образу жизни османы знали, что
в Рагузе есть агент Габсбургов, и заставили своего вассала изгнать его из города. Более того, как указывает мэр Comendador,
после смерти Адама де Франчиса качество информации значительно упало. Они отправляли информацию, которую слышали в тавернах, винных погребах, и писали о событиях, которые
уже произошли, ставя на письма старую дату, а затем обвиняя
медлительность курьеров. Наконец, он даже утверждал, что эти
шпионы должны быть двойными агентами; иначе нельзя было
бы объяснить, почему османы не могли их поймать48.
Он был не единственным габсбургским чиновником, который
отрицательно относился к шпионам в Константинополе. Вицекороль Неаполя поделился множеством своих комментариев
fol. 11 (15 February 1574. I cut Barelli’s story short, for the rest of the story, see. Jose.
M. Florist n Imízcoz, “Felipe II ya la Empresa de Grecia Tras Lepanto (1571–1578)”,
Erytheia 15 (1994): 155–190.
48
AGS, E 1140, fols. 97 (20 May 1573) and 98 (9 November 1571).
201
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
и даже попросил посла в Венеции найти квалифицированных
людей49, в то время как новый кассир в Неаполе, Алонсо Санчес,
не мог удержаться от добавления своих личных комментариев
о возможности oперации, оправдывая денежные переводы габсбургских шпионов в Константинополе.
Диверсионная миссия не могла иметь никакой другой цели,
кроме как обмануть правительство, поскольку шансы на успех
были нулевыми в такой опасной миссии с участием 112 агентов50.
Наконец, недавно назначенный местный начальник шпионской
сети в Рагузе, дон Сезар де ла Мареа, также придерживался мнения, что Аурелио мог быть двойным агентом, работавшим на венецианцев и даже на флорентийцев51.
Война 1570–1573 годов не только повысила важность сбора
информации о принятых решениях и военных приготовлениях,
проведенных в османской столице, но также создала временный
центр, в который должна поступать вся информация, союзный
христианский флот, плававший в Средиземном море.
Во время войны, когда каналы связи находились под принуждением, кардинал Гранвела, вице-король Неаполя, с одной
стороны, отправил Николо Курензи для связи с сетью, а с другой
стороны, пересылал любую полученную информацию адмиралу
Союзного христианского флота Дон Хуану как можно скорее52.
Дон Хуан53 отправил в Константинополь своих шпионов,
таких как Франческо Пилозо, племянник покойного Адама
де Франчиса, Агустин Мануэль, который тайно установил кон-
49
AGS, E 1061, fol. 3.
50
AGS, E 1060, fol. 129 (9 May 1571).
51
AGS, E 1332, fols. 178 (19 April 1573) and 201 (1 August 1573).
52
AGS, E 1063, fols. 13 (27 April 1573) and 35 (30 June 1573); E 1506, fol. 189.
53
Дон Хуан Австрийский (исп. Don Juan de Austria; 25 февраля 1545 — 1 октября 1578) — испанский полководец, незаконный сын Карла V и Барбары Бломберг, дочери регенсбургского бюргера. Дон Хуан одержал победу в битве при
Лепанто (1571), предводительствуя флотом из 300 галер, нашел турецкий флот
в гавани Лепанто, напал на него и после ожесточенного и упорного боя разбил
наголову. 130 турецких галер попало в руки христиан; 12 000 христианских рабов было освобождено из неволи. Данное событие описано в эпической поэме
Жерониму Корте Реала «Аустриада» или «Победа Хуана Австрийского в заливе
Лепанту» (Austríada ou Victoria de D. Juan de Austria en el golfo de Lepanto, 1578).
202
Глава 3. Шпионская сеть Габсбургов в Константинополе в 1560–1600 гг.
такт с престижным советником султана Джозефом Насcи54, и
ранее упомянутый монах Джованни Барелли, который будет
путешествовать под алиби переговоров о выкупе важных военнопленных, удерживаемых Габсбургами, в то время как на
самом деле его настоящая миссия заключалась в переговорах с
Православным Патриархом в тандеме с вечным желанием Габсбургов обеспечить сотрудничество православных подданных
султана55.
Несмотря на возобновившуюся активность, стоявшую за секретной службой Габсбургов в Леванте, Дон Xуан все еще не был
впечатлен. В одном из своих писем послу в Венеции он подчеркнул необходимость иметь эффективных шпионов и устанавливать различные каналы связи56. Агенты, пережившие войну, такие как уволенный евнух Мурад Аджа57, драгоман французского
посла Джованни Баттиста Бендория, Хаим де Селениа и генуэзец Ахмед Реис, псевдоним Франческо ди Бизаньо, были больше озабочены возмещением невыплаченных стипендий, чем отправкой свежей информации58.
Потеряв несколько агентов, Аурелио начал вводить новых,
чтобы укрепить сеть. Теперь, когда оба вдохновителя планов диверсии, Масса и Бреганте, ушли, Аурелио также отказался представить и без того подозрительный Габсбургский двор с неосуществимыми планами саботажа, единственным исключением было
краткое упоминание незначительного пожара в литейном цехе
Арсенала в марте 1574 года59.
Новая стратегия этого хитрого купца, казалось, обеспечила
дружбу константинопольских драгоманов, которые в качестве
переводчиков выполняли повседневную дипломатическую работу в Константинополе. Не должно быть совпадением, что теперь
ему удалось обеспечить дружбу с Хюррем-беем, которого Ренцо
54
AGS, E 1137, fol. 130 (17 August 1572).
55
AGS, E 1137, fols. 53 (17 March 1572), 65 (21 April 1572) and 66.
56
AGS, E 1506, fol. 94 (12 July 1573).
57
He was not the Genoese Gregorio Bregante, but another gure, a Romano from
the family of Oliva. AGS, E 1064, fol. 103 (14 February 1574).
58
AGS, E 1064, fols. 102–105. (all 14 February 1574).
59
AGS, E 1064, fol. 36 (4 May 1574).
203
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
разыскивал в платежной ведомости Габсбургов с 156260 года и,
кроме того, добавил вышеупомянутых драгоманов французских
и австрийских послов. Из 9 человек, которым должен был заплатить Мадрид, трое были драгоманами61.
Очевидно, что эти действия были попыткой Аурелио компенсировать невыгодное положение Габсбургов в османской столице. Если Мадриду не хватало постоянного посла в Константинополе, который пытался бы собирать информацию и собирать
впечатления во время переговоров с османскими пашами, обязанностью Аурелио было убедиться, что Филипп II не был лишен
хотя бы той информации, которая уже была доступна другим дипломатам.
Аурелио быстро диверсифицировал свою деятельность и вмешался от имени испанских дворян, которые хотели выкупить
своих родственников, попавших в плен к османам, когда они
завоевали Ла-Голету в 1574 году. Филипп II также прислал ему
деньги, чтобы выкупить некоторых из своих людей, таких как
некий Лоренцо и Габриэль Сервельон, комендант замка ЛаГолета, а брат Аурелио, Джованни Антонио, отправился в Испанию, где он встретил Ану де Толедо, мать Гарсиа де Толедо,
пленника в Константинополе62.
Однако когда Джованни Антонио, не сумел обеспечить освобождение пленного пенсионера Мустафы по прозвищу Бреганте,
семья последнего угрожала Аурелио разоблачением. Встревоженный опасностью быть обнаруженным, Кроче нашел решение в отправке своего брата, объекта гнева семьи, и посоветовал
властям Габсбургов отправить Мустафу в Испанию и распростра-
60
AGS, E 1071, fol. 189.
61
The remaining six were Aurelio, Sarimbal, Ahmed Re’is, Murad Ağa, Chaim
de Selenia and Friar Benedetto Lipareli Zaralino, see. AGS, E 1064, fol. 136 (17 March
1574). There were other names mentioned in the documents. These sent information
without receiving any money. For instance, Mehmed Re’is and a certain Juan appear
in documents in 1575 AGS, E 1071, fols. 187 and 188. It is natural to volunteer given
that there were others such as Sarimbali and Chaim who were given stipends only after
having worked for free for some time. AGS, E 1060, fol. 129 (9 May 1571).
62
In the end, it was the Austrian ambassador, David Ungnad who secured the
liberation of García de Toledo, Gerlach, Türkiye Günlüğü, vol I, 158.
204
Глава 3. Шпионская сеть Габсбургов в Константинополе в 1560–1600 гг.
нить слухи о том, что он вновь обратился в христианство, чтобы
его семья не могла ему угрожать63. В конце концов Аурелио был
вынужден купить молчание семьи большой суммой, 3000 эскудо64.
Один из агентов, которых Габсбурги послали в Константинополь для проживания там и передачи информации, Франсиско
Пелосо, вернулся на Сицилию в 1575 году. Как и многие неудачливые шпионы, которые не могли собрать важную информацию,
он изменил стратегию и сделал интересное предложение. Осознав опасность возобновления османской военно-морской мощи
под руководством нового гранд-адмирала Улуча Али, опытного
корсара, Пелосо последовал примеру своих коллег в Константинополе и нашел быстрое решение проблемы.
С одной стороны, он отравит гросс-адмирала, а также других
важных капитанов oсманского флота, а с другой — взорвет склад
боеприпасов в Арсенале. Хотя вице-король Сицилии, герцог
Терранова, категорически не отказывал; возможно, извлекая
уроки из прошлых ошибок, он все еще был осторожен, говоря:
«Я очень хорошо знаю разницу между словом и делом». Несмотря на то что Пелосо вернулся в Левант, в документах больше нет
упоминания о плане65.
В 1573 году дон Хуан пригласил Антона Авельана и Виргилио Полидоро с официальным визитом в Константинополь, чтобы сопровождать выкупленных османских рабов, среди которых
был сын османского адмирала в Лепанто, Муеззинзаде Али-паша. По словам французского посла Франсуа Ноаля, епископа
Дакского, дуэт также попытались договориться о пятилетнем
перемирии.
Неофициальные переговоры не могли продолжаться, поскольку османы отклонили предложение дуэта о включении
Габсбургов в капитуляцию австрийской ветви семьи и настоя-
63
AGS, E 1066, fols. 16 (1 April 1575), 17 (18 April 1575) and 123 (24 February
1575).
64
AGS, E 486, 20 August 1566; E 1052, fol. 89 (20 January 1562); E 1056,
fol. 83; E 1127, fol. 106; Sola, Los que van y vienen, 202.
65
AGS, E 1144, fol. 96 (9 August 1575). For his letters from Scio in 1576, E 1145,
fols. 54 (9 February 1576) and 60. Also see. E 1144, fols. 113–4 (29 September 1575).
205
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
ли на ежегодной дани, приносимой официальным послом (par
personnage exprès, pourtant tiltre et qualité d’ambassadeur resident)66.
Тем не менее Мадрид остался доволен их дипломатическим
мастерством, так как два года спустя дуэт снова отправился
в Константинополь, якобы для переговоров о выкупе христианских солдат, попавших в плен в Ла-Голете. Они получили охранную грамоту от Соколлу с условием, что они вернутся с большим
количеством османских пленников для обмена на христиан. Они
также связались с Аурелио, Хюрремом и двумя новыми потенциальными информаторами, Мурадом Ага, мэром Лукано Улуча Али и Лоренцо Саминиате, жителем Луки в Константинополе
и родственником чиновника Габсбургов.
Они несли поощрительные письма от Филиппа II, адресованные Аурелио, Хюррему и Мураду Ага. Благоразумный король
поздравил их решение «низвести себя до своей святой католической веры» и попросил Мурада Ага вмешаться в обеспечение
аналогичного сокращения и со стороны Улуч Али,67 после более
ранних попыток обеспечить бегство корсара, когда он был генерал-губернатором из Алжира68. Кроме того, Авеллану удалось
завербовать пятерых ренегатов из семьи Улуча Али69.
Интересно, что письмо, написанное Мураду Ага, попало
в руки Порты. Авеллан был потрясен, когда сын османского
паши, военнопленный, которого он выкупил и привез в Констан-
66
Ernest Charrière, ed., Négociations de la France dans le Levant, ou, Correspondances, mémoires et actes diplomatiques des ambassadeurs de France à Constantinople et des ambassadeurs, envoyés ou résidents à divers titres à Venise, Raguse, Rome,
Malte et Jérusalem, en Turquie, Perse, Géorgie, Crimée, Syrie, Egypte, etc., et dans
les états de Tunis, d'Alger et de Maroc (Paris: Impr. Nationale: 1848–60), vol. III,
416–424.
67
Avell n’s rst letter, AGS, E 1144, fol. 281 (6 June 1575. For Philip II’s letters,
fols. 283–285. Full text online in Emilio Sola, “Ant n Avell n, un ecaz agente español
en estambul al descubierto”, Archivo de la Frontera, http://www.archivodelafrontera.
com/pdf/A-MED03-avellan.pdf.
68
AGS E 487, .; E 1134, fol. 199 (20 December 1571); E 1400, fol. 34 (22 September 1570).
69
AGS, E 488, Antón Avellán, Constantinopla, 1576 and the two letters written
by two of these renegades.
206
Глава 3. Шпионская сеть Габсбургов в Константинополе в 1560–1600 гг.
тинополь (он должен быть сыном Муеззинзаде Али-паши), дал
ему письмо, чтобы он сделал его криптоанализ. Авеллану удалось солгать о его содержании и уничтожить письмо.
3.5. Переговоры о перемирии
между османами и Габсбургами
(1575–1581)
В марте 1575 года бывший раб гранд-адмирала Улуча Али
по имени Хайме Лосада отплыл из Мессины в Константинополь.
по-видимому для переговоров с османами об обмене рабами, хотя
на самом деле у него была секретная миссия: связаться со своим
бывшим мастерoм и договориться о его бегстве.
Несмотря на то что он отказался от предложения, Улуч тепло
приветствовал его и даже обеспечил аудиенцию у Соколлу, рекламируя опыт своего бывшего раба в делах Габсбургов в надежде получить от него информацию. Великий визирь изначально
просил Лосада вмешаться в обеспечение реституции корабля,
экипаж которого восстал и укрылся на Мальте.
Однако разговор принял другой оборот, когда речь зашла
о возможности перемирия, важность которого и великий визирь, и Хайме быстро осознали. Великий визирь сказал ему,
что, если Филипп II пришлет им дипломата, его будут приветствовать и хорошо отнесутся к нему. Лосада проявил впечатляющую смекалку, возражая против возможной дани и отказываясь сказать что-то обязывающее. Более того, он быстро
социализировался в дипломатических кругах османской столицы, подружившись с послами Венеции, Франции и Австрии.
Отправившись в плавание, чтобы передать сообщение, он умер
в Отранто, не завершив свою миссию, оставив после себя подробный отчет. Один из его людей отправился в Неаполь и сообщил
об этом вице-королю70.
Еще две ключевые фигуры появились в 1576 году. Первая
была, пожалуй, одной из самых впечатляющих посредников
70
AGS, E 1072, fol. 14, (10 December 1575); ASV, SDC, l. 11, fol. 12 (23
March 1577).
207
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
XVI века; бывший giovanni di língua71 молодой стажер-драгоман
в венецианском посольстве, который ездил в Италию и вел переговоры в качестве агента венецианского посла и от имени османов об обмене рабами, попавшими в плен в Лепанто и Ла-Голета.
Этот албанец по имени Бартоломео Брутти приехал в Неаполь
и обратился к властям Габсбургов с интересным предложением
от одного из османских вельмож, который попал в плен в битве
при Лепанто и смог вернуться в Константинополь только четыре
года спустя с помощью Брутти72.
Когда этот бывший генерал-губернатор Алжира и сын известного корсара Салиха Рейса, Мехмед-паша, по возвращении осознал, что он находится в немилости без всякой надежды на восстановление своего прежнего положения (на самом деле он был
назначен на низшую должность санджакбейи), он предложил
перейти на сторону Габсбургов на следующих условиях.
Если бы Филипп II одолжил ему 30 000 дукатов, с помощью
которых он мог бы обеспечить его повторное назначение на пост
генерального губернатора Алжира73, он тогда принял бы сюзеренитет Филиппа II и стал его вассалом, не меняя своей религии,
что стало бы первым шагом в формировании антиосманской
коалиции в Северной Африке при дальнейшем участии АбдулМелика, его близкого друга и марокканского принца, которого
Рамазан-паша, генерал-губернатор Алжира в то время, только
недавно возвел на трон как вассала Османской империи.
Он также стремился получить заверения в том, что в случае неудачи миссии он сможет поселиться на Сицилии, где ему
должно быть разрешено жить как мусульманину, что продемонстрировало нам различия в отношениях с ренегатами и мусульманами во время переговоров о бегстве74.
Вторая фигура, Мартин де Акунья75, испанский рыцарь
из Вальядолида, тоже был бывшим рабом. После выкупа он при-
71
ASV, CCX-LettAmb, b. 5, fol. 11.
72
ASV, SDelC, reg. 4, cc. 101r–101v (18 March 1575).
73
В османской политической культуре было обычной практикой прибегать
к подкупу, чтобы добиться назначения на важные должности.
74
AGS, E 488, 21 June 1576.
75
For a detailed monograph on him, see. Rivas and García, Martin de Acuña.
208
Глава 3. Шпионская сеть Габсбургов в Константинополе в 1560–1600 гг.
был в Мадрид и предложил план саботажа, который, что неудивительно, был направлен против Османского флота и Арсенала.
Его проект был воспринят всерьез в неизменно оптимистичном
и наивном Мадриде, и его отправили в Неаполь для обсуждения
деталей с вице-королем76.
Там он встретил Бартоломео Брутти, который уже вел переговоры с вице-королем относительно бегства Мехмеда-паши.
Брутти, однако, решительно выступал против этого плана, приводя ряд интересных моментов, которые проливают свет на осуществимость таких планов, которые эти шпионы предлагали
властям снова и снова. По его словам, он уже уже опоздал и они
никогда не приедут в Константинополь вовремя.
Когда они это сделают, все галеры будут на воде, а не на суше,
как полагал де Акунья. Более того, он акцентировал внимание
на невозможности зажечь костры и не быть не обнаруженными,
поскольку производство этих материалов находилось в руках нескольких человек. Точно так же было невозможно приблизиться
к галерам, поскольку Арсенал все время хорошо охранялся патрулями небольших лодок (caicchi) и было запрещено заходить
в бухту Золотой Рог после «второго часа ночи».
План де Акунья по выкупу рабов, занимающих важные
должности, также не мог быть реализован, поскольку было
невозможно выкупить их деньгами; единственно возможным
способом было обменять их на христианских рабов77. Его контакты среди людей Улуча Али также были бесполезны. Его
главный контакт, Солиман Венециано, был неопытен, и другим нельзя доверять. Большинство отступников Улуча Али
вначале хотели вернуться в христианство, но когда их энтузиазм, colera, прошел, они передумали и начали обвинять всех,
кто вел с ними переговоры. Брутти не только перечислил возможные препятствия, но и оставил свою версию, объясняющую, при каких обстоятельствах такой план саботажа может
быть реализован.
76
AGS, E 1072, fol. 177 (28 August 1576).
77
Brutti, an expert on the trade of ransoming, was right. See. AV, Nunziature
di Spagna, no. 15, fol. 367.
209
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
С ведома горстки людей все должно было быть тщательно спланировано и выполнено в пасмурную декабрьскую ночь,
когда галеры вывозили на берег, а Арсенал мало охранялся изза холода, снега и ветра78. Акунья прибыл в Константинополь
24 февраля 1577 года под предлогом переговоров о выкупе военнопленных79 и путешествовал с паспортом Авеля, который последний получил во время своего третьего визита в Константинополь в 1576 году80.
Аурелио сделал необходимые приготовления и поместил
де Акунью в дом своего зятя Матео даль Фаро. Он также предупредил его и троих мужчин, которых он заставил быть осторожными и не покидать своих жилищ. Когда эти предупреждения
остались без внимания и один из людей де Акунья прогулялся
по городу, некий грек по имени Эстебан, бывший шпион Габсбургов, сбежавший из Неаполя, который принял ислам и поступил
на османскую службу, узнал его и со стражниками схватил его.
Когда он признался под пытками, запаниковавшие де Акунья
и Санта Кроче придумали интересную историю.
Вспомнив миссию Хайме Лосады, Санта Кроче связался с драгоманом Хюрремом и заявил, что де Акунья был долгожданным
посланником, которого Филипп II отправит к Османской империи. Хюррем спросил, привез ли де Акунья охранную грамоту
или верительную грамоту от короля; такой документ облегчил
бы умы османов, которые только что поймали трех габсбургских
шпионов, один из которых признался, что приехал со своим боссом, джентльменом (каваллеро). Аурелио сразу решил эту проблему.
Он подделал верительную грамоту, указав имя великого визиря на письме, которое Филипп II первоначально написал Джозефу Насcи в знак признания его заслуг перед коронoй. Он также
придумал историю о том, что де Акунья тайно прибыл, чтобы не
умалить репутацию Филиппа II, предавая гласности его миссию,
и трое пойманных мужчин были его проводниками, а не шпио-
78
AGS, E 1073, fol. 22.
79
ASV, SDC, l. 11, fol. 2 (9 March 1577).
80
AGS, E 1074, fols. 6, 102, 104 (3 January 1577), 105 (16 January 1577), 106
(21 January 1577), 107 (27 January 1577), 108 (5 March 1577).
210
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]