Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век). В 2 частях. Ч.1. Монография
.pdf
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
мель / доходов (тахриров) при султане Сулеймане I предоставило
правительству и его провинциальным администраторам подробную и сопоставленную базу данных относительно размера, состава,
и экономическогo положения населения османских провинций.
Хотя налоговые регистры Османской империи, возможно,
являются лучшими документами, изученными в истории Османской империи
276
, они не использовались для оценки возможностей империи в отношении сбора и обработки данных, а также
для выяснения природы Раннего Нового Времени Османского
государства и его взаимоотношений с его жителями в контекстe
информационного наблюдения.
Тем не менее можно с уверенностью сказать, что лица, принимающие решения в Османской империи, располагали огромным
массивом и разнообразием данных: подробные и сводные исследования земли / доходов; кодексы провинциальных законов (liva
kanunnameleri), которые резюмировали основные положения,
касающиеся налогообложения и налогов, часто регистрируя множество доосманских постановлений
ежедневные записи предоставления налоговых льгот (тимар)
277
; регистров, содержащих
278
множество финансовых отчетов, доступных в департаменте
Финансов,
279
а также копии императорских указов и так далее
280
,
.
276
Fleischer, “The Lawgiver as Messiah”, p. 162. It is instructive to remember
how some authors of the Selimname literature were at pains to recall (and exaggerate
the importance of) Selim’s wars against the inf idels, that is, the Georgians, which he
carried out as sultanic prince and governor of Trabzon.
277
Tekindag, “Selimnameler”, pp. 204, 215. In an Ottoman chronicle nalized in
1543 the dying Selim laments the fact that he had no chance to ght against the indels.
See Barbara Flemming, “Public Opinion under Sultan Suleyman”, in Halil ¨Inalcık and
Cemal Kafadar (eds.), Suleyman the Second and his Time ¨ (Istanbul: Isis, 1993), p. 54.
278
Fodor Pál: A Bécsbe vezető út. Az oszmán nagyhatalom az 1520-as években.
[The Road to Vienna: The Ottoman Empire in the 1520s], in Pal Fodor, A szultán és az
aranyalma [The Sultan and the Golden Apple] (Budapest: Balassi, 2001), p. 370.
279
Ferenc Szakaly, “Nandorfeherv ar, 1521: The Beginning of the End of the Medieval Hungarian Kingdom”, in Geza David and Pal Fodor (eds.), Hungarian-Ottoman
Military and Diplomatic Relations in the Age of Suleyman the Magnicent (Budapest:
Lorand Eotvos University / Hungarian Academy of Sciences, 1994), pp. 47–76.
280
Colin Imber, “Suleyman as Caliph of the Muslims: Ebu’s-Suud’s Formulation
of Ottoman Dynastic Ideology”, in Veinstein, Soliman le Magnique, pp. 179–184.
91
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
Когда лица, принимающие решения в Имперском Совете,
нуждались в таких записях или должны были проверять достоверность данных, представленных петиционерами или чиновниками более низкого ранга, они могли получить соответствующую информацию из соответствующих бюро.
Поскольку наиболее важные регистры путешествовали вместе с армией, информация, на которую можно было действовать
незамедлительно во время кампании, была доступна даже в военное время
281
.
Эти и аналогичные записи наделили Константинополььское
правительство «долгой институциональной памятью»
282
. В дополнение к сбору данных внутри страны, Османское правительство
также собирало информацию о своих соседях и противниках.
Такая информация касалась политических решений и политики врагов, особенно в отношении османов, а также их военных
и экономических сильных и слабых сторон. Можно выделить
по крайней мере четыре уровня османского сбора информации:
(1) центральная разведка в Константинополе, (2) сбор информации местными османскими властями, особенно вдоль границ
Империи, (3) разведка, предоставленная клиентом Константинополя или вассальными государствами, и (4) шпионаж и контрразведка, осуществляемые шпионами и диверсантами Порты
в зарубежных странах
283
.
60 See, for instance, the intitulatio (unvan) of Suleyman’s letters to the Habsburg rulers Charles V, Ferdinand I, and Maximilian II in Anton C. Schaedlinger and Claudia
Romer (eds.), Die Schreiben Suleymans Des Prachtigen and Karl V., Ferdinand I. Und
Maximilian II, Transkription und Übersetzungen (Vienna: Verlag der Osterreichischen
Akademie der Wissenschaften, 1983), letters 1, 6, 7, 19, 23, 25, and 32.
281
Suraiya Faroqhi, Pilgrims and Sultans: The Hajj under the Ottomans, 1517–
1683 (London: Palgrave, 1994); on the use of the construction of public buildings
as a means of legitimization see also Hakan T. Karateke, “Interpreting Monuments:
Charitable Buildings, Monuments, and the Construction of Collective Memory in the
Ottoman Empire”, Wiener Zeitschrift fur die Kunde des Morgenlandes ¨ 91 (2001):
183–99. 59
282
Peter Burke, “Presenting and Re-presenting Charles V”, in Hugo Soly (ed.), Charles
V 1500–1558 and his Time (Antwerp: Mercatorfonds, 1999), pp. 411–418, 426–433.
283
John M. Headly, “The Habsburg World Empire and the Revival of Ghibellinism”, Medieval Renaissance Studies 7 (1975): 93–127, especially 97–8, reprinted in
92
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
Сбор разведывательной информации в Константинополе
Хотя османский метод cборa разведывательной информации
никогда не достигал уровня изощренности венецианских и испанских спецслужб, он хорошо служил османским политикам.
Современников часто удивляло, насколько хорошо османы были
информированы как о крупных политических, так и о военных
событиях в Европе и о менее важных повседневных политических решениях. Новости о пожаре в венецианском арсенале
в сентябре 1569 года и поражении испанской армады в 1588 году
являются лишь двумя наиболее показательными примерами
в этом отношении.
Османы быстро узнали о пожаре в Арсенале в 1569 году,
якобы от Джозефа Насси, члена влиятельной еврейской семьи
Мендес с многочисленными агентами и обширными торговыми
сетями в Европе, который переехал в Константинополь и стал
доверенным лицом нескольких великих визирей
284
. Неудивительно, что Сулейман называл Джозефа Насси, «истинным зеркалом, в котором он видел все события в христианском мире
и из которого он получал информацию обо всех странах»
285
.
J.M. Headly, Church, Empire and World. The Quest for Universal Order, 1520–1640
(Aldershot: Ashgate, 1997), article V (with original pagination). 62 See Ferdinand’s
letter to his sister, dated October 2, 1532, in Franz Bernhard von Bucholtz, Geschichte
der Regierung Ferdinand des Ersten, 9 vols. (Vienna: Schaumburg und Compagnie,
1831–1838) vol. IV, p. 115, quoted by Bardossy, ´ Magyar politika, p. 344.
284
James D. Tracy, Emperor Charles V, Impresario of War: Campaign Strategy, International Finance, and Domestic Politics (Cambridge: Cambridge University
Press, 2002), pp. 145–146. Under the emperor’s personal command the allied Christian navy captured La Goletta and Tunis and forced Suleyman’s admiral, Hayreddin
Barbarossa, to abandon his positions in the region. On ¨ Charles V’s Tunis campaign,
and the Habsburg propaganda regarding it, see Wilfried Seipel (ed.), Der Kreiszug
Kaiser Karls V. gegen Tunis Kartons und Tapiserien (Vienna: Kunsthistorisches Museum, 2000)
285
Alfred Kohler, Karl V 1500–1558. Ein Biographie (Munich: Beck, 1999),
pp. 106–108; Wim Blockmans, Emperor Charles V, 1500–1558 (London: Arnold,
2002), pp. 173–174; Burke, “Presenting and Re-presenting Charles V”, pp. 433–434.
Although Tunis remained in Spanish hands until 1569 (and was taken again in 1573–
1574), the naval battle at Prevesa in 1538, where the Ottomans were victorious, proved
93
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
Информация о пожаре 1569 года в венецианском Aрсенале
и манипуляция эта новостьями оказалась решающей для развязывания войны против Республики Св. Марка. Преувеличивая
разрушения, нанесенные огнем Aрсеналу Венеции, провоенным
политикам удалось победить своих противников
286
.
Другой наш пример не менее показателен. В 1588 году английский посол, желавший поделиться с великим визирем вестью о великой английской победе над «непобедимой армадой»
Испании, был удивлен, узнав, что османское правительство уже
было проинформировано об исходе битвы от дона Альваро Мендес, псевдоним Соломонa Абенаес (Ибн Яиш), зятья врача королевы Елизаветы, проживавшeго в Константинополе с 1585 года
и занимавшeго влиятельное положение Джозефа Насcи при османском дворе.
Информация об уничтожении испанской армады была тем
более важной, потому что представитель Рагузы в Константинополе утверждал, что военно-морское сражение закончилось
победой Испании, что вызвало явную тревогу в османской сто-
287
лице
. Помимо еврейских подданных султана, чья роль в сборе
информации и османских решений часто переоценивается как
современниками, так и более поздними историками, правительство султана собирало разведданные от европейских послов, отправленных в Порту, и от сотрудников европейских посольств
в Константинополе.
to be more important in the long run.
286
Пьетро Лоредано (итал. Pietro Loredan) (1482 — 3 мая 1570) — 84-й венецианский дож. 20 марта 1570 года Лоредано не принял ультиматума султана Османской империи Селима II, в котором тот требовал отдать Кипр. Предыдущий
год для Венеции был неудачным: неурожайным, к тому же в сентябре 1569 года
в результате пожара серьезно пострадал Арсенал. Пожар на Арсенале и длительный период мирного существования подорвали венецианскую военную мощь.
Несмотря на это Лоредано ответил категорическим отказом, и уже в июне месяце
на верфях со стапелей были спущены более 100 кораблей для отражения османской угрозы. Всю вину за свалившиеся на город напасти (пожар, голод, угроза
войны) народ возлагал на дожа.
287
J.F. Guilmartin Jr., Gunpowder and Galleys: Changing Technology and Mediterranean Warfare at Sea in the Sixteenth Century (Cambridge: Cambridge University
Press, 1974, reprint London: Conway Marine, 2003), pp. 42–56.
94
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
Успех османского руководства в получении информации
от европейских послов иллюстрируется реестром венгерских крепостей, в котором перечислены некоторые из стратегически наиболее важных венгерских гарнизонов, завоевание которых, по
мнению неизвестного автора, было желательным. Крепости были
перечислены в соответствии с их командирами, которые были
самыми выдающимися аристократами и политиками Венгрии,
вместе с их местоположением и краткими комментариями об их
недавнем прошлом. Информация, содержащаяся в отчете, скорее
всего, была получена от членов венгерского посольства, посланного в Порту осенью 1540 года, и этот список служил планом завоевания во время венгерской кампании Сулеймана 1541 года
288
Несмотря на односторонний характер европейской политики
и отсутствие постоянных послов Османской империи в европейских столицах до конца XVIII века (и практически до середины
1830-х годов)
289
османы все еще умудрялись использовать дипломатию и дипломатов для сбора информации в качестве постоянных послов конкурирующих европейских стран. Правительства
в Константинополье часто делились информацией о своих соперниках с османами.
Например, в марте и июне 1527 года венецианский консул
в Константинополе регулярно информировал великого визиря
о борьбе за власть между двумя новоизбранными венгерскими
королями, Яноша II Жигмонд Запольяи (годы правления 1526–
1540) и Фердинандом Габсбургским (годы правления 1526–
1564) — прямое следствие победы Сулеймана при Мохаче (29 августа 1526 г.) и смерти короля Венгрии Людовика Ягайло (годы
правления 1516–1526 гг.)
Венеция призывалa правительство Константинополя поддержать Запольяи. Посредством байло
290
венецианское правитель-
.
288
Fleischer, “The Lawgiver as Messiah”. See Hester Donaldson Jenkins, Ibrahim
Pasha: Grand Vizier of Suleiman the Magnicent (New York: Columbia University
Press, 1911).
289
Ferenc Szakaly, “Lodovico Grittu in Hungary 1529–1534: A Historical Insight
into the Beginnings of Turco-Habsburgian Rivalry (Budapest: Akademiai Kiado, 1995)”.
290
Байло (итал. Bailo) — постоянный посол Венецианской республики
в средние века Самыми известными байло были в Константинополе, которые
95
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
ство напомнило пашам, что власть императора Карла V чрезмерно возрастет, если его младший брат Фердинанд, эрцгерцог
Австрии и уже король Богемии, получит венгерскую корону (что
Фердинанд в конечном итоге сделал 3 ноября, когда он был коронован королeм Венгрии)
291
.
Османское правительство, которое знало, что европейские
послы в Константинополье также занимались шпионажем, пыталось контролировать поток информации между Константинопольом и различными европейскими столицами. Давиду фон
Унгнаду, постоянному послу Габсбургов в Константинополе
между 1573 и 1578 годами, Портa попросила «передать письма,
которые он хотел отправить, Императору для предварительного
чтения». Письма нужно было показать османскому переводчику
некoeму «Али бей из Франкфурта», переведенныe на османcкий
язык. Посла вызвали на слушание, где ему зачитали письма
на османcком языке. Затем немецкие оригиналы «проштамповали у него на глазах», чтобы к ним ничего нельзя было добавить.
Великий визирь Соколлу Мехмед-паша назначил турецкого
сипахи (кавалериста) к габсбургским курьерам и приказал им
немедленно удалиться. Великий визирь «также написал паше
[beylerbeyi] Буды, предложив ему раздеть [курьеров] до штанов
и жилетов, на случай, если у них есть другие письма с ними»
292
.
с 1268 г. были венецианскими послами при византийском дворе, а после 1453 г. —
при османском правительстве. Были также постоянные байлаты в Негропонте,
Дураццо и Корфу. Баили также были отправлены представлять интересы Венеции
во дворах Кипра, Акко (Иерусалим), Армении и Трапезунда. В середине тринадцатого века венецианские консулы в Тире и Триполи в королевстве Акко были
возведены в ранг байло. Венеция также отправила послов для наблюдения за своими колониями в Алеппо, Антивари, Корони, Модоне, Науплии, Патрах и Тенедосе. Они представляли интересы венецианских колонистов при дворе, собирали
налоги и таможенные сборы и контролировали венецианскую торговлю.
291
Robert Finlay, “Prophecy and Politics in Istanbul: Charles V, Sultan Suleyman,
and the Habsburg ¨ Embassy of 1533–1534”, Journal of Early Modern History 2/1
(1998): 22.
292
John M. Headley, “Germany, the Empire and Monarchia in the Thought and
Policy of Gattinara”, in Heinrich Lutz (ed.), Das romisch-deutsche Reich im politischen
System Karls V ¨ (Munich: Oldenbourg, 1982), p. 22, reprinted in Headly, Church,
Empire and World, article VI.
96
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
Поскольку европейские посланники и постоянные послы в Константинополье не говорили на османском турецком языке
и не знали тонкостей османской дипломатии, им приходилось
полагаться на переводчиков.
Язык действительно был серьезным препятствием. Джованни Мария Мальвецци, первый постоянный посол Габсбургов
в Константинополе, который оказался очень успешным в приобретении и копировании писем, написанных врагами Фердинанда в Порте. Мальвецци жаловался, что монах Георгиус, ведущий
политический деятель Заполяи (а затем его вдова и малолетний
сын), перехитрил его, потому что «старый лис» отправлял свои
письма в Константинополь на османском турецком языке, который Мальвецци не мог читать и копировать
293
.
До того, как европейские посольства, следуя венецианской
модели giovani della lingua, смогли обучать своих собственных
переводчиков, европейские послы в Константинополье обычно
нанимали латинян и православных греков из Галаты и Перы.
Однако эти люди были подданными султана и не пользовались дипломатической неприкосновенностью. Следовательно,
Порта могла оказывать давление и заставляла их раскрывать
информацию, которая ставила под сомнение их верность своим
работодателям. Европейские послы не только нанимали латинских и греческих подданных султана в качестве переводчиков,
но и они, включая Мальвецци, часто полагались на собственных
переводчиков Порты.
При Сулеймане Великолепном большинство толмачей Порты были европейскими ренегатами, многие из которых были
связаны со своими христианскими родственниками, жившими
за пределами Османской империи. Юнус-бей был греческого
происхождения из Модона / Модоне, который венецианцы недавно (1500 г.) уступили османам. Сестра Юнуса Мариетта и его
племянник Николо Стефани жили на контролируемом венецианцами Занте, в то время как его брат Мустафа Ага (ум. 1565)
293
Gulru Necipoglu, “Suleyman the Magnicent and the Representation of Power
in the Context of Ottoman-Habsburg-Papal Rivalry”, in Inalcık and Kafadar Suleyman
the Second, pp. 163–191.
97
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
был капучибаши, или главным привратником, при дворе Сулеймана. Ибрагим Бей, известный под псевдонимом Страш / Строццени, был польским ренегатом.
Драгоман Махмуд родился как Себольд фон Прибах,
сын венского еврейского купца по имени Якоб фон Прибах,
и у Махмуда были родственники в Вене, включая его мать.
Мурад Драгоман, он же Балаш Сомляй, был венгром из Надьбаня / Сатмарбанья (Ассзонипатака / Ривули Доминарум, сегодня Бая-Маре в Румынии) и был захвачен османами в 1526
или 1529 году
294
Чтобы завоевать расположение (или избежать злого умысла)
драгоманов Порты, многие европейские друзья и враги Константинопольа обхаживали этиx драгоманов, предлагая им годовую
зарплату и подарки. Значит ли это, что драгоманы продали свою
лояльность европейцам и предали султана? Ответить на этот вопрос сложно из-за отсутствия монографических исследований
драгоманов Порты.
Однако впечатление, которое складывается из предположительно противоречивых источников, таково, что большинство
драгоманов сотрудничали с европейскими послами с ведома их
османского начальства. В то время как некоторые из них копировали входящие и исходящие письма для европейских послов — как, например, Драгоман Махмуд, который копировал
французские и венецианские письма для Габсбургов — большинство драгоманов умышленно «слили» информацию, чтобы
передать послание Порты для предупреждения врагов и друзей
Константинопольа или с целью дезинформации.
Благодаря знанию европейских языков, связям с христианскими родственниками, интенсивной переписке с европейскими
резидентами и специальными послами, а также с европейскими правителями и политиками, драгоманы Порты имели все
возможности для того, чтобы сыграть решающую роль в сборе
информации и дезинформации османской разведки. И не в по-
294
Maria Pia Pedani, In nome del gran signore: inviati ottomani a Venezia dalla
caduta di Costantinopoli alla guerra di Candia (Venice: Deputazione Editrice, 1994),
pp. 144–153, and Gulru Necipoglu, The Age of Sinan: Architectural Culture in the
Ottoman Empire (Princeton, NJ: Princeton University Press, 2005), pp. 484–486.
98
Глава 1. Большая стратегия Габсбургов
следнюю очередь во время их частых официальных визитов в Европу в качестве посланников султана. Не менее важна их роль
в оценке поступающих разведданных о Габсбургской Австрии,
Венеции, Венгрии, Трансильвании и Польше, а также в предоставлении справочной информации об истории и нынешнем состоянии этих стран.
Hекоторые из них покупали и читали европейские произведения, например Драгоман Махмуд, который в 1573 г. заказал из Вены два экземпляра Theatrum Orbis Terrarum (1527–
1598 гг.) Авраама Ортелиуса, первого настоящего современного
атласа, который содержал единые листы карт и вспомогательный текст, связанные вместе в книжном формате, обобщающие
картографические знания XVI века. Драгоман Махмуда был на
удивление современным, поскольку картографический альбом
Ортелиуса был впервые опубликован в 1570 году.
Он очень интересовался историей европейских соперников
империи, и в 1540-х годах написал хронику венгров (Tarih-i Ungurus), используя утерянные средневековые венгерские хроники на латыни и, возможно, полагаясь на знания своего венгерского отступника, коллеги Мурадa Драгоманa
295
.
Сбор разведданных в провинциях
Помимо сбора разведданных в Константинополе, одной из основных задач османских властей в приграничных провинциях
был сбор информации о соседях империи, о чем Константинополь часто напоминал им как жизненно важную задачу в императорских указах.
295
Osterreichische Staatsarchiv, Haus-, Hof- und Staatsarchiv, Turcica Karton 30.
Konv. 1. Fol. 29. (January 22, 1574). Sandor Takats, “Magyar és török írástudók”
[Hungarian and Turkish Scribes], Sandor Takats, “Tanulmányok a tizenhatodik és tizenhetedik század kultúrtörténetéről” [Studies on Cultural History of the Sixteenth and
Seventeenth Centuries] ed. Kalman Benda (Budapest: Gondolat Kiadó,1961), p. 179;
Gyorgy Hazai (ed.), Nagy Szulejmán udvaroncának magyar krónikája. A Tarih-i Ungurus és kritikája [The Hungarian Chronicle of Suleyman the Magnicent’s Courtier.
The Tarih-i Ungurus and its Critique] (Budapest: Akademiai Kiado, 1996); see also Pál
Ács, “Tarjumans Mahmud and Murad”, p. 312.
99
Тайная дипломатия испанских Габсбургов в Средиземноморье (XVI век): I часть
В то время как бейлербейи и санджакбеи в восточных провинциях сообщали о событиях, связанных с Аквюнлу, мамлюками
и Сефевидами
296
, бейлербей и санджакбей в Венгрии отправили
в Константинополь информацию о политике Вены в отношении
Трансильвании, Польши и Османской Венгрии, Габсбургax,
дипломатическиx отношенияx Сефевидов, o концентрации
и численности войск Габсбургов, военныx кампанияx, среди
прочего
297
. Венгерские официальные лица собрали ценные разведданные от пленных солдат, служивших в Габсбургской Венгрии.
Например, в 1547 году губернатор Буды узнал важные подробности о военных приготовлениях Габсбургов, местонахождении Фердинанда I и его консультациях со своим братом Карлом V
от пленного солдата, который служил в Комароме, главном гарнизоне Габсбургов на северо-западе Венгрии и центрe венгерской
Дунайской флотилии. Язык (дил), как этих пленных в османских документах называли, также давал реалистичную оценку
силы гарнизона Фердинанда
298
.
Информация была должным образом передана в Константинополь.
Помимо захваченных в плен вражеских солдат и агентов,
бейлербеи и санджакбеи использовали своих собственных шпионов. В то время как бейлербеи в восточных провинциях нанима-
296
J.E. Woods, “Turco-Iranica I: An Ottoman Intelligence Report on late Fifteenth/Ninth century Iranian Foreign Relations”, Journal of Near Eastern Studies 38
(1979): 1–9. Jean-Louis Bacque-Grammont, “Etudes turco-safavides, XV. Cinq lettres
de Husrev Pas a, beylerbeyi du Diyar Bekir (1552–1532)”, Journal Asiatique 279/3–4
(1991): 239–264.
297
MD 9, p. 107; 10, p. 338, n. 550; 64, p. 121; Halil Sahillioglu (ed.), Topkapı
Sarayı Arşivi H.951-952 tarihli ve E-12321 numaralı mühimme defteri. İstanbul : İslâm Tarih, Sanat ve Kültür Araştırma Merkezi, 2002), pp. 173–174, no. 215; p. 310,
no. 428.
298
«Есть бей по имени Угнод [Йоханнес Унгнад], и там 1000 боевиков. <...>
в замке тридцать две [лодки] на Дунае, и в каждой лодке по тридцать человек,
что составляет всего девятьсот шестьдесят человек». Geza David and Pal Fodor,
“Ottoman Spy Reports from Hungary”, Ugo Marazzi (ed.), Turcica et Islamica: studi
in memoria di Aldo Gallotta (Naples: Universita degli studi di Napoli L’Orientale,
2003), pp. 121–31, quotation from p. 124.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]