Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Структура языкового значения. Метод формализованного описания (на материале английских лексических и фразеологических единиц). Монография
.pdf
особенности отдельных объектов данного класса. Изменение
информации на нижних узлах происходит в границах, которые
определяются терминальными маркерами (которые именуются
требованиями). Информация, находящаяся на терминале и
соответствующая определенному маркеру, зовется заданием данного
терминала.
Следует отметить, что фреймы способны образовывать
иерархии: в этом случае одни фреймы помещаются на терминалах
(конечных узлах) других. Фреймы при этом могут иметь общие
терминалы. По отношению к «нижним» «верхние» фреймы
считаются суперфреймами, а по отношению к «верхним» «нижние»
фреймы называются субфреймами. Фреймы могут обладать общими
терминалами. Фреймы, имеющие общие узлы, могут описывать как
изменения внутри самого объекта, так и изменение точки зренияна
него. Соответственно, фрейм является иерархической структурой.
М. Минский [1979] полагал, что с помощью такой конструкции,
как система фреймов, можно описать многие явления естественного
интеллекта. Наличием общих терминалов системы фреймов выгодно
отличаются от других способов представления знаний, поскольку
позволяют достаточно гибко отображать изменения в объекте.
Этот исследователь считал возможным отнесение понятия
фрейма к области естественного языка, к процессу понимания смысла
высказываний и структуры рассуждений, а также к другим
когнитивным процессам. Таким образом, концепция фреймов в
известной мере приобретает черты общеметодологической теории.
Обращаясь к естественному языку, он писал о лингвистических
фреймах, выделяя «в порядке увеличения масштаба охвата событий»
следующие уровни фреймовой сети (framework):
1) Поверхностные синтаксические фреймы – конструкции, в которые
входят глаголы и имена существительные. Для них нужны
соглашения о предлогах и о порядке размещения слов в предложении.
2) Поверхностные семантические фреймы – словесные группы,
объединенные вокруг действий. Соответственно, им необходимы
определители и отношения для участников действия, инструментов,
линии развития событий, стратегий и задач, последствий и побочных
эффектов.
3) Тематические фреймы – скрипты для отображения разных видов
реальности, окружающих условий, одушевленных и неодушевленных
предметов.
4) Повествовательные фреймы – так называемые схематические
формы для типичных рассказов, аргументации и объяснений. Здесь
необходимыми будут соглашения о формах строения повествований,
действующих лицах, развитии действий, событий, которые могут
помочь реципиенту конструировать другие тематические фреймы или
определить задания отсутствия [Минский 1979].
В этой концепции лингвистические и нелингвистические
представления не имеют кардинальных отличий. «Значительная часть
понимания и проведения рассуждений на основе здравого смысла во
многом напоминает преобразования лингвистических структур и
манипуляции ими» [там же: 47]. В целом с этих позиций картина
мира представляется в виде фреймовой сети, которая имеет
когнитивный и лингвистический аспекты.
Развитие лингвистического аспекта в работах по ситуационной
семантике позволило выявить различные, порой противоположные
точки зрения на отношения понятия “фрейм” и другими
лингвосемантическими категориями: начиная от полного отказа
фрейму в статусе лингвистической категории (Уилкс [Wilks 1973]) и
заканчивая полным отождествлением когнитивных структур типа
фреймов с категориями лингвистической семантики (Р. Хадсон [1978],
Р. Шенк [Sсhank 1977]).
Наиболее распространена промежуточная точка зрения (на наш
взгляд, целесообразная), в соответствии с которой фрейм – это «не
лингвистический, но лингвистически ориентированный концепт,
который обеспечивает языковую реализацию знаний» [Andor 1985:
213]. Как писал Т. Хофман, фреймы не входят непосредственно в
значения языковых единиц. Функция языковых единиц – лишь
«активировать связанные с их значениями фреймы», которые
необходимы для понимания смысла высказывания [Хофман 1978:
31].
Дж. Андор предложил различать, с одной стороны,
фрейм-сценарий – когнитивную категорию, а с другой стороны –
языковое значение. Фреймы в его трактовке принимают прямое
участие в речевой коммуникации, задействуя внеязыковые знания,
которые содержатся в сценариях [Andor 1985].
В трудах В.М. Савицкого ([2007] и др.) понятия фрейма
исценарияне противопоставляются; сценарий считается
динамическим видом фрейма, т.к. языковое значение не идентично,
но связано с фреймом или фреймовой сетью. Языковые единицы
могут активировать фреймы в речи. «Реальность фреймов
подтверждается рядом психолингвистических экспериментов,
указывающих на то, что лексемы способны активировать связанные с
ними фреймы», указано в работе [Добровольский, Петров 1987: 12].
Важнейшим строительным блоком всякого смысла предстает
предикатно-аргументная структура. Смысл любого сообщения есть
полипредикативное образование, система пропозиций, которые на
поверхностном уровне могут быть представлены иконически
(например, в простом предложении) либо свернуты, редуцированы
(например, в слове).
Соответственно, семантическое представление текста,
предложения, слова может быть системой пропозиций, выраженной
метаязыковыми средствами. «В основе представления знаний лежит
логическая форма его выражения. В связи с этим элементарной его
единицей можно считать суждение, или утверждение ... Для его
представления используется обычно аппарат формальной логики, в
частности, исчисление предикатов», – отметил А.И. Новиков [1989:
64].
Методика фреймового представления, разработанная В.М.
Савицким [1993а; 1996], основана на принципе редукции,
позволяющему сигнифицировать всё разнообразие жизненных
ситуаций, отраженных в прецедентных текстах, и свести их к
ограниченному числу инвариантных сценариев с выявлением их
структурной аналогии. Такая методика дает возможность
осуществить описание объектов, представляющих собой
прецедентные знаки англоязычной культуры. При этом фреймовому
моделированию подвергается значимая составляющая текста –
источника прецедентности.
В качестве исходной категории описания выступает такое
понятие, как “положение дел”; оно предполагаетбытие предмета,
наличие отношений между предметами, существование у предмета
того или иного бытийного признака, расположение предметов в
пространстве и времени, явление, действие, процесс.
Положения дел подразделяются на события (длящиеся во
времени) и несобытия (условно называемые фактами, т.е. положения
дел вне времени). Совокупность событий, которые взаимосвязаны
друг с другом и происходят в определенный временной период,
называется ситуацией [Савицкий 1993а]. Ситуация может
описываться с помощью сценария, т.е. такой разновидности фрейма,
которая содержит основные правила трансформации семантической
структуры аллюзивной языковой единицы к ее внешнему выражению.
Основной характеристикой сценария является то, что он
описывает не предметы и не статические положения дел, а события,
развертывающиеся во времени и образующие тем самым цепочку
(курс событий в терминологии Дж. Барвайса и Дж. Перри [1987]), т.е.
складывающиеся в ситуации.
При семантическом описании сложных ситуаций употребляются
такие понятия, как актанты и их событийные роли (функции). Один и
тот же актант может выполнять в ситуации более одной роли либо
менять свою роль по ходу развертывания событий.
Разграничение этих понятий необходимо для того, чтобы
правильно обозначить участников и правильно приписать каждому
изних спектр ролей. Аналогичное разграничение проводил В.Я.
Пропп [2001], который использовал понятия “персонаж” и “функция”.
В.В. Богданов [1977] и С. Дик [Dik 1980] для представления
семантической структуры ситуации, включающей в себя действие,
состояние или отношение и участников, применяли понятие
семантической функции. Названные функции определяют роль,
которую играют элементы внутри предикации.
В.В. Богданов [1977] выделил следующие семантические
функции:
Агентив (семантема одушевленного производителя действия),
Пациентив (семантема одушевленного актанта, представляющего
собой объект действия, состояния или отношения),
Бенефициатив (семантема одушевленного актанта, который
исполняет роль получателя или того, в пользу или в ущерб кому
осуществляется действие),
Экспериенсив (семантема одушевленного актанта, который
пребывает в том или ином психическом / физическом состоянии,
выраженным предикатом),
Объектив (семантема неодушевленного актанта, выступающего в
роли объекта действия, состояния или отношения),
Перцептив (семантема одушевленно или неодушевленного актанта,
который является объектом физического или психического
воздействия илисостояния),
Композитив (семантема актанта как материала, вещества или
содержимого),
Медиатив (семантема актанта как средства),
Инструментатив (семантема актанта как орудия или инструмента),
Элементатив (семантема активного неодушевленного актанта как
деятеля),
Локатив (семантема актанта как места),
Ономасиатив (семантема актанта как наименования объекта),
Дескриптив (семантема актанта-носителя свойства, выраженного
предикатом),
Результатив (семантема актанта как результата действия).
У С. Дика [Dik 1980] семантические функции рассматриваются
вначале в ядерной, а затем в распространенной предикации. Внутри
предикативного центра выделяются функции Агенса, Объекта (Goal)
и Реципиента (Recipient). Распространенная предикация образуется
путем прибавления одного или нескольких членов к ядерной
предикации. Эти периферийные члены – спутники (satellites) не
играют роли в определении состояния дел внутри предикации, но
представляют дополнительную информацию, характеризующую
состояние дел в целом, определяя время и место события, поясняя
причины или способ его достижения. В соответствии в тем подходом,
которым мы руководствуемся в данной работе, многие из «спутников»
С.Дика–такие, как Time, Duration, Path, Frequency, Location,
Direction–являются сирконстантами [Dik 1980].
В.Г. Гак [1969] понимал глубинную структуру высказывания как
лексико-синтаксическую структуру, изоморфную ситуации, и
выделилсемь «реальных актантов» (субъект, объект, адресат,
субстанция, которая помогает либо препятствует развитию процесса,
субстанция, к которой относится субъект или объект, а также
временной и пространственный конкретизаторы). Реальным актантам
соответствуют «синтаксические актанты» (члены предложения).
Термины актант и сирконстант введены Л. Теньером:
«Актанты – это живые существа или предметы, которые участвуют в
процессе в любом качестве, даже в качестве простого статиста, и
любым способом, не исключая пассивного … Сирконстанты
выражают обстоятельства (места, времени, образа действия и т.д.), в
которых развертывается процесс» [Теньер 1988: 117-118]. 1-й актант
осуществляет действие, 3-й является его адресатом, а 2-й – объектом.
Хотя, как отметил В.Г. Гак, в системе Л. Теньера заложено
противоречие в трактовке актантов и сирконстантов (они понимаются
то как семантические, то как синтаксические сущности), сами
понятия оказались удобными и начали широко применяться в
лингвистике [Гак 1969].
Развивая теорию семантического синтаксиса и уточняя понятия
актантов и сирконстантов, Е.В. Падучева [1999] отметила, что, хотя
традиционно за актантом закреплена роль обязательного, а за
сирконстантом – факультативного участника, «наряду с
действительно факультативными сирконстантами, такими как цель
или причина, есть участники, выраженные обстоятельствами, которые
являются обязательными параметрами ситуации: из действия нельзя
изъять время; из движения, например, бега, скорость; из звука –
громкость» [Падучева 1999: 8]. По мнению Е.В. Падучевой, актант –
это такой участник, который обязательно присутствует в кадре
ситуации, а сирконстант «вводит участника в кадр только
присутствием в предложении» [Падучева 1999: 8].
Наряду с перечисленными понятиями, Е.В. Падучева
использовала также понятие “семантическая роль участника” и
указывала на аналогию ролей с падежами Филлмора [Падучева 1998].
По ее мнению, семантическая роль описывает участника с точки
зрения его места в когнитивной структуре. «Роль – это, например,
Агенс, Инструмент, Адресат, Место. Роль участника вытекает из
толкования, приписанного глаголу, роли имеют семантическое
обоснование» [Падучева 1998: 86]. В зависимости от степени связи с
толкованием Падучева предложила различать конкретные роли и
гиперроли.
Следует отметить, однако, что описанные выше подходы не
создают резкого водораздела между участниками ситуаций и
семантическими ролями. Так, система В.В. Богданова включает лишь
список семантических функций без достаточного учета ролевых
взаимоотношений. Система Е.В. Падучевой тоже страдает
недостаточной определенностью. Так, Агенс, Причина, Инструмент,
Средство, Место, Исходная точка, Конечная точка, Адресат, по ее
мнению, это конкретные роли, т.к. Агенс, например, представляет
собой такого участника, которому соответствует формула «х
действовал (с Целью)», а Инструмент можно охарактеризовать как
участника z, который воздействовал на Пациенс, при этом есть Агенс,
который для достижения цели привел в действие z (или использовал
z). При этом часто не учитывается тот факт, что речь здесь идет о
разноуровневых понятиях: Причина – это не роль, а узел фрейма (как
и Цель). Более того, отнесение Причины и Цели к ролям – это
смешение когнитивных и грамматических категорий.
В лингвистических трудах (И.П. Сусов [1973], И.А. Мельчук
[1999], Р. Ван-Валин и У. Фоли [1982], Р. Шенк [1985] и мн. др.)
разработан ряд других ролевых парадигм, различающихся
количеством и качеством элементов. Эти парадигмы обладают разной
степенью и разными видами упорядоченности, но в целях их
максимальной систематизации В.М. Савицкий [1993а] предложил
описывать роли на трех иерархических уровнях: функциональные
признаки актантов, событийные роли актантов и составные
событийные роли актантов.
Таким образом, использование фреймовых структур
способствует росту эффективности анализа эмпирического
материала, позволяет свести в систему и детальнее описать отдельные
языковые единицы, которые располагаются на том или ином слоте,
входящем в строение модели. Фреймы применяются в речевой
коммуникации; с помощью фреймов активируются содержащиеся в
них экстралингвистические знания.
Презентация знаний о мире путем использования фреймов
плодотворно применяется во многих областях научных исследований,
связанных с изучением искусственного интеллекта – от проблем
машинного восприятия визуальных и акустических образов до
проблем понимания естественного языка. В качестве подтверждения
можно назвать труды таких именитых экспертов по созданию
искусственного интеллекта, как Р. Абельсон, Р. Шенк, Дж. Уилкс, Е.
Чарняк, Ч. Ригер, Т. Хофман и др.
Таково, в общих чертах, достигнутое к настоящему моменту
состояние исследований в области моделирования структуры
лексического значения. В этом направлении сделаны важные шаги, но
ряд проблем еще ждет решения. В частности, пока еще не создан
универсальный метод, который позволил бы представить значение
предложения и значения лексемы, граммемы, синтаксемы «на едином
семантическом языке, с помощью сходных или даже одних и тех же
семантических структур» [Апресян 1981: 19].
Решение этой глобальной проблемы представляется возможным
только при условии совместной работы многих исследователей.
7. Адекватность семантических моделей и их верификация
В современной лингвистике широко обсуждаются проблемы
методологии; при этом критике зачастую подвергается сам характер
теоретизирования, представляющийся умозрительно-априорным, и
соответственно, приводящим к появлению бездоказательных гипотез
и выдвижению неверифицируемых теорий [Худяков, Чухарев 2010].
По мнению А.Г. Сонина, «исследователь сначала выводит с опорой на
язык гипотетические ментальные структуры, а затем ими же и
объясняет форму языка: на основе такого метода создаётся замкнутый
круг, который при исключении возможности дополнительной,
эмпирической верификации становится порочным» [Сонин 2005: 32].
Очевидно, что сегодня от лингвистов ждут таких результатов, меру
достоверности которых было бы возможно верифицировать
знакомыми современной лингвистике
информационно-статистическими или сопоставительными методами.
«Времена терминологических споров и не подтвержденных
экспериментом гипотез ушли в прошлое» [Пиотровский, Романов
2005: 3]. Совместимость и взаимная дополнительность
экспериментальной и когнитивно-дискурсивной парадигм в
лингвистической науке являются основополагающими. По А.А.
Худякову, в основу лингвистической теории должны быть положены
выводы, которые можно верифицировать объективными методами –
такими, как постановка эксперимента или статистическая обработка
данных [Худяков 1998].
Сложные явления в языке и речи не поддаются прямому
наблюдению всилу таких причин, как отсутствие прямой
выраженности или нерасчленимость, так что в
доказательно-экспериментальной науке главным исследовательским
приемом стал общенаучный метод моделирования. Ю.Д. Апресян
указал, что на сегодняшний день, по-видимому, не существует
другого метода, который обладал бы такой же большой
эвристической, когнитивной и онтологической силой. Метод
моделирования выступает в качестве мощного орудия познания
сложных явлений действительности, поскольку является не только
методом представления и изучения объектов, явлений, процессов, но
и одновременно методом верификации [Апресян 1995а].
Сущность метода заключается в том, что исследованию и
наблюдению подвергается не сам оригинал, а лишь его структурный
или функциональный аналог-заместитель, модель [Пиотровский
1999]. При этом лингвистическиетеории приобретают статус
гипотетических моделей.
В этой связи следует вкратце остановиться на вопросе критериев
выбора модели и проблеме верификации.
Ряд исследователей, которые представляют так называемый
hocus pocus approach (операциональный подход) в моделировании,
рассматривает модель лишь в качестве удобного способа описания
объекта. При этом в качестве критерия адекватности модели
оригиналу выступает совпадение их данных, происходящее на входе и
на выходе, а собственно соответствие внутреннего строения
оригинала и модели не является обязательным. Так, Н. Хомский
указывал, что в трансформационной грамматике порождающие
модели «не отражают реальных процессов построения высказывания
говорящим, а модели анализа – реальных процессов понимания
высказывания реципиентом. Модель должна обладать способностью
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]