Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Структура текста и семантика языковых единиц. Сборник научных трудов
.pdf
КАЛИНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
СТРУКТУРА ТЕКСТА
И СЕМАНТИКА ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ
Сборник научных трудов
Издательство
Калининградского государственного университета
2003
УДК 801.3(08)
ББК 400.33я43
С 232
Редакционная коллегия:
Н.Г. Бабенко, канд. филол. наук, доцент – ответственный редактор
(Калининрадский университет); С.С. Ваулина, д-р филол. наук,
профессор (Калининградский университет); И.Ю. Вертелова,
канд. филол. наук, cт. преподаватель – ответственный секретарь
(Калининградский университет); М.А. Дмитровская,
д-р филол. наук, профессор (Калининградский университет);
Н.А. Фатеева, д-р филол. наук, профессор (Институт
русского языка имени акад. В.В. Виноградова РАН, Москва)
Печатается по решению Редакционно-издательского совета Ка-
лининградского государственного университета.
С 232 Структура текста и семантика языковых единиц:
Сб. науч. тр. / Отв. ред. Н.Г. Бабенко. – Калининград:
Изд-во КГУ, 2003. – 151 с.
ISBN 5-88874-463-8
В сборнике представлены статьи, посвященные исследованию
поэтических прозаических текстов с позиций когнитивистики и
лингвостилистики.
УДК 801.3(08)
ББК 400.33я43
© Коллектив авторов, 2003
ISBN 5-88874-463-8 © Издательство КГУ, 2003
Г.И. Берестнев
(Калининград)
ДВЕ БАЗИСНЫЕ ФУНКЦИИ СЛОВА САМЫЙ –
МОДИФИКАТОРА ЗОНЫ ВНИМАНИЯ
В ПРОСТРАНСТВЕННОЙ И ВРЕМЕННОЙ СФЕРАХ
В работе рассматриваются глубинные когнитивные механизмы функционирования слова самый в русском языке. Показывается, что это особый когнитивный оператор: посредством этого
слова в сознании носителя языка конкретные содержания преобразуются в абстрактные, прототипически-идеальные.
В последнее время все большее внимание исследователей
привлекают так называемые «дискурсивные слова». Наиболее
яркую черту этих слов составляет сложность описания их семантики обычными средствами, что связано с их особой природой.
Во-первых, они не столько непосредственно конструируют смысл
высказывания, сколько осуществляют коррекцию семантики других его структурных единиц. Поэтому
эти слова можно изучать
только через их употребление – ср.: «...значение дискурсивных
единиц оказывается более естественным рассматривать как комплекс операций (процедур) над планом содержания высказывания / текста»
1
. Во-вторых, их функциональная природа весьма
разнообразна. Так, они «обеспечивают связность текста, <...> отражают процесс взаимодействия говорящего и слушающего, <...>
выражают истинностные и этические оценки, пресуппозиции,
мнения, соотносят, сопоставляют и противопоставляют разные
утверждения говорящего или говорящих друг с другом и проч.»
2
В третьих, дискурсивные слова принципиально ориентированы
на речевой акт, поскольку именно в конкретном речевом акте
реализуется их функциональная задача. Это обстоятельство, собственно, и определило собой само их название.
.
3
Структура текста и семантика языковых единиц
Отмечается и ряд других черт дискурсивных слов, которые,
однако, не проясняют их природу, а напротив, доказывают, что
эти слова занимают особое место в системе языка. Эти черты, в
частности, таковы3:
1. Группа дискурсивных слов не имеет четких границ. Вследствие этого установление принадлежности того или иного слова
«дискурсивным» осуществляется главным образом по функциональному критерию, а попытки задать слова подобного рода списком оказываются весьма спорными.
2. У многих дискурсивных слов имеются также недискурсивные употребления (можно было бы сказать и
наоборот: некоторые обычные слова имеют «дискурсивное» употребление). При
этом при «дискурсивном» употреблении содержание этих слов из
понятийного резко преобразуется в функциональное
4
– ср.: Все
это чистая правда – Нет, правда, почему ты не хочешь пойти
со мной?
3. Полисемия дискурсивных слов отличается от полисемии
имен и глаголов, что проявляется в особой значимости субъективного фактора при описании их функционального содержания.
4. Содержание дискурсивных слов принципиально тесно связано с семантикой контекста и зачастую дублирует
содержание
других его элементов.
5. Анализ функционирования дискурсивных слов обычно
требует обращения к значительно более «длинным» контекстам,
по сравнению с анализом обычных слов или данных слов в их
недискурсивном значении.
К числу подобных дискурсивных слов относится слово сам,
характеризующееся особым богатством употреблений, и его производное самый, в значительной мере сохранившее
нальный потенциал. Дискурсивные свойства того и другого уже
находились в поле зрения исследователей
5
. При этом отмечалось,
этот функцио-
что самый исторически связано с сам как полная форма прилагательного с краткой формой. Таким путем доказывалась функциональная преемственность слова самый по отношению к сам.
В отношении слова самый были определены две его разновидности: постпозитивная и препозитивная. Слово самый первого рода составляет функциональное тождество
так называемого
4
Г.И. Берестнев
«контрастивного» сам – такого, которое в конструкции Х сам
информирует адресата речи о следующем в отношении ситуации
Р: «Именно Х и только он является участником события Р»
6
.
Слово самый второго рода содержательно отличается от слова сам. Фактически оно унаследовало от него лишь семантический компонент МАКС, который в конструкциях вида самый Х
определяется следующим образом: «Х имеет предельную оценку
по некоторому качеству q». При этом, как утверждают А.Е. Киб-
рик и Е.А. Богданова, «коррекции ожиданий
выражает»
7
. Однако слово самый в подобных случаях осуществ-
адресата самый не
ляет коррекцию концептуального содержания Х-а. Так, по мнению этих исследователей, если Х является прилагательным, то
самый указывает на максимальную степень проявления названного им признака (ср.: самый высокий, самый трудный, самый
умный, самый яркий). Если Х является существительным, то самый
указывает на максимальный контакт с этим Х-ом8. Однако
рассмотрение конкретных примеров подобного рода показывает,
что выражение словом самый идеи максимального контакта с
ориентиром – это лишь частное проявление его содержательности. Так, в примерах поразить в самое сердце, залезть на самую
вершину дерева, стоять на самом краю обрыва, пропустить самое начало фильма если и можно говорить о «
контакте», то в
высшей степени условно: речь в этих случаях идет не только об
отношении к Х-у, но и об изменении видения этого Х-а
носителем языка.
Таким образом, в действительности функция препозитивного
самый при существительных реализуется несколько иначе. Попытаемся разобраться далее, какова она и какие глубинные когнитивные
механизмы действуют при употреблении слова самый
в отмеченных условиях.
И первое, что следует отметить в этой связи, – это то, что на
глубинном уровне языкового сознания носителей русского языка
не проводится четкая грань между модификацией отношений к некоторому ориентиру в пространственной или временнóй сферах и модификацией самих ориентиров
этих отношений. Конструкции, семантика которых описывается как
МАКС (rel. X), по сути представляют собой конструкции вида rel.
(МАКС X).
5
Структура текста и семантика языковых единиц
6
С этих позиций отчетливо просматривается и то, что модификация отношения к некоторому X-у есть поверхностно-языковое
переосмысление модификации самого данного X-а. Символически эта выводимость одного содержания из другого описывается
следующим образом: МАКС (rel. X) rel. (МАКС X) МАКС
(X), и факты языка подтверждают реальность
этой выводимости.
В частности, они показывают, что в конструкциях вида МАКС
(rel. X) соответствующими предлогами выражается собственно
семантика отношения, а модифицирующее значение «максимальности» от этих предлогов не зависит, будучи связанным непосредственно с X-ом. Именно поэтому с изменением предлога в
конкретном контексте меняется характер отношения, но семан-
максимальной проявленности X-а сохраняется. Эта семан-
тика
тика сохраняется и при отсутствии предлога. Ср. примеры (1) и
(2): в первом словом самый преобразуется отношение к дому, во
втором – дом как таковой, причем в структурном отношении эти
примеры не различаются. Совершенно очевидно, что семантические различия в этих примерах обусловлены различием представленных
в них ситуаций в целом.
(1) Сделав один или два поворота, герой наш очутился наконец перед самым домом, который показался теперь еще печальнее (Н.В. Гоголь. Мертвые души).
(2) А я всё сижу да гляжу уже не на самый дом, а в воду, где
этот свет весь отразило и струями рябит... (Н.С. Лесков. Очарованный странник) – внимание концентрируется уже на доме как
таковом.
Таким образом, контексты, в которых представляются про-
странственные или временные отношения (типа подойти к са-
мому дому, стоять возле самого дерева, работать с самого утра, цвести до самых заморозков) и которые истолковываются в
целом как ‘предельно близко к соответствующему X-у’, на самом
деле имеют значение ‘к X-у (возле
X-а, с X-а, до X-а) в его «мак-
симальной проявленности»’.
Этот тезис подтверждается данными языка. Речь идет о тех
естественных и достаточно многочисленных случаях, когда наряду с семантикой отношения у слова самый вполне отчетливо
Г.И. Берестнев
7
просматривается и семантика «максимальной проявленности» –
ср.: наблюдать за самым домом, отвечать за самый дом, про-
стыть в самый разгар купального сезона, где мысль об отношении к X-у отходит на второй план по сравнению с мыслью
об X-е в его подчеркнутой данности. И безусловно определяющей эта семантика является
в таких контекстах, где X
стоит в субъектной позиции, не имеет предлога и мысль об отношении к нему исключается в принципе, – ср. самый дом стоял
на пригорке, самый дом возвышался над окружающими его деревьями, самое время отдыхать, самая пора снимать урожай.
Естественно, что случаи подобного рода предполагают ослабле
ние мысли о пространственной или временнóй ориентации (она
просматривается лишь в более широком контексте) и активизацию внимания к событию или объекту как таковому.
Всё это позволяет заключить, что в пространственном или
временнóм планах функционально первоначальной является
структура МАКС (X) – адноминальное сочетание, в котором ме-
сто X-а
занимает существительное, представляющее объектный
или событийный концепт, а признак МАКС, выражаемый словом
самый, осуществляет особую когнитивную функцию – преобразует данный концепт, «сужая» его до прототипического. Так, в
примере (3) модификатор самый, стоящий при слове глушь с пространственной семантикой, показывает, что концептуальное содержание последнего сведено к его предельной и абсолютной –
прототипической
сути (самая глушь понимается как
глушь в ее предельном сущностном проявлении); в примере (4)
модификатор самый при словосочетании Мокрый Спас с временнóй семантикой показывает, что к прототипическому сводится концептуальное содержание данного временнóго ориентира (на самого на Мокрого Спаса – непосредственно в указан-
ный праздник, собственно во время
(3) Его не скоро нашли: он забрался в самую глушь сада и,
опершись подбородком на скрещенные руки, сидел, погружённый в думы (И.С. Тургенев. Отцы и дети).
(4) На самого на Мокрого Спаса, на всенощной, во время
благословения хлебов, как надо по чину, отец игумен и иеромонах стоят посреди храма... (Н.С. Лесков. Очарованный странник).
празднования)9.
-
Структура текста и семантика языковых единиц
Таким образом, первая и основная базисная функция слова
самый при существительных с объектным или событийным зна-
чением – выражение признака МАКС и на этой основе «суже-
ние» соответствующего пространственного или временнóго
концепта до масштабов прототипического.
Что касается второй прототипической функции слова самый,
то она обнаруживает себя в более широкой перспективе его
функционирования и в плане общих представлений носителей
языка об объективной действительности. Предпосылку этой
функции составляет упомянутая выше способность слова самый
фокусировать внимание говорящего на той или иной стороне
представляемой ситуации. Осуществление этой функции словом
самый, прежде всего, связывается с существованием трех сфер,
которые охватывает внимание говорящего в подобных обстоятельствах:
1. Сфера отношений. В случаях такого рода посредством слова самый преобразуется отношение к пространственному
или временнóму ориентиру, и именно оно становится для говорящего актуальным. При этом поле внимания говорящего является более широким, чем собственно ориентир, – оно охватывает
некоторое пространство или время, которые с данным ориентиром связываются
. Слово же самый активизирует центростремительные силы, которые заставляют говорящего рассматривать соответствующие пространство или время предельно узко, в максимальной близости к их организующему началу – ориентиру.
Символически эти случаи описываются собственно как МАКС
rel. (X).
Так, в примере (5) в поле зрения говорящего находится во-
обще пространство, окружающее колодец, а модификатор
самый
выделяет в этом пространстве некую область, предельно близкую
к колодцу, – т.е. фокусирует внимание говорящего на особенности отношения Грушницкого к данному пространственному ориентиру; в примере (6) говорящий мыслит вообще некоторый отрезок времени, связанный с отъездом, а модификатор самый выделяет в этом времени некую зону, предельно близкую к
данному
событийному ориентиру, фокусируя внимание говорящего именно на этой близости, – ср.:
8
Г.И. Берестнев
(5) Грушницкий стоял у самого колодца; больше на пло-
щадке никого не было (М.Ю. Лермонтов. Герой нашего времени).
(6) До самого моего отъезда Пеночкин дулся на Софрона
(И.С. Тургенев. Бурмистр).
2. Сфера пространственных или событий-
ных ориентиров. В этих случаях посредством слова са-
мый преобразуется мысль говорящего о самом ориентире, кото-
рый организует пространственный или временнóй планы данной
ситуации. Этот ориентир, выделяясь относительно остального
ситуативного фона, составляет для говорящего принципиальный
интерес. Центростремительные силы, активизируемые словом
самый, в этих обстоятельствах продолжают
свое действие и сужают поле внимания говорящего уже исключительно до масштабов данного ориентира. Подобные случаи символически описываются как rel. МАКС (X) или собственно МАКС (X).
Так, в примере (7) посредством слова самый выделяются
острова как место, играющее роль пространственного ориентира
в данной ситуации, а в целом сочетание на самых
островах имеет
значение ‘на пространстве, ограниченном островами’ – т.е. демонстрирует сфокусированность внимания говорящего на данной
пространственной зоне; в примере (8) таким же образом выделяется темпоральный ориентир ситуации, а сочетание в самый день,
имея значение ‘собственно в данный отрезок времени’, показывает сосредоточенность говорящего именно на нём – ср.:
(7) Послушник он был или постриженный монах – этого отгадать было невозможно, потому что монахи ладожских островов
не только в путешествиях, но и на самых островах не всегда надевают камилавки... (Н.С. Лесков. Очарованный странник).
(8) Обломов теперь только вспомнил, что в самый день переезда на дачу Тарантьев привез ему бумагу, а он второпях подписал, не читая (И.А. Гончаров. Обломов).
3. Сфера пространственных/ временных
концептуальных констант. В случаях такого рода посредством слова самый преобразуется уже тот или иной обязательный структурный компонент объекта или события, которые
9
Структура текста и семантика языковых единиц
рассматриваются говорящим как общие ориентиры пространственного или временного планов ситуации. Суть такого преобразования – сужение внимания говорящего сначала до обязательного
структурного компонента внутри этого ориентира, а затем до
«концептуального фокуса» внутри этого компонента. Таким путем
центростремительные силы, активизируемые словом самый, продолжают свое действие и доходят до возможного предела –
прототипической пространственной или временнóй константы в сознании носителя языка. Случаи такого рода символически описываются как МАКС (X), где X – описанная средствами языка пространственная или временнáя константа НАЧАЛО, СЕРЕДИНА,
КОНЕЦ, ВЕРШИНА, КРАЙ, УГОЛ, КУЛЬМИНАЦИЯ и т.д.
Так, в примере (9) ситуация одной из своих предметных коор
динат имеет фуражку, а далее ориентирована на середину фу-
ражки и собственно на абсолютное воплощение этой середины
(самую середину); в примере (10) общим пространственным ориен-
тиром ситуации выступает кресло, затем внутри этого ориентира
определяется локальная зона край, и наконец сочетание самый
край показывает, что ситуация реально ориентируется на прототипическое воплощение
этой зоны; в примере (11) внимание говорящего аналогичным образом переходит с головы торговки на вершину ее головы и наконец фокусируется на абсолютном выраже-
нии этой «вершинности», т.е. на самой вершине головы, – ср.:
(9) Когда он [дым] рассеялся, сняли фуражку; она была про-
бита в самой середине, и пуля глубоко засела в стене
(М.Ю. Лермонтов. Герой нашего времени).
(10) <...> Поверьте, – продолжала она, тихонько поднимаясь
с полу и садясь на самый край кресла, – я часто думала о смерти,
и я бы нашла в себе довольно мужества, чтобы лишить себя жизни – ах, жизнь теперь для меня несносное бремя! (И.С. Тургенев.
Дворянское гнездо).
(11) Выходя из академии, они еще раз оглянулись на шедших
за ними англичан с длинными, заячьими зубами и висячими бакенбардами – и засмеялись; увидали своего гондольера с куцею
курткой и короткими панталонами – засмеялись; увидали торговку с узелком седых волос на самой вершине головы – и засмеялись пуще прежнего... (И.С.
Тургенев. Накануне).
-
10
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]