Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Структура текста и семантика языковых единиц. Сборник научных трудов
.pdf
Е.Т. Камалетдинова
дом и чудовищем, между моим рвущимся зверем и красотой этого зыбкого тела в этом девственном ситцевом платьице» (с. 47).
Гумберт воспринимает себя как человека, губящего своей необузданной страстью детство Лолиты. Его жизненные устремления однофокусны. Он, как животное, одержимое половым влечением, сосредоточен только на этом аспекте своего существова-
, что проявляется и в особенностях его поведения: «…может
ния
быть, звериным чутьем я уловил легчайшую перемену в ритме ее
дыхания…» (с. 38). В описании внешности героя присутствуют
те же звериные черты: «Но я ведь всего лишь Гумберт Гумберт,
долговязый, костистый, с шерстью на груди, с густыми черными
бровями и странным акцентом, и
целой выгребной ямой, полной
гниющих чудовищ, под прикрытием медленной мальчишеской
улыбки» (c. 35). Ощущение вины проявляется в том, что свою
душу, одержимую нечистыми мыслями и устремлениями, он воспринимает как выгребную яму. Гниющие чудовища, находящиеся на дне его нечистой совести, придают герою соответственный облик.
Гумберт называет себя чудовищем, поскольку испытывает
сексуальное
влечение к несовершеннолетней девочке. Его отношение к Лолите на протяжении всего повествования обусловлено
этим влечением, для него она всего лишь объект эротических
устремлений. Он не воспринимает Лолиту как личность с собственным душевным миром, желаниями, волей. Гумберт ставит себе в вину, что не прислушался к «настоящей детской Лолите
или
некоему изможденному ангелу у нее за спиной», поэтому он называет себя пятиногим чудовищем: «Я был пятиногим чудовищем, но я любил тебя» (с. 233). Об эротической составляющей
этой номинации будет сказано ниже.
Зооморфные номинации чудовище, зверь можно сопоставить
с другими образными номинациями: палач (с. 74) и мясник Гум-
с. 87), которые тоже содержат в себе тот же смысл – унич-
берт (
тожения и разрушения. В этом смысле интересна ассоциация,
возникшая у Гумберта: на карте Северной Америки в надписи
«Аппалачские горы» выделяется средняя часть слова – «палач»,
как раз располагающаяся в тех местах, по которым путешествуют
Гумберт с Лолитой.
51

Структура текста и семантика языковых единиц
Герой-повествователь воспринимает себя как чудовище, которое стремится завладеть добычей. Поэтому, кроме вышеприведенных номинаций, встречаются номинации, в которых происходит сопоставление с животным-хищником: «Некоторые обрывки
как будто указывали на намерение Шарлотты бежать с Ло в Паркинктон или даже обратно в Писки, дабы коршун не схватил ее
драгоценного
ягненка» (с. 80). Здесь мы также видим противопоставление: коршун – ягненок. Лолита для страдающего и приносящего страдания Гумберта – агнец, самое беззащитное и беспомощное существо, приносимое в жертву его страсти: «Помню
день, когда… я мельком заметил из ванной… выражение у нее на
лице – трудно описуемое выражение беспомощности столь пол-
что оно как бы уже переходило в безмятежность слабоумия
ной,
– именно потому, что чувство несправедливости и непреодолимости дошло до предела...» (с. 232). В следующем эпизоде мы
встречаем очередное противопоставление: невинные уста – тем-
ные мужские челюсти: «…и ее невинные уста таяли под хищным
нажимом темных мужских челюстей…» (c. 59). Атрибут жертвы
– это прежде всего
невинность, страдающая от хищного напора.
Часто встречается уподобление Гумберта пауку, плетущему
сети и заманивающему в них нимфетку: «Я похож на одного из
тех раздутых пауков жемчужного цвета, каких видишь в старых
садах» (с. 39); «Я начал к ней подкрадываться «искалеченной ка-
раморой
5
…» (с. 43); «Подбитый паук Гумберт» (с. 43).
В описаниях присутствуют паучий атрибут «сеть» и характерное действие «опутал»: « …и наконец, когда я полностью
опутал мою жаром пышущую душеньку этой сетью бесплотных
ласок…» (с. 36); «Моя же сеть простирается по всему дому, а
сам я сижу в кресле, как хитрый кудесник…» (с. 39).
мы можем наблюдать частичное сходство в создании
Здесь
образа героя с романом Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы». Образ насекомого-хищника появляется в исповеди Дмитрия Карамазова Алеше, где он говорит о том, что в своих отношениях с женщинами руководствуется сладострастием, которое
сам воспринимает как низменное чувство: «Забавляла эта игра
мое сладострастие насекомого, которое я в себе кор-
только
6
. Дальше он сравнивает себя с ядовитым пауком, поскольку
мил»
52

Е.Т. Камалетдинова
стремится причинить Катерине Ивановне зло, уязвить ее: «Я тебе
прямо скажу: эта мысль, мысль фаланги
7
, до такой степени захватила мое сердце, что оно чуть не истекло от одного томления…
Казалось бы, и борьбы не могло уже быть никакой: именно бы
поступить, как клопу, как злому тарантулу, безо всякого сожаления… »
8
. Это сходство может быть как типологическим, так и ре-
зультатом прямого диалога.
Итак, Гумберт сопоставляет себя с животным-хищником, и
если в предыдущих номинациях (зачарованный охотник и т. п.)
это поэтический, романтический образ, то в данных зоологических номинациях – это сниженный образ: бездумное, безумное
животное, цель которого – добыча.
Свою необузданную
сексуальность Гумберт также облекает в
зооморфные формы. Герой обладает привлекательностью для
женщин вследствие наличия во внешности животных черт, которые он со свойственной ему иронией характеризует как обезьяньи: «Не знаю, достаточно ли я подчеркнул в этих невеселых заметках особое, прямо-таки одурманивающее действие, которое
интересная внешность автора – псевдокельтическая, привлека
тельно обезьянья, мужественная, с примесью чего-то мальчишеского – производила на женщин любого возраста и сословия» (с.
83). Сравнение с обезьяной встречается и в следующем эпизоде:
«Черный в белую горошину платок… скрывал от моих постарев-
ших горилловых глаз … полуразвитую грудь …» (с. 30). Но здесь
это животное не воплощение сексуальности, а скорее
воплощение
похоти, вожделения. То же самое значение имеет следующая номинация: «…пропала из поля зрения зеленого сего козла» (с. 59).
Большинство рассмотренных зооморфных номинаций несут в
себе отрицательную оценку Гумбертом самого себя. Иначе обстоит дело с номинацией грустноглазый дог (эпизод на диване).
Здесь присутствуют две номинации: именем собственным и образной
номинацией: «Я уже не был Гумберт Густопсовый, гру-
стноглазый дог, охвативший сапог, который сейчас отпихнет
его» (с. 47). Одно из значений прилагательного «густопсовый» –
«обладающий какими-либо отрицательными качествами в большой степени; махровый»
9
. Таким образом, смысл и оценка, вкла-
дываемые в номинацию Гумберт Густопсовый, резко отри-
-
53

Структура текста и семантика языковых единиц
цательные. Эпитет же «грустноглазый» свидетельствует о жалости, которую Гумберт испытывает к себе. Его преданность и привязанность к Лолите так же сильна, как у собаки к своему хозяину. И он предчувствует, что Лолита так же отпихнет его от себя, как и хозяин надоедливого пса. Таким образом, в данном
эпизоде сочетаются как положительная, так и отрицательная оценки
Гумберта Описываемого Гумбертом Пишущим, которые проявляются в осуждении себя и жалости к себе.
Грустноглазый дог – это не единственная номинация, где герой испытывает к себе жалость. В других зооморфных номинациях
это тоже проявляется через определения: «Куш, бедный зверь,
куш», «искалеченная
карамора», «паралитик с бескостными, вывороченными членами», «подбитый паук Гумберт», «…до которой я,
наконец, мог доскрестись неуклюжими, ноющими, робкими когтями». Эти определения выступают как выражение ущербности,
надломленности, страдания, страха, то есть всех негативных переживаний, мучающих бедного Гумберта. Таким образом, зооморфные номинации можно разделить на две группы: номинации, свя
занные с темой насилия, и номинации, связанные с темой страдания. Номинацию лань можно отнести ко второй группе: «Читатель,
попробуй разглядеть во мне лань, дрожащую в чаще моего собственного беззакония» (с. 97). Гумберт чувствует себя виновным, поскольку совершает аморальные поступки, преступает свой собственный нравственный закон, что приводит его
к душевным терзаниям. Другая образная номинация отражает опасения Гумберта,
боящегося наказания: «Когда нагим Адамом я стоял перед законом
федеральным» (с. 245). Она представляет собой персонифицированный страх: голый человек – это воплощение уязвимости, отсутствия безопасности. В данном случае опасность для Гумберта
представлена в лице «федерального закона», который для него
яв-
ляется воплощением, квинтэссенцией угрожающего мира.
Номинации, даваемые Гумберту Лолитой, Шарлоттой и Куилти, тоже могут быть основаны на зоологическом коде. Шарлотта, после того как прочитала дневник Гумберта, называет его
чудовищем (с. 77). В этой номинации выражен священный ужас,
культурный шок нормального человека, восприятие Гумберта как
разрушителя. Во множественных же номинациях
, которые Ло-
-
54

Е.Т. Камалетдинова
5
лита дает Гумберту, все гораздо прозаичнее: скотина (с. 113), гадина (с. 114), старый павиан (с. 115), грубый скот (с. 180). Ло-
лита с детской непосредственностью и прямотой высказывает
свое отношение к Гумберту как к негодяю, одержимому животной похотью и одновременно обладающему хитрым, лицемерным, изворотливым характером.
Выделяется еще одна
группа номинаций, где герой называет
себя именами мифологических существ. Они также связаны с семантикой насилия. Так, когда на озере Гумберт замышляет утопить Шарлотту, он называет себя водяным, то есть мифологическим существом, утягивающим людей на дно. В гостинице «Привал зачарованных охотников» Гумберт впервые получает доступ
в сказочный мир
нимфеток. В этом мире он играет роль злодея,
разрушителя, приносящего вред: «Ничего не могло быть более
детского, чем ее курносое веснущатое личико или лиловый подтек на голой шее, к которой недавно присосался сказочный вурдалак…» (с. 112). И в своих мечтаниях о Лолите, когда она еще
была для него недоступна,
он сравнивает себя с оборотнем: «Ты
или лжешь, Долорес, или это был ночной оборотень» (с. 57).
В номинации хитрый, распаленный черт реализуется семантика
соблазна, коварства, поскольку Гумберт собирается обманом завладеть нимфеткой: «Что же, можно», – протянул Гумберт, хотя
он-то, хитрый, распаленный черт, отлично знал, что к девяти часам вечера… она
будет спать мертвым сном у него в объятиях»
(с. 94). К названным номинациям примыкает номинация людоед:
«Первым делом, старый людоед составил два списка – один “аб-
солютно запрещенного”, другой – “неохотно дозволенного”»
(с. 150). Эта номинация является иронической аллюзией на газет-
ную статью об отношениях родителей и детей-подростков. Гумберт видит
себя глазами этого подростка – он ведет себя полностью в соответствии с образом, представленным в газете – папаша-деспот, который запрещает подросшему ребенку вести самостоятельный образ жизни.
В повествовании выделяется еще одна группа номинаций,
объединенных заключенным в них эротическим смыслом.
Две образные номинации связаны с «мускатно-сладким эпи-
зодом» невинного
совращения: «В самодельном моем серале я
5

Структура текста и семантика языковых единиц
6
был мощным сияющим турком…» (c. 48); «И ничто не могло мне
помешать повторить действие, которое затронуло ее так же мало,
как если бы она была фотографическим изображением, мерцающим на экране, а я – смиренным горбуном, онанирующим в по-
темках» (с. 49). Момент безопасности, тайны и одновременно
торжества объединяет обе номинации. Но если в первой
номинации присутствуют эпитеты мощный, сияющий как выражение
чувств, испытываемых Гумбертом, то вторая номинация показывает его смирение, приниженность. Оба образа последовательно
раскрывают состояние Гумберта – восторженного обладателя и
человека, совершающего тайные, стыдные поступки и поэтому
воспринимающего себя как ненормального, урода, не такого как
все. Номинацию пятиногое чудовище тоже можно отнести
к эротическим, поскольку определение пятиногий означает обладание
пятью конечностями, одна из которых фаллос: «Я был пятиногим
чудовищем, но я любил тебя» (с. 233).
В конце романа, в 32-й главе, Гумберт употребляет номинацию, являющуюся констатацией его несбывшихся надежд на ответное чувство, что выражается в отрицаниях – не возлюбленный, не мужчина
с бесконечным шармом, не близкий приятель,
не человек: «…что я для нее не возлюбленный, не мужчина с бесконечным шармом, не близкий приятель, даже вообще не человек,
а всего только пара глаз да фаллос длиною в фут – причем привожу только удобоприводимое» (с. 232). Для Лолиты Гумберт –
это всего лишь существо,
обладающее парой атрибутов, человек,
ограничивающий свободу, вызывающий чувство беспомощности
и прочие отрицательные эмоции. Это автономинация, указывающая на то, что Гумберт сам доходит до понимания сложившегося
положения. И в этой главе – апогее страдания и любви – он мужественно признает свою несостоятельность, неспособность
принести счастье другому человеку.
Последнюю группу образных номинаций мы
встречаем в эпизоде борьбы Гумберта с Куилти: «Мы катались по всему ковру, в
обнимку, как двое огромных беспомощных детей» (с. 244); «Он и
я были двумя крупными куклами, набитыми грязной ватой и
тряпками» (c. 245). Эта сцена может быть полностью вымышленной – во-первых, а во-вторых – битва происходит между дву-
5

Е.Т. Камалетдинова
7
мя людьми, не совсем осознающими себя и действительность:
«Все сводилось к безмолвной, бесформенной возне двух литера-
торов, из которых один разваливался от наркотиков, а другой
страдал неврозом сердца и к тому же был пьян» (с. 245). Поэтому
возникает ощущение ирреальности. Оба борющихся – антиподыдвойники, их сходство, нелепость и неуклюжесть, а также
аб-
сурдность происходящего подчеркнуты в этих номинациях.
Образные номинации различаются не только по их смысловому
содержанию, но и на основе формальных признаков: грамматических и синтаксических. Номинации встречаются в основном в единственном числе: грустноглазый дог; мощный, сияющий турок; зача-
рованный охотник; сексуалист во мне (огромное и безумное чудовище); старый людоед; старый павиан и т. д. Номинации, представ-
ленные во множественном числе, состоят из местоимения мы (которое присутствует или может подразумеваться) и существительного
или субстантивированного причастия, распространенных определением: мы, посвященные, мы, одинокие мореходы, мы, нимфолепты
(с. 12); для некоторых очарованных странников (с. 12); мы, несчастные, смирные
, хорошо воспитанные люди с собачьими глазами
(с. 71). Используя номинации во множественном числе, Гумберт хо-
чет показать, что он не одинок в своих пристрастиях, что его одержимость свойственна и некоторым другим людям. Например, он находит себе оправдание, упоминая известных предшественников, таких как Данте, Петрарка, Эдгар По.
Образные номинации
в романе имеют форму первого или
третьего лица. Это связано с игровой установкой Набокова. Поскольку в романе присутствуют две ипостаси героя – Гумберт
Пишущий и Гумберт Описываемый, то между ними устанавливаются специфические отношения, подобные отношениям автора
и вымышленного персонажа. Постоянно происходит смена фокуса номинации, смена речи героя речью
автора, что выражается
через личные местоимения. В результате субъект номинации в
одном предложении может являться объектом номинации в следующем: «Каким я был неловким, неуверенным, смешным сказочным принцем!» (с. 88); «Не был ли он сущим «зачарованным
охотником» в эти минуты раздумья над своей коробочкой с волшебной амуницией?» (с. 88).
5

Структура текста и семантика языковых единиц
Образные номинации выступают в роли различных членов
предложения: подлежащего («Первым делом, старый лю-
доед составил два списка…»); именной части составного именного сказуемого («я был мощным, сияющим турком…»); дополнения («…пропала из
поля зрения зеленого сего козла»); обстоятельства
(«Я начал к ней подкрадываться «искалеченной караморой…»);
приложения («…хотя он-то,
хитрый, распаленный черт,
отлично знал…»).
Образные номинации могут быть представлены различными
частями речи. Большая часть образных номинаций выражена существительными (паук, принц, охотник и т. д.), однако есть но-
минация, которая выражена прилагательным: горилловые глаза.
Итак, образные номинации в романе обусловлены движением
сюжета и связаны с оценкой Гумбертом самого себя и
характера
отношений с Лолитой. Здесь мы видим двойную оценку Гумберта
Описываемого Гумбертом Пишущим. С одной стороны, это отрицательная оценка героем-повествователем своего поведения и поступков, что особенно ярко проявляется в номинациях, связанных
с семантикой насилия. С другой стороны, существует ряд номинаций, связанных с семантикой страдания, здесь оценка
проявляется
в чувстве жалости, которое герой испытывает к самому себе, поскольку он не только приносит страдания, но и сам страдает.
1
Гак В. Г. Языковые преобразования. М., 1998. С. 537.
2
Долинин А. Комментарии // Набоков В. Лолита. М., 1991.
3
Здесь и далее роман В. В. Набокова «Лолита» цитируется по изданию:
Набоков В. В. Лолита. М.: Анс-Принт, 1992 – с указанием страниц в
круглых скобках в тексте статьи.
4
Лесков Н. С. Очарованный странник: Повесть и рассказы. М., 1986.
С. 26.
5
Карамора – длинноногий комар, похожий на паука. – См.: Словарь рус-
ского языка: В 4 т. М.: Русский язык, 1983. Т. 2. С. 32.
6
Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Махачкала, 1982. С. 116.
7
Фаланга – паукообразное хищное животное. – См.: Ожегов С. И. Сло-
варь русского языка. М.: Русский язык, 1990. С. 845.
8
Там же. С. 121.
9
Словарь русского языка: В 4 т. М.: Русский язык, 1981. Т. 1. С. 358.
58

О.М. Вертинская
О.М. Вертинская
(Калининград)
«ГУМБЕРТ ОЦЕНИВАЮЩИЙ»:
ЭМОЦИОНАЛЬНО-ОЦЕНОЧНАЯ ЛЕКСИКА
В РОМАНЕ В. НАБОКОВА «ЛОЛИТА»
Исследуется эмоционально-оценочная лексика, квалифицирующая два поля объектов рефлексии главного героя. Представляется, что анализ данной лексики является важным средством
характеристики персонажа.
По способу повествования роман «Лолита» – это дневник:
«исповедь светлокожего вдовца». Жанр дневника («исповедь»)
является самым «искренним». Так как повествование идет от первого лица, мы непосредственно узнаем обо всех мыслях и чувствах его автора. Рассказчик прямо высказывает свои эмоции и
оценки, если он, конечно, не имеет целью «одурачить» читателя
ложным (выдуманным) рассказом или если сам не находится в
заблуждении относительно реально происходящей действительности. Это, как известно, часто случается у Набокова; так и в
«Лолите» – «рассказчик ненадежен, реальность двусмысленна»
1
Последнее находит выражение в смещениях и противоречиях в
характеристиках героев как следствие постоянного наложения в
романе Гумберта-персонажа и Гумберта-рассказчика.
О Гумберте Гумберте – скандальном «нимфолепте», как, впрочем, и о самом «скандальном» романе, написано много работ, анализирующих «Лолиту» с разных позиций: с точки зрения художественных приемов, стилистической
игры, основных тем и просто с
точки зрения морали. В этих работах герой Набокова рассматривается в контексте разнообразных исследовательских концепций:
Гумберт в ряду темы героев-двойников, темы художника и искусства, темы утраченного детства – в «Лолите» возвращенного нимфетками и т.д. При всей разносторонности и непохожести исследовательских работ
их всех объединяет то, что это работы о Гумберте, самому же герою – за исключением отдельных его цитат –
слово в них не предоставлялось. Гумберт писал свою исповедь как
.
59

Структура текста и семантика языковых единиц
защитительную речь (ср. постоянное обращение к присяжным).
Необходимо предоставить, наконец, ему слово, тем более что анализ исповеди Гумберта может добавить некоторые детали к его
уже достаточно известному портрету. Самым ярким образом человек раскрывает себя, когда обнаруживает свой вкус, то есть когда
он высказывает оценки и выражает эмоции. Предметом нашего
исследования является эмоционально-оценочная лексика, употребляемая Гумбертом Гумбертом. Гумберт часто называет себя разными именами, обозначающими его выступление в той или иной
ситуации в определенной роли: Гумберт Смиренный, Гумберт
Хриплый – в отношениях с Лолитой, Жан-Жак Гумберт – в размышлениях об этике и морали и т.д., поэтому
свое исследование
мы закономерно назвали Гумберт Оценивающий.
Оценка имеет тройственную структуру: субъект оценки, объект оценки и – связывающая субъект и объект – высказываемая
оценка
2
. Объекты оценки Гумберта чрезвычайно разнообразны;
условно их можно объединить в две основные группы: истинная
красота и всевозможные общественные табу, существующие в
виде реальности, являющейся основным препятствием слияния
Гумберта с его любовью и душой. Центром первой группы оценок является Лолита и все, что связано с «зачарованным островом» нимфеток; сюда
же мы относим гумбертовские оценки искусства (отсылки к русским и западным писателям, чья жизнь
или творчество так или иначе, в восприятии Гумберта, соотносятся с его собственной страстью, а также отсылки к известным
художественным образам из литературы и живописи, например,
при описании внешности Лолиты) и природы. Вторая группа
оценок в
романе – это американская (читай: массовая) цивилизация и ее атрибуты: мода, реклама, современная женщина, современные нравы и взгляды – то, что Набоков шире обозначил понятием «пошлость»
дебна»
4
. В самом начале своей исповеди Гумберт говорит: «меня
3
: «Вся его [пошляка] природа искусству враж-
душили общественные запреты» (19), поэтому этот мир представлен в романе как враждебный.
Рассмотрим теперь каждую группу отдельно.
Все положительные оценки и эмоции Гумберта относятся к
первой обозначенной нами группе, исключение составляют нега-
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
