Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Структура текста и семантика языковых единиц. Сборник научных трудов

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
1 Мб
Скачать
☆
Е.Т. Камалетдинова
дом и чудовищем, между моим рвущимся зверем и красотой это­го зыбкого тела в этом девственном ситцевом платьице» (с. 47). Гумберт воспринимает себя как человека, губящего своей не­обузданной страстью детство Лолиты. Его жизненные устрем­ления однофокусны. Он, как животное, одержимое половым вле­чением, сосредоточен только на этом аспекте своего существова-
, что проявляется и в особенностях его поведения: «…может
ния быть, звериным чутьем я уловил легчайшую перемену в ритме ее дыхания…» (с. 38). В описании внешности героя присутствуют те же звериные черты: «Но я ведь всего лишь Гумберт Гумберт, долговязый, костистый, с шерстью на груди, с густыми черными бровями и странным акцентом, и
целой выгребной ямой, полной гниющих чудовищ, под прикрытием медленной мальчишеской улыбки» (c. 35). Ощущение вины проявляется в том, что свою душу, одержимую нечистыми мыслями и устремлениями, он вос­принимает как выгребную яму. Гниющие чудовища, находя­щиеся на дне его нечистой совести, придают герою соответствен­ный облик.
Гумберт называет себя чудовищем, поскольку испытывает
сексуальное
влечение к несовершеннолетней девочке. Его отно­шение к Лолите на протяжении всего повествования обусловлено этим влечением, для него она всего лишь объект эротических устремлений. Он не воспринимает Лолиту как личность с собст­венным душевным миром, желаниями, волей. Гумберт ставит се­бе в вину, что не прислушался к «настоящей детской Лолите
или некоему изможденному ангелу у нее за спиной», поэтому он на­зывает себя пятиногим чудовищем: «Я был пятиногим чудови­щем, но я любил тебя» (с. 233). Об эротической составляющей этой номинации будет сказано ниже.
Зооморфные номинации чудовище, зверь можно сопоставить
с другими образными номинациями: палач (с. 74) и мясник Гум-
с. 87), которые тоже содержат в себе тот же смысл – унич-
берт (
тожения и разрушения. В этом смысле интересна ассоциация, возникшая у Гумберта: на карте Северной Америки в надписи «Аппалачские горы» выделяется средняя часть слова – «палач», как раз располагающаяся в тех местах, по которым путешествуют Гумберт с Лолитой.
51
Структура текста и семантика языковых единиц
Герой-повествователь воспринимает себя как чудовище, кото­рое стремится завладеть добычей. Поэтому, кроме вышеприве­денных номинаций, встречаются номинации, в которых происхо­дит сопоставление с животным-хищником: «Некоторые обрывки как будто указывали на намерение Шарлотты бежать с Ло в Пар­кинктон или даже обратно в Писки, дабы коршун не схватил ее драгоценного
ягненка» (с. 80). Здесь мы также видим противо­поставление: коршун – ягненок. Лолита для страдающего и при­носящего страдания Гумберта – агнец, самое беззащитное и бес­помощное существо, приносимое в жертву его страсти: «Помню день, когда… я мельком заметил из ванной… выражение у нее на лице – трудно описуемое выражение беспомощности столь пол-
что оно как бы уже переходило в безмятежность слабоумия
ной, – именно потому, что чувство несправедливости и непреодоли­мости дошло до предела...» (с. 232). В следующем эпизоде мы встречаем очередное противопоставление: невинные уста – тем-
ные мужские челюсти: «…и ее невинные уста таяли под хищным нажимом темных мужских челюстей…» (c. 59). Атрибут жертвы
– это прежде всего
невинность, страдающая от хищного напора.
Часто встречается уподобление Гумберта пауку, плетущему сети и заманивающему в них нимфетку: «Я похож на одного из тех раздутых пауков жемчужного цвета, каких видишь в старых садах» (с. 39); «Я начал к ней подкрадываться «искалеченной ка-
раморой
5
…» (с. 43); «Подбитый паук Гумберт» (с. 43).
В описаниях присутствуют паучий атрибут «сеть» и харак­терное действие «опутал»: « …и наконец, когда я полностью опутал мою жаром пышущую душеньку этой сетью бесплотных ласок…» (с. 36); «Моя же сеть простирается по всему дому, а сам я сижу в кресле, как хитрый кудесник…» (с. 39).
мы можем наблюдать частичное сходство в создании
Здесь образа героя с романом Ф. М. Достоевского «Братья Карама­зовы». Образ насекомого-хищника появляется в исповеди Дмит­рия Карамазова Алеше, где он говорит о том, что в своих отно­шениях с женщинами руководствуется сладострастием, которое сам воспринимает как низменное чувство: «Забавляла эта игра
мое сладострастие насекомого, которое я в себе кор-
только
6
. Дальше он сравнивает себя с ядовитым пауком, поскольку
мил»
52
Е.Т. Камалетдинова
стремится причинить Катерине Ивановне зло, уязвить ее: «Я тебе прямо скажу: эта мысль, мысль фаланги
7
, до такой степени захва­тила мое сердце, что оно чуть не истекло от одного томления… Казалось бы, и борьбы не могло уже быть никакой: именно бы поступить, как клопу, как злому тарантулу, безо всякого сожале­ния… »
8
. Это сходство может быть как типологическим, так и ре-
зультатом прямого диалога.
Итак, Гумберт сопоставляет себя с животным-хищником, и если в предыдущих номинациях (зачарованный охотник и т. п.) это поэтический, романтический образ, то в данных зоологиче­ских номинациях – это сниженный образ: бездумное, безумное животное, цель которого – добыча.
Свою необузданную
сексуальность Гумберт также облекает в зооморфные формы. Герой обладает привлекательностью для женщин вследствие наличия во внешности животных черт, кото­рые он со свойственной ему иронией характеризует как обезья­ньи: «Не знаю, достаточно ли я подчеркнул в этих невеселых за­метках особое, прямо-таки одурманивающее действие, которое интересная внешность автора – псевдокельтическая, привлека тельно обезьянья, мужественная, с примесью чего-то мальчише­ского – производила на женщин любого возраста и сословия» (с.
83). Сравнение с обезьяной встречается и в следующем эпизоде: «Черный в белую горошину платок… скрывал от моих постарев-
ших горилловых глаз … полуразвитую грудь …» (с. 30). Но здесь это животное не воплощение сексуальности, а скорее
воплощение похоти, вожделения. То же самое значение имеет следующая но­минация: «…пропала из поля зрения зеленого сего козла» (с. 59).
Большинство рассмотренных зооморфных номинаций несут в себе отрицательную оценку Гумбертом самого себя. Иначе об­стоит дело с номинацией грустноглазый дог (эпизод на диване). Здесь присутствуют две номинации: именем собственным и об­разной
номинацией: «Я уже не был Гумберт Густопсовый, гру-
стноглазый дог, охвативший сапог, который сейчас отпихнет
его» (с. 47). Одно из значений прилагательного «густопсовый» – «обладающий какими-либо отрицательными качествами в боль­шой степени; махровый»
9
. Таким образом, смысл и оценка, вкла-
дываемые в номинацию Гумберт Густопсовый, резко отри-
-
53
Структура текста и семантика языковых единиц
цательные. Эпитет же «грустноглазый» свидетельствует о жало­сти, которую Гумберт испытывает к себе. Его преданность и при­вязанность к Лолите так же сильна, как у собаки к своему хо­зяину. И он предчувствует, что Лолита так же отпихнет его от се­бя, как и хозяин надоедливого пса. Таким образом, в данном
эпи­зоде сочетаются как положительная, так и отрицательная оценки Гумберта Описываемого Гумбертом Пишущим, которые прояв­ляются в осуждении себя и жалости к себе.
Грустноглазый дог – это не единственная номинация, где ге­рой испытывает к себе жалость. В других зооморфных номинациях это тоже проявляется через определения: «Куш, бедный зверь, куш», «искалеченная
карамора», «паралитик с бескостными, выво­роченными членами», «подбитый паук Гумберт», «…до которой я, наконец, мог доскрестись неуклюжими, ноющими, робкими ког­тями». Эти определения выступают как выражение ущербности, надломленности, страдания, страха, то есть всех негативных пере­живаний, мучающих бедного Гумберта. Таким образом, зооморф­ные номинации можно разделить на две группы: номинации, свя занные с темой насилия, и номинации, связанные с темой страда­ния. Номинацию лань можно отнести ко второй группе: «Читатель, попробуй разглядеть во мне лань, дрожащую в чаще моего собст­венного беззакония» (с. 97). Гумберт чувствует себя виновным, по­скольку совершает аморальные поступки, преступает свой собст­венный нравственный закон, что приводит его
к душевным терза­ниям. Другая образная номинация отражает опасения Гумберта, боящегося наказания: «Когда нагим Адамом я стоял перед законом федеральным» (с. 245). Она представляет собой персонифициро­ванный страх: голый человек – это воплощение уязвимости, отсут­ствия безопасности. В данном случае опасность для Гумберта представлена в лице «федерального закона», который для него
яв-
ляется воплощением, квинтэссенцией угрожающего мира.
Номинации, даваемые Гумберту Лолитой, Шарлоттой и Ку­илти, тоже могут быть основаны на зоологическом коде. Шар­лотта, после того как прочитала дневник Гумберта, называет его чудовищем (с. 77). В этой номинации выражен священный ужас, культурный шок нормального человека, восприятие Гумберта как разрушителя. Во множественных же номинациях
, которые Ло-
-
54
Е.Т. Камалетдинова
5
лита дает Гумберту, все гораздо прозаичнее: скотина (с. 113), га­дина (с. 114), старый павиан (с. 115), грубый скот (с. 180). Ло-
лита с детской непосредственностью и прямотой высказывает свое отношение к Гумберту как к негодяю, одержимому живот­ной похотью и одновременно обладающему хитрым, лицемер­ным, изворотливым характером.
Выделяется еще одна
группа номинаций, где герой называет себя именами мифологических существ. Они также связаны с се­мантикой насилия. Так, когда на озере Гумберт замышляет уто­пить Шарлотту, он называет себя водяным, то есть мифологиче­ским существом, утягивающим людей на дно. В гостинице «При­вал зачарованных охотников» Гумберт впервые получает доступ в сказочный мир
нимфеток. В этом мире он играет роль злодея, разрушителя, приносящего вред: «Ничего не могло быть более детского, чем ее курносое веснущатое личико или лиловый под­тек на голой шее, к которой недавно присосался сказочный вур­далак…» (с. 112). И в своих мечтаниях о Лолите, когда она еще была для него недоступна,
он сравнивает себя с оборотнем: «Ты или лжешь, Долорес, или это был ночной оборотень» (с. 57). В номинации хитрый, распаленный черт реализуется семантика соблазна, коварства, поскольку Гумберт собирается обманом за­владеть нимфеткой: «Что же, можно», – протянул Гумберт, хотя он-то, хитрый, распаленный черт, отлично знал, что к девяти ча­сам вечера… она
будет спать мертвым сном у него в объятиях» (с. 94). К названным номинациям примыкает номинация людоед: «Первым делом, старый людоед составил два списка – один “аб- солютно запрещенного”, другой – “неохотно дозволенного”» (с. 150). Эта номинация является иронической аллюзией на газет-
ную статью об отношениях родителей и детей-подростков. Гум­берт видит
себя глазами этого подростка – он ведет себя полно­стью в соответствии с образом, представленным в газете – папа­ша-деспот, который запрещает подросшему ребенку вести само­стоятельный образ жизни.
В повествовании выделяется еще одна группа номинаций,
объединенных заключенным в них эротическим смыслом.
Две образные номинации связаны с «мускатно-сладким эпи-
зодом» невинного
совращения: «В самодельном моем серале я
5
Структура текста и семантика языковых единиц
6
был мощным сияющим турком…» (c. 48); «И ничто не могло мне помешать повторить действие, которое затронуло ее так же мало, как если бы она была фотографическим изображением, мерцаю­щим на экране, а я – смиренным горбуном, онанирующим в по- темках» (с. 49). Момент безопасности, тайны и одновременно торжества объединяет обе номинации. Но если в первой
номина­ции присутствуют эпитеты мощный, сияющий как выражение чувств, испытываемых Гумбертом, то вторая номинация показы­вает его смирение, приниженность. Оба образа последовательно раскрывают состояние Гумберта – восторженного обладателя и человека, совершающего тайные, стыдные поступки и поэтому воспринимающего себя как ненормального, урода, не такого как все. Номинацию пятиногое чудовище тоже можно отнести
к эро­тическим, поскольку определение пятиногий означает обладание пятью конечностями, одна из которых фаллос: «Я был пятиногим чудовищем, но я любил тебя» (с. 233).
В конце романа, в 32-й главе, Гумберт употребляет номина­цию, являющуюся констатацией его несбывшихся надежд на от­ветное чувство, что выражается в отрицаниях – не возлюблен­ный, не мужчина
с бесконечным шармом, не близкий приятель, не человек: «…что я для нее не возлюбленный, не мужчина с бес­конечным шармом, не близкий приятель, даже вообще не человек,
а всего только пара глаз да фаллос длиною в фут – причем при­вожу только удобоприводимое» (с. 232). Для Лолиты Гумберт – это всего лишь существо,
обладающее парой атрибутов, человек, ограничивающий свободу, вызывающий чувство беспомощности и прочие отрицательные эмоции. Это автономинация, указываю­щая на то, что Гумберт сам доходит до понимания сложившегося положения. И в этой главе – апогее страдания и любви – он му­жественно признает свою несостоятельность, неспособность принести счастье другому человеку.
Последнюю группу образных номинаций мы
встречаем в эпи­зоде борьбы Гумберта с Куилти: «Мы катались по всему ковру, в обнимку, как двое огромных беспомощных детей» (с. 244); «Он и я были двумя крупными куклами, набитыми грязной ватой и тряпками» (c. 245). Эта сцена может быть полностью вымыш­ленной – во-первых, а во-вторых – битва происходит между дву-
5
Е.Т. Камалетдинова
7
мя людьми, не совсем осознающими себя и действительность: «Все сводилось к безмолвной, бесформенной возне двух литера-
торов, из которых один разваливался от наркотиков, а другой страдал неврозом сердца и к тому же был пьян» (с. 245). Поэтому возникает ощущение ирреальности. Оба борющихся – антиподы­двойники, их сходство, нелепость и неуклюжесть, а также
аб-
сурдность происходящего подчеркнуты в этих номинациях.
Образные номинации различаются не только по их смысловому содержанию, но и на основе формальных признаков: грамматиче­ских и синтаксических. Номинации встречаются в основном в един­ственном числе: грустноглазый дог; мощный, сияющий турок; зача-
рованный охотник; сексуалист во мне (огромное и безумное чудо­вище); старый людоед; старый павиан и т. д. Номинации, представ-
ленные во множественном числе, состоят из местоимения мы (кото­рое присутствует или может подразумеваться) и существительного или субстантивированного причастия, распространенных определе­нием: мы, посвященные, мы, одинокие мореходы, мы, нимфолепты
(с. 12); для некоторых очарованных странников (с. 12); мы, несча­стные, смирные
, хорошо воспитанные люди с собачьими глазами
(с. 71). Используя номинации во множественном числе, Гумберт хо-
чет показать, что он не одинок в своих пристрастиях, что его одер­жимость свойственна и некоторым другим людям. Например, он на­ходит себе оправдание, упоминая известных предшественников, та­ких как Данте, Петрарка, Эдгар По.
Образные номинации
в романе имеют форму первого или третьего лица. Это связано с игровой установкой Набокова. По­скольку в романе присутствуют две ипостаси героя – Гумберт Пишущий и Гумберт Описываемый, то между ними устанавли­ваются специфические отношения, подобные отношениям автора и вымышленного персонажа. Постоянно происходит смена фо­куса номинации, смена речи героя речью
автора, что выражается через личные местоимения. В результате субъект номинации в одном предложении может являться объектом номинации в сле­дующем: «Каким я был неловким, неуверенным, смешным ска­зочным принцем!» (с. 88); «Не был ли он сущим «зачарованным охотником» в эти минуты раздумья над своей коробочкой с вол­шебной амуницией?» (с. 88).
5
Структура текста и семантика языковых единиц
Образные номинации выступают в роли различных членов предложения: подлежащего («Первым делом, старый лю- доед составил два списка…»); именной части со­ставного именного сказуемого («я был мощ­ным, сияющим турком…»); дополнения («…пропала из поля зрения зеленого сего козла»); обстоятельства («Я начал к ней подкрадываться «искалеченной караморой…»); приложения («…хотя он-то,
хитрый, распаленный черт,
отлично знал…»).
Образные номинации могут быть представлены различными частями речи. Большая часть образных номинаций выражена су­ществительными (паук, принц, охотник и т. д.), однако есть но- минация, которая выражена прилагательным: горилловые глаза.
Итак, образные номинации в романе обусловлены движением сюжета и связаны с оценкой Гумбертом самого себя и
характера отношений с Лолитой. Здесь мы видим двойную оценку Гумберта Описываемого Гумбертом Пишущим. С одной стороны, это отри­цательная оценка героем-повествователем своего поведения и по­ступков, что особенно ярко проявляется в номинациях, связанных с семантикой насилия. С другой стороны, существует ряд номина­ций, связанных с семантикой страдания, здесь оценка
проявляется в чувстве жалости, которое герой испытывает к самому себе, по­скольку он не только приносит страдания, но и сам страдает.
1
Гак В. Г. Языковые преобразования. М., 1998. С. 537.
2
Долинин А. Комментарии // Набоков В. Лолита. М., 1991.
3
Здесь и далее роман В. В. Набокова «Лолита» цитируется по изданию:
Набоков В. В. Лолита. М.: Анс-Принт, 1992 – с указанием страниц в круглых скобках в тексте статьи.
4
Лесков Н. С. Очарованный странник: Повесть и рассказы. М., 1986.
С. 26.
5
Карамора – длинноногий комар, похожий на паука. – См.: Словарь рус-
ского языка: В 4 т. М.: Русский язык, 1983. Т. 2. С. 32.
6
Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Махачкала, 1982. С. 116.
7
Фаланга – паукообразное хищное животное. – См.: Ожегов С. И. Сло-
варь русского языка. М.: Русский язык, 1990. С. 845.
8
Там же. С. 121.
9
Словарь русского языка: В 4 т. М.: Русский язык, 1981. Т. 1. С. 358.
58
О.М. Вертинская
О.М. Вертинская
(Калининград)
«ГУМБЕРТ ОЦЕНИВАЮЩИЙ»:
ЭМОЦИОНАЛЬНО-ОЦЕНОЧНАЯ ЛЕКСИКА
В РОМАНЕ В. НАБОКОВА «ЛОЛИТА»
Исследуется эмоционально-оценочная лексика, квалифици­рующая два поля объектов рефлексии главного героя. Представ­ляется, что анализ данной лексики является важным средством характеристики персонажа.
По способу повествования роман «Лолита» – это дневник: «исповедь светлокожего вдовца». Жанр дневника («исповедь») является самым «искренним». Так как повествование идет от пер­вого лица, мы непосредственно узнаем обо всех мыслях и чувст­вах его автора. Рассказчик прямо высказывает свои эмоции и оценки, если он, конечно, не имеет целью «одурачить» читателя ложным (выдуманным) рассказом или если сам не находится в заблуждении относительно реально происходящей действитель­ности. Это, как известно, часто случается у Набокова; так и в
«Лолите» – «рассказчик ненадежен, реальность двусмысленна»
1
Последнее находит выражение в смещениях и противоречиях в характеристиках героев как следствие постоянного наложения в романе Гумберта-персонажа и Гумберта-рассказчика.
О Гумберте Гумберте – скандальном «нимфолепте», как, впро­чем, и о самом «скандальном» романе, написано много работ, ана­лизирующих «Лолиту» с разных позиций: с точки зрения художе­ственных приемов, стилистической
игры, основных тем и просто с точки зрения морали. В этих работах герой Набокова рассматрива­ется в контексте разнообразных исследовательских концепций: Гумберт в ряду темы героев-двойников, темы художника и искус­ства, темы утраченного детства – в «Лолите» возвращенного ним­фетками и т.д. При всей разносторонности и непохожести иссле­довательских работ
их всех объединяет то, что это работы о Гум­берте, самому же герою – за исключением отдельных его цитат – слово в них не предоставлялось. Гумберт писал свою исповедь как
.
59
Структура текста и семантика языковых единиц
защитительную речь (ср. постоянное обращение к присяжным). Необходимо предоставить, наконец, ему слово, тем более что ана­лиз исповеди Гумберта может добавить некоторые детали к его уже достаточно известному портрету. Самым ярким образом чело­век раскрывает себя, когда обнаруживает свой вкус, то есть когда он высказывает оценки и выражает эмоции. Предметом нашего
ис­следования является эмоционально-оценочная лексика, употреб­ляемая Гумбертом Гумбертом. Гумберт часто называет себя раз­ными именами, обозначающими его выступление в той или иной ситуации в определенной роли: Гумберт Смиренный, Гумберт Хриплый – в отношениях с Лолитой, Жан-Жак Гумберт – в раз­мышлениях об этике и морали и т.д., поэтому
свое исследование
мы закономерно назвали Гумберт Оценивающий.
Оценка имеет тройственную структуру: субъект оценки, объ­ект оценки и – связывающая субъект и объект – высказываемая оценка
2
. Объекты оценки Гумберта чрезвычайно разнообразны;
условно их можно объединить в две основные группы: истинная красота и всевозможные общественные табу, существующие в виде реальности, являющейся основным препятствием слияния Гумберта с его любовью и душой. Центром первой группы оце­нок является Лолита и все, что связано с «зачарованным остро­вом» нимфеток; сюда
же мы относим гумбертовские оценки ис­кусства (отсылки к русским и западным писателям, чья жизнь или творчество так или иначе, в восприятии Гумберта, соотно­сятся с его собственной страстью, а также отсылки к известным художественным образам из литературы и живописи, например, при описании внешности Лолиты) и природы. Вторая группа оценок в
романе – это американская (читай: массовая) цивилиза­ция и ее атрибуты: мода, реклама, современная женщина, совре­менные нравы и взгляды – то, что Набоков шире обозначил поня­тием «пошлость»
дебна»
4
. В самом начале своей исповеди Гумберт говорит: «меня
3
: «Вся его [пошляка] природа искусству враж-
душили общественные запреты» (19), поэтому этот мир пред­ставлен в романе как враждебный.
Рассмотрим теперь каждую группу отдельно. Все положительные оценки и эмоции Гумберта относятся к
первой обозначенной нами группе, исключение составляют нега-
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]