Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Структура текста и семантика языковых единиц. Сборник научных трудов
.pdf
А.В. Сивкова
рых, микроконтексты реализации лексемы «черт» и ее синонимов
наполнены лексемами со значением «противопоставления». На
первой же странице повести читаем: «Вдруг, с противной сторо-
ны, показалось другое пятнышко, увеличилось, стало растягиваться, и уже было не пятнышко»
10
. «С противной стороны» – это
словосочетание вводит образ черта в нарративную ткань текста и
определяет характер его репрезентации в дальнейшем. Черт на
протяжении всего повествования чему-то противостоит и у него
всегда что-то не получается. Он просто «генетически» другой, но
старается подражать людям (согласно Дмитрию Мережковскому,
это вечное «не-до
», вечная приближенность к чему-то и вечное
«рядом»), и поэтому данный персонаж чужд любой тематической
группе образов текста. Например: «испуганный черт метался во
все стороны, предчувствуя свою погибель, а заключенные прежде
грешники били и гоняли его кнутами, поленами и всем чем ни по-
11
пало»
(противопоставление «черт – грешники» и «прошлое – на-
стоящее (Страшный суд)» реализуется в лексемах «метался» –
«били и гоняли» и в сочетаниях «предчувствуя свою погибель» и
«заключенные прежде»); или же другой пример: «когда живописец
трудился над этою картиною и писал ее на большой деревянной
доске, черт всеми силами старался мешать ему: толкал
под руку, подымал из горнила в кузнице золу и обсыпал ею картину; но, несмотря на все, работа была кончена»
12
(противопостав-
невидимо
ление «черт – кузнец» реализуется в лексемах «трудился», «писал»
и «старался мешать», «толкал», «поднимал золу», «обсыпал ею
картину», а также за счет предлога «несмотря на») и т. д.
Отрицательно-иронические характеристики образа формально выражаются, в частности, в микроконтекстах, где описывается поведение черта. Только что приведенный пример сполна
иллюстрирует
это утверждение. «Старался мешать», «толкал»,
«поднимал золу», «обсыпал ею картину» – это поведение, по
меньшей мере, недостойное демона; оно больше свойственно нехорошему ребенку (или хорошему, но очень маленькому и несмышленому). Таким образом, сопоставление несопоставимого
(основной признак гоголевской иронии и, соответственно, стилистики) становится неотъемлемым элементом лексической структуры образа
черта.
111
Структура текста и семантика языковых единиц
Указанные признаки (чужесть и отрицательно-ироническая
подача), сближающие образы черта и чубарого коня, тем не менее, не являются основными для их сравнения. Они лишь логически обосновывают путь сближения. Основным же поводом к
сравнению стало обнаружение поразительного сходства лексических портретов обоих, а также некоторые сюжетные переклички.
Итак, прежде всего
попытаемся показать, какие лексемы являются общими для формирования исследуемых образов, и начнем с
номинативного поля (черт и чубарый конь – кто они и какие).
Чубарый конь
(«Мертвые души»)
«был сильно лукав», «он
только что на вид казистый,
а на деле самый лукавый
конь»
«Хитри, хитри! Вот я тебя
перехитрю!»
«панталонник ты немецкий»
«У, варвар! Бонапарт ты
проклятый!»
«он начал называть их [коней] наконец секретарями»
(«Ночь перед рождеством»)
«А на шалости сам лукавый под-
талкивает
ный синоним)
«Однако ж, несмотря на все неудачи, хитрый черт не оставил
своих проказ»
при описании внешности черта:
«спереди совершенно немец», «он
не немец и не губернский стряпчий, а просто черт», «а вот каким
голосом запел, немец проклятый»
Соответствует той же лексеме
«немец» в значении «
«чужой»
Соответствует текстовому окказиональному синониму «губернский
стряпчий» в значении «чиновник»,
«служащий»: «сзади он [черт] был
настоящий губернский стряпчий в
мундире», «он не немец и не губернский стряпчий, а просто черт»
Черт
сзади» (контекстуаль-
иноземец»,
112
А.В. Сивкова
Общие черты во внешности также объединяют эти образы,
причем лексемы, выбранные для их номинации, реализуются в
сходных микроконтекстах. Особенно это справедливо относительно лексемы «морда», являющейся основным семантическим
ключом от одного образа к другому в данном тематическом поле.
Чубарый конь
(«Мертвые души»)
(«Ночь перед рождеством»)
Черт
«морда»
«он жевал его с удовольст-
вием и часто засовывал
длинную морду свою в корытца к товарищам поотве-
дать, какое у них было продовольствие»
«При этом обстоятельстве
чубарому коню так понравилось новое знакомство, что он
никак не хотел выходить из
колеи, в которую попал непредвиденными судьбами,
положивши свою морду на
шею своего нового приятеля,
казалось, что-то нашептывал ему в самое ухо»
«несколько тычков чубарому
коню в морду заставили его
попятиться»
«Казалось, гость был для нее
в диковинку, потому что она
обсмотрела не только его, но
и Селифана, и лошадей, на-
«узенькая, беспрестанно вертевшаяся и нюхавшая все, что ни
попадалось, мордочка оканчивалась, как и у наших свиней,
кругленьким пятачком»
«Как только кузнец
опустил ме-
шок, он выскочил из него и сел
верхом ему на шею (…) – Это я
– твой друг, все сделаю для товарища и друга! Денег дам
и,
сколько хочешь, – пискнул он
ему в левое ухо.– Оксана будет
сегодня же наша, – шепнул он,
заворотивши свою морду снова
на правое ухо»
только разве по козлиной бо-
«
роде под мордой, по небольшим
рожкам, торчавшим на голове, и
что весь был не белее трубочиста, можно было догадаться,
что он не немец и не губернский
стряпчий, а просто черт»
чиная с хвоста и до морды»
113
Структура текста и семантика языковых единиц
«хвост»
«Казалось, гость был для
нее в диковинку, потому что
она обсмотрела не только
его, но и Селифана, и лошадей, начиная с хвоста и до
морды»
«потому что у него висел хвост,
такой острый и длинный, как теперешние мундирные фалды»
«Завтра же, с первыми колоколами
к заутрене, побежит он без оглядки, поджавши хвост, в свою берлогу»
«проворный франт с хвостом и
козлиною бородою летал из трубы
и потом снова в трубу»
«– Тут он заложил назад руку – и
хвать черта за хвост»
«Постой же, – сказал он, стаскивая
его за хвост на землю»
«Тут кузнец, не выпуская хвоста,
вскочил на него верхом и поднял
руку для крестного знамения»
«Куда! – закричал он, ухватя за
хвост хотевшего убежать черта»
«копыта»
Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные груди
и, почти не тронув копытами земли, превратились в
одни вытянутые линии
«Мороз увеличился, и вверху так
сделалось холодно, что черт перепрыгивал с одного копытца на
другое и дул себе в кулак, желая
сколько-нибудь отогреть
нувшие руки»
«Боже мой! стук, гром, блеск; по
обеим сторонам громоздятся четырехэтажные стены; стук копыт
коня, звук колеса отзывались громом и отдавались с четырех сторон»
Примечание. «Копыта коня» – это копыта черта, который в него превратился.
мерз-
114
А.В. Сивкова
И наконец, глагольное поле, номинирующее действия исследуемых образов, тоже состоит из одних и тех же или синонимичных лексем. И основной лексемой, в равной степени используемой
для формирования образов, является глагол «нестись», означающий, согласно толковому словарю Ожегова, «двигаться вперед с
большой скоростью»
13
. И черт и чубарый конь несутся сквозь про-
странство, и наделяют этой стремительностью все вокруг. Как синоним данной лексеме в обоих текстах активно используется и
глагол «лететь», означающий «нестись, передвигаться по воз-
14
духу»
. В связи с актуализацией этих лексем в текстах возникают
одинаковые сравнения: «неси меня, как птица», – говорит Вакула
черту, «птица-тройка» – метафора стремительности. В «Ночи перед Рождеством», кроме черта, «несется» еще и колдун, и «всякая
дрянь» (контекстуально это нечистая сила и ее атрибуты), «летит»
также и метла, «на которой, видно,
но ведьма»
15
. И это дает основание назвать «движение вперед с
только что съездила куда нуж-
большой скоростью» демоническим действием. В этом отношении
в пользу демонизма образа Чичикова, о чем писал Дмитрий Мережковский, в частности, говорит тот факт, что он «любил быструю езду». Таким образом, основным признаком демонического у
Гоголя выступает фактор быстроты, а в «Мертвых
душах» «несет-
ся все» и «все летит», «все что ни есть на земле».
Чубарый конь
(«Мертвые души»)
«Селифан только помахивал да
покрикивал: «Э! эх! Эх!» –
плавно подскакивая на козлах,
по мере того как тройка то
взлетала на пригорок, то неслась духом с пригорка»
«Лошадки расшевелились и
понесли, как пух, легонькую
бричку»
«Не в немецких ботфортах ямщик: борода да рукавицы, и си-
(«Ночь перед рождеством»)
«Вези меня сей же час на себе!
слышишь, неси, как птица!»
«Все было видно, и даже мож-
но было заметить, как вихрем
пронесся мимо их, сидя в
горшке, колдун»
«много еще дряни встречали
они. Все, видя кузнеца, на минуту останавливалось поглядеть на него и потом снова не-
слось далее»
Черт
115
Структура текста и семантика языковых единиц
6
дит черт знает на чем; а привстал да замахнулся, да затянул
песню – кони вихрем, спицы в
колесах смешались в один
гладкий круг, только дрогнула
дорога, да вскрикнул в испуге
остановившийся пешеход – и
вон она понеслась, понеслась,
понеслась!..»
«Не так ли и ты, Русь, что бой-
кая необгонимая тройка несешься?»
«Русь, куда ж несешься ты?»
«Чичиков только улыбался,
слегка подлетывая на своей
кожаной подушке, ибо любил
быструю езду»
«Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе, и
сам летишь, и все летит: летят версты, летят навстречу
купцы на облучках своих кибиток, летит с обеих сторон лес
с темными строями елей и сосен, с топорным стуком и вороньим криком, летит вся до-
невесть куда в пропадаю-
рога
щую даль, и что-то страшное
заключено в сем быстром
мельканье»
«Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом
напрягли медные груди и, почти не тронув копытами земли,
«Еще быстрее в остальное время ночи несся черт с кузнецом
назад»
«Черт между тем, когда еще
влетал в трубу, как-то нечаянно оборотившись, увидел
Чуба об руку с кумом, уже далеко от избы. Вмиг вылетел он
из печки»
«А черт улетел снова в трубу»
«В то время, когда проворный
франт с хвостом и козлиною
бородою летал из трубы и потом снова в трубу»
«Сначала страшно показалось
Вакуле, когда поднялся он от
земли на такую высоту, что ничего уже не мог видеть внизу, и
пролетел как муха под самым
месяцем»
«Нарочно поднимал он руку
почесать голову, а черт, думая,
что его собираются крестить,
летел еще быстрее»
«как летела возвращавшаяся
назад метла, на которой, видно,
только что съездила куда нужно ведьма...»
«Все, видя кузнеца, на минуту
останавливалось поглядеть на
него и потом снова неслось далее и продолжало свое; кузнец
все летел; и вдруг заблестел
11
А.В. Сивкова
превратились в одни вытянутые линии, летящие по воздуху
«летит мимо все, что ни есть
на земли»
перед ним Петербург весь в огне»
«Черт, перелетев через шлагбаум, оборотился в коня, и
кузнец увидел себя на лихом
бегуне середи улицы»
Глагол «скакать» также участвует в формировании образов
чубарого коня и черта. В толковом словаре Ожегова «скакать»
означает «передвигаться быстро, бежать скачками; прыгать»
16
С помощью этого синонима, который в тексте актуализирует свое
первое значение («передвигаться быстро»), образ черта сближается с образом коня, уподобляясь ему. Вакула скачет на черте подобно тому, как скачут на лошади – «верхом».
Чубарый конь
(«Мертвые души»)
«Эй вы, други почтенные!» – и
пустился вскачь, мало помышляя о том, куда приведет взятая
дорога»
«Селифан только помахивал да
(«Ночь перед рождеством»)
«плясавший при месяце черт
снял шапку, увидавши кузнеца,
скачущего верхом»
Черт
покрикивал: «Э! эх! Эх!» –
плавно подскакивая на козлах»
Завершая рассмотрение глагольного поля в лексической
структуре образов, хотелось бы отметить присутствие периодически возникающей смысловой игры.
«Вези меня сей же час на себе! слышишь, неси, как птица!»
– говорит Вакула черту. «Здорово, земляк, зачем тебя бог при-
18
нес?»
– говорит Вакуле запорожец в Петербурге. Очевидно, что
17
автор целенаправленно использует прием смысловой игры, подтверждающий тот факт, что «иронический рассказчик выявляется
во всех деталях повествования»
«Мертвых душах» («– Ничего, ничего, – сказала хозяйка [Коробочка]. – В какое это время вас бог принес!»
19
. Подобная смысловая игра в
20
) не может быть за-
.
,
117
Структура текста и семантика языковых единиц
мечена без помощи текста «Ночи пред Рождеством», вследствие
чего важный для интерпретации образов семантический компонент рискует быть незамеченным.
Произведенное сравнение лексической структуры образов
черта в «Ночи перед Рождеством» и чубарого коня в «Мертвых
душах» подтверждает предположение об их генетической близости. Действительно, лексическая репрезентация образов, что наглядно демонстрируют таблицы
, обнаруживает чрезвычайное
сходство. В связи с этим мы берем на себя смелость утверждать,
что образ чубарого коня в «Мертвых душах» непосредственно
связан с образом черта в «Ночи перед Рождеством», причем связь
эта очевидная и очень прочная. Ни один образ из предшествующих «Мертвым душам» произведений не стоит так близко к
«птице-тройке», как ранний гоголевский черт, ничем на первый
взгляд ее не напоминающий. В результате выдвинутый в названии статьи тезис (чубарый конь в «Мертвых душах» и черт в
«Ночи перед Рождеством» – одно и то же лицо) перестает звучать
странно. Эта формулировка, возможно, грешит неточностью, метафорическим преувеличением («одно и
то же лицо»), но по сути
свей образы чубарого коня и черта могут быть включены в тему
двойничества русской, да и мировой литературы.
И в завершение работы хотелось бы высказать несколько пред-
положений общего характера насчет «демонизма» чубарого коня.
Во-первых, согласно словарю Даля, чубарый конь – это конь
«нечистой шерсти
»21. Таким образом, уже сама внутренняя фор-
ма слова заключает намек на содержание образа. Во-вторых,
конь, как известно, припряжен с правой стороны. Отсюда ясно,
что столкновения на дорогах происходят именно по его вине: он
– инициатор путаницы, в которую вовлекаются все персонажи.
Именно во время столкновения с другим экипажем, когда «все
перепуталось», Чичиков увлекся губернаторской дочкой. Это не
совпадение: как известно, черт всегда (а особенно у Гоголя) выступает в роли сводни: «– Оксана будет сегодня же наша, – шепнул он [черт], заворотивши свою морду снова на правое ухо»
22
И наконец, «тройка то взлетала на пригорок, то неслась духом с
пригорка, которыми была усеяна вся столбовая дорога, стре-
мившаяся чуть заметным накатом вниз»
23
. Тройка летит вниз
.
118
А.В. Сивкова
не столько потому, что везет Чичикова (безусловно демонический образ), сколько потому, что черт правит бал в ней самой.
1
Золотусский И. П. Гоголь. М.: Мол. Гвардия, 1979. С. 236.
2
Набоков В. В. Гоголь // Набоков В. В. Американский период: Собр.
соч.: В 5 т. Изд. второе, испр. СПб.: Симпозиум, 1999. Т. 1.
3
Гоголь Н. В. Мертвые души. Собр. соч.: В 8 т. М.: Правда, 1984. Т. 5.
С. 38.
4
Там же. С. 38.
5
Там же. С. 58.
6
Там же. С. 38.
7
Там же. С. 38 – 39.
8
Там же. С. 58.
9
Еремина Л. И. О языке художественной прозы Н. В. Гоголя: Искусство
повествования. М.: Наука, 1987. С. 123.
10
Гоголь Н. В. Ночь перед Рождеством: Собр. соч.: В 8 т. М.: Правда,
1984. Т. 1. С. 154.
11
Там же. С. 155.
12
Там же. С. 155.
13
Ожегов С. И. Словарь русского языка / Под ред. чл.-корр. АН СССР
Н. Ю. Шведовой. 18-е изд., стереотип. М.: Рус. яз., 1986. С. 353.
14
Там же. С. 277.
15
Гоголь Н. В. Ночь перед рождеством: Собр. соч.: В 8 т. М.: Правда,
1984. Т. 1. С. 185.
16
Ожегов С. И. Словарь русского языка / Под ред. чл.-корр. АН СССР
Н. Ю. Шведовой. 18-е изд., стереотип. М.: Рус. яз., 1986. С. 625.
17
Гоголь Н. В. Ночь перед рождеством: Собр. соч.: В 8 т. М.: Правда,
1984. Т. 1. С. 178.
18
Гоголь Н. В. Ночь перед рождеством. Собр. соч.: В 8 т. М.: Правда,
1984. Т. 1. С. 187.
19
Еремина Л. И. О языке художественной прозы Н. В. Гоголя: Искус-
ство повествования. М.: Наука, 1987. С. 108.
20
Гоголь Н. В. Мертвые души: Собр. соч.: В 8 т. М.: Правда, 1984. Т. 5.
С. 44.
21
Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4т. М.:
Рус. Яз., 2000. Т. 4. С. 610 – 611.
22
Гоголь Н. В. Ночь перед рождеством: Собр. соч.: В 8 т. М.: Правда,
1984. Т. 1. С. 177.
23
Гоголь Н. В. Мертвые души: Собр. соч.: В 8 т. М.: Правда, 1984. Т. 5.
С. 247.
119
Структура текста и семантика языковых единиц
Н. Брагина
(Иваново)
МУЗЫКА «РЕКИ ПОТУДАНЬ»:
К ПРОБЛЕМЕ ВОЗМОЖНОСТИ ПРИМЕНЕНИЯ
МЕТОДОЛОГИИ МУЗЫКОВЕДЧЕСКОГО АНАЛИЗА
К ЛИТЕРАТУРНОМУ ТЕКСТУ
Посредством сопряжения лингвостилистического и музыковедческого подходов исследуется мотивная структура рассказа
А. Платонова «Река Потудань».
Часть первая. Senza musica
Исследователи прозы А. Платонова отмечают стилистический перелом, произошедший в творчестве писателя в середине
30-х годов. «С этого момента в творчестве Платонова вместо выполнения строительной или производственной задачи появляются такие вечные темы, как любовь, рождение и смерть, личное
счастье, роль женщины и отца в семье, проблематика
пола и т.д.»,
– пишет Ханс Гюнтер в статье «Любовь к дальнему и любовь к
ближнему». Эту мысль подтверждает и Лидия Фоменко в статье
«Художественный мир рассказов А. Платонова второй половины
30-х годов»: «Тема родства всех со всеми актуализирует в рассказах второй половины 30-х годов мотивы любви, семьи
, долга. Ге-
рой утрачивает свою бездомность, а дом – покинутость и опустошенность. Теперь человек в мире Платонова осознает дом и
семью как источники энергии для строительства жизни»
1
. Из
этой трансформации образной сферы можно сделать вывод об
отходе Платонова от урбанистических концепций 20-х годов и
эволюции его творчества в русло неоромантизма, что приводит к
глубоким стилистическим изменениям как на уровне языка,
ставшего более простым, естественным, утратившим острую диссонантность ранних произведений, так и на уровне композиций
сочинений, использующих
приемы, выработанные в практике
романтизма. Не вступая пока в полемику с трактовкой новой лирической темы в прозе Платонова, обратимся к одному из самых
120
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]