Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Структура текста и семантика языковых единиц. Сборник научных трудов
.pdf
Н.М. Позднякова
36), «красный сарафан» (БЧ, с. 274), «красный кирпич (ПДБД,
с. 43, 45; ВИВ, с. 168, 172; АЗ, с. 214; Г, с. 248), «красные камни»
(ТБТЛ, с. 56), «красные лампочки сигнализации» (ВИВ, с. 164); а
также на цвет частей тела человека (ср.: «красные слезящиеся глаз-
ки» (ЧОБ, с. 90), «красные следы на детской заднице» (РШКУ,
с. 125), «красные от
холодной воды руки» (РШКУ, с. 138), «крас-
ное лицо» (КС, с. 152), «красная краска» на лице (ЧОБ, с. 90).
Такая сочетаемость является закрепленной в стандартном
языке и дает возможность писателю показать на страницах книги
обыденную действительность. Однако употребление цветообозначений красного тона у Буйды часто выходит за рамки обычного. Так, в
рассказах «Тема быка, тема льва» и «Чудо о Буянихе» у Ю. Буйды появляются сказочные животные: красный лев
(ТБТЛ, с. 52, 53,58), которого ведет на поводке самая красивая в
мире женщина (Богиня), и красный бык (ЧОБ, с. 102), на котором
по ночам якобы летала Ведьма (Буяниха). Для наименования этих
животных писатель избирает
варе: красный волк, красная лисица («составная часть зоологических названий»)
8
. Тем самым автор подчеркивает красоту и не-
модель, зафиксированную в сло-
обычность льва и быка. Кроме того, красный в этих номинациях
ассоциативно связан с цветом крови и является определенным
знаком трагических событий. Действительно, в обоих рассказах
льется кровь: окровавленные мужчины мчатся под звуки гремящей музыки в зале гостиницы (ТБТЛ), Буян убивает полицая Амросия и пачкается в его крови, погибает дочка Буянихи (ЧОБ).
Прилагательное красный в книге «Прусская невеста» входит
также в устойчивые сочетания «красное вино» (СГ, с. 196; Ф,
с. 225), «красная икра» (Ф, с. 228), «Красная Москва» (название
духов) (К, с. 26), «Красная Армия» (ЧОБ, с. 105), «Красная столовая» (ОНПВИ, с. 11; ТБТЛ, с. 53;
ЧИА, с. 61; БК, с. 83, 84, 86;
ЧОБ, 100, 103, 113; КС, с. 149 – 155, 157, 159; Ф, с. 225, 228;
ВМГ, с. 242; МИМ, с. 244; ЧО, с. 253; ЖВ2Р, с. 269; БВП, с. 304,
306). Среди этих сочетаний Красная столовая – одна из самых
частотных номинаций. Она встречается 32 раза в 12 рассказах,
причем в 10 из них это место просто названо, а в двух рассказах
(КС, ВМГ) Красная
столовая является местом действия. Красная
столовая названа так, потому что это здание из красного кир-
91
Структура текста и семантика языковых единиц
пича. Вместе с тем это «парадное, почетное место»9 (по ассоциации с сочетанием красный угол), так как Красная столовая – своеобразный центр городка: в Красной столовой играют свадьбы
(КС, с. 154), пьют пиво (ТБТЛ, с. 53; ЖВ2Р, с. 269; БВП, с. 306),
ведут ученые разговоры (КС, с. 152). Это место, где по субботам
«собираются лучшие в городке брехуны, краснобаи, болтуны,
и бесстыднейшие лжецы» (КС, с. 150). (Эта же характери-
врали
стика повторяется в рассказе «Бедный крестьянин», с. 83). В таком контексте название «Красная столовая» коррелирует с су-
ществительным «краснобай», что означает «красноречивый, пус-
той говорун, любитель красивых фраз»
мом красно говорить («красноречиво, складно говорить»)
10
, а также с фразеологиз-
11
. Так,
в рассказе «Фашист» детдомовец Витька, неказистый на вид, не
любимый сверстниками, завидует тем, «кто умел красно нафантазировать о своих родителях или о будущей, последетдомовской красивой жизни» (Ф, с. 221).Очевидна корреляция понятий
красивая жизнь / красно говорить.
Название Красная столовая ассоциативно связано с кровью.
Происходящие в одноименном рассказе события
так или иначе
связаны с кровопролитием: Феня в знак любви к молчаливому и
загадочному пастуху Сугибину отсекает ножом себе мизинец;
пастух Сугибин, демонстрируя умение обращаться с кнутом, на
собственной свадьбе перерубает надвое кошку, отрывает хвост
собаке, а позднее убивает свою дочь Веточку; старик по прозвищу В Шинели вспоминает о том
, как на допросе ему вышибли
зубы, сломали нос, переломали ребра; он же убивает Сугибина.
После смерти Веточки начинается «закат Красной столовой»
(КС, с. 157). Существительное закат, имеющее прямое значение
«огненно-красное освещение неба над горизонтом при заходе
солнца» и переносное значение «на исходе, в конце»
12
, усиливает
трагический мотив гибели. Семантика красного как символа
смерти характерна для книги «Прусская невеста» в целом.
Красный коррелирует у Ю. Буйды также со значениями слов
кирпич (в шести рассказах) / кирпичный (в 11 рассказах) – «сде-
ланный из кирпича, коричневато-красный»)
13
и черепица (в двух
рассказах) / черепичный (в 15 рассказах) – «сделанный из черепицы, покрытый черепицей (обычно в виде глиняных или це-
92
Н.М. Позднякова
ментных желобчатых пластинок)»14. Корреляция красный – кирпичный – черепичный не случайна, так как городок (Знаменск /
Велау), описываемый Буйдой в «Прусской невесте», – часть
бывшей Восточной Пруссии, архитектурной особенностью которой являются строения из красного кирпича, покрытые черепицей красного цвета. Ю. Буйда пишет: «Я родился в Калининградской области через девять лет после войны. С
детства привык к
тому, что улицы должны быть мощены булыжником или кирпи-
чом и окаймлены тротуарами. Привык к островерхим черепичным
крышам...» (ПНВП, с. 6). Отношение рассказчика к городку
двойственно: восторженно-романтическое, торжественное – и
намеренно сниженное одновременно. Это отчетливо выражено в
рассказе «Седьмой холм»: «…густыми августовскими ночами с
тихим шелестом проносятся стаи
мирных ангелов, взирающих
светло-огненными очами на дольний мир, на средоточие, центр и
пуп этого мира, на город городов, раскинувшийся на семи холмах, между двумя желтыми реками, на наш город-поселок, чьи
алые черепичные крыши то утопают в жаркой летней зелени лип
и каштанов, то стынут под пахнущими йодом зимними
ветрами,
на эту паршивую кучу домов и сараев, воняющих плесенью и
ваксой, свиньями и керосином, дышащих смертью – елью и туей»
(СХ, с. 14). В рассказах цикла называются такие характерные
приметы городка, как «черепичные кровли/крыши/скаты» (3/7/1
раз), «кирпичные стены/сараи/тир» (4/1/1 раз), «Красные Дома»
(КМ, с. 73), «капитальные постройки из
красного кирпича» (ВИВ,
с. 168), «краснокирпичная водонапорная башня» (ЧОБ, с. 95).
Покажем сочетаемость слов кирпич/ кирпичный, чере-
пица/черепичный: «к старым кирпичным воротам» (РШКУ, с. 133);
«водонапорная башня красного кирпича» (Г, с. 248), «краснокир-
пичное здание гостиницы» (ТБТЛ, с. 53), «в громоздком краснокирпичном здании» (АЗ, с. 210), «громадный угрюмый кирпичный
дом-утюг» (БЧ
, с. 274), «красный кирпич мостовой на Семерке»
(ПДБД, с. 43), «свернул в Семерку, выложенную в несколько слоев
красным кирпичом» (АЗ, с. 214), «от звучного хруста рыхлого
красного кирпича под колесами» (ПДБД, с. 45), «клубы красной
пыли» (КМ, с. 69), «не успевала осесть красная пыль» (КС, с. 150).
Приведенные примеры показывают, что место действия в расска
-
93
Структура текста и семантика языковых единиц
зах Ю. Буйды – это не просто выдуманная «гдетия»15, а Калининградская область, бывшая Восточная Пруссия, от которой «остались осколки – эхо готики» (ПНВП, с. 6). Зримые картины разрушения Буйда рисует во многих рассказах цикла; ср. такие употребления: «кучу кирпичных обломков» (Ф, с. 224), «раздевалку рас-
тащили по кирпичику» (ПИЛ, с. 35); «отвалил тело парня на кирпичи» (Ф, с
. 224), «ложе из битого кирпича» (ЧИА, с. 63); «в кир-
пичных осыпях между кустами бузины» (Г, с. 250), «тесаные гра-
нитные ступени, засыпанные битым кирпичом» (ВИВ, с. 161),
«стены с огрызками междуэтажных перекрытий, погруженные в
осыпи битой штукатурки и черепицы» (ВИВ, с. 161), «рот его был
забит черепичной крошкой» (ВГ, с. 295), «под ногами хрустела
би-
тая черепица, обломки красного кирпича» (ВИВ, с. 172). Все это
реалии изображаемого Ю. Буйдой мира.
Но это и «заколдованный мир» (ПНВП, с. 7) для российских
переселенцев, которые волей судьбы оказались в этой местности
и «смущенно-боязливо вслушивались <…> в звучание имен
древних городов – Кенигсберг, Тильзит, Инстербург, Велау, приглядывались к чужой этой
земле» (ЕЕ, с. 116), творили мифы.
В этих мифах красный цвет менялся на алый, «дома» превращались в сказочные «домики» («мотивы европейской волшебной
сказки»
16
) (ср.: «в этих пряничных домиках» (СГ, с. 194), «в двух-
этажном светло-сером домике» (ПДБД, с. 43, ЖВ2Р, с. 268), а
«нагромождение черепичных крыш, алевших среди лип и кашта-
нов, вызывало умиление у поклонников братьев Гримм и Андерсена» (СГ, с. 194).
По определению критика, «Прусская невеста» – сборник «полу-
реальных-полусюрреалистических рассказов»
17
. В них происходят
невероятные вещи: оживают персонажи картины, спрыгивает с вывески мясного магазина коричневый рогатый зверь, трубит белый
бык с золотыми рогами, ведет на поводке красного льва самая красивая в мире женщина, танцует вприсядку черный гигант с витыми
рогами на макушке, летит скелет, держа в объятиях Богиню, другой
– в алом плаще – подмигивает Мариночке (ТБТЛ); Красавица Му
влюбляется в «бронзово-алого петуха» (два употребления) (КМ,
с. 70) и изнывает «от томления по бронзово-алому возлюбленному»
(два употребления) (КМ, с. 73). Образ петуха рождает одновременно
94
Н.М. Позднякова
5
различные смысловые ассоциации: мифологические и многочисленные литературные (вспомним хотя бы «Сказку о золотом петушке» А.С. Пушкина). В разных мифологиях петух является символом света, добра и принадлежности к иному, божественному миру. Однако в рассказе Ю. Буйды реализуются редко встречающееся
отрицательное значение образа (похоть), поэтому наряду с положи
тельной семантикой слово алый в данном контексте имеет и оттенок
тревожности. Не случайно погибают Красавица Му, ее сказочный
возлюбленный – бронзово-алый петух – и их сын белоснежный петушок: «Внезапным сильным порывом ветра пламя прижало к настилу, и мы увидели то ли сцепившихся, то ли обнявшихся чернобелую Красавицу Му,
белоснежного Петушка и бронзово-алого петуха, – но уже в следующий миг огонь взметнулся до неба, раздался
ужасающий грохот, и мост с непереносимым хрустом, скрежетом и
визгом, разбрызгивая пылающие головни и стреляя во все стороны
языками пламени, всем своим чудовищным ярко-золотым скелетом
обрушился в воду» (КМ, с. 75). «В семантической структуре
слова
«алый» содержатся коннотаты «светлый», «добрый», «нежный», ко-
торые, выходя за рамки контекстов, переходят в контрастные нравственно-эстетические категории, символизирующие борьбу светлого с темным, доброго (нежного) со злым. И это доброе, светлое начало оказывается способным выразить, в силу своей семантической
специфики, именно слово алый»
Алый (33 раза в 19 рассказах) как «ярко-красный»
18
.
19
, «светло-,
ярко-красный; самого густого цвета розы, яркой (не золотистой),
зари; багряный, (не багровый), багрецовой краски крови боевых
20
несет в себе «отчетливо выраженную эмоционально-экс-
жил»
прессивную направленность»
более о предметах и цвете приятном, почему и милого друга зовут аленьким дружком»
21
; называя что-либо алым, «говорят
22
. В некоторых рассказах Ю. Буйды алый
становится синонимом прилагательному красивый, и тогда в этих
рассказах обыкновенная кирпичная пыль на дороге, подсвеченная
заходящим солнцем, становится алой (ЯМ, с. 300, 302); буква
«М» на ярко освещенном вестибюле метро не красная, а алая
(ПДБД, с. 43), футболки игроков тоже алые (ПИЛ, с. 31). В поэме
Чудо о Буянихе» девочка, слушая рассказы матери «о райской
«
жизни, о теплом море на юге» (ЧОБ, с. 111), мечтает уехать из
-
9
Структура текста и семантика языковых единиц
6
городка, грезит о другом мире, знаком которого становится для
героини платье алого бархата. Оно «было головокружительно
красиво, и от каждой его складки веяло той жизнью, где не было
вульгарных Верок, а были только прекрасные Вероники, где всегда играла музыка, где плескалось теплое море и шелестели
пальмы … это уже было не
платье, но символ другой жизни…»
(ЧОБ, с. 111). В этом же рассказе лодку-гроб с телом Буянихи
ставят на постамент, покрытый алым плюшем, отдавая таким образом дань не реализовавшимся в действительности «праздникам
мечты» героини о прекрасной жизни. Мотив мечты звучит и в
рассказе «Аллес», где герой драпирует алым плюшем (два
употребления) помещение ателье с выразительным названием «Исполнение желаний». Прилагательное алый у Ю. Буйды является
неким знаком таинственной, загадочной, отличающейся от реальной, жизни. Именно «воображение, мечта, стремление разгадать тайну»
зах писателя. «Буйда обнаруживает и актуализирует творческое
(счастливое и проклятое) начало едва ли не в каждом человеке»
Алый у Ю. Буйды – это также символ любви и жизни. Крас-
ные розы, традиционно символизирующие любовь
23
организует «тихое» и трагическое бытие в расска-
25
, в художест-
24
венном мире писателя становятся алыми: «В палисаднике перед
фотоателье <…> цвели алые и белые розы» (два употребления)
(ЖВ2Р, с. 268). Алые розы как символ возвышенной любви в рассказе «Живем всего два раза» корреспондируют с алым пятном
на простыне – символом плотской любви: героиня «с улыбкой
сидела в постели,
держа перед собою простыню с алым пятном»
(с. 268). В данном примере алый коррелирует также с существительным кровь и помогает передать позитивные эмоциональные
состояния радости и счастья. Представляется возможным говорить о цепочке, приводящей «к первоначальному мифологическому архетипу: любовь – источник жизни – жизнь – кровь (как
условие жизни) – красный цвет»
26
. Чтобы подчеркнуть яркость
крови, Ю. Буйда определяет ее цвет как алый, а не красный, поэтому даже пенный бурун у него «алый от рыбьей крови» (два
употребления) (ОНПВИ, с. 10, 13).
Неоднократно использует Ю. Буйда прилагательное алый для
акцентирования деталей портрета. Так, в одном из рассказов у
.
9
Н.М. Позднякова
старика «на запястье правой руки темнела похожая на пуговку
родинка. Казалось, руку можно расстегнуть и, отвернув голубовато-белую кожу, – как манжету сорочки, – увидеть алое мясо и
желтую кость» (БВП, с. 303). В рассказе «Рита Шмидт Кто Угодно» злобный Фуфырь имел «совершенно голый череп, чуть заостренный к затылку, пересеченный бугорчатым
(с. 132) (шрам – «след на коже от раны»
27
алым шрамом»
, выстраивается ассоциативный ряд: шрам-рана-кровь). Среди героев Ю. Буйды –
«два полуголых, мокрых от пота, алых от водки, азарта и мороза
мужика» (ЧОБ, с. 89); Котя Клейн «с губами алого мармелада»
(ПИЛ, с. 30); Соня Полоротова со «сверкающей алой улыбкой»
(Ю. Буйда пишет, что накрашенные помадой «губы ее стали по
-
хожи на влажных дождевых червей-выползков», и таким образом
снижает романтически красивый ореол алой улыбки) (ВП, с. 202).
В рассказах, где происходят фантасмагорические превращения,
«красотка безмятежно плескалась в ванне, вылизывая свою атласную шерсть длинным алым языком» (ЧИА, с. 63)»; «кот кричал дурным голосом, встав на дыбы и разинув злую алую
пасть»
(ВБ, с. 80), на лбу красавицы Му «цвела незасыхающая алая яз-
ва» (КМ, с. 71) (травестированный мотив аленького цветочка?), а
у петуха был «хищно разинутый клюв с твердым алым языком»
(с. 71). Корреляция прилагательного алый с существительным
кровь придает зловещий оттенок портретным характеристикам
героев и одновременно служит способом передачи яркости портретных деталей. Ассоциативный ряд алого цвета умножается:
бархат, роза, губы, кровь …
Цветообозначение алый традиционно относится и к цвету за-
28
, и у Ю. Буйды есть примеры, укладывающиеся в рамки стан-
ри
дартного употребления: «В лесу быстро светало. Туман стойко
держался над болотом. Верхушка высокой сосны стала алой»
(ВИВ, с. 177); «край синего облака внезапно вспыхнул алой кай-
мой» (ЖИР, с. 259). Но в рассказе «Рыжий и Рыжая» появляется
неожиданный образ: наливавшиеся млечной кровью
(с. 236). Млечный
29
– прилагательное значимое в художественном
облака
мире «Прусской невесты»: у красавицы Му грудь постоянно сочилась молоком, мужчины пожирали взглядами ее «млечную
полноту» (КМ, с. 71), «млечная грудь никак не вмещалась в курт-
97
Структура текста и семантика языковых единиц
ку» (с. 74). Сочетание млечная кровь облаков может быть ассоциативно связано с фактом кастрации Петра, ср.: окровавлен-
ные тряпки. Таким образом, яркая метафора, обозначающая цвет
облаков, розовых от лучей солнца на заре, построена на оксюмороне и наполняет новым смыслом традиционный образ.
В художественном мире «Прусской невесты» значимостью об-
ладает собственно
кровь и соответствующие номинации. Существительное кровь употреблено в 14 рассказах цикла, при этом в нейтральном значении («обращающаяся в организме красная жидкость,
обеспечивающая питание и обмен веществ всех клеток тела»
30
встречается достаточно редко, ср.: «Вандино сердечко переворачивалось и гнало кровь в обратном направлении» (ВБ, с. 77,78); «искусно сделанное из стекла и металла сердце производства Челябинского тракторного завода; сердце исправно, гораздо лучше природного, перегоняло кровь» (ОНПВИ, с. 12) (интересен мотив живого /
неживого сердца); «вслушиваясь в шум крови» (
ЕЕ, с. 119); «в крови
покойной не было обнаружено следов алкоголя» (ЧО, с. 255); «птицы <…> маленькие, нечистые, безмозглые, несколько тонких косточек, горстка перьев и наперсток крови» (БМЖ, с. 40); «вода в чайнике внезапно забила ключом и превратилась в кровь» (ЧОБ, с. 87).
Гораздо больше употреблений слова кровь в значении «убийство,
кровопролитие»
31
в многочисленных описаниях сцен драк, насилий,
грозящих смертью: «женщина впала в ярость и набросилась на него.
Била, пока у него кровь горлом не пошла» (БМЖ, с. 42); «выводили
в тенек первых битых, размазывающих по лицу кровь» (ТБТЛ,
с. 54); «Марфа подстерегла Риту <…> и сбросила с лестницы. Очнулась Рита под
утро на полу с разбитой в кровь головой» (РШКУ,
с. 135); «Рита ударила в другой раз. Ведьма упала кулем на ступени.
Все. Темные с проседью волосы намокли. Это кровь. Это конец»
(РШКУ, с. 135); « (Витька) норовил влезть в драку <…> чуть не
оторвал ухо Коляньке Горелову, – было много крови, ухо пришлось
подшивать
в больнице» (Ф, с. 222); «(Клава) не раз вступала в драки
до крови» (КУ, с. 288); «женщины <…> взирали на мужчину, который извивался у их ног, истекая кровью» (КУ, с. 290); «наверное, он
еще несколько раз пробовал убедить Ируса. Говорил. Кидался на него. Получал по зубам: лицо в кровоподтеках, губа рассечена» (ВИВ,
с. 180)32.
)
98
Н.М. Позднякова
Интересно употребление Ю. Буйдой слова кровь в значении
«близкое единокровное родство»
33
: «Она ведь тебе не родная, –
осторожно напомнила Витьке баба Катя. – Костина кровь» (Ф,
с. 223). В рассказе «Рита Шмидт Кто Угодно» героиня тихо, без
жалоб живет в ожидании того, когда Бог скажет: «Я буду казнить
тебя, даже не судить, но сразу – казнить. Только за то, что в твоих
жилах течет немецкая
кровь, за то, что твои сородичи сотворили
Голокауст, за то, что я – Бог евреев и русских, а ты – немка»
(с. 124). Корреспондирование смыслов «рано или поздно кровь
заговорит» заканчивается кровопролитием, смертью героини
(с. 136). Выразительны внутритекстовые переходы в рассказе
«Сон самурая», где повествуется о том, как поженились русский
японец с Сахалина
и красивая девушка Лида Кортунова, как ждали они своего первенца, но не дождались: у Лиды случился выкидыш. Героиня объясняет это тем, что у них с мужем «разные
крови». «У меня православная, а у тебя чужая» (СС, с. 294), – говорит она Юкио и свои измены оправдывает так: «Зато он моей
крови» (СС, с. 294). Философским смыслом наполнена финальная
сцена: Самурай (такое прозвище дали герою рассказа), умирая,
думает: «Все спящие одной крови» (СС, с. 294) (вспомним: «Сновидения национальности не имеют» (ПНВП, с. 8). Эта мысль
близка автору, не случайно в конце он комментирует происходящее: «Качели раскачивались в две руки – с одной стороны
их
толкал, наверное, Иисус Христос, с другой – Аматэрасу-омиками, владычица японского неба» (СС, с. 294). «Рядом – рукой
подать – был заколдованный мир, я жил в заколдованном мире, –
но если русский человек в Пскове или Рязани мог войти в заколдованный мир прошлого, принадлежавшему ему по праву наследства, – кем был я здесь
, человек без ключа, иной породы,
иной крови, языка и веры? В лучшем случае – кладоискателем, в
худшем – гробокопателем. При первом же вздохе девочка Пруссия обращалась в прах» (ПНВП, с. 7).
Представляет интерес корреляция прилагательных бескровный (два употребления) в значении «лишенный крови или содержащий в себе малое количество крови,
очень бледный»34 и прилагательного кровавый (в трех рассказах) /причастия окровавленный
(в шести рассказах) в значении «состоящий из крови; кровоточа-
99
Структура текста и семантика языковых единиц
щий»35. Так, в рассказе «Вилипут из Вилипутии» Галаха умирает
от потери крови при родах, мальчик убивает себя ножом в живот.
Не рождается никто. Выразительная портретная деталь «рот как
бескровный порез» (ВИВ, с. 174, 177) становится знаком смерти
(вспомним алые губы Коти Клейна, покончившего с собой; рот
красавицы Му, похожий «на бритвенный порез»). В
начале рас-
сказа «Тема быка, тема льва» человек с разверстой в груди раной
медленно идет по улице, дождь смывает «с асфальта кровавые
пятна» и «кровавую рану» с груди умершего (с. 51), затем раненый
Фантик взлетает по лестнице, «оставляя за собой кровавые следы»
(с. 53); в конце Виту Маленькую Головку находят под
мостом с
разверстой раной в груди (с. 58). В «Апрельском завещании» Ива-
ну Антоновичу Волостнову становится плохо, и он видит, как после приступа на тротуаре «растеклась кроваво-зеленая лужа»
(214), а позже зрение отказывает ему: «перед глазами плыло зеленое с красным» (с. 216), «застившая зрение красно-зеленая пелена
потускнела и словно
опала» (с. 216) (внутритекстовые переходы от
красного к кровавому). Прижав к себе голову сына, Волостнов
умирает, со страшным выдохом вытянувшись во весь рост. Несомненны ассоциативные связи слов живот – жизнь – рана – кровь.
Кровавый / окровавленный, в свою очередь, знак гибели от потери
крови; кровавый в тексте переходит в бескровный.
Немногочисленны у Ю. Буйды
ного кровавый/ окровавленный в значении «покрытый, залитый
кровью»
кровопролитием»
36
и «сопровождающийся кровопролитием, связанный с
37
: «танцующие со смехом топтали кровавую ле-
употребления прилагатель-
пешку, в центре которой поблескивали четыре глаза – два зеленых и два черных» (ТБТЛ, с. 57); «в обнимку с окровавленными
мужчинами» (ТБТЛ, с. 57); «окровавленные ножи» (ТБТЛ, с. 57);
«окровавленные руки малыша» (ВИВ, с. 180); «птица же с окро-
вавленной измочаленной шеей бегала по двору» (Ф
, с. 221); «ок-
ровавленные тряпки» (РИР, с. 235); «участницы кровавого побоища – рыдающие, рвущие на себе волосы – были арестованы и
препровождены в изолятор» (КУ, с. 290).
Кровавый в значении «ярко-красный, цвета крови»
38
употреб-
ляется один раз в рассказе «Черт и аптекарь» и коррелирует с
фразеологизмом писать кровью: «Кальсоныч ходил между нами
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]