Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Структура языкового значения. Метод формализованного описания (на материале английских лексических и фразеологических единиц). Монография
.pdf
Таким образом, предложение расценивается как
лингвистический знак, имеющий две стороны, а именно содержание и
выражение. В отличие от слова, у которого денотатом выступает
предмет / признак, у предложения денотатом служит ситуация
[Гриднева 2009]. Содержание предложения-высказывания
характеризуется наличием прагматического, грамматического и
семантического аспектов, а также его синтагматических и
парадигматических характеристик [Костюшкина 2005].
По мнению Л.А. Беловольской, синтаксическая семантика
представляет собой инвариантное значение тех синтаксических
единиц, которые обладаютодной и той же структурой [Беловольская
2001].
Лексическая семантика есть совокупность значений
лексических единиц. Синтаксическая и лексическая семантика, по
Л.А. Беловольской, различаются уровнями абстракции:
синтаксическая семантика представляет собой высшую степень
генерализации лексической семантики. Эти два вида семантики
можно представить как полюсы, между которыми располагается
область переходных явлений, представляющих разные уровни
абстракции. В данной области, где взаимодействуют лексика и
грамматика, возникают структурно-семантические классы
словосочетаний и предложений [Беловольская 2001].
Мы не склонны согласиться с этим мнением. На наш взгляд,
степень абстрактности / конкретности лексической семантики может
быть любой. Такие лексические значения, как “отношение”, “объект”,
“свойство” и т.п., не менее абстрактны, чем синтаксические значения.
Одни и те же значения регулярно передаются как грамматическими,
так и лексическими средствами. Например, отношение собственности
может передаваться как морфосинтаксически (John’s house), так и
лексически (the house belonging to John). По нашему мнению, разница
между синтаксической и лексической семантикой состоит не в
степени абстрактности значений, а в их качестве: синтаксическая
семантика носит реляционный характер (она передает отношения
между актантами ситуации, которая обозначена предложением), а
лексическая семантика носит понятийно-концептуальный характер
(лексические значения активируют в нашем сознании понятия и
концепты).
В процессе семантических изысканий в настоящее время
создается единая трактовка значения предложения как совокупности
гетерогенных компонентов. Наибольшую актуальность обрела идея о
том, что в значении предложения слиты разнородные значения:
объективные, моделирующие реальность, и субъективные,
выражающие отношение человека к ней. Отчетливее других эту идею
сформулировал Ш. Балли [1955], который для двух компонентов
смысла предложения стал применять наименования диктум
(фактуальное содержание) и модус (отношение продуцента речи к
упомянутому содержанию).
Каждое предложение отражает, снабжая его наименованием,
какой-либо участок реальности, то или иное положение дел.
Репрезентируя в предложении результат умственной операции своего
или чужого сознания, нацеленной на элементы объективного
внешнего мира либо на самого себя, продуцент речи тоже исполняет
роль носителя определенной позиции. Она объективна в том
отношении, что не определяется речевой ситуацией, а выражается
продуцентом не как автором речевого произведения, а как носителем
сознания.
Ряд лингвистов полагает, что объективной гранью своего
содержания предложение не слишком отличается от лексемы и
словосочетания. В согласии с данной точкой зрения, различие
прослеживается только в референтной отнесенности предложения, в
том, какие участки реальности они отражают. Н.Д. Арутюновой
специфика предложения видится в том, что «денотатом
предложения ... в отличие от денотата слова (существительного) в
принципе не может быть “вещь”, “конкретный предмет”:
предложение может обозначать только некое “положение дел”»
[Арутюнова 1972: 309]. Смысл предложения событиен, он содержит
категорию бытия, наличия и не тождествен значению слова или
словосочетания.
Но, на наш взгляд, различие в семантике номинативной единицы
(слóва, словосочетания) и коммуникативной единицы (предложения)
состоит не в характере денотата: ведь номинативная единица тоже
может выражать не «конкретный предмет», а положение дел
(например, celebration, performance, crisisи т.п.). Эта разница
заключается в наличии / отсутствии акта предикации, приписывания
предмету бытийного признака. Если в предложении Their chime is
soothing предмету приписывается некоторое свойство, то в
словосочетании their soothing chime (Th. Moore) приписывание уже
состоялось, и перед нами его результат – номинативная единица,
представляющая собой «свернутое» предложение. Мы полагаем, что
оппозиции «предмет::положение дел» и «номинация :: предикация»
не жестко коррелируют друг с другом.
Но смысл предложения, в отличие от семантики лексемы и
сочетания слов, не ограничивается обозначением объективной
реальности – сведениями о ней и ее понимании (диктумным
аспектом значения). Предложение непременно должно выражать
коррелятивную операцию, которая производится мыслящим
субъектом над смыслом предложения: оценочность, эмоциональность
либо волеизъявление. Идея, передаваемая предложением, не сводима
к простому представлению, исключающему любое активное участие
мыслящего субъекта.
Синтаксическая природа предложения непременно требует
выражения субъективного содержания, исходящего от продуцента
речи, выражения его отношения к отражаемому в предложении
участку реальности. Продуцент не способен проявиться в
предложении только лишь в качестве наблюдателя действительности
и обыкновенного мыслящего субъекта. То, что он является автором
произведения речи, заставляет его актуализировать выражаемый в
предложении объективный смысл, соотносить его с речевой
ситуацией и выражать облигаторные субъективные смыслы, которые
составляют смысл всякого предложения, а значит, и предложения как
такового.
До середины XX столетия синтаксис не принадлежал к числу
самых высокоразвитых отраслей лингвистики. Определенное
отставание разработки синтаксической проблематики от
морфологической было характерно для западной науки с античных
времен. В ранний период развития структурализма недостаточная
разработка синтаксических проблем стала еще более очевидной:
точные методические процедуры было легче разрабатывать на
ограниченном и менее сложном фономорфологическом материале.
Акцент на проблемах синтаксиса был поставлен лишь на рубеже 50-х
– 60-х годов XX века, в первую очередь в дескриптивной
лингвистике. Последователи Блумфилда исповедовали
антиментализм и игнорировали содержательную сторону языка.
Главное внимание было направлено на разработку схем; основным
методом был анализ по непосредственно составляющим.
Весомый вклад в решение данного вопроса внес Л. Теньер.
Основной сферой его исследовательских интересов являлась
славистика; он вплотную изучал русский язык, особенно его
содержательную сторону. Этот французский ученый подходил к
синтаксису «изнутри», с позиций его закономерностей; многие
морфологические явления он рассматривал сквозь призму синтаксиса.
По Л. Теньеру, основная категория синтаксиса – это синтаксическая
связь: «Каждое слово предложения вступает с соседними словами в
определенные связи, совокупность которых составляет костяк, или
структуру, предложения. Эти связи ничем не выражаются. Но они
необходимо обнаруживаются сознанием говорящих, без чего ни одно
предложение не было бы понятным. Построить предложение – значит
вдохнуть жизнь в аморфную массу слов, установив между ними
совокупность синтаксических связей. И наоборот, понять
предложение значит уяснить совокупность связей,
которыеобъединяют входящие в него слова» [Теньер 1988: 46].
Синтаксическая связь трактуется Л. Теньером [1988] как
зависимость между лексемами; в этой связи он различал линейный
структурный и порядок слов. Первый – это последовательность
элементов, а второй есть такой порядок, который характеризует
синтаксические связи (от главенствующего члена предложения к
подчиненному).
В целях наглядного отображения структурного порядка Л.
Теньер создал графический способ, в рамках которого синтаксическая
связь отображается как линия, начерченнаяв направлении от
главенствующего члена предложения к подчиненному. В западной
лингвистике эти схемы обычно именуют графами Теньера. Исходя из
того, что синтаксическая связь устанавливает зависимость между
словами, Л. Теньер отметил, что синтаксическим центром
предложения служит глагольный узел (группа сказуемого). О
синтаксической семантике он писал: «Глагольный узел выражает …
маленькую драму. Действительно, как в какой-нибудь драме, в нем
обязательно имеется действие, а чаще всего также действующие лица
и обстоятельства» [Теньер 1988: 117]. Таким образом, сказуемое
представлено в качестве вершины предложения; вершина подчиняет
себе актанты и сирконстанты. Количество актантов, подчиненных
сказуемому, представляет собой валентность глагола.
Учитывая направление, в котором действие передается от одного
актанта к другому, Л. Теньер ввел понятие “диатеза”,
соответствующее традиционному понятию “залог” (скажем, у
двухвалентных глаголов имеются действительная, страдательная,
рефлексивная и реципрокная диатезы, а у трехвалентных,помимо
того, – каузативная диатеза, в которой, наряду с агенсоми объектом
воздействия, имеется также инициатор действия). Несмотря на
определенное смешение морфологических и синтаксических
терминов, Л. Теньер разработал последовательную теорию, дающую
возможность единообразно моделировать синтаксические структуры
разных языков, согласовывая их с семантическими структурами.
Недостаток этой модели заключался в неотчетливости
дифференциации синтаксических и семантических категорий; не
вполне ясно, синтаксической или семантической категорией является
актант.
Ч. Хоккет [1965] разграничил «поверхностную» грамматику,
которая изучает доступные прямому наблюдению формы
структурных отношений, и «глубинную» грамматику, которая изучает
то, как мы говорим и понимаем. Он создал теорию, в основе которой
лежит построение грамматики с точки зрения, выгодной для
слушающего, то есть человека, владеющего языком, который в
данный момент молча слушает говорящего.
Слушающий не может определить точно, по ходу предложения,
что будет сказано дальше; самое большее, он может строить
предположения, основанные на его предыдущем опыте (знании
языка) и на том, что уже было сказано до этого (то есть на его
частичном знании произносимого предложения). Это означает, что с
точки зрения слушающего грамматическая система должна
расцениваться как стохастический процесс.
Ч. Хоккет основывался на следующих эмпирических
допущениях: словарь языка конечен; грамматика и семантика
разграничимы; мы можем с полным основанием сосредоточить свое
внимание на предложениях; слушающий всегда слышит правильно.
Чтобы понять, чтó он слышит, слушающий иногда должен произвести
синтаксический анализ предложения, вскрыть его грамматическую
организацию; количество конструкций в языке конечно. Согласно
учению Ч. Хоккета, понимание грамматики для слушающего и выбор
той или другой абстрактной грамматической модели тесно связаны.
Он ввел 4 вида элементов: 1) слова; 2) классы форм слов; 3)
иерархическая структура непосредственно составляющих (далее НС);
4) типы конструкций [Хоккет 1965].
Этот ученый предложилтакже идею предсказуемостного
анализа: уже поступившая часть предложения ограничивает
возможности варьирования грамматической структуры в остальной
части; поэтому возможны предсказания о грамматической структуре
непроанализированной части предложения. Средством анализа
синтаксической структуры служит хранящийся в памяти машины
набор так называемых синтаксических предсказаний, содержащий
гипотетический перечень возможных в предложении синтаксических
структур. Анализ продолжается до тех пор, пока всем словоформам
предложения не будет приписана определенная синтаксическая
функция.
В русле американской дескриптивной лингвистики Р. Уэллзом
[1957], Ч. Хоккетом [1965] и З. Харрисом [1962], исходившими из
идей Л. Блумфилда, была разработана грамматика структур фраз и
применительно к синтаксису создан метод анализа предложения по
непосредственно составляющим (НС). Названный метод
подразумевает продвижение сверху вниз, от целостной конструкции к
ее непосредственно составляющим, которые расцениваются как такие
конструкции, части которых должны быть точно установлены. Анализ
заканчивается выявлением финальных составляющих. При этом
структура языка представляется как структура плана выражения,
которая образуется распределением двух основных видов единиц –
фонем и морфем. Принципы классификации фонем и морфем были
перенесены на синтаксис.
Метод непосредственно составляющих основывается на
предположении, что каждая конструкция по своему составу бинарна.
Указанный метод требует однозначного объективного подхода; при
этом устанавливается только один тип отношений – а именно
отношения подчинения, отношения между главным и зависимым
членом пары непосредственно составляющих. В языковедческой
литературе был отмечен ряд недостатков этого метода: он не
предоставляет возможности определить различия в предложениях,
которые одинаковы с синтаксической точки зрения, но различных по
смыслу, а также выявлять связи между действительными и
страдательными залоговыми, повествовательными, вопросительными
иповелительными конструкциями. Указанные недостатки обусловили
необходимость разработки нового – трансформационного – метода.
Этот метод был выдвинут З. Харрисом. «Трансформационный
анализ, подчеркивал он, представляет собой в большей степени
алгебраический метод анализа языковой структуры, чем другие
общепринятые лингвистические методы» [Харрис 1962: 529].
Сначала трансформационный метод понимался как добавление к
дистрибутивному анализу, дающее возможность обнаруживать
сходство и различия синтаксических конструкций. Данный метод
опирался на гипотезу, согласно которой существует некая
синтаксическая система ядерных (элементарных) структур, а также
трансформаций при сохранении лексического наполнения ядерного
предложения и синтаксических связей между словами.
Ядерные предложения относятся к грамматическому ядру,
которое «представляет собой множество элементарных предложений
и соединительных элементов» [там же: 627]. Из совокупности
ядерных конструкций «благодаря неограниченной повторяемости их
трансформаций становится возможным построение разнообразных
предложений неограниченной длины» [там же: 630].
Типы трансформаций подразделяются так, как указано ниже:
1) обязательные и желательные трансформации,
2) приводящие к перестройке всей синтаксической структуры или
добавляющие элементы к неизменяемому ядру,
3) трансформации внутри одной структуры или двух и болееструктур.
Метод трансформационного анализа получил дальнейшее
развитие в русле генеративной грамматики, содержащей формальное
описание синтаксической структуры языка по дедуктивным правилам
построения логических исчислений. В соответствии с этой теорией
грамматика, а в сущности, и весь язык трактуется как порождающее
устройство. Генеративная грамматика не извлекается из языковой
эмпирии, а конструируется, после чего проверяется ее адекватность
объекту. Это означает, что трансформационно-генеративная модель
должна порождать любые корректные и только корректные
предложения.
В свете новых задач генеративистики, которые базировались на
том, что совокупность предложений стала считаться языком,
по-иному встал вопрос об уровнях языка. «Языковой уровень есть
метод представления высказываний» [Хомский 1962: 519].
Моделирование порождения начинается с деления на НС. Второй
этап – трансформации. Трансформационная модель характеризуется
структурным разложением цепочек и трансформациями, которые она
в них производит.
Путем применения правил трансформации предложения,
созданные по схеме НС, превращаются в новые предложения. На
морфонемном уровне цепи символов преобразуются в слова, а потом
в предложения. В генеративистике конструирование предложений
происходит путем ступенчатой переработки неразделенного
предложения в ядерное предложение либо терминальную цепь. Из
ядерных предложений конструируются новые цепочки, впоследствии
перекодируемые в цепочки морфонем по специфическим правилам.
Грамматика включает следующие составляющие:
1)синтаксическую (к ней относятся правила построения фраз и
правила лексикона, которые в координации друг с другом отвечают за
построение глубинных структур как вместилищ первоначальной
значимой информации, и правила трансформаций, с помощью
которых глубинные структуры переходят в поверхностные);
2)фонологическую (которая обеспечивает фонетическую
интерпретацию поверхностных структур);
3) семантическую (которая обеспечивает семантическую
интерпретацию поверхностных структур).
В рамках интерпретативной семантики Н. Хомский [1972]
описал вывод общего смысла предложения на основе значений НС с
упором на глубинную структуру. В связи с необходимостьюучитывать
соотношение темы и ремы, функции интонации, роль порядка слов
при семантической интерпретации предложения, Н. Хомский в
Расширенной стандартной теории предусмотрел границы действия
синтаксических трансформаций, а также разграничил сферы
фонологии, синтаксиса, прагматики, семантики и стилистики.
Главное внимание специалистов по
трансформационно-порождающей грамматике на последней стадии ее
развития было направлено на выработку логически последовательной
теории, способной верно объяснить и эксплицитно представить
глубинную структуру предложений. Семантическому компоненту
полагалось интерпретировать синтаксические элементы глубинной
структуры предложения и таким путем репрезентировать скрытый
под поверхностной структурой смысл предложений. В какой-то
степени семантический компонент должен обусловливать и
различные смысловые прочтения предложения.
Именно понятие глубинной структуры (и необходимость
последующей интерпретации ее элементов через посредство
семантического компонента) стало яблоком раздора,
инициировавшего разногласия между интерпретативной и
порождающей семантикой, представленной в первую очередь
именами Дж. Лакоффа [1988] и Дж. МакКоли [1981]. Они считали
ненужным такой теоретический конструкт, каковым фактически
является глубинная структура. Введение его делало неясным
положение семантики в лингвистической теории и саму ее сущность.
По мнению лингвистов, работавших в русле генеративной семантики,
этот конструкт не только не способствовал, но и запутывал
семантико-синтаксическое толкование предложений, даже при
допущении неразрывности синтаксических и лексических правил.
Порождающая семантика противопоставила себя своей
предшественнице – порождающей грамматике. Важное изменение,
внесенное в генеративную лингвистику вышеупомянутой доктриной,
заключается в том, что глубинная структура отождествлена с
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]