Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социальное управление. Учебное пособие
.pdf
ненных шансов западном обществе, вполне естественен.
Еще Дж.Ст.Милль, определив собственность как право
человека «насвои способности, нато, что он может произвести сих помощью, и начто бы то ни было, что ему
удастся выручить за произведенные им товары путем
честного обмена», заключал, что «право наследования
в отличие от права оставления наследства не входит
впонятие частной собственности». В силу этого оправданность передачи собственности по наследству Милль
признавал только вотношении детей, да ито лишь впределах их умеренного обеспечения, рекомендуя устанавливать предел тому, что человек «может обрести просто
помилости других, без какого-либо применения своих
47
способностей»
.
Следует заметить, что вслед заРиккардо Милль допускал возможность так называемого стационарного состояния, обусловленного замедлением процесса накопления
капитала всилу отсутствия экономических стимулов при
серьезном налогообложении наследства, однако ему эта
перспектива не казалась столь мрачной как Риккардо.
Напротив, Милль верил вто, что в«стационарном состоянии» ослабление экономических стимулов будет замещаться усилением стимулов к моральному совершенствованию человеческого общества: «Только вотсталых
странах мира рост производства— все еще важная цель:
что экономически необходимо внаиболее развитых странах— так это лучшее распределение».
Кстати, именно вразграничении законов производства и законов распределения состояла ключевая теоретико-методологическая новация Милля: если первые
(«законы и условия производства богатства») имеют
характер истин, свойственный естественным наукам —
«мнения или желания, которые могут существовать
поэтим вопросам, не властны над природой вещей», то
47
Милль Дж.Ст. Основы политической экономии. Т. 1–3. М.:
Прогресc.1980. С.366–367.
91

со вторыми («законами распределения богатства») —
дело обстоит иначе: «Распределение богатства всецело
является делом человеческого учреждения... изависит
отзаконов иобычаев общества. Правила, которые определяют распределение богатства, таковы, какими их делают
мнения ижелания правящей части общества, и весьма
различны в разных странах... Общество может подчинить распределение богатства любым правилам, какие
оно считает наилучшими; нокакие практические результаты проистекут издействия этих правил— это должно
быть открыто, подобно любым другим физическим или
отвлеченным истинам, посредством наблюдения или
исследования». Именно выведение распределения богатства зарамки «чистой» науки обусловливает, помнению
Милля, возможность ицелесообразность социально-экономического реформирования, а также его направленность. Одним изнаиболее характерных пунктов предлагаемой Миллем программы реформирования современного
ему капитализма как раз и был тезис об ограничении
имущественного неравенства путем ограничения прав
наследников наряду стезисами о необходимости выведения земли изсферы безусловного действия принципа
частной собственности ицелесообразности постепенного
перетока капитала вруки самих рабочих через переход
отпредприятий снаемным трудом ккооперативным производственным ассоциациям.
Заметим, что такие идеи связаны спризнанием Миллем глубинной несправедливости современного ему общественного порядка. Так, подчеркивая, что «общественное
устройство современной Европы берет начало из распределения собственности, которое было результатом
несправедливого раздела или приобретения посредством
усердия, азавоевания инасилия», он писал, что «принцип частной собственности еще никогда небыл подвергнут справедливому испытанию» и«законы собственности еще неприведены всоответствие стеми принципами,
накоторых зиждется оправдание частной собственности»,
92

ноэто должно быть сделано, поскольку «законы эти обратили всобственность вещи, которые никак неследовало
делать собственностью, и установили безусловную собственность натакие вещи, накоторые должны существовать лишь ограниченные права собственности». Милль
подчеркивал, что, если неизбежным следствием института частной собственности становится распределение
продуктов труда, «находящееся почти вобратной пропорции ктруду, так что наибольшая доля достается людям,
которые вовсе никогда неработали, несколько меньшая
доля тем, работа которых почти номинальна, итак далее,
понисходящей», то тогда «все затруднения коммунизма,
большие или малые, не более чем песчинка навесах».
Таким образом, небудучи принципиальным противником
частной собственности, Милль указывал на необходимость использования механизмов, балансирующих экономические возможности исоциальные издержки капиталистической системы: «...политэконом еще довольно долго
будет заниматься главным образом условиями существования ипрогресса, характерными для общества, основанного начастной собственности иналичной конкуренции,
иглавной целью стремлений при нынешнем состоянии
человеческого развития является не ниспровержение
системы частной собственности, ноее улучшение и предоставление полного права каждому члену общества участвовать вприносимых ею выгодах».
2.2. Социальные расходы, перераспределение доходов
и экономическая эффективность
Остановимся надискуссиях относительно связи перераспределения доходов иэкономической эффективности,
атакже влияния масштаба социальных расходов наэкономический рост несколько подробнее
48
Изложено на основе: Taylor-Gooby P. Social change, social
welfare and social science, N.Y., L., 1995; Social policy in Western
48
.
93

В отношении перераспределения доходов с помощью
прогрессивной шкалы налогообложения можно сказать:
практически все доводы противников налоговой прогрессии
ивысоких ставок налогов надоходы наиболее обеспеченных
слоев ненаходят своего эмпирического подтверждения.
В целом, критика этого важнейшего механизма перераспределения доходов выстраивается по следующим
направлениям. Во-первых, утверждается, что прогрессивное налогообложение резко усиливает мотив уклонения от налогов. Однако, известны страны с высокими налогами, номасштаб уклонения отналогов вних
отнюдь невыше, чем встранах с менее высокими налогами. Так, вШвеции оценка величины доходов, укрываемых отналогообложения, наоснове расчетов поданным
национальных счетов использования доходов домохозяйствами показала, что размер теневого сектора— прежде
всего, скрытых отналогообложения доходов— остается
наотносительно постоянном уровне и,несмотря навысокое налоговое бремя, он не больше, чем вдругих стра-
49
нах Запада
. Это совпадает сданными шведского государственного налогового ведомства, согласно которым,
эффективность сбора налогов составляет около 99%, причем внедоборе налогов на физические лица приходится
одна четверть, атри четверти — наюридические лица.
Что касается мотивации налогоплательщиков, то, как
показывают данные опросов, большинство респондентов
готовы добросовестно платить налоги при условии, что
иих сограждане будут действовать аналогичным образом,
причем, как выясняется, неверие вдобросовестное, соли-
Europe and the USA, 1950−80: An assessment/ Ed. by Girod
R. et al. Basingstoke; L., 1985; Rothstein B.Just Institutions
Matter: The Moral and Political Logic of the Universal Welfare
State, Cambridge, 1998; Esping-Andersen G.The Three Worlds of
Welfare Capitalism, Cambridge: Polity Press. 1990.
49
Rothstein B.Just Institutions Matter: The Moral and Political
Logic of the Universal Welfare State, Cambridge, 1998, С.167.
94

дарное поведение остальных налогоплательщиков является для респондентов гораздо более сильным мотивом для
уклонения отналогов, нежели представление отом, что
их непоймают. Конечно, другими важными факторами
законопослушности граждан вналоговой сфере являются
способность государства установить справедливые (соразмерные) налоги; обеспечить их неукоснительную уплату
всеми без исключения; заручиться поддержкой граждан
вотношении того, начто расходуются их налоги, исформировать уналогоплательщиков уверенность втом, что
игосударство выполнит свои обязательства.
Кроме того, говоря о неэффективности прогрессивного налога сточки зрения наполняемости бюджета, его
противники упускают то обстоятельство, что цель прогрессивной системы налогообложения состоит нестолько
втом, чтобы увеличить сумму налоговых поступлений,
сколько втом, чтобы переложить часть налогового бремени натех, кто получает более высокие доходы. Внекоторых странах, например, всовременной Норвегии, высокие ставки подоходного налога для богатых объясняются
нестолько бюджетными потребностями, сколько приверженностью принципам социального государства сего идеями справедливости исолидарности.
Во-вторых, утверждается, что прогрессивная система
налогообложения мешает не столько богатым, сколько
тем, кто стремится ими стать, то есть, выступает как антистимул для экономической инициативы. Однако пример
Швеции, успешно конкурирующей сгораздо более либеральными версиями европейских социальных государств,
говорит о том, что прогрессивный подоходный налог
никак немешает экономической эффективности. Более
того, как пишет Тейлор-Губи, два эти довода (обусилении уклонения отналогов ио снижении экономической
инициативы), будучи высказаны одновременно, явно
противоречат друг другу, потому что либо прогрессивное налогообложение, способствуя уклонению от налогов и тем самым оставляя наруках уграждан больше
95

средств, увеличивает общую экономическую активность,
либо оно ей препятствует— нотогда надо каким-то образом объяснить экономически эффективную «шведскую
модель». Вто же время, сторонники прогрессивного налогообложения достаточно наглядно доказывают, что вкупе
сльготным налогообложением корпоративного сектора
налоговая прогрессия на доходы иимущество, а также
налоги нароскошь усиливают два фактора роста: содействует расширению массового платежеспособного спроса
истимулирует перенаправление средств высокодоходных
групп сэксклюзивного потребления винвестиции впроизводственный сектор.
Тем неменее всередине 1980-х идеи отом, что «жадное государство само себя истощает» ичто рациональная
стратегия заключается в сокращении уровня налогообложения допределов, поощряющих индивидов к более
усердной работе, что вызовет рост экономики, рост доходов, доступных для налогообложения и, в конечном
итоге, рост объемов государственного бюджета зазвучали
сновой силой. Идеи Лаффера были подхвачены его европейскими единомышленниками: «Мы должны позволить богатым быть богаче ... непотому, что чрезвычайное неравенство оправдано само по себе, а потому, что
самый элементарный реализм обязывает нас видеть, что
вне определенных пределов любая политика, состоящая
вотнимании убогатых ради того, чтобы отдать бедным,
приводит ктакому эффекту, который делает последних
еще беднее. Они теряют больше из-за снижения ВВП, связанного снегативным эффектом отроста перераспределительного налогообложения». Ссылаясь натеорию Лаффера, правившие вСША иВеликобритании неолибералы
изменили фискальную политику, существенно снизив
налоги навысокие доходы. Так, глава британского министерства финансов, внося в парламент проект бюджета
на 1988 год, утверждал: «Чрезмерный уровень налога
надоходы разрушает предприимчивость, поощряет уклонение ипреследует талант... Врезультате, вреальности
96

дополнительные государственные доходы растут меньше.
Напротив, снижение верхних уровней подоходного налогообложения может привести к более высоким сборам
вказну».
И напервый взгляд практика, как будто бы, подтверждала верность идей Лаффера: после того, как верхний
предельный уровень налога снизился в Великобритании
в1979 году с 83% до60% (плюс были иные фискальные
послабления в пользу самых обеспеченных), доля налоговых поступлений от5% наиболее высокооплачиваемых
налогоплательщиков выросла в 1979–1986 годах с 24%
до27% всех налоговых доходов. Однако в целом государственный бюджет недосчитался 6млрд. фунтов, притом,
что апологеты теории Лаффера предсказывали, что политика «усиления стимулов» приведет к8%-ому росту государственных доходов. Кроме того, более детальный анализ
выявил, что рост доли налогов, уплаченных наиболее высокодоходными налогоплательщиками, объясняется неусилением интенсивности экономической деятельности, аростом
неравенства доходов — в условиях серьезных налоговых
послаблений для богатых их доходы росли гораздо быстрее,
чем доходы остальных налогоплательщиков.
Несостоятельность претензий экономического характера, выдвигаемых вотношении прогрессивной системы
налогообложения, приводит ктому, что вконечном итоге
критика сводится квозражениям чисто идеологического
плана. Аименно— к утверждению, что прогрессивный
налог, изкоторого государство черпает средства насоцобеспечение, мешает реализации индивидуальной свободы, поскольку, якобы, забота государства усиливает
зависимость граждан. Однако ив отношении претензий
этого рода реальная практика оказывается ненастороне
противников эффективного перераспределения доходов. Дело втом, что вотличие отпрограмм, основанных
напроверке нуждаемости (характерны для либеральных
социальных государства, где дискуссии опрогрессивном
налогообложении время отвремени ведутся достаточно
97

активно) иэтим создающих долгосрочную зависимость
и подчиненность реципиента бюрократическим требованиям вотношении его образа жизни, универсальные
программы (характерны для социал-демократических
моделей социального государства) увеличивают автономность граждан. Сравним, например, ситуацию, в которой оказывается неполная семья врамках селективной
(ставящей во главу угла проверку нуждаемости) и универсальной (охватывающей большинство граждан) моделей. Вселективной модели одинокая женщина сдетьми
неможет иметь полноценной занятости ввиду отсутствия
субсидированных дошкольных учреждений. Неимея полноценной работы, она неплатит налоги, то есть не чувствует своей сопричастности к созданию общего блага.
Поскольку ее доход зависит от получения социальной
помощи, возникает почва как для бюрократического произвола, так и для мошенничества получателя. Витоге
такой человек чувствует себя изгоем— инетолько потому
«сидит напособии», ноипотому, что в силу отсутствия
полноценной занятости оказывается неполноценным
членом общества, без естественного для общества чувства сопричастности. Врамках же универсальной модели
ситуация уаналогичной семьи совершенно другая. Всилу
доступности субсидированных дошкольных учреждений
женщина имеет полноценную занятость. Соответственно,
она платит налоги, то есть вносит исвой вклад в общее
благо. Обычно заработной платы всочетании сположенными такой семье универсальными социальными пособиями и выплатами оказывается достаточным, чтобы
необращаться засоциальной помощью, соответственно,
невозникает повода ни для мошенничества, ни для обид
насистему. В результате возникает вполне автономный
ипри этом интегрированный вобщество индивид.
Что же касается влияния наэкономический рост масштаба социальных расходов, то в начале 1980-хгодов,
вскоре после прихода квласти вВеликобритании иСША
т. н. «новых правых», провозгласивших причиной эконо-
98

мического спада непосильное для государства социальное
бремя, была проведена серия авторитетных международных исследований набазе стран, входящих вОЭСР, которая этого отнюдь неподтвердила.
Поиск велся вследующих направлениях. Был проведен ряд исследований, базирующихся намежстрановых
сопоставлениях, нацеленных навыявление статистической связи между расходами иэкономическим ростом для
установления корреляции между этими двумя переменными (гипотеза: при прочих равных условиях экономика
стран, больше расходующие насоцобеспечение, должна
страдать сильнее, нежели экономика тех стран, которые
тратят меньше). Предпринимались попытки отыскать
икосвенные факторы, воздействующие нафункционирование экономики, итакже связанные ссистемой государственного соцобеспечения (гипотеза: экстенсивная
система соцобеспечения вытесняет более прибыльные
сектора экономики, атакже подрывает стимулы кэкономической деятельности).
Обнаружилось, что, во-первых, наиболее громко
онегативном влиянии расходов насоцобеспечение наэкономический рост говорилось вСША иВеликобритании—
притом, что эти страны и до экономического кризиса
начала 1970-х неимели особенно высокого уровня социальных расходов и,более того, тратили насоцобеспечение
меньше других стран ОЭСР (таблица15). Тем неменее,
именно вних были произведены наиболее существенные
сокращения социальных расходов.
Причина, как показало исследование Р.Мишры, была
исключительно видеологических пристрастиях политических сил, пришедших втот момент квласти. Так, втех
либеральных социальных государствах, где вэто время
правили партии правой ориентации (США, Великобритания), социальные расходы сокращались наиболее существенно; там же, где сформировались центристские или
левоцентристские правительства (Канада, Австралия)—
сокращение расходов на соцобеспечение было заметно
99

меньшим, иеще менее существенным— в социал-демократических (Швеция ит. п.) икорпоративистских (Германия, Франция ит. п.) социальных государствах.
Таблица 15
Экономический рост исоциальные расходы 1960−1991годов
Страна Среднегодовой темп
роста ВВП
1960− 741975− 851985− 911960 1985 1960− 741975−
США 3,4 2,6 3,0 10,9 16,9 6,5 2,5
Япония 8,6 4,3 4,4 8,0 14,8 8,5 5,7
ФРГ 3,8 2,0 3,2 20,5 24,1 4,8 1,4
Франция 5,0 2,1 3,0 13,4 28,4 7,3 4,4
Велико-
британия
Италия 4,6 2,2 3,2 16,8 27,7 5,5 3,4
Канада 5,1 3,3 3,4 12,1 21,0 7,6 3,0
В сред-
нем
Источник: Taylor-Gooby P.Social change, social welfare and
social science. N.Y., L., 1995. P.54
2,6 1,5 2,8 13,9 18,7 3,9 1,9
4,7 2,6 3,4 13,7 21,7 6,3 3,2
Социальные
расходы, в%
отВВП
Среднего-
довой темп
роста соци-
альных рас-
ходов
85
Во-вторых, наоснове корреляционного анализа данных, касающихся двадцати самых крупных стран ОЭСР,
между ростом государственного вмешательства (будь оно
измерено как валовые расходы государства или как расходы наотдельные социальные программы ит. д.) иваловым накоплением капитала удалось установить лишь
очень слабую корреляционную связь, чуть более очевидная негативная связь обнаружилась между размером расходов инакоплением капитала. Витоге, авторы исследова-
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
