Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собор и соборность к столетию начала новой эпохи
.pdf
М. Г. Мацегора. Становление и развитие института пентархии...
Во-первых, дабы избежать взаимных претензий и узурпаций в
интерпретации 6-го никейского канона, отцы собора 2-м кано-
1
четко разделяют восточную часть Империи на пять церков-
ном
ных округов, соответствующих пяти диоцезам, в каждом из которых к этому времени выделяется центральная кафедра: Египет
(Александрия), Восток (Антиохия), Азия (Эфес), Понт (Кесария
Каппадокийская) и Фракия (Ираклия, которая будет затем вытеснена Константинополем).
Во-вторых, третьим каноном за кафедрой Константинополя
закрепляется первенство чести (τ πρεσβεα τς τιµς) после
2
епископа Рима, «поскольку Константинополь есть новый Рим»
.
Революционность этого постановления заключается в том, что
впервые в качестве мотива для возвышения статуса кафедры наравне с принципом апостольской традиции вводится принцип
политического превосходства.
Таким образом, Никейский и Константинопольский соборы подготовили каноническую базу для развития системы патриархатов, совпадающей с географическим и административ-
3
ным делением империи на диоцезы
. Для полноты картины этой
системе не хватало лишь одного – перевода первенства чести
Константинополя и Иерусалима в первенство юрисдикции.
Последний шаг делается на соборе в Халкидоне, который в
своем знаменитом 28-м каноне закрепляет за столичной кафедрой юрисдикцию над тремя провинциями – Фракией, Азией
и Понтом – с правом поставления в них митрополитов, а также
право поставлять епископов в тех областях этих трех провин-
4
ций, которые оказываются захвачены варварами
. Подобное
1
«Областные епископы да не простирают своей власти на Церкви
за пределами своей области и да не смешивают Церквей» (Decisioni dei
Concili… P. 122).
2
«Константинопольский епископ да имеет преимущество чести по
римском епископе, потому что город этот новый Рим» (Ibid. P. 123).
3
См.: Dvornik F. Byzance et la primauté romaine. P., 1964. P. 30.
4
«Получивши честь быть градом царя и синклита, и имеющий равные преимущества с ветхим царственным Римом, и в церковных делах
возвеличен будет подобно тому, и будет второй после него. Потому
только митрополиты областей, понтийские, асийские и фракийские,
а также епископы у иноплеменников вышеперечисленных областей,
да поставляются от святейшего престола» (Decisioni dei Concili…
P. 174).
81
Институт церковного собора на Востоке и Западе
возвышение обосновывается тем же политическим мотивом,
что и прецедент 381 г., поскольку Константинополь – это град
1
«императора и синклита»
.
Собор также преобразует почетный статус Иерусалима
в право юрисдикции над тремя Палестинами, одобряя соглашение между Ювеналием Иерусалимским и Максимом Антио-
2
хийским
. Таким образом, в 451 г. завершается формирование
пяти древних патриархатов. Сверх того, по словам протопр. И.
Мейендорфа, Халкидон «полагает основание того политикорелигиозного здания, каким будет Византийская империя, политически управляемая василевсом, а религиозно – системой
3
пентархии»
.
Завершившееся в Халкидоне каноническое формирова-
ние пяти патриархатов приобретает свою юридическую силу
в контексте грандиозной законодательной деятельности им-
ператора Юстиниана (527–565). В его Кодексах и Новеллах
впервые появляется систематическое юридическое обоснование системы пентархии.
Прежде всего, именно он с 531 г. начинает системати-
4
чески использовать титул «вселенский патриарх»
5
нию к епископам пяти древних кафедр
. Затем он закрепляет по-
по отноше-
1
См.: Ibid.
2
Об истории формирования Иерусалимского патриархата см.: Dowling
T. E. The Patriarcat of Jerusalem. L., 1909; Vailhe S. Formation du patriarcat de
Jérusalem // Échos d’Orient. 1910. P. 325–336.
3
Meyendorf. Op. cit. P. 477.
4
Впервые термин «патриарх» употребляется как технический в со-
временном смысле на страницах «Церковной истории» Сократа (Historia
ecclesiastica. V. 8). Рассказывая о постановлениях II Вселенского Собора,
историк определяет статус первенствующих епископов, перечисленных во
втором каноне, как πατριάρχαι, хотя подобный термин не имеет никаких
параллелей в соборных и церковных текстах IV в. Речь идет об обычном
анахронизме. Употребляемый в имперском протоколе исключительно
по отношению к главе иудейской общины, к середине V в. этот термин
начинает использоваться бюрократами по отношению к митрополитам
крупных городов. Подобный status quo сохраняется и в эпоху Юстиниана,
который, однако, для обозначения каждого из пяти первенствующих
епископов вводит титул «вселенский патриарх» (см.: Nov. 109 от 7 мая 541 г.:
«ο γιώτατοι πάσης τς οκουµένης πατριάρχαι», а также Nov. 123. 3 и 131.
2). Подробнее об этом см.: Peri. Op. cit. P. 249–273.
5
См.: Nov. 6 и 9; Cod. Just. I. 1. 8.
82
М. Г. Мацегора. Становление и развитие института пентархии...
рядок первенства этих кафедр: «Блаженнейшие архиепископы
и патриархи древнего Рима, Константинополя, Александрии,
1
Теополя (Антиохии. – А. М.) и Иерусалима»
, а также объясняет
главную функцию этого соборного организма: «Священное общение в кафолической Церкви» есть плод «единства святейших патриархов всей земли», которые «согласно проповедуют кафоличе-
2
скую веру и традицию»
. В своей теории о симфонии (συµφωνία
τις ,αγαθη) император-богослов накрепко связывает священство
(ερωσύνη) и царство (βασιλεία) «на пользу и благо человеческого
3
. В этот период имперское законодательство не только при-
рода»
знает власть пяти первенствующих кафедр во Вселенской Церкви,
но и приравнивает постановления первых четырех Вселенских
Соборов к законам империи (см.: Nov. 109, 123, 126, 131, 137).
Можно сказать, что вместо института Вселенских Соборов,
организация и проведение которых требовали больших административных и финансовых ресурсов, император Юстиниан для
решения всех вопросов, связанных со Вселенской Церковью,
отдает предпочтение коллегии пяти патриархов. Так, свои ключевые богословские декреты о теопасхизме (533), оригенизме
(543), трех главах (544) и афтартодокетизме (564) он отправляет
на одобрение членам пентархии.
Однако хотя подобная практика сужения института соборности до рамок пяти патриархов работала в большинстве
случаев, касающихся администрирования и дисциплины, она
могла дать сбой в вопросах догматики, где авторитет пентархии был недостаточным. Наиболее ярким примером подобного
системного кризиса становится спор о трех главах. Желая примерить халкидонитов с монофизитами, император составляет
пространный эдикт, в котором в том числе осуждает Феодора
Мопсуестийского. Полагаясь на отработанную схему, Юстиниан
предлагает поочередно всем пяти патриархам подписать документ. Четыре восточные кафедры подчинились под давлени-
1
Nov. 123 от 1 мая 546 г. Цит. по: Corpus Iuris Civilis. Vol. III: Novellae.
Berolini, 1954. P. 597: «Iubemus igitur beatissimos quidem archiepiscopos et
patriarchas, hoc est senioris Romae et Constantinopoleos et Alexandriae et
Theopoleos et Hierosolymorum». Аналогичное перечисление находим в Nov.
109, а также в письме к папе Иоанну II (PL. 66. Col. 15).
2
Nov. 109 от 25 апреля 541 г.
3
Nov. 6.
83
Институт церковного собора на Востоке и Западе
ем и угрозами, однако продолжительное сопротивление папы
Вигилия поставило Юстиниана перед осознанием, что возможности пентархии как инструмента взаимодействия Церкви и
Империи ограниченны. Единственным выходом из сложившейся ситуации для императора был созыв II Константинопольского
собора 553 г., где папе Вигилию, который во время работы собора находился в Константинополе, но ни в одном из заседаний не
участвовал, было отказано в равночисленном представительстве
восточных и западных епископов, что обеспечило на итоговом
голосовании об осуждении трех глав перевес проимператорской
коалиции в пентархической пропорции четыре к одному.
Пентархия и кафедра Петра
Каково же было отношение Рима к институту пентархии в
процессе его формирования? Во-первых, взгляд из Вечного города был всегда подозрительным по отношению к любым экклесиологическим концепциям, оттеняющим традиционную
первенствующую роль кафедры Петра в руководстве Вселенской
1
Церковью
. Так, папа Дамас (366–384) вводит апостольский
принцип для возвышения той или иной кафедры, на базе которого развивает теорию «триархии», т. е. власть трех кафедр,
относящихся к ап. Петру, – Рима, Александрии и Антиохии.
Если первая и третья из них восходят непосредственно к первоверховному апостолу, то в случае Александрии ап. Марк, «fi lius
Petri» (см.: 1 Петр 5. 13), основывает кафедру «beati Petri nomine»
(PL. 13. Col. 374D–376A).
Очевиден полемический подтекст этой теории, которая была
призвана стать историко-догматической опорой для 6-го канона
Никейского собора в противовес нововведению 381 г., утвердившему возможность вхождения Константинополя в высшее руководство Вселенской Церковью исключительно по политическим мотивам. К этой же теории впоследствии прибегнет папа Лев Великий
2
в противовес 28-му канону Халкидонского собора, продолживше-
1
См.: Lombino V. Pentarchia // Nuovo dizionario patristico e di antichità
cristiane. Vol. III. Genova; Milano, 2008. P. 4024; Peri. Op. cit. P. 240–241.
2
См.: Leonis Magni Epistola 106 ad Anatolium episcopum Constanti-
nopolitanum. 5 (PL. 54. Col. 1007AB).
84
М. Г. Мацегора. Становление и развитие института пентархии...
му линию политизации статуса столичной кафедры. Наконец, в
866 г. – в пылу противостояния между Римом и Константинополем – папа Николай I вновь вспомнит про теорию Дамаса и напишет новокрещеным болгарам: «Sed iuxta quod sancta Romana
tenet Ecclesia et Niceni canones innuunt et sancti praesules Romanorum
defendunt et ipsa ratio docet, Alexandrinus patriarcharum a Romano
papa secundus est» («Но согласно тому, чего придерживается святая
Римская Церковь, и отмечают никейские каноны, и защищают
святые римские предстоятели, и наставляет сам разум, Александ-
1
дрийский патриарх является вторым после Римского папы»)
.
Но однажды утвержденный порядок пяти первенствующих
кафедр склоняет пап к принятию этой новой реальности в жизни
и управлении Церковью. Однако покуда будет существовать историческая пентархия, каждый папа будет считать себя и называть
первым из пяти патриархов. Подтверждением этого факта может
служить то, что со времен Юстиниана императоры и патриархи
Востока в официальной корреспонденции использовали по от-
2
ношению к римским папам титул «патриарх»
. Косвенным свидетельством рецепции патриаршего титула, а стало быть и членства в
пентархии, является также топонимика римской папской резиденции. В Liber Pontifi calis в жизнеописании пап от Сергия I до Льва
III (687–816) латеранский дворец – официальная резиденция пап –
носит имя «patriarchium», а в Vita Hadriani даже «sancta et veneranda
3
patriarchii domus»
.
Как же кафедра Петра вписывается в церковно-политическую
концепцию Юстиниана? Для ответа достаточно процитировать
несколько официальных документов. Обращаясь к столичному
епископу, император заявляет, что все вопросы религиозного порядка должны сообщаться иерарху Древнего Рима «как главе всех
4
святейших священников Божиих»
. Ту же идею он высказывает и
в письме к папе Иоанну II: «…мы много потрудились, чтобы склонить и присоединить к Твоей кафедре всех епископов Востока…
1
Monumenta Germaniae Historica: Epistolae Karolini aevi. T. IV. P. 596–597.
2
См.: Magi L. La Sede Romana nella corrispondenza degli imperatori.
Roma; Louvain, 1972. P. 287.
3
См.: Le «Liber Pontifi calis» / Texte, introduction et commentaire par L.
Duchesne. T. I. P., 1955. P. 371, 373, 432, 440, 443, 463, 468, 470, 471, 475, 479,
480, 490, 498, 502, 503.
4
Cod. Just. I. 1. 7.
85
Институт церковного собора на Востоке и Западе
Я не позволю, чтобы какой-либо вопрос, касающийся церковных
дел, даже если он ясен и очевиден, был бы поднят прежде, чем это
1
будет сообщено Твоей Святости, о глава всех Церквей»
2
находим и в обращении к папе Агапиту
.
. Подобное
Красноречиво о позиции Юстиниана свидетельствуют и его
Новеллы. Так, Рим для императора – это «prima sedes», «summi
pontifi catus apex», «fons sacerdotii», поскольку он является «sedes
summi apostoli Petri» (Nov. 9). Тогда как в Nov. 131 говорится:
«Мы постановляем, следуя решениям Соборов, что святейший
папа ветхого Рима да будет первым среди всех епископов».
Заключение
Sic stantibus rebus, картина длительного процесса формиро-
вания пентархии – от доникейского периода до эпохи Юстиниана – может считаться полной. Развивавшаяся между двух полюсов притяжения – ad intra (экклесиологическим) и ad extra
(политическим) – идея соборного управления Церковью претерпела влияние как первого, так и второго, что мы рассмотрели
на примере пентархического института. Двойная проблематика
феномена заключается в том, что, с одной стороны, политическая составляющая сыграла решающую роль в формировании
пентархии как таковой (3-й канон II Вселенского Собора и 28-й
канон IV Вселенского Собора), но она же ввела ее в системный
кризис в случае с осуждением трех глав. С другой стороны, сопротивление римских епископов развитию идеи коллегиального
управления Церковью на равных началах не смогло затормозить
развитие системы пентархии как идеальной модели управления
имперской Церковью в данную историческую эпоху.
Сформировавшись на Халкидонском соборе 451 г., пентар-
хия in actu (или реальная) заканчивается со смертью императора
Юстиниана II и падением династии Ираклидов в 711 г., хотя, в
сущности, уже со смертью императора Ираклия в 641 г. Главная
характеристика данного периода заключается в том, что в это
время продолжает сохраняться главная предпосылка существования пентархии – единовластие императора на территории всех
1
Ibid. I. 1. 8; PL. 66. Col. 15.
2
См.: Cod. Just. I. 1. 8.
86
М. Г. Мацегора. Становление и развитие института пентархии...
пяти патриархатов. В ходе арабо-византийских войн 634–717 гг.
Арабский халифат планомерно захватывает Палестину, Египет,
Сирию и часть Малой Азии, что окончательно выводит три из пяти
элементов пентархии – Александрию, Антиохию и Иерусалим –
из зоны политического влияния византийского василевса, который отныне имеет на них лишь косвенное моральное влияние.
Необратимые глобальные изменения на политической и церковной карте Империи неизбежно приводят к закату пентархии как
реально функционирующей институции.
Ключевые слова: пентархия, Древняя Церковь, Вселенские Со-
боры, Римская империя, Византийская империя, император Юстиниан, новеллы, патриарх, епископ Рима, каноническое право.
Hierom. Amvrosiy, (Matsegora Maxim Gennadievich)
PhD student in The Patristic Institute
«Augustinianum» (Rome)
ambrosiusmatsegora@gmail.com
THE FORMATION AND DEVELOPMENT OF THE PENTARCHY:
THE IDEA OF SYNODALITY BETWEEN THE PETER’S
C
HAIR AND THE EMPEROR’S THRONE
M. MATSEGORA
In the present article the author off ers a brief review
and analysis which regards the basic stages of development
of the Pentarchy’s phenomenon, especially emphasizing
presuppositions of its formation and both issues of its existence:
ecclesiological and political. In the fi rst case he gives several
examples of a specifi c contact and an interaction of two
principles – Imperium and Sacerdotium – in the context of
the pentarchical model of the Church’s administration. In the
second case the point is how the co-existence of “the power
of fi ve” and the “power of one” – of the Pentarchy of ancient
chairs and the monarchy of St. Peter’s chair – was possible
in the ancient Church. From the very beginning the author
poses the distinction between the Pentarchy as a historical
institution and the Pentarchy as a theological and canonical
concept as a basic methodological principle of his review.
87
Институт церковного собора на Востоке и Западе
Analyzing historical dimension of the phenomenon, the
author starts from the pre-nicene period, goes through the
canons of the Ecumenical Councils of Nicaea, Constantinople
and Chalcedon and arrives at the Justinian’s age in order to
show the whole process of formation determined by the State’s
power, on the one hand, and a specifi c role of a Roman Pope,
on the other.
Keywords: Pentarchy, Ancient Church, Ecumenical Councils,
Roman Empire, Byzantine Empire, emperor Justinian, Novels,
Patriarch, Pope, canonical law.
Список литературы
1. Daniélou J., Marrou H. Nouvelle histoire de l’Église. I: Dès origines à
Grégoire le Grand. P., 1968.
2. Decisioni dei Concili Ecumenici / A cura di G. Alberigo. Torino, 1978.
3. Dowling T. E. The Patriarcat of Jerusalem. L., 1909.
4. Dvornik F. Byzance et la primauté romaine. P., 1964.
5. Halleux A., de. L’institution patriarcale et la pentarchie: Un point de vue
orthodoxe // Revue Théologique de Louvain. 1972. Vol. 3. 177–199.
6. Jugie M. Theologia dogmatica christianorum Orientalium ab Ecclesia
Catholica dissidentium. IV: Theologiae dogmaticae Graeco-Russorum expositio.
De novissimis. De Ecclesia. Parisiis, 1931.
7. Le “Liber Pontifi calis” / Texte, introduction et commentaire par L.
Duchesne. T. I. P., 1955.
8. Lombino V. Pentarchia // Nuovo dizionario patristico e di antichità
cristiane. Vol. III. Genova; Milano, 2008. P. 4023–4028.
9. Magi L. La Sede Romana nella corrispondenza degli imperatori. Roma;
Louvain, 1972.
10. Marella M. Roma nel sistema pentarchico: problemi e prospettive //
Nicolaus. 1976. Vol. 4. P. 99–138.
11. Marot H. Unità della Chiesa e diversità geografi ca nei primi secoli //
L’episcopato e la Chiesa universale. Roma, 1965. P. 692–722.
12. Meyendorf J. La primauté romaine dans la tradition canonique jusqu’au
Concile de Chalcédoine // Istina. 1957. Vol. 4. P. 463–482.
13. Morini E. Roma nella Pentarchia // Roma fra Oriente e Occidente. Vol. II.
Spoleto, 2002 (Settimane di studio del centro Italiano di studi sull’alto medioevo.
XLIX).
14. Peri V. La Pentarchia: istituzione ecclesiale (IV–VII sec.) e teoria
canonico-teologica, в Bisanzio, Roma e l’Italia nell’Alto Medioevo. Vol. I.
Spoleto, 1988 (Settimane di studio del centro Italiano di studi sull’alto medioevo,
XXXIV).
88
О. Н. Изотова. Рецепция богословия VII Вселенского Собора...
15. Pheidas B. Présupposés de la formation de l’institution de la pentarchie
des patriarches. Infl uence des privilèges d’honneur et du droit des ordinations sur le
développement du gouvernement ecclésiastique jusques et y compris le quatrième
concile oecumènique (451). Athènes, 1969.
16. Vailhe S. Formation du patriarcat de Jérusalem // Échos d’Orient. 1910.
P. 325–336.
Изотова Ольга Николаевна,
общей и русской церковной истории и
ст. преподаватель кафедры
канонического права ПСТГУ
matroskin2@list.ru
РЕЦЕПЦИЯ БОГОСЛОВИЯ VII ВСЕЛЕНСКОГО СОБОРА
В ВИЗАНТИЙСКОЙ АГИОГРАФИИ IX–X ВВ.
О. Н. ИЗОТОВА
Согласно подходу Л. П. Карсавина, религиозность
представляет собой положения веры, которые важны для
рядового христианина. Орос VII Вселенского Собора содержит несколько положений в защиту почитания икон:
принадлежность их к церковному преданию, связь икон
с их первообразами, разграничение служения Богу и почтительного поклонения иконам во избежание обвинения в идолопоклонстве. Для того чтобы выяснить, какие
из них составляют содержание религиозности византийского общества постиконоборческой эпохи мы предлагаем провести анализ ряда произведений популярной литературы того времени, а именно многочисленных житий
святых второго иконоборческого периода, написанных в
IX–X вв. В житиях, созданных младшими современниками святых (Игнатием Диаконом, Феостириктом), можно
обнаружить отражение вероопределения собора в полной
мере, однако в более поздних, в основном анонимных,
житиях положения Ороса, которые утверждают святость
иконы через ее древность и сопоставление со стоящим за
ней первообразом, оказываются гораздо более популярны, чем типологическое различие отношения к Богу, с
одной стороны, и к изображениям Христа, Богородицы
и святых – с другой. Последняя идея в текстах этих памятников практически исчезает. В связи с этим можно
выдвинуть следующее предположение: в таком избира-
89
Институт церковного собора на Востоке и Западе
тельном отношении может быть обнаружена тенденция к
сближению почитания икон и их первообразов. Без непосредственной необходимости оправдания перед иконоборческой стороной византийские христиане стремятся
к более эмоциональному отношению к изображениям,
занимающим в то время все более важное место в богослужении.
Заявив в качестве темы настоящего доклада проблему рецепции богословия VII Вселенского Собора в византийской
агиографии последовавшей за этим собором эпохи, необходимо
пояснить смысл такого исследования, не очевидный на первый
взгляд. Действительно, фрагменты житий святых, в которых
агиограф может затронуть те или иные богословские проблемы,
должны уступать по своему содержанию богословским трактатам уже в силу жанра произведения: автор жития не имеет своей первоочередной задачей внести вклад в догматическую дискуссию или утвердить читателя в исповедании догматов веры.
Однако следует заметить, что, с одной стороны, существуют
вероучительные определения Вселенских Соборов, признанные всеми, кто считает себя членом Православной Церкви, и
зачастую мыслимые как нечто очевидное, с другой – можно наблюдать отражение этих постановлений в повседневных представлениях христиан о своей вере. Так, и утвержденное в 787 г.
на VII Вселенском Соборе иконопочитание «существует как
1
факт обычной повседневной жизни»
и выражается в положениях веры, которые важны для рядового христианина, и, согласно определению религиозности, данному Л. П. Карсавиным,
2
именно они и делают верующего религиозным человеком
,
1
Бергер П. Религиозный опыт и традиция / Пер. с англ. Е. Д. Рутке-
вич. URL: http://ecsocman.hse.ru/data/2011/04/25/1268026783/Berger.pdf
(дата обращения 17.07.2017). Перевод по: Berger P. L. The Heretical Imperative.
Contemporary Possibilities of Religious Affi rmation. N. Y., 1980. Р. 30‒60.
2
«Религиозность – та же взятая с субъективной стороны (т. е. не в смысле
содержания веры, а в смысле признания его истинным) вера, но по-особому
эмоционально окрашенная. Религиозен тот, кто не просто верит или считает
истиной все либо некоторые положения веры, а кто как-то особенно связан с
ними, для кого они важны субъективно и в ком признание их сопровождается особенным душевным состоянием» (Карсавин Л. П. Основы средневековой
религиозности в XII–XIII веках преимущественно в Италии. Пг., 1915. С. 4).
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]