Собор и соборность к столетию начала новой эпохи

Однако если рассмотреть феномен соборной активно­сти в контексте истории церковных конфликтов, то можно со всей определенностью утверждать, что развитие соборного института в IV в. имело своим следствием не столько едине­ние Церкви, сколько разделение в рядах епископата, клира и церковного народа. Соборы и соборные решения очень часто выступали в роли фактора отчуждения. Именно на соборной платформе стало возможным формирование в IV столетии та­ких явлений, как церковные течения. И именно противосто­яние церковных течений обусловило эскалацию небывалого по своим масштабам церковного конфликта – арианских спо­ров. «Большие соборы», претендовавшие на общецерковное значение, маркируют собой сложную траекторию развития арианского кризиса: от Никеи к Сердике, затем от Сердики к Аримину и Селевкии и, наконец, от Аримина и Селевкии к соборам 381–382 гг., проходивших в Константинополе, Аквилее и Риме, которые ставят точку в развитии конфликта, но оставляют нерешенным ряд вопросов, вызвавших к жиз­ни взаимный антагонизм восточного и западного епископата. Вероучительное наследие соборов легло в основу богослов­ской традиции крупных церковных течений эпохи арианских споров, претендовавших на общецерковный или, во всяком случае, на региональный (например, общевосточный) консен­сус. В случае с никейским течением такое значение, очевидно, имел Никейский собор 325 г., в случае с омийским течением – Аримино-Селевкийский собор 359 г., в случае с евсевианским, а затем омиусианским течениями – Антиохийский собор 341 г. Подобные объединения уместно было бы, с нашей точки зре­ния, обозначить как макротечения. Единство макротечений и в вероучительном, и в политическом планах было часто шатким и даже иллюзорным. Так, с никейским течением себя ассоци­ировали и Маркелл Анкирский и свт. Василий Великий, при этом последний считал первого еретиком, своеобразным анти­подом Ария.

Соборная активность в период понтификата папы Дамаса имела двойственный – позиционный и судебный – характер. Первое было обусловлено вовлеченностью Римской Церкви в диалог с восточными никейцами. При этом Дамас, в отличие от своих предшественников, не игнорировал вероучительные во­просы, а, напротив, пытался выработать на своих соборах свое­образную норму ортодоксальности и представить ее в качестве критерия принадлежности к Кафолической Церкви. Второе было связано с внутренними проблемами Римской Церкви, а именно с расколом Урсина. При этом Римские соборы были призваны не только обличить раскольников, но и оправдать Дамаса. Вероятно, один из Римских соборов середины 70-х гг.