Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Собор и соборность к столетию начала новой эпохи
.pdf
Г. Е. Захаров. Римские соборы в межцерковной коммуникации эпохи...
скопов других регионов и в конечном счете проект проведения
в Риме общего собора западных и восточных епископов в 382 г.
При этом Римский собор в его позиционной (но не судебной)
функции рассматривается, в сущности, как дополнительное
средство укрепления позиции римского епископа, а не как не-
1
что самоценное
. Решение Римского собора – это не просто консенсус италийского епископата, это consensus noster, как говорит
сам Дамас, т. е. консенсус с римским епископом и проримским
2
микротечением
.
В документах Римских соборов 70–80-х гг. IV в. начинает
развиваться идея превосходства римского примата над соборностью даже вселенского уровня. В Confi dimus quidem рецепция со стороны римского епископа рассматривается как один
из критериев признания истинными решений общецерковных
3
соборов
. В Decretum Damasi речь и вовсе идет о том, что рим-
ский примат не имеет соборного происхождения, а является
4
установлением Самого Христа
. Очевидно, что если примат
Римского престола имеет Божественное происхождение, он не
может ограничиваться какими-то региональными (пусть и широкими – общезападными) рамками, как и компетенция папских соборов.
Парадокс подобной постановки вопроса заключался в
том, что признание исключительного вселенского статуса
Римского престола находило поддержку в основном в рядах
западного и балканского епископата, хотя и здесь было не
безусловным. Восточный же епископат был склонен рассматривать Римскую кафедру как главу Церквей Запада, способную, по указанию свт. Василия Великого, действовать от лица
1
Об этом см.: Roethe. Op. cit. S. 110–111; Weckwerth. Op. cit. S. 256. По
мнению И. Маро, институт Римского собора зиждился на двух принципах:
прямой юрисдикции римского епископа в Италии (с середины IV в. только
над диоцезом Italia Suburbicaria) и «наследии Петро-Павловых привилегий»
(см.: Marot H. Les conciles romains des IVᵉ et Vᵉ siècles et le développement de
la primauté // Istina. 1957. Vol. 4. P. 437–438). На наш взгляд, было бы более
правильно говорить, что идея Петрова преемства была наряду с идеей
консенсуса италийского епископата одним из инструментов усиления
позиции Римского престола в арианских спорах.
2
Cм. послание Дамаса к Павлину Антиохийскому: Reutter. Op. cit. S. 355.
3
Reutter. Op. cit. S. 249.
4
Cм.: Decretum Damasi. III. 1.
71
Институт церковного собора на Востоке и Западе
западного епископата и в тех ситуациях, когда невозможно
1
провести собор
. В этой связи решения Римских соборов, как
правило, не получали общецерковной рецепции. Исключение
составляет лишь признание на Антиохийском соборе 379 г.
подборки римских вероучительных формул Exemplum synodi,
хотя этот акт был уравновешен демонстративным исповеданием на Константинопольском соборе 382 г. учения о Трех
2
Ипостасях Троицы
. «Римская вера», таким образом, так и не
получила в IV в. статус единственной авторитетной интерпретации веры никейской. Что же касается дисциплинарных решений, то Восток их старался игнорировать. В 424 г. в праве
апелляции к римскому епископу епископам и клирикам своего региона откажет и епископат Африки: «Пусть никто не
осмеливается апеллировать к Римской Церкви» (Ut nullus ad
3
Romanam ecclesiam audeat appellare)
.
Ключевые слова: Римские соборы, Римская Церковь, ариан-
ские споры, раннее христианство, Юлий I, Либерий, Дамас I,
церковная организация.
ROMAN COUNCILS IN THE CHURCH
COMMUNICATION OF THE PERIOD OF THE
ARIAN CONTROVERSY
G. ZAKHAROV
Sources allow us to talk about a series of councils in
Rome during the Arian controversy: one in the pontificate
of Julius I in 341, one in the pontificate of Liberius in 353,
and 4–6 in the time of pope Damasus I. The Roman councils
were not a regular institution. Like most of the councils of
the 4th century, the Roman councils were, in effect, the
events of ecclesiastical communion, in no way acting like
church government or parliament. The Roman councils were
1
Cм.: Basil. Ep. 69. 1.
2
Cм.: Theodoret. Hist. eccl. V. 9.
3
Cм.: Concilia Africae a.345–a.525 (CCSL. 149) / Еd. C. Munier. Turn-
hout, 1974. P. 266.
72
Г. Е. Захаров. Римские соборы в межцерковной коммуникации эпохи...
meetings mostly of the Italian episcopate, at the same time
they were open to the participation of bishops from other
regions. The exception was the Roman Council of 382, which
was conceived as a general council and partly corresponded
in its composition to this status. The initiative to convene
the Roman councils belonged almost always to the Roman
bishops. The exception was again only the Roman Council
of 382, which was, apparently, a joint initiative of pope
Damasus and the emperor Gratian. Formally, it was the
emperor who organized it. The decisions of the councils, as
a rule, were fixed in the epistles, which could have both a
conciliar character, and be written in the form of a personal
letter of the Roman bishop. Since a number of texts of the
Roman councils survived only in the form of fragments, it
is not possible to determine their genre precisely. In some
cases, it is difficult to draw a line between the conciliar letter
and the doctrinal formula.
We can talk about three functions of the Roman councils
of the 4
bishops of the pro-Roman party on matters of a doctrinal
and disciplinary nature, which evoke general church
disputes.
First of all, we are talking about the struggle against
schisms.
conflicts which were not internal affairs of the Roman
Church.
is difficult to resolve. In the East they were perceived as an
expression of Western consensus. The councils themselves
did not position themselves as pan-Occidentals. If in the
center of the discussion was an internal Roman agenda, they
positioned themselves as pan-Italian, but in the case of the
discussion about general ecclesiastical matters the council
of Rome acted as an instrument which could strengthen
the position of the pope claiming for the universal church
teaching.
th
century, inherited from the Ante-Nicene epoch:
1. Expression of the position of the Roman bishop and
2. Solving the internal problems of the Roman Church.
3. Arbitration of the Roman and Italian bishops in
The question about the status of the Roman councils
Keywords: Roman councils, Roman Church, Arian controversy,
Early Christianity, Julius I, Liberius, Damasus I, church organization.
73
Институт церковного собора на Востоке и Западе
Список литературы
1. Захаров Г. Е. Папа Либерий как участник арианских споров //
Божественная власть, церковная иерархия и духовный авторитет в
раннехристианской латинской традиции / Г. Е. Захаров, ред. М., 2016.
С. 31–73.
2. Захаров Г. Е. Послание Римского собора Confi dimus quidem в контек-
сте взаимоотношений Церквей Запада и Востока в 70-е гг. IV в. // Вестник
ПСТГУ. Сер. II: История. История Русской Православной Церкви. 2016.
Вып. 4 (71). С. 7–20.
3. Захаров Г. Е. Римский собор 378 г. и развитие идеи папского прима-
та в раннехристианской традиции // Прикосновение к вечности: Сборник
статей / Ред. свящ. А. Постернак, Г. Е. Захаров. М., 2017. С. 65–85.
4. Захаров Г. Е. Римский собор 382 г. в контексте церковно-политиче-
ской деятельности и экклесиологических взглядов свт. Дамаса Римского
и свт. Амвросия Медиоланского // Вестник ПСТГУ. Серия II: История.
История Русской Православной Церкви. 2018. Вып. 80. С. 9–28.
5. Захаров Г. Е. Церковные течения эпохи арианских споров: пробле-
мы типологизации // Вестник ПСТГУ. Сер. II: История. История Русской
Православной Церкви. 2017. Вып. 77. С. 11–22.
6. Маттеи П. Африканские соборы в эпоху св. Киприана
Карфагенского // XXIII Ежегодная богословская конференция ПСТГУ:
Материалы. М., 2013. С. 242–249.
7. Brent A. Hippolytus and the Roman Church in the Third Century:
Communities in Tension before the Emergence of a Monarch-Bishop. Leiden, 1995.
8. Duval Y. Les chrétientés d’Occident et leur évêque au IIIe siècle: Plebs in
ecclesia constituta (Cyprien, Ep. 63). P., 2005.
9. Field L. L. On the Communion of Damasus and Meletius: Fourth-Century
Synodal Formulae in the Codex Veronensis LX. Toronto, 2004.
10. Girardet K. M. Das Reichskonzil von Rom (313): Urteil, Einspruch,
Folgen // Historia: Zeitschrift für Alte Geschichte. 1992. Bd. 41. H. 1. S. 104–116.
11. Marot H. Les conciles romains des IVᵉ et Vᵉ siècles et le développement de
la primauté // Istina. 1957. Vol. 4. P. 435–462.
12. Pietri Ch. Damase évêque de Rome // Saecularia Damasiana: Atti di
convegno internazionale per il XVI centenario della morte di papa Damaso I. Città
del Vaticano, 1986. P. 31–58.
13. Pietri Ch. Roma Christiana. Recherches sur l’Eglise de Rome, son organis ation,
sa politique, son idéologie de Miltiade à Sixte III (311–440). Rome, 1976.
14. Reutter U. Damasus, Bischof von Rom (366–384). Leben und Werk.
Tübingen, 2009.
15. Roethe G. Zur Geschichte der römischen Synoden im 3. und 4. Jahrhunderte
// Geistige Grundlagen der römischen Kirchenpolitik. Stuttgart, 1937.
16. Weckwerth A. Ablauf, Organisation und Selbstverständnis westlicher
antiker Synoden im Spiegel ihrer Akten (Diss.). Bonn, 2007.
74
М. Г. Мацегора. Становление и развитие института пентархии...
Иероманах Амвросий (Мацегора Максим Геннадьевич),
докторант Патристического института
«Августинианум» (Рим)
ambrosiusmatsegora@gmail.com
СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА ПЕНТАРХИИ:
ИДЕЯ СОБОРНОСТИ МЕЖДУ КАФЕДРОЙ ПЕТРА
И
ПРЕСТОЛОМ ИМПЕРАТОРА
М. Г. МАЦЕГОРА
В настоящем исследовании автор предлагает читателю
краткий обзор и анализ основных этапов развития феномена пентархии, отдельно останавливаясь на предпосылках
его становления и двойственной – экклесиологической и
политической – проблематике существования. В первом
случае автором приводится ряд примеров, отражающих
контакт и взаимопроникновение двух начал – Imperium и
Sacerdotium – в контексте пентархической модели управления Церковью. Во втором случае рассматривается вопрос,
как было возможно в Древней Церкви сосуществование
«власти пяти» и «власти одного» – пентархии древних кафедр и первенства престола Петра.
С самого начала автор предлагает в качестве основополагающего методологического принципа исследования
различие между пентархией как историческим институтом
и пентархией как богословско-канонической концепцией.
Рассматривая данный феномен в его историческом аспекте,
автор отталкивается от анализа положения вещей, характерного для доникейского периода, следует за постановлениями Никейского, Константинопольского и Халкидонского
Вселенских Соборов, доходя затем до эпохи императора
Юстиниана. Тем самым охватывается весь период становления института пентархии, испытавшего влияние как государственной власти, так и авторитета римского епископа.
Aeternae memoriae Manlii Simonetti, magistri
magistrorum qui studium nostrum Romae
illuminavit, dedicatur.
Идея синодального управления Церковью как конкретная
форма организации разных аспектов ее бытия и деятельности ad
intra и ad extra берет свое основание уже в новозаветные времена в
75
Институт церковного собора на Востоке и Западе
качестве «Collegium Apostolorum». В разные исторические эпохи существования Церкви Христовой эта теоретическая идея института
соборности находила разные способы своей практической реализации. Говоря о церковной соборности в хронологических рамках
патристического периода, мы со всей неизбежностью сталкиваемся с ее формой, получившей название пентархии – т. е. власти
«Collegium Patriarcharum», – пяти первенствующих в ойкумене кафедр, чей консенсус призван был явиться гарантом догматической
непогрешимости и канонического порядка.
Разговор о пентархии непроизвольно вовлекает нас в самую
гущу целой плеяды событий первостепенного значения для истории Церкви. Очевидно, что хронологические и тематические рамки, заданные конференцией, не позволят нам со всей желаемой
глубиной подойти к исследованию столь многогранного вопроса.
Однако рассмотрение церковного собора на Востоке и Западе было
бы неполным без этого феномена, явившегося плодом долгих эволюционных процессов соборного самосознания Церкви, инкорпорированной на протяжении долгих столетий в социальную, политическую и географическую реальность Римской империи.
В нашем небольшом сообщении мы бы хотели предложить
краткий обзор и анализ основных этапов становления феномена
пентархии, фокусируя внимание в особенности на предпосылках формирования данного института и двойной проблематике
его существования, а именно экклесиологической и политической. В первом случае будут затронуты отдельные примеры, иллюстрирующие специфику соприкосновения и взаимодействия
двух начал – Imperium и Sacerdotium – в контексте существования пентархической модели управления Церковью, во втором же
речь пойдет о том, как оказалось возможным сосуществование в
Древней Церкви «власти пяти» и «власти одного» – пентархии
древних кафедр и монархии кафедры Петра.
Status quaestionis
Институт пентархии как идея коллегиального управления
Вселенской Церковью явился плодом продолжительного процесса эволюции, затронувшего в разные эпохи существования
церковного организма его догматические, экклесиологические,
нормативно-правовые и геополитические аспекты.
76
М. Г. Мацегора. Становление и развитие института пентархии...
Многочисленные исследования1, посвященные данному вопросу как с православной, так и с католической стороны, свидетельствуют, что исключительно богословско-канонический подход
при рассмотрении феномена пентархии в сочетании с конфессионально-полемическим углом зрения приводил зачастую к однобокой трактовке феномена. Так, уход от главной методологической
предпосылки – различия между пентархией как историческим институтом, существовавшим в конкретных временных рамках в зоне
политического влияния Романо-византийской империи, и пентархией как богословско-каноническим концептом централизованного управления Вселенской Церковью – послужил образованию
двух противоположных полюсов в оценке данного феномена.
С одной стороны, идея, что Римская Церковь и ее понтифики
неизменно противостояли утверждению пентархического режима
2
в управлении Церковью
. С другой стороны, противоположная
тенденция, утверждающая, что «пятивластие» было с самого начала исключительно восточной моделью, задуманной как потен-
3
циальная альтернатива все возраставшей роли римских пап
1
См. обширную библиографию по теме, приведенную в фундамен-
тальном исследовании: Peri V. La Pentarchia: istituzione ecclesiale (IV–VII sec.)
e teoria canonico-teologica, в Bisanzio, Roma e l’Italia nell’Alto Medioevo. Vol. I.
Spoleto, 1988 (Settimane di studio del centro Italiano di studi sull’alto medioevo,
XXXIV). P. 210–212, а также: Morini E. Roma nella Pentarchia, в Roma fra
Oriente e Occidente. Vol. II. Spoleto, 2002 (Settimane di studio del centro Italiano
di studi sull’alto medioevo, XLIX). P. 836–838.
2
См., например: Jugie M. Theologia dogmatica christianorum Orientalium
ab Ecclesia Catholica dissidentium. IV: Theologiae dogmaticae Graeco-Russorum
expositio. De novissimis. De Ecclesia. Parisiis, 1931. P. 451: «Pentarchia prout mox
defi nita… in rerum veritate… vix unquam exstitit, eo quod quinque patriarchae de facto
inter se jurisdictione ac auctoritate pares numquam fuerunt» («Пентархия, как она
была выше определена… на самом деле… никогда не существовала, поскольку
фактически пять патриархов никогда не имели между собой равной власти»).
Здесь же автор утверждает, что еще до схизмы «haec pentarchiae forma… Romanis
pontifi cibus plus minusve invisa fuit» («подобная форма пентархии… римским
понтификам была более-менее ненавистна»).
3
См., например: Daniélou J., Marrou H.. Nouvelle histoire de l’Église. I:
Dès origines à Grégoire le Grand. P., 1968. P. 439: «L’institution la plus originale
développée par l’Église orientale au cours des deux siècles (V–VI)… est celle
des patriarches, degré supérieur de la hiérarchie au-dessus des évêques et des
métropolitains» («Наиболее оригинальной институцией, развитой Церковью
в течение двух веков (V–VI)… являются патриархи, высший градус иерархии,
превосходящий епископов и митрополитов»).
.
77
Институт церковного собора на Востоке и Западе
В первом случае утверждение, что институт пентархии никог-
да не функционировал из-за резистенции понтификов, является
распространенным locus communis в западной историографии.
Подобная оценка представляется сомнительной из-за невозможности ее документального подтверждения для всех римских пап,
которые в период с VI по IX в. признавали пентархию как ключевой
элемент институционального существования Вселенской Церкви.
Во втором случае тенденция противопоставить «власть пяти»
как конкурентный путь развития «власти одного» парадоксально
предполагает, что в течение долгого периода становления пентархии как вселенской церковной структуры Рим не был составной
частью единой христианской империи, а его епископы находились
вне орбиты законодательной и исполнительной власти василевса.
Ergo, для адекватного понимания пути становления и развития этого многогранного феномена необходимо контестуализировать его в рамках одной неизбежной предпосылки, лежащей
за пределами канонических и богословских горизонтов, которая
воспринимается зачастую как нечто само собой разумеющееся
и не берется в расчет. А именно: необходимым условием для зарождения, развития и существования церковного феномена, обладающего характеристиками исторической пентархии, является
наличие империи, управляемой автократором, чья власть распространяется на территории всех пяти древних патриархатов.
Данная предпосылка позволяет определить 1453 г. – год падения Восточной Римской империи – как terminus ante quem
1
рассматриваемого феномена
то таковым условно можно считать 451 г.
. Что касается terminus post quem,
2
, когда Халкидонский
собор своим знаменитым 28-м каноном законодательно завершает процесс эволюции пяти кафедр, которые позднее, при им-
1
Ниже мы увидим, что эта дата относительна, поскольку к концу VII –
началу VIII в. три из пяти патриархатов выходят из состава Империи.
2
Условно, поскольку наравне с господствующей точкой зрения, видящей в деятельности Юстиниана конечный этап формирования пентархии,
существует и обоснованное мнение, что именно Халкидонский собор
окончательно формирует систему пяти патриархатов (см., например: Pheidas
B. Présupposés de la formation de l’institution de la pentarchie des patriarches.
Infl uence des privilèges d’honneur et du droit des ordinations sur le développement du
gouvernement ecclésiastique jusques et y compris le quatrième concile oecumènique
(451). Athènes 1969; Halleux A., de. Un point de vue orthodoxe sur la Pentarchie //
Revue Théologique de Louvain. 1972. Vol. 3. P. 178).
78
М. Г. Мацегора. Становление и развитие института пентархии...
ператоре Юстиниане, образуют институт пентархии. Однако
к эпохе Юстиниана церковное сознание подошло с уже сформированными идеями о соборности, которые нуждались лишь в
терминологической и юридической огранке.
Этапы формирования
Анализ доникейского периода церковной истории показывает, что наряду с локальной иерархической организацией
общин вокруг своего епископа берет свое начало группирование местных Церквей меньшего значения вокруг Церквей
более значимых городов.
Среди митрополий особое место занимают Рим, Александрия и Антиохия, которые во всех смыслах являются «maiores
urbes imperii», т. е. ключевыми административными центрами государства. С религиозной точки зрения эти три города обладали
апостольским происхождением, тогда как с политической Рим
был легендарной столицей необъятной империи, Александрия
– средоточием интеллектуальной жизни и столицей важнейшего
Египетского региона, Антиохия – центром обширнейшего дио-
1
цеза Восток
. В этот период епископы митрополий не обладали
какой-либо определенной властью над своими коллегами, но их
авторитет признавался повсеместно.
Никейский собор трансформирует это признание де-факто в
2
статус де-юре. Своими 4-м
и 5-м3 канонами он фактически обо-
значает структуру митрополичьих провинций с их собственными
1
Об этом более подробно см.: Marot H. Unità della Chiesa e diversità
geografi ca nei primi secoli // L’episcopato e la Chiesa universale. Roma, 1965.
P. 692–722.
2
«Высшее попечение да будет, дабы епископ поставлялся всеми епископами провинции… Утверждение же свершившегося приличествует
в каждой провинции ее митрополиту». Здесь и далее тексты канонов
приведены в рус. пер. автора, выполненном по изд.: Decisioni dei Concili
Ecumenici / A cura di G. Alberigo. Torino, 1978. P. 107: «Episcopum convenit
maxime quidem ab omnibus qui sunt in provincia episcopis ordinari… Firmitas
autem eorum, quae geruntur per unamquamque provinciam, metropolitano
tribuatur episcopo».
3
«За благо признано, чтобы в каждой области дважды в год были соборы» (Ibid.).
79
Институт церковного собора на Востоке и Западе
синодами и первенствующим епископом. Тогда как 6-й канон1,
небезосновательно называемый предпосылкой формирования
2
патриархальной структуры
, а стало быть и самой пентархии,
санкционирует и регламентирует существование надмитрополичьей организации церковной жизни. Определенный первенствующий статус закрепляется за Александрией (τν ξουσίαν) в Египте,
Ливии и Пентаполе и за Антиохией (τ πρεσβεα) в ряде провин-
3
ций, чье географическое положение не уточнено
4
7-й канон
закрепляет почетный статус (κολουθία τς τιµς) за
. В свою очередь
Элией Капитолиной, т. е. за Иерусалимом, хотя эта кафедра и
остается в подчинении митрополита Кесарии Палестинской. Что
касается Рима, то уже в 325 г. он не нуждался в каком-либо документальном подтверждении своего первенствующего положения
в Италии. Сверх того, определяя фактически патриаршии привилегии Александрии и Антиохии, никейские отцы приводят как
пример именно статус римского епископа. По словам протопр.
И. Мейендорфа, «ни один собор не утверждает первенство Рима,
5
которое считалось признанным Отцами»
.
Так, на Никейском соборе начинает вырисовываться будущая
патриархальная организация власти пяти кафедр, четыре из которых уже представлены в канонах – Рим, Александрия, Антиохия
и Иерусалим. Не хватает лишь пятой, которая появится на горизонте 26 ноября 326 г., когда император Константин положит
первый камень в фундамент будущей столицы, которая будет названа в его честь. С ростом политического и культурного значения
Константинополь приобретет и общецерковное признание, которое увенчается его триумфом на II Вселенском Соборе.
Постановления 381 г. имеют особое значение в истории
церковной соборности и для института пентархии в частности.
1
«Да хранятся древние обычаи, принятые в Египте, в Ливии и в Пентаполе, дабы александрийский епископ имел власть над всеми сими. Ведь
и за римским епископом признана подобная власть. Равным образом и в
Антиохии, и в иных областях да сохраняются преимущества Церквей» (Ibid.).
2
См.: Marella M. Roma nel sistema pentarchico: problemi e prospettive //
Nicolaus. 1976. Vol. 4. P. 104.
3
См.: Decisioni dei Concili… P. 107–108.
4
«Поскольку утвердилось обыкновение и древнее предание, что епископ Элии имеет особую честь, то да имеет он последование чести» (Ibid.).
5
См.: Meyendorf J. La primauté romaine dans la tradition canonique jusqu’au
Concile de Chalcédoine // Istina. 1957. Vol. 4. P. 464.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]