Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Свобода совести в истории России идеи, законодательные проекты, практическое воплощение. Конец XIX – первая четверть XX в.
.pdf
Постоянно проживавшие в Петрограде офицеры АС получали
продуктовые карточки третьей категории, на которые иногда удавалось купить
1
/8 фунта хлеба. Как правило, рацион на завтрак, обед
и ужин был один и тот же – кислая капуста без хлеба. Редко-редко
добавлялись картофель и хлеб. Чтобы прокормиться спасенцы выезжали в ближайшие пригороды, где на соль, керосин и спички можно
было выменять немного продуктов питания. Но путь домой был полон опасностей и часто с таким трудом добытое становилось объектом нападения хулиганов.
Тяжелой была судьба и «русских спасенцев». С 1918 г. стали обычным явлением обыски, ночные допросы с угрозами расстрела, аресты,
конфискации имущества, опечатывание зданий. Арестовывали за
пение на улицах, за продажу религиозной литературы и «Вестника
спасения», за связь с иностранцами. Некоторые из спасенцев были
призваны в армию, часть из них разъехалась по домам.
Но даже в этих условиях Армия желала действовать. В Петрограде
12 сентября 1918 г. собрался первый съезд Армии Спасения в России.
В нем приняли участие 50 офицеров и кадетов из Петрограда,
Москвы, Вологды. Были гости – из Финляндии, Норвегии, Швеции.
Возглавил съезд, который продолжался несколько дней, и вел его собрания полковник Ларссон. Выступавшие представили и историю
Армии в России, и охарактеризовали деятельность ее современных
социальных и других учреждений. Это событие совпало с первым выпуском офицеров русской Армии Спасения, которые получили назначения в различные города, и открытием Главной квартиры Армии
Спасения1.
Немногочисленные сохранившиеся документы рассказывают о
контактах Армии Спасения с советской властью. В частности, известно, что в конце 1918 г. управляющий делами Советского правительства В.Д. Бонч-Бруевич принял К. Ларссона. Комиссар говорил
о том, что в соответствии с декретом об отделении церкви от государства в стране действует множество религиозных объединений, и он
лично не против деятельности Армии Спасения и открытия корпуса
в Москве. Указывалась и возможная сфера деятельности Армии –
помощь бедным, нуждающимся, социально уязвимым слоям.
В «Вестнике спасения» можно было познакомиться с принципами,
на которых планировалось выстраивать эту деятельность:
«1. Как бы не был человек ничтожен, низко павшим, бедным, ему
или ей следует предоставить возможность жить здоровой, чистой, трудовой жизнью.
1
Вестник спасения. 1918. № 10. С. 1–3.
471
2. Таким людям следует помочь, ставя их в положение помощи
самим себе, каковы бы ни были их нрав, сословие или вероисповедание. Из них не следует делать нищих, давая им милостыню и, раз
они в силах работать, не следует предоставлять им способы добывать себе содержание, не работая.
3. Простое улучшение обстоятельств жизни человека мало действительно, если только в нравственном облике его не произошло
изменения. В смысле очищения и возвышения посредством религиозно-нравственного назидания.
4. Нет безнадежно павших, безвозвратно погибших, как бы кто
ни пал низко, и единственное, что дает право на помощь – это
нужда в ней и желание исправиться»
1
.
Но, к сожалению, конкретных совместных проектов так и не было
осуществлено, хотя Армия и получила возможность начать свою работу в Москве. Для ее организации в красную столицу прибыли капитан Н.И. Константинова и группа спасенцев, в том числе из Швеции
адъютанты Отто и Герда Юнгхольм, которые и приняли на себя руководство московским отделением. В течение октября по всей Москве
расклеивались объявления о начале деятельности Армии Спасения
в Москве и с приглашением посетить первое собрание. 17 октября
1918 г. оно состоялось в знаменитой аудитории № 3 Политехнического
музея в Москве, где традиционно проходили встречи с самыми популярными общественными деятелями. Присутствовало не менее
500 человек, которые с восторгом восприняли доклад полковника
К. Ларссона «О целях всемирной деятельности Армии Спасения»
Регулярные собрания Армии Спасения стали проводиться в доме
№ 9 на Покровке.
В конце 1918 г. политическая ситуация в России понуждала ино-
странцев покидать страну. Шведский консул рекомендовал всем
шведским подданным ехать домой, так как посольство и консульство
закрывались. Тот, кто оставался, лишался всякой защиты и приравнивался в положении к местным жителям, должен был жить в стране,
полной опасности, на свой страх и риск. Прежние источники доходов исчезли. Те, кто ранее могли помогать, теперь сами нуждались.
Небольшие деньги, находившиеся на счетах в Азовско-Донском банке, невозможно было получить. Иностранная валюта не обменивалась на рубли, и не выдавалась. Какая-либо связь с внешним миром
исключалась. Помогали отдельные «счастливые» случаи. Так, полковник Ларссон, уже, будучи в Стокгольме, узнал о том, что совет-
2
.
1
Вестник спасения. 1918. № 10.
2
Архив Армии Спасения в Лондоне. Ф. Россия.
472
ский представитель в Швеции В.В. Воровский высылается властями из страны. Он обратился к нему с просьбой принять для русских
спасенцев письма и деньги. Воровский принял их и передал. Но это
были исключительные случаи, которые не могли в целом изменить к
лучшему положение Армии Спасения.
11 ноября 1918 г. власти закрыли в Петрограде штаб-квартиру
Армии, а затем спустя два дня, предъявили К. Ларссону постановление, согласно которому деятельность возглавляемой им организации прекращалась и вовсе. Предписывалось закрыть и опечатать все
помещения, в которых находились ее организации. Столь жесткое
предписание объяснялось тем, что, по мнению властей, Армия проводит «антисоветскую деятельность», «попирает права трудящихся»,
поддерживается и финансируется «гражданами из США, Англии и
Швеции». Начались аресты. Капитан Р. Хольм и лейтенант Лобанов
находились под арестом четверо суток, а капитан Марканен и лейтенант Иванов – трое суток.
Многие годы спустя старший сын К. Ларссона Стурэ, ставший
лидером Армии Спасения в Финляндии, вспоминал об условиях, в
которых работал его отец в России в 1917–1918 гг.: «Когда мы жили
в России, я видел энтузиазм его. Но ситуация стала напряженной.
Мама принимала участие в работе. Возможностей было меньше.
Было тяжело с питанием. Рацион хлеба – маленький. Обед – чай и
горький хлеб. Мама кушала только один маленький кусочек. Обед
был для нас как таинство материнской любви. Мы уезжали в 1918 г.
У русских спасенцев были бледные лица, когда мы прощались».
В последний день пребывания в России, 18 декабря 1918 г.,
Ларссон простился с членами Армии, остающимися в России. Его
последними словами были: «Наступит день, когда Армия Спасения
придет в Россию. Вероятно, это будет без меня. Но другие придут и
исполнят то, что не удалось нам». Присутствовавшие восприняли
слова полковника как завет ждать, надеяться и сделать все от них зависящее, чтобы «возвращение» состоялось как можно скорее.
Руководителем Армии в России оставалась штабс-капитан Бойе.
На то время Армия Спасения в Петербурге насчитывала 51 офицера,
9 из которых были русскими. В отчете в Главную штаб-квартиру сообщалось, что в 1919 г. регулярно по воскресным дням проводятся
собрания. Условия жизни населения в Петрограде были тяжелыми.
Штаб-квартира была перенесена в центр города, в здание бывшей
голландской школы рядом с Исаакиевским собором. В начале марта 1919 г. городские власти впервые официально запретили деятельность Армии Спасения. Однако после посещения капитаном
Константиновой Л.Б. Каменева запрет был отменен. Но становилось
473
очевидным, что это только начало новых стеснений в отношении деятельности Армии.
Весной же 1919 г. штабс-капитан Х. Бойе собрала оставшихся
офицеров и призвала всех, кто может, приискивать иную работу,
чтобы иметь средства к существованию. Некоторым удалось получить место медицинских сестер, конторских и почтовых служащих,
уборщиц. Жили одной большой семьей, помогая друг другу. В случае
ареста посещали арестованных товарищей с передачей. Напряжение
сказалось на здоровье Бойе. Она заболела тифом. Перенесла операцию на почках и в тяжелом состоянии была вывезена из России на
санитарной машине датского Красного Креста. В России к этому времени оставалось 15 офицеров и несколько служащих Армии.
Несмотря на трудности, представители Армии Спасения в 1919–
1922 гг. участвовали во встречах с членами других религиозных организаций. Они обсуждали проблемы церковной жизни в Советской
России. Искали ответ на вопрос о возрождении религии в России, о
том, какое вероисповедание победит в России. По мнению участников
собеседований, это могли быть либо Русская православная церковь,
либо протестантизм. В воспоминаниях православного мыслителя
В.Ф. Марцинковского отмечается, что на собраниях представителей
разных церквей и деноминаций обсуждался вопрос о возвращении к
практике крещения взрослых, к крещению по вере
1
.
В начале 1920-х гг. политическая обстановка в России существенно изменилась. В европейской части страны Гражданская война закончилась победой Советов, а остающиеся еще военные фронты все
далее и далее откатывались за Урал, в Сибирь и на Дальний Восток.
И в партии, и в обществе крепли настроения в том, что необходимо
как можно скорее преодолеть период «военного коммунизма», политическое противостояние в обществе, обеспечить уже провозглашенные в Конституции права и свободы, в том числе и религиозные,
граждан.
Однако вскоре вспыхнувший кронштадтский мятеж резко ухудшил положение Армии Спасения. В период военного положения в
Петрограде 10 салютистов были арестованы во время их «домашних
визитов». По обвинению в контрреволюции они находились несколько недель в тюрьме. Прошли аресты практически всех действующих
офицеров, включая и российских граждан: капитана Белевского,
лейтенанта Анну Полозову, старшего сержанта Матвея Зубра и др.
В марте они были отпущены, но, осознавая ситуацию, вынуждены
были искать возможность для отъезда.
1
См.: Марцинковский В.Ф. Записки верующего. СПб., 1995. С. 103, 224.
474
В Москве в целом обстановка вокруг Армии Спасения до марта
1921 г. была нормальной. Хотя и медленно, но росло число новообращенных, составившее к тому времени 350 человек. Однако после
арестов в Петрограде, репрессии против членов Армии начались и в
Москве. Не менее 10 человек, которые посещали граждан на дому,
были задержаны по подозрению в «контрреволюции». Для одних заключение продолжалось две недели, некоторые находились в тюрьме
до трех лет.
Арестована была и руководитель московского отделения капитан Константинова. Произведен был обыск в помещении на
Покровке. В обнаруженных и конфискованных письмах к родителям
в Гельсингфорс и Ларссону в Стокгольм следователь ВЧК усмотрел
«письменные сношения с заграницей политического характера».
Константинова была помещена в Новинскую тюрьму, в камеру № 13,
где ее держали, не предъявляя каких-либо обвинений и не допрашивая, а затем «просто» передали дело в Ревтрибунал.
Московский отряд спасенцев завалил протестами советские и общественные инстанции: Совнарком, ВЦИК, Политический Красный
Крест, ВЧК, – призывая обратить внимание на «дело Константиновой». Одно из заявлений было подано В.Д. Бонч-Бруевичу, с которым спасенцы поддерживали отношения, прося его оказать содействие в освобождении Константиновой. И хотя тот к этому времени
уже отстранен был от должности управделами Совнаркома и потерял
возможность влиять на решения в верхах, все же он принял участие
в судьбе Константиновой. Прошение спасенцев он передал всероссийскому старосте М.И. Калинину с припиской: «Прошу принять и
выслушать “спасителей”». Общими усилиями Константинову после
8-месячного заключения все же удалось вырвать из тюрьмы.
Аресты руководителей, офицеров и солдат московского отделения Армии Спасения парализовали деятельность Армии в Москве.
К тому же был опечатан молитвенный дом, комнаты солдат Армии
были превращены в общежитие.
Выезд иностранных офицеров из России, заставил руководителя
Всемирной Армии Спасения генерала Брамвеля Бута определиться
с руководителем Армии Спасения в России. Представителем генерала назначена была Эльза Ольсони. Она получила самые широкие
полномочия, касавшиеся деятельности Армии Спасения и ее взаимоотношений с государством. В составленном за подписью генерала
Б. Бута удостоверении было записано: «Во всех делах и случаях, связанных с работой Армии Спасения в России, и, в частности, предпринимать и руководить такими делами милосердия и помощи нуждающимся, какие она найдет возможным осуществить от моего имени…
475
или от имени Армии Спасения, и вступать в сношение и переговоры
с Российским Правительством с целью получить его одобрения и согласия на вышеуказанные меры помощи, а также на всякие другие
мероприятия религиозного или воспитательного рода, которые могут
содействовать нравственному и духовному благосостоянию бедных и
страдающих среди народа»
1
.
В конце декабря 1921 г. – начале января 1922 г. Э. Ольсони передала в Петроградский губернский исполком заявление с просьбой
о регистрации Армии Спасения. Документы долго рассматривались специальной межведомственной комиссией для регистрации
общественных, в том числе и религиозных, объединений, пока не
были направлены на экспертизу в Петроградский Губполитпросвет.
О направленности предполагавшейся экспертизы свидетельствуют
вопросы, поставленные перед экспертами, среди которых и такие:
«известны ли Вам учредители, как теоретики, так и практики дела,
осуществление которого ставят своей задачей»; «насколько деятельность организации возможна при настоящих политико-экономических условиях»; «в какой степени деятельность организации полезна
для Республики»2.
В конечном итоге, учитывая, что Армия Спасения желала регистрироваться как общероссийская организация, дело было направлено в Наркомат внутренних дел РСФСР. Потребовалось новое заявление о регистрации, с которым Э. Ольсони 3 апреля 1922 г. отправилась
в Москву. К нему прилагались документы, в которых спасенцы раскрывали основные направления деятельности Армии Спасения, при
этом подчеркивалось, что самым существенным является «евангелизация населения» и «филантропическая деятельность»3. Неожиданно
быстро пришел ответ из НКВД, в котором сообщалось, что Армия
Спасения зарегистрирована, о чем ей выдано было удостоверение4.
Основываясь на данном решении НКВД, Ольсони в мае 1922 г. обращалась о регистрации отделения Армии в Петрограде и получила
также положительный ответ5.
Всего семь месяцев два корпуса Армии Спасения действовали в
легальных условиях. Проводились собрания, открыто проповедова-
1
ГА РФ. Ф. 393. Оп. 43а. Д. 1822. Л. 458.
2
Из письма заведующего административным подотделом Административного отделения Петроградского губернского совета РКиКД от 1 февраля
1922 г. № 983. Личный архив М.И. Одинцова.
3
ЦГА СПб. Ф. 1001. Оп. 6. Д. 120. Л. 5.
4
Там же. Л. 2.
5
Там же. Л. 3, 4.
476
лись идеи Армии, приходили посылки из-за рубежа, издавался (в машинописном виде) и распространялся «Вестник спасения», оказывалась социальная и благотворительная поддержка населению.
В августе 1922 г. в соответствии с Постановлением ВЦИК началась перерегистрация действовавших на тот момент в России религиозных организаций. Э. Ольсони направила пакет необходимых документов в НКВД: заявление, Устав, копия удостоверения о прежней
регистрации, справка о местонахождении исполнительного органа
организации, справка о членах-учредителях, анкета руководителя
Армии для России с перечнем его полномочий
1
.
На этот раз ожидание ответа затянулось на длительное время.
НКВД не мог самостоятельно принимать решений о регистрации
религиозных объединений, имевших международный характер.
Потому все дела о регистрации были отправлены в Объединенное
государственное политическое управление (ОГПУ)2. Это ведомство
демонстрировало «углубленное изучение вопроса» и, вопреки утвержденному порядку перерегистрации религиозных объединений,
требовало предоставления все новых и новых материалов о деятельности Армии Спасения и ее членах3. Любопытно, что даже работники
НКВД считали такую позицию чрезмерно пристрастной и просили
разъяснить какие конкретно «документы необходимо затребовать от
представителей генерала Армии Спасения, так как необходимые документы были ими представлены и сообщены ГПУ»4.
Лишь 13 ноября 1922 г. была поставлена точка в изучении материалов Армии Спасения. По мнению ведшего дело консультанта
Лашкевича, регистрация Армии Спасения была невозможной. При
этом в качестве основания выдвигался формальный довод о несоответствии представленных Армией Спасения материалов требованиям Постановления ВЦИК о регистрации религиозных объединений5.
Спустя две недели в московском офисе Армии Спасения (Покровка
ул., 9, кв. 1) был произведен обыск, и отделение было закрыто.
Одновременно адъютанту Эльзе Ольсони было предъявлено постановление с требованием прекратить всякую деятельность Армии с
7 февраля 1923 г.
Ольсони в начале декабря 1922 г. делает еще одну отчаянную попытку спасти Армию. В заявлении на имя наркома внутренних дел
1
ГА РФ. Ф. 393. Оп. 43а. Д. 1822. Л. 444.
2
Там же. Л. 440.
3
Там же. Л. 439.
4
Там же. Л. 438.
5
Там же. Л. 433.
477
она просила «оградить законные права Армии Спасения и сделать
распоряжение об открытии запечатанного помещения для собраний». Ольсони специально обращает внимание на то, что в отношении Армии Спасения распространяется ложный тезис о ее «нелегальности», тогда как она имеет разрешение на свою деятельность
со стороны советских органов власти
1
. Положительной реакции не
последовало. Более того, 8 декабря вторжение в помещение Армии
произошло теперь и в Петербурге. После обыска оно было закрыто
и опечатано. И вновь бесстрашная Э. Ольсони пишет в Наркомат
внутренних дел, сообщает о фактах гонений в отношении Армии
Спасения и просит защитить законные права организации2. Но и в
этом случае обращение было проигнорировано, и ничего не было
предпринято со стороны правоохранительных органов. Не помогло
и заступничество зарубежных друзей. В частности, в поддержку спасенцев обращался находившийся в Москве корреспондент «Дейли
ньюс» Ф.А. Макензи. Через него же было передано М.И. Калинину
краткое письмо известного норвежского исследователя и общественного деятеля Фритьофа Нансена, которое гласило: «Дорогой господин Калинин! Я видел работу Армии Спасения в различных странах.
Она выполняет ее очень хорошо среди самых бедных и никогда, насколько мне известно, не занимается политикой»3.
Лишь в самом конце января 1923 г., Э. Ольсони была официально
уведомлена о решении Наркомата внутренних дел. Заведующий административно-организационным управлением НКВД Равич, в чьем
ведении находился вопрос о регистрации религиозных объединений,
сообщил: «В утверждении устава Армии Спасения и предоставлении
таковой права деятельности в пределах РСФСР – отказано ввиду
антиконституционности целей организации, на основании чего и закрыть ее отделения в общем порядке ликвидации неутвержденных
организаций»4.
Можно предположить, что в условиях международной огласки
конфликта относительно регистрации Армии Спасения, НКВД ре-
1
ГА РФ. Ф. 393. Оп. 43а. Д. 1822. Л. 436. На документе имеется резолюция: «Секретно. Административно-Организационное Управление. Эта организация, вероятно, раскинута и по России. По-моему, ее нужно немедленно
ликвидировать и никаких уставов ей не утверждать. А. Зайцев. 6/ХII.22 г.».
Далее еще одна – «Административный Отдел. Выполнить постановление
Комиссии. С. Равич. 8/ХII. 1922».
2
ГА РФ. Ф. 393. Оп. 43а. Д. 1822. Л. 435.
3
Цит. по: Остапенко Г., Чернышева О. Армия Спасения в прошлом и настоящем. С. 113.
4
ГА РФ. Ф. 393. Оп. 43а. Д. 1822. Л. 432.
478
шил подстраховаться и тяжесть окончательного решения по данному
вопросу переложил на Комиссию по проведению отделения церкви от государства при ЦК РКП(б). В своем заседании 27 февраля
1923 г. эта комиссия постановила: «Секту ликвидировать как антисоветскую организацию»
1
.
В поисках защиты Эльза Ольсони вместе с русскими спасенцами
добилась приема у члена Президиума ВЦИК П.Г. Смидовича. Прием
у Смидовича, известного своим объективным отношением к религиозным организациям, был последней надеждой спасенцев. Но итог
состоявшегося разговора был неутешительным – Смидович подтвердил состоявшийся запрет НКВД на деятельность Армии Спасения.
Это могло означать только одно – власть негативно относилась к
Армии Спасения и стремилась всеми мерами прекратить ее деятельность на территории СССР.
После официальной ликвидации продолжать работу Армии в
России было очень опасно. Ольсони собрала оставшихся спасенцев
и сообщила им, что Армия прекращает свою деятельность в России,
а ее члены свободны от своих обязанностей по отношению к организации. Иностранные офицеры довольно легко получили документы
и покинули СССР. Оставалась одна Э. Ольсони, которая на свой
страх и риск в мае 1923 г. сделала еще несколько попыток опротестовать решение комиссии о ликвидации российского отделения Армии
Спасения. Но и они были безуспешными, и летом этого же года Эльза
Ольсони вынуждена была покинуть Россию, где она прожила последние десять лет.
С этого времени на территории СССР более не отмечалось организованной деятельности Армии Спасения. Отдельные русские спасенцы, сохранявшие верность своему духовному выбору, впоследствии подверглись необоснованным репрессиям. Лишь единицы из
них дожили до того времени, когда состоялось возвращение Армии
Спасения в начале 90-х гг. XX в. на российскую территорию.
Буддизм
Регионы традиционного распространения буддизма в России в
годы Гражданской войны на длительное время оказались под властью антибольшевистских правительств. Здесь декрет Совнаркома
РСФСР «О свободе совести, церковных и религиозных обществах»
не мог быть практически реализован. На территории Калмыкии адмирал А.В. Колчак признал ламу Чимида Балданова главой калмыцкого духовенства и призвал его послужить «Вере и Отечеству». На
1
РГАСПИ. Ф. 89. Оп. 4. Д. 115. Л. 7.
479
стороне Белого движения выступили и донские калмыки. Но в целом
буддийское духовенство стремилось остаться вне политики.
На «советской территории» проблемы существования буддизма
сфокусировались, прежде всего, в деятельности хамбо-ламы Агвана
Доржиева. Летом 1918 г. он посетил Калмыкию с целью сбора пожертвований на петроградский дацан. На обратном пути вместе со
своими спутниками он был задержан красноармейцами и передан в
ЧК с обвинением в вывозе ценностей из России. В связи с настойчивыми просьбами академика С.Ф. Ольденбурга и при поддержке Г.В. Чичерина Доржиев был выпущен из Бутырок. В тот момент
Наркомат иностранных дел Советской России выстраивал новый
внешнеполитический курс, где особое внимание уделялось странам Востока. К планируемой тогда поездке делегации в Монголию
и Тибет, власть надеялась привлечь Доржиева. Однако Гражданская
война помешала осуществлению этих планов, и Доржиев добрался
только до Калмыцкой степи.
Тем временем, покинутый буддийскими монахами Петроградский
дацан пребывал в запустении. В 1919 г., во время наступления войск
Н.Н. Юденича на Петроград, в храме разместилась воинская часть.
Храм подвергся разграблению: пропали сотни бронзовых и позолоченных бурханов, серебряные жертвенные чаши, вазы, мебель, драпировки из китайской парчи, личные вещи лам, разбита статуя Будды,
сожжены уникальная библиотека тибетских манускриптов и огромный архив Доржиева, посвященный взаимоотношениям России,
Тибета, Англии и Китая, собиравшийся им на протяжении 30 лет.
В сентябре 1920 г. Доржиев вернулся в Петроград и посетил дацан. Он обратился с жалобой на его разграбление в НКИД. Дацан
был взят под опеку наркомата, который оплатил все расходы по ремонту и восстановлению храма. Наркоминдел официально признал
Доржиева представителем Тибета в РСФСР и выдал ему мандат,
гарантирующий личную неприкосновенность «как Почетного гостя
Советской России». Осенью 1921 г. дацан был взят под охрану государства как уникальный памятник искусства. Здание и прилегающая к нему территория были переданы Доржиеву. В конце 1922 г.
с одобрения НКИД при дацане Доржиев учредил неофициальную
Тибетскую Миссию, как дипломатическое представительство на территории РСФСР Тибетского государства. Здесь же учреждается и
Монгольская миссия. Предполагалось, что они будут заведовать делами прибывающих в Петроград для обучения в Институте живых
восточных языков студентов из Монголии и Тибета, и тем окажут
содействие развитию дипотношений России с этими буддийскими
странами.
480
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]