Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Свобода совести в истории России идеи, законодательные проекты, практическое воплощение. Конец XIX – первая четверть XX в.
.pdf
хочет возвращения старых порядков и прежней жизни, но в своем
большинстве не знала и не осознавала, а как же жить «по-новому». И
оказав в годы Гражданской войны политическую поддержку большевикам, пока еще оставалась рядом с ними и поддерживала их политику, в том числе и по изъятию ценностей. В большинстве регионов
России, признавая действия властей законными, православные епископы, приходское духовенство и рядовые верующие шли на союз с
властью, добровольно передавали ценности, призывали верующих и
все население страны всемерно помогать в борьбе с голодом. Если в
1917–1918 гг. большинство православного духовенства, а тем более
епископат, занимали отрицательную позицию в отношении новой
власти, то к 1922 г. ситуация изменилась: сформировался значительный слой православных священников, которые осознавали необходимость найти какую-то взаимоприемлемую форму отношений с
новой властью, тем более что к этому их подталкивала просоветская
позиция подавляющей части их паствы, тех же позиций придерживались патриарх Тихон и некоторые иерархи.
В непосредственной связи с проводившейся кампанией по изъятию церковных ценностей и при активной поддержке властей среди
петроградского духовенства окончательно сформировалась группа
священников, которая выступила в поддержку декрета об изъятии из
церквей всего и вся, что могло бы спасти голодающих, и одновременно призвала к «демократическим реформам» в церкви. Ее возглавил
протоиерей Александр Введенский, достаточно известный и популярный священник среди петроградской паствы, одно время весьма
приближенный к митрополиту Вениамину человек. Группа повела
активную пропаганду своих взглядов и позиции среди петроградского духовенства, стремясь вовлечь в орбиту своего влияния как можно
больше их представителей.
Изоляция патриарха Тихона от церковной жизни порождала множество проблем во внутрицерковной жизни епархий и приходов, во
взаимоотношении высшей церковной власти с епископатом и духовенством. Российская православная церковь фактически была дезорганизована и этим моментом решило воспользоваться нарождающееся обновленческое духовенство.
С разрешения ГПУ к патриарху Тихону 12 мая 1922 г. допускается делегация духовенства во главе с Александром Введенским. Ей
удается получить от патриарха письмо на имя председателя ВЦИК
М.И. Калинина, в котором Тихон сообщал, что «ввиду крайней затруднительности в церковном управлении… почитает полезным» поставить временно, до Собора, во главе церковного управления либо
митрополита Ярославского Агафангела (Преображенского), либо
411
митрополита Петроградского Вениамина (Казанского)
1
. Но ни тот,
ни другой выехать в Москву не могли. В Петрограде разворачивался аналогичный московскому процесс над духовенством. Выезду же
митрополита Агафангела всячески противодействовали местные органы ГПУ.
Три дня спустя, 15 мая, группа Введенского побывала на приеме
у М.И. Калинина, который принял от посетителей письмо патриарха
Тихона. Но председатель ВЦИК отказался предпринимать какие-либо действия, сославшись на то, что церковь «отделена от государства»
и вопрос передачи церковной власти не относится к компетенции государства. Тогда, опираясь на письмо патриарха, инициативная группа создала Высшее церковное управление (ВЦУ), которое приняло
на себя ведение церковных дел в России.
16 мая группа Введенского вновь явилась на Троицкое подворье, известив патриарха о результатах «похода» во ВЦИК. В ответ
Тихон написал и передал явившимся письмо в адрес митрополита
Ярославского Агафангела с просьбой встать «во главе церковного
управления до созыва Собора» и «прибыть в Москву без промедления». Но этого распоряжения было явно мало, чтобы и самому ВЦУ
чувствовать себя уверенно и уж тем более, чтобы добиться послушания от епископата и церковных масс. Нужна была какая-то более
существенная опора для последующих действий. Именно поэтому
18 мая 1922 г. в третий раз группа Введенского явилась в Троицкое
подворье. На этот раз с целью «уговорить» Тихона временно передать именно им до прояснения ситуации и приезда митрополита
Агафангела дело церковного управления. Тихон согласился, написав поручение в адрес своих посетителей и примкнувшего к ним
епископа Верненского Леонида (Скобеева): «Принять и передать
Высокопреосвященнейшему Агафангелу по приезде его в Москву синодские дела».
Вот эту-то резолюцию патриарха обновленцы и выставили в
качестве официального акта передачи им всей полноты власти в
Церкви. Опираясь на нее, они публично объявили об образовании ВЦУ и призвали готовиться к Поместному собору для окончательного разрешения вопроса о власти в церкви. Высшее церковное управление под председательством епископа Антонина
(Грановского) и в составе епископа Леонида (Скобеева), священников А. Введенского, В. Красницкого, Е. Белкова, С. Калиновского разместилось в Троицком подворье, откуда 19 мая вы-
1
ЦА ФСБ РФ. Следственное дело патриарха Тихона. (Д. Н.-1780). Т. 29.
Л. 54.
412
ехал патриарх Тихон, найдя прибежище в Донском монастыре.
Одновременно в эти же дни конституируется еще одна церковная
группа обновленцев, получившая наименование «Живая церковь»,
во главе с Центральным комитетом под председательством протоиерея В. Красницкого.
Раскол в Православной церкви стал свершившимся фактом.
Обновленцы заявили о своей политической лояльности власти и
поддержке социального курса государства. Они призвали своих сторонников повсеместно устранять от власти «контрреволюционное
тихоновское» высшее духовенство и готовиться к созыву Поместного
собора. С этого момента мы видим, как в делопроизводстве партийных и советских органов растет количество документов, в которых
отражаются состояние и деятельность обновленческого движения,
характер отношения и связей между ним и различными властными
органами, а также внутри обновленческих течений и между обновленцами и сторонниками патриарха Тихона.
Существующие в литературе точки зрения на зарождение обновленческого движения: одна – сводящая все исключительно к действиям Советского государства, и конкретно – его репрессивных органов, а другая – отрицающая какое-либо его участие, – не могут, как
нам кажется, по отдельности дать ответ на все вопросы, касающиеся
истории обновленчества в русском православии. Это две стороны одного явления.
Обновленцы 1920-х гг. возвестили идеи «обновления», но с
бóльшим обращением к внутрицерковным (административным, каноническим, обрядовым и т. д.) реформам. Иными словами, они духовные и идейные наследники и продолжатели движения за «обновление»
Церкви, зародившегося в начале века. Да, формально-организационно они не связаны между собой, поскольку суждено им было проявить
себя в диаметрально противоположных социально-политических обстоятельствах: имперская Россия и Советская Россия; при разных
типах государства: клерикальном и светском. И что еще немаловажно: для самодержавия и для государственной Российской православной церкви идеи «обновления церкви» были чужды и неприемлемы.
В Советской России государство в условиях противостояния с бывшей государственной церковью искало «союзников» в церковной
среде и именно поэтому поддерживало обновленческое движение,
которое заявляло о своей политической лояльности, признании нового религиозного законодательства и призывало к тому же верующие массы.
Складывающаяся ситуация раскола в Православной церкви
была под пристальным вниманием Л.Д. Троцкого. В записке членам
413
Политбюро он предполагал, что дальнейшие события могут развиваться в трех направлениях: сохранение патриаршества при выборе «лояльного патриарха»; замена патриаршества на коллегиальное
управление и формирование «лояльного Синода» или «полная децентрализация», распад русского православия на отдельные самостоятельные общины верующих. По мнению Троцкого, властям не
следовало каким-либо образом явно показывать свою заинтересованность в любом из возможных направлений развития ситуации, а следовало занять выжидательную позицию при одновременном оттягивании вопроса о разрешении созыва обновленческого Собора
1
.
Весна – лето 1922 г. – период бурного роста обновленческого
движения внутри Русской православной церкви. Обновленческий
вал прокатился по России. Совещания благочинных в Москве и
Петрограде поддержали обновленцев. Признали ВЦУ в качестве
высшей церковной власти Вологодское, Казанское, Петроградское,
Тульское, Тамбовское, Уфимское епархиальные управления...
Для лидеров обновленчества было очень важным привлечь на
свою сторону, как авторитетных иерархов, так и наиболее крупные
епархии. Одним из объектов их внимания стала Новгородская епархия, одна из крупнейших и по количеству храмов, монастырей, и по
количеству духовенства и верующих. Благоприятствовало обновленцам и то обстоятельство, что управляющий епархией митрополит
Арсений Стадницкий вынужден был ее покинуть вызванный ГПУ в
Москву. Отъезд Арсения создавал возможности для обновленческого духовенства, которого в Новгороде было немного, начать открыто свою деятельность. Уже 5 июля состоялось собрание городского
духовенства, в повестке дня которого значилось: организация группы «Живая церковь», избрание Высшего церковного управления
в епархии, поддержка всероссийского обновленческого движения.
Собралось 45 человек. От имени собравшихся была командирована
специальная делегация в Москву для выяснения всех обстоятельств,
связанных с арестом патриарха Тихона и передачей церковных
дел во временное ведение группе священнослужителей во главе с
Александром Введенским. Вернувшись делегаты доложили о своих
встречах в Петрограде и Москве. Предложили признать обновленческое Высшее церковное управление.
В бурных спорах решалась судьба Новгородской епархии. В конце
концов обновленцам удалось избрать послушный им состав епархиального управления и провести на должность управляющего епархи-
1
См.: РГАСПИ. Ф. 325. Оп. 1. Д. 407. Л. 54.
414
ей протоиерея одного из новгородских храмов А.В. Лебедева, рукоположенного в сан епископа. Обновленческое епархиальное управление
вступает в непримиримую борьбу с оставшимися верными Арсению
и патриарху Тихону священниками и верующими. Относительно митрополита Арсения епархиальное управление приняло решение о его
увольнении от управления епархией с назначением местожительства
в Иверском монастыре.
Почти по такому же сценарию развертывались события вокруг
еще одной крупной епархии – Владимирской. У А.И. Введенского,
В.Д. Красницкого и других авторитетов обновленчества не было абсолютной уверенности в том, что митрополит Сергий (Страгородский)
примет их сторону. Тогда с помощью ГПУ его выдворяют из епархии и ссылают в административном порядке в Нижний Новгород.
Одновременно в епархии образуются многочисленные группы сторонников «Живой церкви», которые требуют проведения епархиального съезда и перехода на сторону ВЦУ. Конференция духовенства групп «Живая церковь» Владимирской епархии постановила:
«Священно-церковнослужителей, сознательно не подчиняющихся
новой установленной церковной власти… удалить от службы немедленно, не останавливаясь даже перед высшей мерой церковного наказания, т. е. лишением сана».
Таким образом, епархия «уплывала» из рук митрополита Сергия
и при назначении сюда епископа-обновленца она могла стать бастионом этого движения, совращая в раскол духовенство и верующих.
Полной неожиданностью для церковного мира стало появление
в июньском номере обновленческого журнала «Живая церковь», да
еще в тот самый момент, когда в Петрограде в разгаре был процесс над
митрополитом Вениамином (Казанским) и группой священнослужителей, обвинявшихся в сопротивлении изъятию ценностей, так называемого «меморандума трех». То было официальное заявление маститых иерархов – митрополита Владимирского и Шуйского Сергия
(Страгородского), архиепископа Нижегородского и Арзамасского
Евдокима (Мещерского) и архиепископа Костромского и Галичского
Серафима (Мещерякова) с признанием обновленческого Высшего
церковного управления в качестве единственной канонически законной верховной власти. Иерархи признавали все распоряжения новой
церковной власти «вполне законными и обязательными» и призвали
духовенство и верующих последовать их примеру
1
.
1
Одинцов М.И. Крестный путь патриарха Сергия: документы, свидетель-
ства современников (к 50-летию со дня кончины) // Отечественные архивы.
1994. № 2. С. 58.
415
Публично признав ВЦУ, митрополит Сергий, очевидно, исходил из желания оградить свою епархию от различных треволнений. Надеялся перехитрить обновленцев и стоящее за ними ГПУ,
и, встав во главе ВЦУ, постепенно выправить церковный курс в
православно-каноническую сторону. Сказалось и опасение утратить
церковный центр и тем навредить делу церковного единства. Кроме
того, в тот момент нельзя было проверить правдивость слов обновленцев о законности передачи им власти резолюцией патриарха
Тихона.
Но каковы бы ни были побуждения Сергия и двух других иерархов, но последствия воззвания были печальными для патриаршей
церкви: массовый переход верующих в обновленчество. Среди иерархов обычными были рассуждения: уж если «мудрый» Сергий счел
возможным подчиниться «Живой церкви», то и нам следует идти за
ним. И десятки архиереев потянулись в обновленчество, не говоря
уже о многочисленном рядовом духовенстве.
К июлю из 73 епархиальных архиереев 37 поддержали ВЦУ.
Политические декларации обновленцев обеспечили им поддержку
рядовых верующих: до 70 % приходов пошли за ним. Казалось, дни
бывшей государственной Православной церкви сочтены!
В августе 1922 г. в Москве прошел Всероссийский съезд представителей белого духовенства, сторонников «Живой церкви». На
нем была окончательно сформулирована и утверждена программа
«Живой церкви». Выделим в ней два основных положения: лояльность к власти и уничтожение патриаршества. Кроме того, съезд
постановил вынести на рассмотрение собора Российской православной церкви, планируемого на 1923 г., вопросы о снятии церковного отлучения с Л.Н. Толстого; о предании суду и отлучению
от церкви участников Поместного собора 1917/1918 г.; о лишении
патриарха Тихона священного сана за контрреволюционную деятельность против советской власти и за организацию «церковной
смуты».
В воззвании съезда к духовенству и верующим говорилось:
«Октябрьская революция освободила церковь от тяжкого ига помещичьего самодержавия, отделив ее от государства и, таким образом,
предоставив ей свободу духовного развития и совершенствования.
Но наши иерархи, эти князья церкви, тесно связанные своим привольным, безмятежным житьем с царской властью, конечно, не желали этого освобождения, так как оно было не в их расчетах, а только
лишь в интересах белого, рядового духовенства, и трудящейся паствы. Отсюда вполне понятно, почему они единодушно стали против
416
разрыва церкви с государством и это необходимое и благодетельное
решение гражданской власти белому духовенству, всем верующим
России, как гонение на церковь и веру Христову»
1
.
Решения августовского съезда белого духовенства активно проводились в жизнь группами «Живая церковь», во множестве образующимися в областях и губерниях Советской России и постепенно
подминавшие под себя приходы, сохранявшие верность Патриаршей
церкви.
Вместе с тем конфронтационность лидеров «Живой церкви»
по отношению к епископату и к оппонентам в их собственных рядах привели к тому, что внутри обновленческого движения начинаются расколы. Первоначально формируется группа «Церковное
возрождение» во главе с епископом Антонином (Грановским).
А вслед за этим – Союз общин Древлеапостольской церкви во главе с
А.И. Введенским и А.И. Боярским. Протоиерей Е.Х. Белков основал
«Союз религиозных трудовых коммун». Множество иных обновленческих мелких групп, партий и синодов образовалось в провинции – «Пуританская партия революционного духовенства и мирян»
в Саратове. «Свободная трудовая церковь» – в Пензе. Между ними
повелась острая борьба за церковную власть, в которой нередко идеи
церковного обновления отходили на второстепенный план.
Августовские решения привели к тому, что некоторые из еще совсем недавно примкнувших к обновленчеству архиереев, дистанцируются от них. В частности, митрополит Сергий (Страгородский) в
сентябре – октябре 1922 г. сначала в печати, а затем на пленарном
заседании ВЦУ заявил: «Я решительно протестую против тех постановлений съезда “Живой церкви”, которые приняты в отмену
основных требований церковной дисциплины, а тем более вероучения. Некоторые из этих постановлений являются для меня недопустимыми безусловно, некоторые – превышающими компетенцию
нашего Поместного собора, а некоторые – неприемлемы до этого
Собора».
Протест митрополита вызвали: отмена постановления Святейшего
синода об отлучении от церкви Льва Толстого, решение о допустимости второбрачия для священников и брака для епископов. В связи с
последним, Сергий распорядился, чтобы в его епархии второбрачные
священники извергались из сана, а вступившие в брак архиереи таковыми не признавались.
1
Цит по: Одинцов М.И. Русская православная церковь накануне и в эпоху
сталинского социализма. 1917–1953 гг. М., 2014. С. 114–115.
417
По существу, это был бунт против обновленчества и открытый
отход от него. Скандал получился столь громким, что обновленцы
поспешили за помощью к властям. Поступок митрополита рассматривался даже на заседании Антирелигиозной комиссии при ЦК
РКП(б), которая постановила: «Епископа Сергия оставить в прежнем положении опального». И в самом начале 1923 г. его вновь высылают в Нижний Новгород, где изолируют от церковной жизни, как
в городе, так и в стране.
В отсутствии Сергия Владимирский губернский съезд духовенства и мирян, руководимый обновленцами, принял резолюцию, в
которой говорилось: «Клеймим позором всех высших иерархов во
главе с патриархом Тихоном. Да здравствует мировая революция,
освободившая рабочих и крестьян от гнета капитала. Да здравствует
возрождение страны рабочих и крестьян. Позор всем врагам пролетарской республики»
1
.
Дабы усугубить положение Сергия Антирелигиозная комиссия
поставила перед ГПУ задачу приступить к допросам митрополита по
поводу его активной деятельности во времена Поместного собора и в
качестве члена Священного синода; после чего, собрав обличительный материал, привлечь в качестве обвиняемого по «делу» патриарха
Тихона.
Позиция «куратора» по религиозным вопросам Л. Троцкого оставалась неизменной – максимально долго сохранять в церковном
мире атмосферу хаоса и безвластия, борьбы всех против всех и одновременно «вечекистскими методами» препятствовать консолидации
церковных группировок, в том числе и через церковные соборы.
В течение второй половины 1922 г. Тихона неоднократно допрашивали; в январе – феврале 1923 г. – особенно интенсивно. Тогда
же «делом» вплотную занялась созданная в октябре 1922 г. при ЦК
РКП(б) Комиссия по проведению отделения церкви от государства
(Антирелигиозная комиссия), которую возглавил Е.М. Ярославский2.
В значительной мере именно она вырабатывала содержание «обвине-
1
Цит. по: Одинцов М.И. Крестный путь патриарха. Жизнь и церковное
служение патриарха Московского и всея Руси Сергия (Страгородского).
1867–1944. М., 2022. С. 262.
2
На долгие годы именно она выступала инициатором всех действий партийных и государственных институтов в отношении религий и церквей. Протоколы Комиссии за все годы ее деятельности (1922–1929) опубликованы,
см.: Протоколы Комиссии по проведению отделения церкви от государства
при ЦК РКП(б) (Антирелигиозной комиссии). 1922–1929 гг. / сост. В.В. Лобанов. М., 2014.
418
ния» против патриарха, решала вопросы о сроках процесса, его обвинителях и защитниках, о составе свидетелей и т. д. Ее связь с ГПУ,
непосредственно ведшим следствие, осуществлялась через бессменного секретаря Комиссии Е.А. Тучкова – заведующего 6-м отделением (отделом) секретного отдела ГПУ.
В последний день февраля 1923 г. старший помощник прокурора Республики Н.В. Крыленко представил проект обвинительного заключения. Обвиняемым – патриарху Тихону и митрополиту
Никандру инкриминировалась «политическая контрреволюция» в
период Октябрьской революции и в годы Гражданской войны, а также на них возлагалась вся ответственность за инциденты и жертвы
при изъятии церковных ценностей. Они признавались «опасными
для Республики» и потому в отношении них предлагалось избрать
меру наказания в соответствии со ст. 63, 77 и 119 УК РСФСР, предусматривавшие возможность вынесения высшей меры наказания – расстрел
1
. Предполагалось продолжить собирать дополнительный материал в целях, во-первых, доказательства связи Тихона
с зарубежной и внутренней «церковной и политической контрреволюцией», а во-вторых, для характеристики деятельности Поместного
собора в его отношении к советской власти, к мероприятиям по
отделению церкви от государства в период Гражданской войны.
Одновременно ставилась задача расширения круга обвиняемых.
По мнению следствия, это могли быть: митрополит Новгородский
Арсений (Стадницкий), митрополит Владимирский Сергий (Страгородский) и епископ Ямбургский Алексий (Симанский).
Первоначально следствие планировалось завершить в марте
1923 г. и тогда же – начать процесс. Персональная ответственность за
обеспечение «дела» возлагалась на Комиссию в составе А.И. Рыкова,
Н.В. Крыленко и М.И. Калинина. На время ее заседаний, как правило, присоединялся и Ем. Ярославский. Документы показывают, что
Крыленко и Ярославский тяготели к «быстрому и решительному»
действию в отношении патриарха, тогда как Рыков и Калинин выступали за более осмотрительное и осторожное поведение, более мягкую линию в отношении Тихона. В таких случаях спорный вопрос
1
ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 55. Д. 409. Л. 90–89. В последующем, практически в неизменном виде, все эти предположения и предложения перейдут в
официальное обвинение по судебному делу патриарха Тихона. См.: Обвинительное заключение по делу граждан: Белавина Василия Ивановича, Феноменова Никандра Григорьевича, Стадницкого Арсения Георгиевича и Гурьева Петра Викторовича по 62 и 119 ст. Уголовного кодекса. М., 1923.
419
выносился на заседание Политбюро. Чаще верх брали сторонники
жесткой линии
1
.
Однако резкое ухудшение состояния здоровья Ленина изменило
планы Политбюро. Опасаясь, что «контрреволюционеры» смогут
использовать ситуацию и будут «сеять панику и всякие провокационные слухи», прежде всего среди крестьян, возбуждая тем самым
недовольство политикой советской власти в широких массах, Политбюро признало целесообразным не открывать в назначенное время
процесс.
Но следственная группа ни на миг не приостанавливала своей деятельности. В феврале – марте 1923 г. особоуполномоченный ГПУ
Я.С. Агранов вел допросы митрополита Арсения. Следователь интересовался тем, как Арсений узнал о воззвании патриарха и каково
его отношение к нему; каковы связи патриарха Тихона с белым движением; как проходило изъятие ценностей в Новгородской епархии,
особенно в Старой Руссе; какое участие митрополит принимал в деятельности Синода в 1918–1919 гг., членом которого был; наконец, что
ему известно о проведении негласного освидетельствования святых
мощей в 1919–1920 гг. в Новгородской епархии.
В ходе допросов митрополит заявил, что не считает святотатством
изъятие церковных ценностей на дела милосердия в дни народных
бедствий. А потому считает наименование в послании изъятия церковных ценностей «святотатством» неправильным, в том числе и по
этой причине, послание патриарха в Новгородской епархии не распространялось. По его мнению, советская власть имела все законные основания изъять ценности, не обращаясь к церковной власти,
и распорядиться ими по своему усмотрению. Арсений подчеркивал,
что несколько раз обращался в особых посланиях к пастве не препятствовать изъятию и исполнить декрет.
Однако власть не слушала и не слышала объяснений митрополита, она уже сделала свой выбор в «пользу» Арсения, на чем настаивало и ГПУ. Сошлось на удивление все – активная и широко
известная предреволюционная церковная деятельность Арсения,
участие в деятельности Государственного совета, включение его в состав трех кандидатур по выборам патриарха, фактическое его положение руководителя пленарными заседаниями Поместного собора.
Кроме того, важным был факт вынесения в мае 1922 г. Новгородским
1
К сожалению, известен лишь очень небольшой корпус документов, относящихся к деятельности этой Комиссии. Они опубликованы: Конфессиональная политика Советского государства. Т. 1. Кн. 1. С. 603–607.
420
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]