Свобода совести в истории России идеи, законодательные проекты, практическое воплощение. Конец XIX – первая четверть XX в.

Доводы наркома не были приняты во внимание. Но все же нельзя было не учитывать складывавшееся неблагоприятное мнение зару­бежных политических и общественных сил о процессе над Тихоном, как и многочисленные обращения, телеграммы и запросы иностран­ных общественных и религиозных организаций и деятелей в его за­щиту. Немаловажно было и то, что среди рядовых верующих и при­ходского духовенства, как отмечалось даже в оперативных сводках ГПУ, «большинство относится сочувственно к Тихону»2.

Накануне Собор обновленческих епископов специально обсуж­дал судьбу патриарха Тихона и принял по отношению к нему следу­ющий приговор: «По бывшем суждении о патриархе Тихоне, Собор епископов пришел к единоличному решению, что патриарх Тихон перед совестью верующих подлежит самой строгой ответственности и каре – лишению сана и звания патриарха – за то, что он направил всю силу морального и церковного авторитета на ниспровержение существующего гражданского общественного строя нашей жизни». Под документом поставили свои подписи 54 архиерея, т. е. все при­сутствовавшие на Соборе. Из них 16 человек были епископами «ста­рого», дореволюционного поставления.

Осуждение патриарха Тихона и его деятельности «как контрре­волюционной» закреплено было и в Соборной резолюции, гласив­шей: «Собор на основании канонов церкви сим объявляет патриарха Тихона лишенным сана и монашества и возвращенным в первобыт­ное мирское положение. Отныне патриарх Тихон – мирянин Василий Белавин». Собор признал сам факт восстановления патриаршества на Поместном соборе 1917/1918 гг. «определенно политическим, контрреволюционным» и потому отменил принятое на нем соборное постановление о восстановлении патриаршества.

Через сотрудников ГПУ Тихон узнает о решениях Собора еписко­пов и Поместного собора. Для того чтобы соборные документы были вручены ему из рук в руки, ГПУ 8 мая перевозит его из Лубянской тюрьмы в Донской монастырь. Сюда же допускается и делегация Собора во главе с митрополитом Петром (Блиновым)

В середине мая 1923 г. доработанное «дело» патриарха, теперь уже бывшего, как считала власть, вновь передается в Верховный суд РСФСР. Казалось, настает решительный момент, и процесс вот-вот

Новая позиция патриарха в отношении к Советскому государ­ству способствовала тому, что постепенно снимались ограниче­ния на его церковную деятельность, разрешался выезд за пределы Донского монастыря в различные храмы Москвы и даже ближайше­го Подмосковья. С середины июля в Москве демонстрировался ки­нофильм «Тихон после раскаяния», где запечатлены его служения в Сретенском монастыре и на Ваганьковском кладбище у могилы патриаршего архидиакона К. Розова. Кинотеатры «Арс», «Форум» и «Уран», где проходили киносеансы, с раннего утра осаждали тол­пы. Перекупщики продавали билеты по невероятно высоким ценам: билет «на Тихона» стоил примерно столько же, сколько билет «на Шаляпина». Организуемые в лучших залах Москвы (в том числе в консерватории, в Политехническом музее) диспуты на церковные темы с участием обновленцев и тихоновцев перерастали в бурные ма­нифестации в поддержку патриарха. «За великого Господина нашего Святейшего Тихона, отца нашего, умрем» – скандировали его сторон­ники. Угрожающе при этом напирая на подмостки, где представители обновленчества отстаивали свои права и проклинали «контрреволю­ционера», они кричали: «Постоим, отцы и братия, за веру православ­ную!» Нередко лишь вмешательство милиции предупреждало стол­кновения и кровопролития. Такие и подобные картины содержатся