Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Свобода совести в истории России идеи, законодательные проекты, практическое воплощение. Конец XIX – первая четверть XX в.
.pdf
рующие отвергали принудительное изъятие, и было ясно, что в наиболее богатых церквах полное изъятие могло быть проведено только
насильственным путем.
Возникал вопрос: как быть? Отступить, довольствуясь добровольными пожертвованиями? Искать компромисс с религиозными
центрами? Или… пойти на крайние меры, не останавливаясь и перед
военно-административным насилием?
Колебались все: и «наверху» – члены Политбюро и Президиума
ВЦИК, Совнаркома и ЦК Помгола, и «внизу» – партсовработники и
актив в губерниях, городах и районах. Обстоятельства неопределенности и растерянности заставили Политбюро, рассмотрев 16 марта
вопрос об изъятии церковных ценностей, принять решение приостановить активные действия
1
и записать в протоколе: «Опросив товарищей, имевших отношение к делу изъятия ценностей из церквей,
Политбюро пришло к заключению, что дело организации изъятия
церковных ценностей еще не подготовлено и требует отсрочки, по
крайней мере, в некоторых местах»2.
Одновременно решено было «пойти на совет» с партийными массами – вынести вопрос об изъятии на назначенный на конец марта
1922 г. XI партсъезд. В адрес губкомов была отправлена телеграмма
с указанием, чтобы «делегаты на партийный съезд привезли с собой
возможно более подробные данные и материалы об имеющихся в
церквах и монастырях ценностях и о ходе работ по изъятию их»3.
Но имелась и иная точка зрения, ее представители затруднения
с изъятием склонны были видеть в противодействии узкой группы
лиц из числа руководителей религиозных организаций, преследующих, как они считали, некие групповые и корыстные цели. К тому же,
уверяли они, повсеместно хромает организация работы по изъятию
ценностей, распространены недопустимые либеральничанье и уступки религиозным обществам.
Наиболее яркий представитель этой группы, Лев Троцкий, появившись в Москве в начале марта после месячного отсутствия, сразу же выступил против замедления темпов изъятия. Он буквально
атакует членов Политбюро предложениями по активизации изъятия
1
На тот момент информация о событиях в г. Шуе еще не поступила.
2
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 282. Л. 2. Чуть позже, 19 марта, уже после поступившей информации о событиях в Шуе, в адрес партийных органов на
местах была отправлена шифротелеграмма ЦК с указанием приостановить
проведение изъятия церковных ценностей и сосредоточить силы на подготовительно-разъяснительной агитационной работе. См.: РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 2.
Д. 48. Л. 81.
3
Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т. 54. С. 206.
391
ценностей. Попутно, обвиняя при этом всех и вся в медлительности,
излишней уступчивости «церковникам». Он выражает недовольство
действиями Президиума ВЦИК и ЦК Помгол, которые, по его мнению, «запутали» дело изъятия, взяв на себя слишком много полномочий, мешая деятельности Комиссии по драгоценностям. И сам декрет
об изъятии он называет актом неподготовленным, непродуманным,
«холостым выстрелом, предупредившим попов о необходимости серьезной подготовки к отпору».
Троцкий считал необходимым поставить деятельность ВЦИК
по изъятию церковных ценностей в зависимость от решений его
Комиссии. Одновременно он предлагал создать в Москве под руководством члена Президиума ВЦИК Т.В. Сапронова секретную комиссию, которая должна была взять на себя «политическую, организационную и техническую стороны дела». Уступая натиску Троцкого,
Политбюро поручило Сапронову связаться с ним и запросить конкретные предложения по проведению всей кампании. В «совершенно
секретном» письме членам Политбюро от 17 марта Троцкий формулирует свои 17 тезисов плана проведения кампании по изъятию ценностей
1
. В них предусматривались бурные агитация и манифестация
на местах за изъятие; внесение раскола в православное духовенство
и поддержка той его части, что выступала за безусловное выполнение постановления ВЦИК; постоянное наблюдение, контроль, а при
необходимости арест лиц, противящихся изъятию; применение военной силы и полное изъятие в кратчайшие сроки, не останавливаясь
ни перед чем.
В письме не упоминается имя патриарха Тихона, но общие «установки» относительно православного духовенства – вести слежку,
предупреждать об ответственности и временно «не трогать», обличать «бесчеловечность» и жадность «князей церкви» – касались и
патриарха.
Кроме того, план Троцкого предусматривал наряду с секретными
комиссиями по изъятию церковных ценностей создание официальных комитетов помощи голодающим, которые могли бы вести переговоры с верующими, принимать передаваемые ценности, разрешать
возникающие спорные вопросы, привлекать в качестве экспертов
представителей духовенства и т. п.
В качестве первоочередных «объектов» изъятия рассматривались
наиболее богатые городские храмы, прежде всего те из них, где служили «лояльные попы». Предварительным условием выдвигались
такие меры, как активная пропаганда и агитация среди населения с
1
См.: РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 2. Д. 48. Л. 16–17.
392
подключением к ним представителей голодающих губерний, сосредоточение вокруг храмов частей особого назначения (ЧОН), коммунистов и сочувствующих. Всю кампанию намечалось начать не позже
31 марта, и рекомендовалось провести ее в кратчайший срок.
Жесткость позиции Троцкого объяснялась, с одной стороны, его
представлениями о необходимости твердой политики при проведении изъятия ценностей, а с другой – тем, что он увязывал эту кампанию с активизацией борьбы с Православной («тихоновской») церковью и поддержкой нарождающегося в ее недрах обновленческого
движения. Для Троцкого последнее постепенно выдвигалось на первое место. Не случайно еще 12 марта в письме членам Политбюро он
указывал: «Вся стратегия наша в данный период должна быть рассчитана на раскол среди духовенства на конкретном вопросе: изъятие
ценностей из церквей. Так как вопрос острый, то и раскол на этой
почве может и должен принять очень острый характер, и той части
духовенства, которая выскажется за изъятие и поможет изъятию, уже
возврата назад к клике патриарха Тихона не будет»
1
.
Обладая реальной политической властью, Троцкий методично и
настойчиво проводил в жизнь избранный им план. События в г. Шуе
Иваново-Вознесенской области, где 15 марта имели место волнения
при изъятии церковных ценностей, подавались им в письмах к членам Политбюро, и в первую очередь к Ленину, как пример «контрреволюционности» Церкви и как основание в пользу наступательности
и решительности при проведении кампании по всей стране.
Заметим, Троцкий единственный из членов Политбюро знал действительные обстоятельства инцидента в Шуе. Как куратор ВЧК –
ГПУ и руководитель Красной армии он обладал информацией о том,
что в значительной мере столкновение вызвано было бездействием
и преступной халатностью местных властей в период подготовки к
изъятию, отсутствием информации у населения для каких целей и
каким образом оно будет производиться; что это был стихийный протест верующих, да и не только их, против силового решения вопроса;
и ни о каких организациях, будь то «церковные» или «эсеровские»,
противившиеся декрету, говорить не было оснований2.
Официальное рассмотрение предложений Троцкого по проведению кампании по изъятию церковных ценностей предполагалось
вынести на заседание Политбюро 20 марта. Там же предполагалось
1
Там же. Л. 10.
2
См.: Доклад о событиях в г. Шуе командующего войсками Московского
военного округа Н.И. Муралова от 27 марта 1922 г. председателю РВСР
Л.Д. Троцкому // ГА РФ. Ф. Р-1235. Оп. 1. Д. 60. Л. 643–643 об.
393
рассмотреть и события в г. Шуе, информация о которых поступила
17 марта. А до этого с тезисами Троцкого знакомились не только члены Политбюро, но и ряд партийно-советских работников, непосредственно занятых в кампании по борьбе с голодом.
Готовился к заседанию Политбюро, определял свою позицию, и
В.И. Ленин. Еще 8 марта 1922 г. ГПУ предоставляет В.И. Ленину копию послания патриарха Тихона от 28 февраля, характеризуя его как
«направленного против декрета ВЦИК об изъятии церковных ценностей». 17 марта Ленин получил телеграмму Ивано-Вознесенского
губкома с информацией о том, что в Шуе «под влиянием попов, монархистов и социалистов-революционеров возбужденной толпой
было произведено нападение на милицию и взвод красноармейцев»
По некоторым косвенным данным, сохранившимся в РГАСПИ,
можно утверждать, что в эти же дни предсовнаркома неоднократно
получал письма и информацию о ходе изъятия и о событиях в Шуе от
Льва Троцкого. С уверенностью можно утверждать, что были и конфиденциальные встречи Ленина и Троцкого, посвященные проблемам изъятия церковных ценностей. Совокупность всей имеющейся в
нашем распоряжении информации позволяет делать вывод о том, что
глава Советского правительства по существу глазами Троцкого «видел» всю ситуацию в стране вокруг изъятия церковных ценностей.
По состоянию здоровья Ленин не мог приехать в Москву на заседание Политбюро, поэтому свое мнение по повестке дня он продиктовал накануне, 19 марта, стенографистке. Лидер партии не добавил ничего нового к предложениям Троцкого, полностью поддержав
их, когда писал: «Именно теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем
(и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой
бешеной и беспощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления… Мы должны именно теперь дать
самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству, и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы
они не забыли этого в течение нескольких десятилетий»2.
Ленин в письме указал и на внешнеполитический аспект изъятия.
На тот момент делегация Советской России готовилась к международной встрече по экономическим и финансовым вопросам, которая должна была состояться в Генуе (Италия) с 10 апреля по 20 мая
1922 г. РСФСР, не имевшая на тот момент международного признания, надеялась прорвать дипломатическую блокаду. Предполагалось,
1
.
1
См.: РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 2. Д. 48. Л. 25.
2
РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 22947. Л. 1–4.
394
что основным требованием к России со стороны стран-участниц будет признание долгов царских и других «белых правительств» и форма их компенсации. Россия готова была обсуждать этот вопрос при
условии признания Советов де-юре и предоставления ей кредитов
Одновременно советская делегация намеревалась внести предложение о всеобщем разоружении.
В связи с этим в своем письме Ленин ставил задачу: «провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым
образом», чтобы «обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого фонда никакая государственная
работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности,
и никакое отстаивание своей позиции в Генуе в особенности, совершенно немыслимы».
Жесткость позиции, риторика насилия и кровавой мести, присутствующие в письме, не были чем-то особенным для этого времени.
Это язык ожесточенной эпохи, в которую вместились Первая мировая война, Февральская и Октябрьская революции, Гражданская война и военная иностранная интервенция, голод и лишения, страдания
и гибель миллионов людей. На этом языке «говорили» противостоявшие друг другу и взаимно озлобленные и ожесточенные классы,
социальные группы, сторонники различных политических партий,
лидеры политических движений.
В отношении патриарха Тихона, стоявшего, по мнению Ленина,
во главе «мятежа рабовладельцев», предлагалось установить со стороны ГПУ «секретное наблюдение и контроль за всеми его связями,
но пока не подвергая его аресту».
День 20 марта был наполнен событиями чрезвычайной важности
для развертывания плана Троцкого по изъятию церковных ценностей.
1
.
1
Русская зарубежная церковь поспешила выразить свою резко негативную позицию в отношении переговоров в Генуе. На своем Соборе, состоявшемся 21 ноября – 2 декабря 1921 г. в г. Сремски-Карловци, было принято
постановление о восстановлении в России монархии и царствующего Дома
Романовых и обращение к мировым державам с призывом не признавать
власти большевиков в России и помочь Белому движению продолжать с ними вооруженную борьбу. Безусловно, такая позиция Церкви, заявлявшей о
своей подотчетности патриарху Тихону и объявлявшей себя неотъемлемой
частью Российской православной церкви, создавала дополнительное напряжение и внутри страны, во взаимоотношениях советской власти и Православной церкви, и на международной арене, во взаимоотношениях Советской России с европейскими странами.
395
Состоялось заседание Политбюро, в котором, кроме Троцкого,
участвовали Каменев, Сталин, Молотов, Цюрупа и Рыков. Можно
предполагать, что каждый из них изложил свое мнение и о плане
Троцкого, и о событиях в Шуе. Зачитано было и письмо Ленина, которое отдельно не обсуждалось, а было учтено как мнение одного из
отсутствовавших членов Политбюро. Без каких-либо серьезных замечаний и добавлений план Троцкого был принят. Одновременно
решено было послать в Шую комиссию ВЦИК для расследования
столкновений вокруг храма при изъятии ценностей
1
.
Прошедшее заседание было для Троцкого очень важным, ибо все
могли убедиться, что он имеет поддержку вождя, а утверждение его
плана членами Политбюро означало, что за Троцким признается отныне официально право общего руководства кампанией по изъятию
ценностей из действующих культовых зданий.
В этот же день Троцкий созвал и заседание своей Комиссии. В дошедшем до нас протоколе, начинающемся словами: «Архисекретно.
Хранить конспиративно. Печатается в одном экземпляре», указаны
17 пунктов повестки дня, вокруг которых шла дискуссия. В результате была определена судьба храмов Москвы, Петрограда и Московской
губернии, изъятие ценностей из которых решено начать в дни работы XI партсъезда; предложено было при опасности эксцессов вокруг
храмов приостановить изъятие до съезда, а продолжать там, где обстановка в целом нормальная; определено отношение к духовенству:
одних (несогласных) арестовывать, других (согласных) привлекать
к сотрудничеству; предложено «разобраться» с теми рабочими, чьи
подписи стояли под письмами с протестом по поводу изъятия и т. д.
Характер обсуждавшихся вопросов и принимаемых по ним решений свидетельствовали, что именно Комиссия Троцкого взяла на себя
определение стратегии и тактики в борьбе за церковные ценности, и,
соответственно, порядка и характера действий партийных, советских
и правоохранительных органов, комиссий помощи голодающим и
других партийных, государственных и общественных организаций.
И, наконец, в тот же день с ведома Троцкого в ГПУ было проведено представительное совещание работников центрального аппарата и
губернских отделов с участием значительного числа духовенства из
Москвы, Петрограда и «голодающих регионов», согласившегося помочь властям в изъятии церковных ценностей.
Получив «благословение» вождя и поддержку Политбюро,
Троцкий развил бешеную инициативу, чтобы обеспечить перелом
2
1
В г. Шую выезжала комиссия ВЦИК во главе с П.Г. Смидовичем.
2
См.: ГА РФ. Ф. Р-1235. Оп. 140. Д. 59. Л. 89–90.
396
в настроениях партийно-советского аппарата и актива в пользу наступательности при проведении изъятия. Он постоянно ставил в
Политбюро вопрос об ускорении хода кампании, забрасывал его членов все новыми и новыми предложениями по развертыванию «войны» с церковью.
22 марта Политбюро обсуждало записку заместителя председателя ГПУ И.С. Уншлихта «О деятельности духовенства в связи с
изъятием ценностей из церквей». В ней позиция церкви однозначно обрисована была как контрреволюционная. «Патриарх Тихон
и окружающая его свора высших иерархов, членов Синод, – писал
Уншлихт, – в противовес декрета ВЦИК от 26/II-22 г. об изъятии
церковных ценностей ведет определенную контрреволюционную и
ничем неприкрытую работу против изъятия церковных ценностей»
В связи с этим впервые прямо ставился вопрос о возможности ареста
патриарха Тихона. Его необходимость, среди прочего, увязывалась со
стремлением создать благоприятные обстоятельства для «оппозиционных» патриарху архиереев. Они, как указывал Уншлихт, не решаются открыто выступить против патриарха и Синода, и лишь после
ареста патриарха способны будут «устроить церковный собор», избрать на патриарший престол и в Синод лояльных к советской власти иерархов. Политбюро санкционировало арест патриарха и членов
Синода («через 10–15 дней»), а также жесткую линию в отношении
духовенства, противящегося изъятию ценностей.
Опираясь на принятые решения, ЦК РКП(б) отправляет на места телеграмму с указанием «приступить к изъятию по всей стране», начиная с церквей, где имеется значительное число ценностей.
Делегатам ХI партсъезда предлагалось привезти полные данные о
предполагаемом к изъятию церковном имуществе, об обстановке вокруг молитвенных зданий.
В это же время, накануне открытия партсъезда, в письме к Ленину
Троцкий предлагает предпринять и первые шаги по практической реализации тех ценностей, что уже имелись в Гохране, и тех, на скорое
поступление которых надеялись. Речь шла о создании специального
синдиката с предоставлением ему права на реализацию ценностей.
А до того, писал Троцкий, «выгодной реализацией ценностей» могли
бы заняться «товарищи», так или иначе участвующие в переговорах в
Генуе и обладающие дипломатической неприкосновенностью.
Троцкий считал, что «нужно спешить до последней степени».
В телеграмме от 23 марта Красину, Молотову и Ленину он подчеркивал, что «для нас важнее получить в течение 1922–1923 гг. за извест-
1
.
1
РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 2. Д. 48. Л. 36–36 об.
397
ную массу ценностей 50 миллионов, чем надеяться в 1923–1924 гг.
получить 75 млн». Оттяжка во времени недопустима была в связи с
тем, что, как считал Троцкий, «наступление пролетарской революции
в Европе, хотя бы в одной из больших стран, совершенно застопорит
рынок ценностей: буржуазия начнет вывозить и продавать, рабочие
станут конфисковывать и пр.»
1
.
26 марта Ленин возвращается в Москву, чтобы выступить на партийном съезде. Он уже знал о решениях Политбюро последних дней
и о содержании директивы на места об ускорении процесса изъятия.
XI съезд РКП(б) работал в Москве в марте – апреле 1922 г. Хотя в
его повестке дня вопроса о ситуации в голодающих районах и о борьбе с голодом не было, но, знакомясь с опубликованным стенографическим отчетом съезда, можно обнаружить свидетельство тому, что
так или иначе этот вопрос поднимался и обсуждался в докладах, прениях, выступлениях, репликах делегатов2.
Выступивший 27 марта при открытии съезда В.И. Ленин в своем
докладе ничего не говорил об изъятии церковных ценностей. Хотя,
характеризуя общую ситуацию в стране, он указал среди бедствий,
обрушившихся на страну – «голод», как последствие предшествующих войн и разорений3. Умолчание об изъятии объяснялось стремлением сохранять секретность ранее намеченной кампании, а кроме
того, делегаты уже были проинформированы о принципиальной позиции партии. В розданных накануне материалах был и письменный
отчет ЦК, в котором «духовенство, купечество и мещанство» обвинялись в «ожесточенной и преступной борьбе за накопленные богатства» и одновременно предлагалось всем партийным организациям
«развернуть напряженную работу» по борьбе с голодом, «осуществить широкую помощь» голодающим из «источника драгоценностей» – изъятых церковных ценностей4. Кроме того, планировалось
в ходе съезда провести под председательством М.И. Калинина специ-
1
РГАСПИ. Ф. 5. Оп. 2. Д. 48. Л. 20. Отметим, что и до сегодняшнего дня
проверенных фактических материалов о ходе и масштабах продажи изъятых
ценностей явно недостаточно, чтобы выносить какое-либо окончательное решение.
2
К примеру, П.А. Преображенский отмечал, что из-за бедственного положения в Поволжье там по продналогу не добрали 100 млн руб. золотом, и
одновременно «дали туда» 200 млн руб. золотом. И таким образом расценивал потери бюджета из-за голода в Поволжье в 300 млн руб. золотом. См.:
Одиннадцатый съезд РКП(б): Стенографический отчет. С. 319.
3
См.: Там же. С. 4.
4
Там же. С. 643, 657.
398
альное совещание представителей партийных организаций по вопросу об изъятии
1
.
Избранная Троцким тактика наступления по двум направлениям:
на местные партийно-советские органы и на церковь, чтобы обеспечить ударное изъятие в дни работы съезда, четко выдерживалась.
Здесь нельзя не отметить, что еще в канун партийного съезда Троцкий получил от своего представителя в Петрограде
Приворотского телеграмму, в которой сообщалось и о том, что, «по
всем данным, только посредством вооруженной силы удается провести изъятие. Прошу немедленно дать директиву, допустимо ли исполнение декрета указанным путем и как поступить в дальнейшем»2.
Вызванный «на доклад» в Москву Приворотский получил от
Троцкого инструкцию начать изъятие немедленно, не останавливаясь ни перед чем. Спустя совсем немного времени это приведет к
столкновению верующих с отрядами, изымавшими ценности, а затем
к показательному судебному процессу над петроградским духовенством, приговорам и расстрелам. В те же дни стало известно о столкновении в ходе изъятия ценностей в Смоленской губернии3, и вновь
Троцкий требует твердости и решимости от властей.
Несколько позднее ГПУ, обобщая информацию с мест о ходе изъятия, отмечало в «Обзоре внутреннего политического положения
РСФСР за март 1922 г.», что «активные выявления недовольства,
столь редкие в прошлые месяцы, во второй половине марта учащаются и во многих случаях доходят до степеней, казалось бы, давно
забытых – до категорических отказов от выполнения распоряжений
1
Председательствующий на утреннем заседании съезда 30 марта
Л.Б. Каменев, знакомя делегатов с повесткой дня, говорил: «…сегодня вечером, в 6 часов, в Митрофаньевском зале, под председательством т. Калинина
должно состояться важное совещание, на котором, по постановлению президиума, обязательно должны присутствовать делегаты – председатели губисполкомов и секретари губкомов. Неявка кого-либо из этих товарищей будет считаться тяжелым нарушением партийной дисциплины. Если председателя нет, то может пойти его заместитель или тот член, который обычно выполняет обязанности председателя губисполкома». Там же. С. 295.
2
ЦГА СПб. Ф. 1000. Оп. 81. Д. 6. Л. 5. Отметим, что ранее Приворотский
совсем по-другому видел ситуацию в Петрограде. В беседе с корреспондентом он сообщал, что духовенство лояльно относится к декрету ВЦИК об изъятии церковных ценностей и никаких эксцессов в связи с изъятием не ожидается. См.: Известия. 1922. 11 марта.
3
15–16 марта в Старой Руссе произошло столкновение около храма, повлекшее за собой человеческие жертвы. Эти события рассматривались на выездной сессии губернского ревтрибунала, проходившей в Старой Руссе 11–
13 мая. На скамье подсудимых оказались 22 человека.
399
Советской власти, до самосудов над ее агентами (Елатьма, Шуя и
др.), до оказания вооруженного сопротивления действиям властей»
С одобрения Политбюро ГПУ начинает реализацию плана действий в отношении патриарха Тихона. 28 марта его вызывают в ГПУ
и объявляют официальное предостережение об ответственности в
случае «повторения фактов, подобных событиям в Шуе», предлагая принять меры к их недопущению впредь. Одновременно на него
возложили ответственность за «антисоветские» акции православного духовенства, бежавшего в годы Гражданской войны за пределы
Советской России, и потребовали их публичного осуждения. Имелся
в виду тот факт, что в одном из решений Русского всезаграничного
церковного собора (ноябрь 1921 г., г. Сремски-Карловцы, Сербия)
выражена была поддержка восстановлению в России монархии,
возвращению на престол Романовых и продолжению вооруженной
борьбы с Советской Россией. Тихон обещал это сделать только после
предоставления ему документальных материалов, подтверждающих
участие «карловчан» в «политике»2.
Переговоры патриарха с властью живо обсуждались в церковной
среде. Еще сохранялась надежда, что удастся избежать острых конфликтов вокруг храмов, и, соответственно, острого конфликта между
Православной церковью и Советским государством. Интересное свидетельство об этом оставил, к примеру, епископ Ямбургский Алексий
(Симанский). В письме к митрополиту Новгородскому Арсению
(Стадницкому) он писал: «Патриарх вызывался в ЧК… Отношение
было очень любезное. Туда и оттуда отвезли на автомобиле. Допрос
касался двух событий: собора в Карловце и Шуйских событий. По
тому и другому вопросу требуется письменный отзыв, который [необходимо] предоставить через три дня. Во время допроса все время
сквозила мысль: нельзя ли как-нибудь неизбежный отбор совершить
возможно безболезненнее и в этом отношении изменить послание»3.
В поданном чуть позже заявлении в ГПУ патриарх Тихон, действительно, отмежевался от некоторых из политических решений
Карловацкого собора. Одновременно он продолжал убеждать власть,
что его послание от 28 февраля не содержит призыва к сопротивлению. Защищая себя, патриарх приводит выдержку из послания ми-
1
.
1
«Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране
(1922–1934). Т. 1. Ч. 1. М., 2001. С. 122.
2
ЦА ФСБ РФ. Следственное дело патриарха Тихона. (Д. Н.-1780). Т. 6.
Л. 20.
3
ГА РФ. Ф. 550. Оп. 1. Д. 222. Л. 31–32 об. Под «посланием» имеется в
виду послание Тихона от 28 февраля 1922 г.
400
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]