Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Противодействие преступности в учреждениях, исполняющих наказания криминологические и оперативно-розыскные аспекты. Монография
.pdf
касса перестала удовлетворять потребности «воров в законе»,
вследствие чего они повысили размер взимаемой с осужденных дани с 1/3 до 2/3 их заработка. Усиление эксплуатации
со стороны воров стало приводить к возмущению и открытому неповиновению основной массы осужденных («мужиков»), среди которых появились свои лидеры.
Второе противоречие, по мнению специалистов, было связано с возникновением другой противоборствующей группировки осужденных. Как известно, в военные и послевоенные
годы в лагерях увеличилось число осужденных за бандитизм, измену родине и иные тяжкие преступления. Эти
люди, объединенные тяжестью наказания, стали сплачиваться и заимствовать у «воров в законе» неформальные
нормы поведения, облагать осужденных данью. Такая группировка получила, как отмечает ряд авторов, название «отошедших», или «польских воров».
По существу, это были те же «воры в законе», объединившиеся в другую группировку. В ориентировке ГУЛАГа МВД
СССР от 12 сентября 1955 г. «О мерах по разложению и ликвидации враждующих групп в среде уголовно-бандитствующего элемента из числа заключенных» отмечалось, например, что в среде воров-рецидивистов, составляющих ядро
уголовно-бандитского элемента, действительно происходит
расслоение. От их основной массы, именующей себя «ворами
в законе», постоянно отходят «провинившиеся», оставаясь в
сущности своей теми же уголовниками-рецидивистами.
Поэтому факт расслоения и открытой вражды «воров в
законе» и «отошедших» имеет место, и с этим нельзя не считаться.
Между указанными группировками началась вражда,
жестокая борьба за лидерство среди других осужденных, за
право обладания общей кассой. Нередко она доходила до
физического истребления друг друга. «Отошедшие» отказывались входить в зону, где лидерствовали «воры в законе»,
говоря, что те их режут и убивают. Вместе с тем «отошедшие» стали быстро утверждаться, чему способствовала
некоторая гибкость их поведения. С одной стороны, они не
отказывались работать, вступали в контакт с администра-
131
132
цией и даже были активистами, а с другой – придерживались выгодных для них воровских законов. Поэтому администрация некоторых лагерей ошибочно посчитала «польских
воров» позитивным формированием и оказывала им некоторое содействие в борьбе с «ворами в законе» Но в основном
вражда между группировками использовалась оперативными работниками как благоприятное условие для проведения мероприятий по разложению воровского сообщества.
Усилению положения «отошедших» способствовали
также противоречия, возникшие непосредственно в самой
группировке «воров в законе». Они начались после принятия
Закона об усилении ответственности за имущественные преступления от 4 июня 1947 г. Более длительный срок наказания за кражи, установленный указом, заставил профессиональных преступников серьезно задуматься над смыслом
воровской «идеи».
Законы, как справедливо отмечается специалистами,
с одной стороны, усилили отход преступников от воровских
традиций, а с другой – привели к значительной концентрации воров в местах лишения свободы. Оба эти обстоятельства способствовали усилению процесса разложения группировки и вражде между самими ворами, вызванной борьбой
за право обирать заключенных. На воровских сходках в
местах лишения свободы пересматривалось «правовое»
положение членов группировки, многие из нее исключались.
Причем изгнанные из нее сразу же переходили к «отошедшим» и включались в борьбу против недавних своих собрать ев
по воровской «идее».
В первой половине 1950-х гг. работники правоохранительных органов усилили работу по разложению группировок,
особенно после указа Президиума Верховного Совета СССР
от 13 января 1953 г. «О мерах по усилению борьбы с особо
злостными проявлениями бандитизма среди заключенных в
исправительно-трудовых лагерях».
Распад группировки в середине 1950-х гг. сопровождался
возникновением в местах лишения свободы более мелких
сообществ заключенных. В документах органов внутренних дел отмечалось, что между такими группировками, как
«польские воры», «махновцы», «беспредельщики», «анархисты», «чугунки», «подводники» и т.д., поскольку они возникли в среде «отошедших», нет существенной разницы.
Указанные выше сведения опровергают мнение о существовании множества самостоятельных группировок типа
«воров в законе».
Борьба между двумя противоположными группировками
усиливалась еще и потому, что до середины 1950-х гг. их
участники содержались в одних и тех же лагерях. В 1955 г.
после подведения итогов борьбы с группировками МВД
СССР было решено приказом содержать этих лиц независимо от количества судимостей и совершенного преступления в специальных лагерных пунктах строгого режима.
Запрещалось также переводить членов группировок из
одного лагеря в другой, как это часто делалось администрацией раньше.
Однако эти и другие меры не приводили к наведению
должного порядка. «Воры в законе», как отмечалось тогда,
оказывали организованное неповиновение и противодействие государственной исправительно-трудовой политике.
По словам опрошенных сотрудников из администрации лагерей тех лет, массовые беспорядки приводили к полной
дезорганизации работы в некоторых местах лишения свободы.
Целенаправленная работа по разложению группировки
«воров в законе» и производных от нее сообществ началась
после выхода Постановления ЦК КПСС и Совета Министров
СССР от 24 октября 1956 г. № 1443-719, направленного на
улучшение работы Министерства внутренних дел. Выполняя
его требования, органы внутренних дел разработали и осуществили комплекс мер по ликвидации неформальных группировок уголовной направленности.
Главная задача этих мер состояла в развенчании культа
уголовно-воровских традиций. В этих целях был создан специальный лагерь, в который переводили «воров в законе» из
других мест лишения свободы для проведения с ними индивидуальной работы. Там же создавался небольшой актив из
числа «воров в законе», которые с помощью оперативных
133
134
работников готовили и рассылали обращения о необходимости отказа от преступной деятельности ко всем рецидивистам. О трудности этой работы говорит тот факт, что из 300
рецидивистов «экспериментальной» группы заявить об
отходе от сообщества согласились лишь несколько человек.
Но принимаемые меры имели не только репрессивный
характер, чего, прямо скажем, нельзя было совсем исключать в борьбе с «идейными» рецидивистами, но были и воспитательными. В нее также включались средства массовой
информации.
Важное место в пропагандистской работе отводилось
разоблачению культа «честности» и «идейности» рецидивистов. Понимая, что многие осужденные верят группировке,
администрация мест лишения свободы стала предавать гласности факты отступления членов группировки от «закона»,
обворовывания и обмана ими заключенных.
Использование компрометирующих данных оказывало
сильное воздействие не только на «воров в законе», но и на
другую часть осужденных. Появлялись факты сокрытия
некоторыми ворами своей принадлежности к группировке,
что сразу влекло исключение из нее.
Организация борьбы с группировками осуществлялась на
основе тщательного изучения тактики действий рецидивистов. В одном из документов – «Обзоре работы некоторых
ИТУ по ликвидации преступных группировок заключенных» от 25 апреля 1958 г. – приведены следующие приемы
воздействия лидеров преступной среды на осужденных:
– влияние на неустойчивую часть осужденных оказывалось с помощью установленных правил поведения, возведенных в своеобразную форму «закона» и «традиций»;
– для избежания ответственности рецидивисты подбирали второстепенных лиц и с помощью угроз и шантажа
заставляли их совершать опасные преступления или брать
вину «законников» на себя;
– боясь разоблачения, рецидивисты вместо прямых
убийств соучастников или лиц, их окружающих, применяли
к ним самые жестокие, но скрытые от других заключенных
меры, заставляя кончать жизнь самоубийством;
– рецидивисты проникали в среду работающих заключенных, паразитировали в ней, занимаясь поборами;
– по халатности администрации уголовникам-рецидивистам удавалось также проникать на должности низового
административно-производственного персонала с целью
легального терроризирования осужденных.
К началу 1960-х гг. сообщество «воров в законе» прекратило свою активную деятельность. В последующие годы о
«ворах в законе» в нормативных актах не упоминалось, хотя
проблема эта до конца осталась нерешенной.
После ликвидации союзного Министерства внутренних
дел борьба с группировками централизованно не велась и
осуществлялась в каждой республике самостоятельно
вплоть до 1966 г. (до создания Министерства охраны общественного порядка СССР).
И все-таки по группировке «воров в законе» удар нанесли
сильный и даже на какое-то время ее нейтрализовали.
3.2. Характеристика «воров в законе» на начало ХХI века
Проблема борьбы с организованной преступностью на
современном этапе указывает на необходимость минимизации влияния организаторов преступных структур как на
молодежь и лиц, впервые совершивших преступление, так
и на криминалитет в целом.
Указанная категория лиц располагает достаточными
финансовыми возможностями, которые используются и для
поддержки «воровских традиций», и на подкуп должностных лиц исполнительной, законодательной и судебной властей.
Сущность лиц, относящих себя к категории «вор в законе»,
за последние десятилетия коренным образом изменилась.
Так, если ранее «вор в законе» не стремился к собственному
финансовому благосостоянию, то в настоящее время редкие
авторитеты преступного мира, в том числе и категория «вор
в законе», не обладают имуществом и ценностями, стоимость которых составляет миллионы американских долла-
135
136
ров. Как правило, они пользуются дорогими автомашинами,
охраной и иными благами, характерными для успешных
бизнесменов.
В 1990-е гг. воры усилили давление на коммерческие и
хозяйственные структуры. С целью получения дивидендов
от «общаковых» средств часть их вкладывается в фонды
финансово-кредитных учреждений и коммерческих предприятий. Полученные прибыли «воры в законе» через подставных лиц используют для приобретения фирм, магазинов, земли, в необходимых случаях входят в долевое участие,
финансируют посреднические операции и т.д.
Как показывает практика, конечной целью так называемой финансово-хозяйственной работы воровских кланов
является дальнейшее воспроизводство преступной деятельности, распространение влияния на криминальные сообщества другой направленности, более глубокое нелегальное
проникновение в государственные, коммерческие и иные
структуры.
«Воры в законе», во всяком случае, большинство из них,
постоянно разъезжают по России, странам ближнего и дальнего зарубежья. Некоторые из них создали сеть преступных
формирований не только в России, странах СНГ, но и осваивают Восточную и Западную Европу, Американский континент, Юго-Восточную Азию. Элитная часть «воров в законе»
открыто в преступном мире объявляется и известна довольно
узкому кругу лиц, что свидетельствует о тенденции укрепления конспиративности «воровского» сообщества и намерении дальнейшего продвижения в высшие сферы.
Изучение личностей «воров в законе» показывает, что их
возраст редко превышает 50–55 лет. Вместе с тем 85,6% криминальных лидеров этого типа, как правило, житейски зрелые люди в возрасте 30–45 лет, имеющие немалый преступный опыт и криминальный склад характера. Каждый
девятый вор – особо опасный рецидивист. Сообщество «воров
в законе» многонационально [96]. За последние десятилетия
просматривается насаждение культа «воровского братства»
с малолетнего возраста на Дальнем Востоке, в Восточной и
Центральной Сибири, Поволжье, на Урале. О целенаправ-
ленной идеологической обработке молодежи свидетельствуют многочисленные изъятые воровские «малявы» и
«ксивы». Например, в одной из них «вор в законе» обращается к «братве»: «Объясните малолеткам, они совершенно не
знают как себя вести. У них свои законы, а этого не должно
быть, они живут в нашем доме, а законы тут едины».
Данные социально-негативные процессы опасны дальнейшей криминализацией общества, укреплением нигилистических взглядов на систему правопорядка и, следовательно,
российскую государственность со всеми вытекающими
последствиями.
География воровского сообщества в России постоянно
расширяется. Ранее в таких местностях, как Псковская,
Орловская, Смоленская, Ивановская, Омская области,
Бурятии и Хакасии о «ворах в законе» знали понаслышке.
В настоящее время, исходя из анализа поступающей информации, «воровское движение» взяло под контроль многие
объекты развлекательного бизнеса, вино-водочной продукции и др.
На протяжении десятков лет уголовный мир Астрахани,
Ярославля, Калуги, Костромы, Тамбова и ряда других регионов был относительно самостоятельным. Сейчас «воровское
сообщество» подмяло под себя преступные группировки
названных городов и взяло под контроль основные направления криминального промысла.
Изучение образа жизни «воров в законе», их миграции,
связей и других криминологических параметров показывает, что наиболее насыщенным особо опасными лидерами
уголовно-преступной среды является московский регион.
Большинство воров являются выходцами с Кавказа. Причем
почти все они находятся на нелегальном или полулегальном
положении.
Далее по плотности этой категории криминальных лидеров идут Краснодарский край, Ростовская и Иркутская
области, Хабаровский и Приморский края, Амурская,
Сахалинская и Тюменская области. Причем Приморский
и Хабаровский края, Сахалинская область привлекают их
как географически выгодное место для выхода за границу,
137
138
в страны тихоокеанского бассейна, в одно их богатейших
мест земного шара, где сосредоточены многочисленные морские коммуникации [97].
Правоохранительные органы определяют «вора в законе»
как профессионального преступника, признанного лидера
уголовно-преступного мира, активного идеолога криминального образа жизни и морали. Однако нередко в средствах
массовой информации они преподносятся в облике борцов за
идею, насаждающих справедливость, равновесие и порядок
в преступном мире [98].
Ничего общего с характеристикой благородных рыцарей
«воры в законе» не имеют. Факты сурово свидетельствуют:
преступные авторитеты – двуличные люди, как правило,
с темным уголовным прошлым, организующие деятельность
преступных кланов и паразитирующих на них, всеми имеющимися способами культивирующие воровскую мораль,
утверждающие преступный беспредел в обществе, инициирующие его активизацию и агрессивную наступательность,
использующие «общак» в личных целях.
Под маской «порядочности» «воров в законе» скрываются
жестокие, вероломные, лживые и мстительные преступники.
Около 80% из них склонны к наркомании. Лидеры такого
типа – своеобразные генераторы преступных идей и взглядов. Они изобретательны и лицемерны. В последние годы
демонстрируют свою религиозность.
В определенных случаях «воры в законе» проявляют инициативу, решительность, способны подчинять своей воле не
только лиц с криминальной установкой, но и представителей
государственных структур, в том числе отдельных сотрудников органов внутренних дел.
Среди основных социально-психологических характеристик «воров в законе» следует выделить :
– организаторские способности;
– общительность (коммуникабельность);
– преступный профессионализм;
– владение социально-негативными нормами морали и
неукоснительное их соблюдение;
– способность к самопожертвованию в интересах воровского сообщества.
Наряду с действующими «ворами в законе» в уголовной
среде есть криминальные лица, присвоившие себе этот
титул – так называемые самозванцы либо ранее носившие
звание «вора в законе». Последних именуют криминальным
термином «прошляки». «Прошляки», в свою очередь, разделяются на «сухарей», «отказников», «сук», «гадов».
Под «сухарями» в воровском мире понимается бывший
«вор в законе», который своевременно не объявился таковым
либо не смог подтвердить свой титул, когда это нужно было
сделать.
«Отказник» – вор, добровольно отошедший от воровской
жизни. Типичным «отказником» является главный герой
кинофильма В. Шукшина «Калина красная».
«Сука» – вор, нарушивший воровские традиции и обычаи,
но не предавший воровскую идею.
«Гад» – вор, предавший интересы «воров в законе» и оказывающий противодействие воровскому сообществу.
В настоящее время в РФ, по экспертным данным, насчитывается порядка 300 «воров в законе», половина из них
гастролирует по стране и находится на нелегальном положении, более трети арестованы или отбывают уголовное наказание в исправительных учреждениях. Это, как правило,
зрелые люди с достаточным преступным опытом и криминальным складом характера. Каждый девятый из них –
особо опасный рецидивист [99].
Современные «воры в законе», отбывая уголовное наказание в местах лишения свободы, используют коррумпированные связи и иные противоправные меры для своего освобождения либо обеспечения себе и своим сообщникам льготных
условий содержания, нейтрализуя, таким образом, уголовное наказание. Этим достигается еще более прочное их самоутверждение в социально-криминальной среде и усиление
негативного влияния на различные категории осужденных.
Оперативными аппаратами уголовно-исполнительной
системы осуществляется постоянное оперативное сопровождение противоправной деятельности «воров в законе» в
139
140
исправительных учреждениях с учетом положений
Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности».
Исходя из степени общественной опасности и распространения сфер криминального влияния, всех «воров в законе»
можно условно разделить на 3 категории:
1-я – категория «Т» – транснационального уровня.
2-я – категория «Ф» – федерального уровня.
3-я – категория «М» – местного уровня.
К первому уровню относятся «воры в законе», контролирующие многофункциональные преступные сообщества,
действующие в масштабе нескольких регионов России, стран
ближнего и дальнего зарубежья. К ним следует отнести и
этнические преступные организации чеченцев, грузин,
армян и т.д.
Ко второму уровню относятся «воры в законе», контролирующие многоцелевые преступные организации, включающие также и бандитские группировки, осуществляющие
криминальную деятельность в крупных городах, области,
крае, республике.
К третьему уровню относятся «воры в законе», контролирующие деятельность преступных групп, действующих на
местном уровне (в масштабе одного или нескольких административных районов города, области).
Однако уровень борьбы с этой категорией криминального
мира не может быть признан удовлетворительным. Являясь
организаторами и осуществляя руководство преступными
сообществами, указанные лица представляют повышенную
общественную опасность и подлежат привлечению к уголовной ответственности по признакам преступлений, предусмотренных ст. 210 УК РФ (организация преступного сообщества (преступной организации)). В то же время по указанной
статье к ответственности привлекается лишь незначительная часть «воров в законе».
Данное обстоятельство свидетельствует, что привлечение
лидеров и авторитетов преступных сообществ к уголовной
ответственности требует более высокого профессионализма
от сотрудников оперативных аппаратов, знание ими всех
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]