Противодействие преступным посягательствам на абсолютные права собственности (хищения). Монография

ÓÄÊ 343.71(100)

ÁÁÊ 67.408.121(2)+67.408.121(3) Á73

Главный редактор издательства Н.Д. Эриашвили, кандидат юридических наук, доктор экономических наук, профессор,

лауреат премии Правительства РФ в области науки и техники

Богданчиков, Сергей Владимирович.

Б73 Противодействие преступным посягательствам на абсолютные права собственности (хищения): монография / С.В. Богдан-

чиков; под ред. А.А. Магомедова. — М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право,2017. — 160 ñ.

ISBN 978-5-238-01404-3

Агентство CIP РГБ

Рассматриваются вопросы преступлений против абсолютных прав собственности (хищения) и уголовной ответственности с точки зрения исторической практики современных реалий. Раскрывается уголовно-правовая природа посягательств на абсолютные права собственности. Анализируются институт ответственности по действующему уголовному законодательству России и ряда зарубежных стран, его становление, развитие, характеристики, а также составы конкретных преступлений против собственности по памятникам права, (начиная с Русской правды до Уголовного Уложения 1903 г.), советским нормативно-правовым актам, а также по современному, действующему уголовному законодательству. Рассматриваются дискуссионные вопросы общего и особенного в конструкции составов хищений, объективные и субъективные признаки хищения, а также особенности обеспечения эффективности противодействия преступлениям против абсолютных прав собственности.

Для студентов, аспирантов и преподавателей юридических вузов и факультетов, научных сотрудников, работников правоохранительных органов.

ÁÁÊ 67.408.121(2)+67.408.121(3)

ISBN 978-5-238-01404-3 © ИЗДАТЕЛЬСТВО ЮНИТИ-ДАНА, 2008

Принадлежит исключительное право на использование и распространение издания. Воспроизведение всей книги или любой ее части любыми средствами или в какой-либо форме запрещается без письменного разрешения издательства.

© Оформление «ЮНИТИ-ДАНА», 2008

ВВЕДЕНИЕ

Собственность — самое определенное и абсолютное из гражданских прав, поэтому она облечена в такие же определенные правовые формы и подчинена абсолютным законам собственности. Собственность и абсолютные права на нее не имеют полного практического значения без их охраны с помощью закона.

Основу законодательного регулирования собственности составляет Конституция Российской Федерации, гарантирующая стабильность развития связанных с ней и обеспечивающая условия их нормального функционирования и защиты (ст. 8), а также охрану от противоправных посягательств на права и свободы человека и гражданина, в том числе и права на собственность (ст. 2). Содержание права собственности как «мера юридической власти» собственника означает, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом (ч. 1 ст. 209 ГК РФ). Главное, что характеризует эти права, состоит в возможности собственника осуществлять данные правомочия по своему усмотрению (ч. 2 ст. 209 ГК РФ).

Собственность как прежде всего экономическая категория является основой всей системы общественных отношений, а от законодательно закрепленных форм собственности зависит и форма распределения, обмена и потребления материальных благ. В свою очередь, экономиче- ское содержание собственности, будучи закреплено в нормах права, приобретает экономико-правовое значение, т.е. становится явлением, в котором правовая форма отражает его экономическую сущность и правовое регулирование. Правовое регулирование отношений собственности складывается из норм поведения, в которых устанавливается сама возможность или невозможность принадлежности материальных благ определенным субъектам, определяются пределы их правомочий, «хозяйственного господства» над имуществом, а также правовые способы защиты от посягательства на охраняемые возможности хозяйственного господства над имуществом1. Поскольку собственность представляет собой экономико-правовое понятие, то всякое посягательство на собственность является и посягательством на право собственности. Посягательства на собственность и право собственности, представляющие собой повышенную общественную опасность, преследуются уголовным законом Российской Федерации, в котором, в самом его начале, в ст. 2 УК РФ поставлена перед правоохранительными органами одна из ос-

1 См., например: Суханов Е.А. Лекции о праве собственности. М., 1991. С. 16; Ценникова Л.В. Вещные права в гражданском праве России. М., 1996. С. 24; Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 1999. С. 159—165; Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 27 и др.

3

новных задач — «охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности … от преступных посягательств»1.

Âсоответствии с ней преступления против собственности включены в главу 21 Особенной части Уголовного кодекса РФ, в которой охватываются статьи, определяющие ответственность за посягательства на собственность в широком смысле — или более конкретно — на чужое имущество, имеющее разный правовой статус и режим. Именно имущество и, в том числе, абсолютное право собственности на движимые и недвижимые вещи является правовым благом, охраняемым данной главой УК РФ.

Определение абсолютного характера собственности имеет практи- ческое значение — этому понятию в праве соответствует понятие «право собственности» в привычном значении этого термина, которое характеризуется как совокупность прав на вещь, достаточных для того, чтобы окружающие имели основания (и необходимость) полагать, что данная вещь принадлежит конкретному индивиду. Последнее в системе правовых титулов по отношению к имуществу будет выражаться в «безусловном неограниченном праве собственности». По своей сути абсолютное право собственности — это классический набор прав владения, пользования, присвоения и распоряжения. Следовательно, данный набор прав требует охраны, в том числе и уголовно-правовой.

Âтеории уголовного права посягательства на абсолютные права собственности чаще всего именуются хищениями и связаны с движимыми и недвижимыми вещами — имуществом. Однако не все виды хищений посягают на абсолютные права собственности, некоторые из посягательств направлены на умаление прав на имущество либо его условное отчуждение, поэтому имеет смысл выделить преступления, посягающие на рассматриваемое право в отдельную группу. Кроме того, система впреступлений против собственности не более чем некая идеальная конструкция, а в реальной жизни отдельные охранительные правоотношения сфере собственности всегда расщеплялись на охрану различных прав собственности, носили динамичный характер в сложившейся системе защиты собственности и имели принципиальные различия.

Широта сферы применения уголовно-правовых норм, с помощью которых охраняются абсолютные права собственности субъектов, также объясняет повышенное к ним внимание. Преступления данной категории во все периоды человеческой цивилизации в общем объеме существующей преступности занимали самый значительный объем как по своим количественным, так и по качественным показателям.

Ежегодно в России регистрируется более 1 млн. 200 тыс. краж, что составляет почти половину всех регистрируемых преступлений на тер-

ритории нашей страны. Например, в 2004 г. было зарегистрировано 2 893 816 преступлений, из них краж — 1 276 880, а в 2005 г. было зарегистрировано 3554,7 тыс. преступлений, что на 22,8% больше, чем за аналогичный период 2004 г. Рост регистрируемых преступлений отме-

1 Уголовный кодекс Российской Федерации (по состоянию на 1 февраля 2006 г.). М., 2006. С. 23.

4

чен в 84 субъектах Российской Федерации, снижение — в 4 субъектах. Более половины всех зарегистрированных преступлений (55,7%) составляют хищения чужого имущества, совершенные путем: кражи — 1573,0 тыс. (+23,2%), грабежа — 344,4 тыс. (+37,0%), разбоя — 63,7 тыс. (+14,8%). Каждая вторая кража (43,0%), каждый 19-й грабеж (5,1%) и каждое 12-е разбойное нападение (7,8%) были сопряжены с незаконным проникновением в жилище, помещение или иное хранилище. Каждое 13-е (7,4%) зарегистрированное преступление — квартирная кража. В январе — декабре 2005 г. их число возросло на 4,3% по сравнению с аналогичным периодом 2004 г.1

Таким образом, актуальность противодействия посягательствам на абсолютные права собственности диктуется складывающейся (ежегодно усложняющейся) оперативной обстановкой в этой части борьбы с преступностью, а также обусловлена еще и тем, что, во-первых, преступления против собственности и преступность, связанная с ней, превратившись в макрофактор социального развития, стали угрожать безопасности личности, нации, общества и государства; во-вторых, преступления против абсолютных прав собственности объективно требуют приоритетности борьбы с ними; в-третьих, появилась ярко выраженная социальная потребность совершенствования уголовно-правовых, пенитенциарных и уголовно-политических основ борьбы с преступностью против собственности; в-четвертых, стало очевидным, что современные масштабы этого вида преступности детерминируют создание государственной системы комплексного наблюдения, анализа и прогноза в рассматриваемой сфере. Кроме того, актуальность противодействия посягательствам на абсолютные права собственности определяется концептуальным значением прогнозного мышления, повышением требований к принятию управленче- ских решений, таких как компетентность, научность, своевременность, т.е. всего того, что является императивом настоящего времени. Это особенно необходимо по отношению к решениям уголовно-политического характера, цена которых определяется воздействием на судьбы всех без исключения граждан-собственников. Поэтому такие решения должны быть прогностически обоснованными, взвешенными, продуманными, социально-политически нужными и юридически грамотными. Крайне важно обеспечить вытеснение из социальной и юридической практики «воинствующего», аналитически не обоснованного эмпиризма, заменив его целевым комплексным подходом, основанным на адекватном познании происходящих изменений в социально-экономической, правовой и уголовнополитической сферах, в выявлении в них закономерностей, в прогнозировании возможных последствий.

Поэтому национальные интересы России в сфере экономики и собственности, как отмечается в Концепции национальной безопасности РФ, являются ключевыми.

1 См.: Состояние преступности в России за 2004 год. М.: ГИЦ МВД РФ, 2005.

Ñ.5; Состояние преступности в России за 2005 год. М.: ГИЦ МВД РФ, 2006.

Ñ.6—7.

5

Глава 1

ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

О ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ПРОТИВ АБСОЛЮТНЫХ ПРАВ

СОБСТВЕННОСТИ СУБЪЕКТА

Техническое развитие системы запретов и отдельных из них требует специального обращения к исторической литературе, так как без обращения к предшествующим источникам и законодательству невозможно правильно оценить понятие, систему и отдельные виды преступлений против абсолютных прав собственности того или иного субъекта, именуемые в уголовном праве хищениями. Важно иметь в виду следующее: а) традиционно запреты ориентируются на охрану вещей и, тем самым, сравнительно узкой сферы интересов индивидуального собственника, что и до сих пор определяет особое внимание к понятию хищения чужого имущества, предметом которого являются вещи и только вещи; б) интересы сообществ субъектов иных имущественных отношений и пользователей имущественных благ повсеместно защищены хуже; в) законодательство развивалось от казуистичных к более обобщенным определениям; г) начиная с древнейших времен нормы об имущественных преступлениях, наряду с уголовно-правовыми нормами о защите жизни и здоровья, составляли основу российского законодательства на любом этапе его кодификации; д) в послереволюционный период в условиях плановой экономики на первое место вышла охрана так называемой социалистической собственности; е) репрессия колебалась от крайне жестокой, особенно в послевоенный период, к более мягкой, но характер и способы ее постоянно находились в центре полемики.

Основным древнерусским источником светского писаного права в литературе считается Русская Правда (Краткая, возникшая не позднее 1054 г., Пространная, подготовленная не ранее 1113 г. и Сокращенная, появившаяся из Пространной редакции в середине XV в.).

Преступления в Русской Правде именовались общим понятием «обида» и ими, наряду с преступлениями против личности, считались имущественные преступления: разбой (неотличаемый еще от грабежа), кража («татьба»), самовольное пользование чужим имуществом, уничтожение или повреждение какого-либо конкретного вида имущества, совершенные, в том числе, путем поджога и т.д. и

6

которые карались наиболее суровыми наказаниями: потоком или разграблением1.

Последние, по Русской Правде, являлись высшими мерами наказания и применялись только за три преступления — за убийство в разбое (ст. 7 Пространная редакция Русской Правды, далее — ПРП), поджог дома и гумна (ст. 83 ПРП), конокрадство (ст. 35 ПРП).

Разбой, наряду с татьбой, воровством и грабежом в широком смысле слова считался похищением имущества целой шайкой.

Правда, если разбой, по замечанию И.Я. Фойницкого, как «совокупное нападение целой шайки виновных на мирных жителей для разбития и расхищения их имущества», стал скоро запрещаться, то грабеж как «самоуправное насильственное отнятие имущества один-на-один» долгое время еще оставался лишь гражданским деликтом, а не уголовным преступлением («гражданской неправдой»)2. Лишь в середине ХVI в., в Судебнике 1550 г. впервые проводится разграничение разбоя от грабежа как насильственного преступления3.

Татьба (тайно, украдом, крадучись) рассматривалась в истории русского права как кража, как кража из закрытых помещений, конокрадство («коневая тать»), кража хлопка, кража пчел и меда из бортных деревьев, кража бобров, кража морских и речных судов, кража коровы, утки, дров, сена, охотничьих собак и т.д. Тайно совершенная кража относилась к более опасным преступлениям, чем открытое хищение имущества в силу того, что в древние времена считалось проявлением коварства и низости лица, совершившего преступление «крадучись», что, на наш взгляд, небезосновательно и не лишено справедливого здравого смысла.

Кроме вышеперечисленных, наказания за преступления против собственности и хищения по Русской Правде устанавливались за: а) похищение княжеского скота и коня смерда, причем княжеское имущество считалось всегда более ценным, чем имущество иных лиц, соответственно, и наказывалось строже (ст. 28 Краткой редакции устанавливала за эти виды хищений штрафы); б) похищение («увод») холопа (ст. 29 Краткой Правды предусматривала за это штраф, и размер этого штрафа намного превышал размер штрафа за убийство холопа, которое считалось уничтожением чужого имущества); в) любую кражу холопами (по ст. 46, 63 ПРП штраф вно-

1 См.: Исаев И.А. История государства и права России. М.: Юристь, 1996. С. 22.

2 Фойницкий И.Я. Курс уголовного права. Часть Особенная. Посягательства лич- ные и имущественные. СПб., 1907 (принтное издание 2005 г.). С. 229—231.

3 См.: Российское законодательство Х—ХХ веков. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. Судебник 1550 года. М.: Юрид. лит., 1985. С. 107.

7

сил господин холопа, так как холопы были несвободны, в отличие, например, от смердов и, следовательно, субъектами преступления не признавались); г) кражу с корыстным мотивом — последний считался отягчающим обстоятельством и, соответственно, такая кража рассматривалась только как умышленное преступление (ст. 31, 40 Краткой редакции Русской Правды); д) групповые кражи скота (ст. 40, 41, 43 ПРП); е) кража неохраняемого имущества (по ст. 42 ПРП наказывалась строже кражи из закрытого помещения) и др.

Âотличие от Русской Правды, в Псковской судной грамоте 1467 г. была детально разработана ответственность за имущественные преступления. Одновременно в ней выделялись простые и более опасные преступления, к числу которых относились: кража, грабеж, «наход» и разбой (ст. 1). Кража считалась тайным похищением чужого имущества, за совершение которой впервые или во второй раз Псковская судная грамота 1467 г. допускала применение штрафа, а за ее совершение в третий раз или за церковную кражу, конокрадство и кражу государственного имущества из Кремля полагалась смертная казнь (ст. 8)1. Грабеж представлял собой открытое насильственное изъятие имущества, а разбой, кроме этого, включал в себя посягательство на личность, и оба деяния наказывались штрафом.

Как видно из формулировок анализируемого исторического документа правовые конструкции кражи, грабежа и разбоя в Псковской судной грамоте 1467 г. были довольно прогрессивные для того времени и впоследствии использовались в иных отечественных законодательных актах.

Во второй половине XIV в. к основным документам, содержащим нормы уголовного права, относятся «Великокняжеский» Судебник 1497 г. и «Царский» Судебник 1550 г., а также Соборное Уложение 1649 г.

ÂСудебнике 1497 г. среди всех видов преступлений особенно выделяются имущественные, такие, как разбой, татьба (воровство), совершенная впервые, повторная татьба, татьба, совершенная «ведомым лихим человеком», церковная татьба, головная татьба. При этом последние два вида относились к наиболее опасным преступлениям, так как церковная татьба посягала на православные святыни, а головная татьба (воровство) была сопряжена с убийством или

заключалась в похищении людей (для продажи в холопство)2. И если все виды кражи, за исключением церковной и головной,

1 См.: Рогов В.А. История государства и права России IX — начала XX веков. М.: Зерцало ТЕИС, 1995. С. 224—225.

2 См.: Судебники XV—XVI вв. М.Л., 1952. С. 58; Фойницкий И.Я. Указ. соч. С. 193; Колычева Е.И. Холопство и крепостничество (конец XV—XVI в.). М., 1971. С. 224—225; Зимин А.А. Россия на рубеже XV—XVI столетий. Л., 1982. С. 135.

8

а также кража с поличным со стороны «ведомого лихого человека», влекли за собой «торговую казнь» (битье кнутом) с возмещением потерпевшему причиненных ему убытков, то остальные виды кражи карались смертной казнью.

Анализ Судебников 1497 и 1550 гг., показывает, что, во-первых, впервые в России Судебником 1497 г. к субъектам преступления и, в частности, кражи, отнесены холопы, их хозяева — феодалы и даже духовные лица (ст. 62), дела о кражах последними правда, подлежали рассмотрению только в государственных судебных органах1. Вовторых, в Судебнике 1550 г., впервые предпринята попытка отграничить друг от друга грабеж как открытое похищение вещей без применения насилия, и разбой как хищение, связанное с насилием. В-третьих, из кражи выделено мошенничество2. В-четвертых, детально регламентировалась ответственность за истребление и повреждение чужого имущества. В-пятых, было расширено количество квалифицирующих признаков хищений, которые в большинстве случаев предусматривались не наряду с основным составом, а в ка- честве самостоятельной статьи законодательного акта. В-шестых, хищения сопровождались общим ужесточением наказания.

Соборное уложение 1649 г. (или Уложение царя Алексея Михайловича) отражало тенденцию предыдущего Российского законодательства на расширение уголовно-правовой охраны собственности и к имущественным относило следующие преступления: разбой (в виде промысла), татьбу простую и квалифицированную — похищения из церкви, татьба на службе, утаивание или подмена благородных металлов, конокрадство, совершенное в государевом дворе, потрава хлебных посевов или хищение зерна, кража овощей из огорода и рыбы из садка, грабеж обыкновенный или квалифицированный (совершенный «служилыми» людьми или детьми в отношении родителей), мошенничество (как хищение, связанное с обманом, но без насилия), насильственное завладение чужим имуществом (землей, животными), хищение при стихийном бедствии (рассматривалось как грабеж — ст. 91), мелкая кража и др.

Размеры наказания зависели во многом не от стоимости украденного, а от повторности, среди которой выделялся и рецидив.

Продолжилась и тенденция дифференциации уголовной ответственности и наказания. Выделяя специальную главу о разбойных делах, анализируемый законодательный акт включал в нее уголов- но-правовые нормы о воровстве и ворах, мошенничестве и мошенниках, требуя применения к ним положения о наказаниях, установ-

1 См.: Российское законодательство Х—ХХ веков. Т. 2. Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. Судебник 1550 года. М.: Юрид. лит., 1985. С. 92.

2 См.: Наумов А.В. Уголовное право. Общая часть. Курс лекций. М., 1996. С. 63.

9

ленных за первую татьбу. В свою очередь, наказание в случае совершения в первый раз кражи из «государева двора» предусматривалось битье кнутом, вторая такая кража наказывалась аналогич- ным образом и дополнительно заточением в тюрьме на полгода. Третья кража влекла отсечение руки татя, «чтобы на то смотря оным неповадно было воровати, в государеве дворе красти» (ст. 9), то же предусматривалось за кражу оружия военнослужащим у военнослужащего (ст. 28) и совершенная ими кража лошади (ст. 29). Кроме того, имущественные преступления квалифицировали место их совершения, оказание сопротивления при задержании и при котором правомерным считалось убийство вора (ст. 88), а также условиях стихийного бедствия. Уголовная ответственность и наказание также предусматривались за попустительство, недоносительство и укрывательство воров, разбойников и татей (ст. 59—65, 77—81). За кражу преступники дифференцированно наказывались битьем кнутом, урезанием уха, клеймением, двумя годами тюрьмы и ссылкой (обыкновенный состав). Вторая кража наказывалась битьем кнутом, урезанием уха и тюремным заключением на четыре года, а третья кража каралась смертной казнью1.

Соборное Уложение 1649 г., как и Судебники 1497 и 1550 гг., закрепляло квалифицированные составы хищений отдельными статьями.

Артикул Воинский Петра I 1715 г. продолжил дифференцировать ответственность, наряду с воинскими преступлениями, и другие преступления, в том числе и за имущественные, в зависимости от квалифицирующих обстоятельств, характеризующих различные элементы составов преступлений. В нем имелась глава «О зажигании, грабительстве и воровстве» в которой к имущественным преступлениям относились, прежде всего, кража и грабеж. Отдельные квалифицирующие признаки традиционно закреплялись в отдельном артикуле, отдельно от артикула, предусматривающего основной состав. Квалифицированной считалась кража: из церкви; человека с целью его продажи, у господина или товарища; во время стихийных бедствий; казенного имущества; караульным; в четвертый раз; с судов, потерпевших крушение; из разрытых могил; на сумму свыше 20 руб., причем в последнем случае, при краже на меньшую сумму сначала наказывали шпицрутенами (прогон через строй шесть раз), во второй раз такое наказание уже удваивалось, а в слу- чае совершения третьей кражи на такую же сумму виновному урезали уши, нос и ссылали на каторгу (арт. 189). Ответственности и наказанию подлежали субъекты, совершившие мелкую кражу, на-

1 См.: Рогов В.А. Уголовное право и карательная политика в Русском государстве XV—XVII вв. М., 1990. С. 66.

10