Противодействие преступным посягательствам на абсолютные права собственности (хищения). Монография

Социологические исследования эффективности использования норм о необходимой обороне и задержании преступника показали: 38% молодежи недостаточно знают условия правомерности акта необходимой обороны; относящиеся к посягательству и защите, но при этом 43% из них правильно назвали основные требования закона о необходимой обороне и задержании преступника и 76% достаточно представляют условия правомерности акта вынужденного причинения вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании. При опросе эта категория граждан указала на следующие источники информации, из которых почерпнуты их знания об институтах необходимой обороны и задержания преступника:

—радио, телевидение — 13%;

—газеты, журнальные издания — 11%;

—в быту от родственников — 17%;

—на улице от знакомых — 29%;

—правовая пропаганда и правовое просвещение — 30%. Одновременно, у такого же количества других граждан в возрасте

от 25 до 45 лет (всего было опрошено 700 граждан — молодежи и взрослых), в основном работающих, исследовалось правосознание по тем же проблемам. Опрос показал, что 72% из них довольно точно знают требования закона о необходимой обороне и задержании преступника, 71,5% граждан имеют достаточные представления об условиях правомерности акта необходимой обороны, относящиеся к посягательству и защите, и только 8% граждан недостаточно точно представляют условия правомерности акта вынужденного причинения вреда лицу, совершившему преступление при его задержании.

В соответствии с механизмом применения органами внутренних дел уголовно-правовых институтов необходимой обороны, задержания преступника и крайней необходимости, эффективность этой деятельности можно повысить путем совершенствования специальной физической и правовой подготовки работников органов внутренних дел, их обеспечения специальными средствами пресечения преступлений, технического оснащения объектов охраны пожарнотехническими средствами, а также путем рациональной расстановки и упорядочения патрульно-постовой службы милиции, обеспечивая «эффект присутствия» милиции, совершенствуя оперативнорозыскную работу в деле выявления правонарушителей и задержания преступников.

131

Глава 8

ОСОБЕННОСТИ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ

УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОЦЕНКИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

ПРОТИВ АБСОЛЮТНЫХ ПРАВ СОБСТВЕННОСТИ

ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫМИ ОРГАНАМИ

Уголовно-правовая оценка преступлений против абсолютных прав собственности субъекта осуществляется путем квалификации общественно опасных деяний данной категории, отграничения их друг от друга, от смежных составов преступлений, а также дифференцированного назначения наказания. Например, если изъятие имущества осуществлялось таким образом, что при этом было повреждено или уничтожено иное имущество, то содеянное (при наличии необходимых признаков) квалифицируется по совокупности преступлений как хищение в отношении одного имущества и унич- тожение или повреждение в отношении другого имущества1, поскольку состав хищения ни по объективным, ни по субъективным признакам не включает в себя выведение из строя другого имущества, не являющегося предметом хищения. Поэтому, с какой бы целью не уничтожалось имущество, не образующее предмет хищения (для обеспечения ли доступа к похищаемым ценностям, для совершения ли их изъятия или для сокрытия следов хищения), такое уничтожение всегда требует самостоятельной уголовноправовой оценки по ст. 167 УК РФ (умышленное уничтожение или повреждение имущества) или ст. 168 УК РФ (уничтожение или повреждение имущества по неосторожности). Напротив, последующее уничтожение или повреждение изъятого предмета хищения есть форма распоряжения похищенным, которая не требует самостоятельной уголовно-правовой оценки2.

Наглядным в этом отношении является уголовное дело мичмана Н., который извлек из торпеды аккумуляторную батарею, содержащую 146 кг. 649,6 г. чистого серебра, и с целью облегчения хищения разобрал ее на части, а в последующем вынес секции батареи за территорию части.

1 Исмагилов Р.Г. Кража чужого имущества: уголовно-правовые и криминологи- ческие аспекты. Автореф. канд. … юрид. наук. М., 2001. С. 12.

2 Дело в отношении Кузьмина, осужденного Наро-Фоминским городским судом Московской области по ч. 1 ст. 167 и п. «в» ч. 3 ст. 158 УК // Бюллетень Верховного Суда РФ, 2004. ¹ 10. С. 30.

132

Суд первой инстанции признал Н. виновным в тайном хищении и в умышленном уничтожении военного имущества. Однако Военная коллегия Верховного Суда РФ, констатировав, что хищение предполагает распоряжение похищенным, в силу чего дальнейшие действия с похищенным в дополнительной квалификации по другим статьям УК РФ не нуждаются, исключила из его обвинения последний состав, поскольку при совершении хищения Н. ни самой торпеде, ни контейнеру, в котором она находилась, ни другому оставшемуся в части оборудованию повреждений не причинил, а разборка похищаемой аккумуляторной батареи охватывается составом ее хищения1.

Если же уничтоженное или поврежденное в связи с хищением имущество было предметом общественных отношений, составляющих другой родовой объект, то совокупность с хищением образуют статьи соответствующих глав, предусматривающих посягательство на этот объект. В частности, если хищение имущества на транспорте было сопряжено с разрушением, повреждением или приведением иным способом в негодное для эксплуатации состояние транспортного средства, путей сообщения, средств сигнализации или связи либо другого транспортного оборудования, которые повлекли по неосторожности причинение крупного ущерба либо физического вреда человеку, начиная с вреда здоровью средней тяжести и закан- чивая смертью двух или более лиц, действия виновного должны квалифицироваться по совокупности преступлений, предусмотренных соответствующими статьями УК РФ об ответственности за хищение и ст. 267 УК РФ (приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения)2.

В уголовно-правовой литературе без каких-либо оговорок признается, что не является имуществом и, следовательно, предметом и объектом преступлений против собственности интеллектуальная собственность и что посягательство на нее всегда образует составы иных преступлений, например, предусмотренных ст. 146 или ст. 147 УК РФ3. О хищении таких неосязаемых и виртуальных «предметов», как научная идея, сюжет художественного произведения и др., можно говорить лишь в фигуральном смысле, помня, что в строго юридическом смысле можно похитить книгу, аудиокассету и прочие материальные носители творческого труда, а также вещественные

1 Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 108—109.

2 См.: п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 23 декабря 1980 г. «О практике применения судами РСФСР законодательства при рассмотрении дел о хищениях на транспорте» // Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1981. ¹ 4.

3 Российское уголовное право. Особенная часть. Учебник / Под ред. М.Л. Журавлева и С.И. Никулина. М., 1998. С. 134.

133

предметы, изготовленные в силу осуществления этих прав, но не произведение, мелодию и другие подобные продукты человеческого разума как таковые. Деяния же, посягающие на исключительность авторских прав (их неотчуждаемость, неотторжимость от личности автора, недопустимость перенесения авторского права на другое лицо), квалифицируются по ст. 146 УК РФ (нарушение авторских и смежных прав), ст. 147 (нарушение изобретательских и патентных прав) и ст. 180 УК РФ (незаконное использование товарного знака). Аналогичным образом должно расцениваться и компьютерное пиратство, т.е. незаконное завладение программным обеспечением, также являющимся объектом авторских прав.

Информация всевозможного вида, так же как и интеллектуальная собственность, по своей физической природе существенно отличается от материального имущества, что не позволяет признать ее предметом хищения. Ибо информация — особый объект права.

Соглашаясь с таким определением, некоторые ученые отмеча- ют, что речь может идти не о превращении авторского и изобретательского права в разновидность права собственности, как и интеллектуальной собственности в непременную разновидность абсолютной собственности, так как у каждой из этих материй своя традиционная правовая сфера. Вопрос ставится в ином аспекте. Вопервых, в том, что интеллектуальная собственность в ее материальном выражении может в определенных аспектах выступать в каче- стве объекта (предмета) не только авторского и изобретательского права, но и права собственности в его традиционном («цивильном») понимании и, следовательно, может быть и объектом (предметом) преступлений против собственности. Включение, в этом смысле, предметов интеллектуальной собственности в понятие имущества маловероятно. В связи с этим каким-то выходом могло бы быть внесение соответствующих изменений в статьи УК РФ об ответственности за нарушение авторских и смежных прав (ст. 146 УК) и нарушение изобретательских и патентных прав (ст. 147 УК), в частности, путем конструирования квалифицированных составов таких преступлений, связанных с неправомерным завладением предметов указанных прав и примерным уравниванием санкций за совершение подобных деяний с санкциями за хищение чужого имущества»1.

Приложение человеческого труда к предметам материального мира по-прежнему сохраняет свою актуальность для их перехода из одной категории в другую — категорию товарно-материальных ценностей, имеющих денежно-стоимостное выражение. Однако общее положение, согласно которому естественные ресурсы становятся

1 Наумов А. Хищение интеллектуальной собственности // Уголовное право. 2004. ¹ 4. С. 39—40.

134

имуществом, лишь овеществив в себе некоторую меру общественно необходимого труда, не является исчерпывающим критерием для их включения в число предметов хищения, поскольку в настоящее время значительная часть материальных компонентов окружающей природной среды, так или иначе, «профильтрована» предшествующим трудом, например, в виде нефте-газоразведки, возведения дамб для сохранения питьевой или промышленной воды, лесовосстановительных работ, переселения животных, разведения и выращивания на рыбозаводах молоди ценных пород рыб для поддержания их популяции в природной среде и тому подобных мероприятий, направленных на охрану окружающей среды и рациональное использование природных ресурсов. Но если дальнейшее существование указанных природных объектов, овеществивших собой человеческий труд (искусственные лесополосы, зеленые насаждения в городской черте, выпущенная в открытые водоемы молодь и т.п.), происходит в естественных условиях, считать их предметом хищения нельзя. Ибо целью, которая преследуется такой деятельностью, по созданию объектов так называемой рукотворной природы, является не введение данных объектов в товарный оборот, а восстановление или поддержание благоприятной для жизни и деятельности человека экологической ситуации. Соответственно и преступления, имеющие предметом такие природные объекты, посягают не на собственность, а на «стабильность окружающей среды и природноресурсный потенциал, а также гарантированное ст. 42 Конституции РФ право каждого на благоприятную окружающую среду»1.

Заметим, что предметы не участвуют в гражданском обороте, хотя они и обладают экономическим свойством стоимости и ее денежным выражением — ценой, совершаемые с ними общественно опасные действия нарушают не столько имущественные отношения, сколько специальный правовой режим, установленный относительно указанных вещей2. Именно поэтому ответственность за хищение ядерных материалов или радиоактивных веществ (ст. 221 УК РФ), ядерного, химического, биологического или других видов оружия массового поражения, а равно материалов или оборудования, которые могут быть использованы при создании оружия массового поражения (ч. 2 ст. 226 УК РФ), огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств (ч. 1 ст. 226 УК РФ), наркотических

1 См.: п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» // Российская газета. 1998. 24 ноября. 2 Комков А.В. Ответственность за кражу по советскому уголовному законодательству. Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 44.

135

средств или психотропных веществ (ст. 229 УК РФ)1, имущества, подвергнутого описи или аресту либо подлежащего конфискации (ст. 312 УК РФ), официальных документов, штампов или печатей (ч. 1 ст. 325 УК РФ), паспорта или других важных личных документов (ч. 2 ст. 325 УК РФ), а также марок акцизного сбора, специальных марок или знаков соответствия, защищенных от подделок (ч. 3 ст. 325 УК РФ), специально предусмотрена в других главах, ибо сущность такого посягательства заключается не столько в нанесении имущественного ущерба собственнику (хотя он, безусловно, присутствует в каждом из указанных посягательств), сколько в создании угрозы совершенно иным интересам, благам и общественным отношениям, которые также находятся под охраной уголовного закона. Указанные предметы обладают такими особенностями, которые придают преступным деяниям, направленным на завладение ими, качественно иную объектную направленность, нежели та, которой обладают преступления против собственности, хотя при известных обстоятельствах они могут образовывать совокупность с последними.

В условиях рыночных отношений, обобществления имущества совершенно на иных экономических началах, акционирование его и т.п. допускает возможность изъятия собственного имущества, переданного для обобществления либо во владение другого лица, с целью потребовать в дальнейшем возмещения за якобы причи- ненный ущерб. В связи с этим некоторые авторы полагают, что за подобные действия невозможно наступление уголовной ответственности за хищение2.

На наш взгляд, такого рода случаи не колеблют правила о невозможности похищения собственного имущества, поскольку изъятие такового собственником в рассматриваемых случаях является лишь приготовлением к завладению материальными средствами, призванными возместить якобы причиненный мнимый ущерб. Следовательно, в качестве предмета хищения здесь выступает все же не свое имущество, изымаемое собственником, а имущество другого лица, изымаемое под видом компенсации, т.е. опять-таки не собственное, а чужое имущество. Свое же имущество служит лишь для создания видимости законности выплаты компенсации. Поэтому, как правильно пишет Б.С. Никифоров, «если субъект, сдавший имущество на хранение другому лицу, затем тайно похищает это имущество или получает его посредством обмана, чтобы предъявить

1 Севрюков А.П., Пономарев П.Г., Борбат А.В., Уканов К.Ш. Проблемы борьбы с хищениями в регионах России. М., 2003. С. 53.

2 Пинаев А.А. Уголовно-правовая борьба с хищениями. Харьков, 1975. С. 51; Тишкевич И.С. Уголовно-правовая охрана личной собственности граждан. Минск, 1988. С. 9.

136

к хранителю претензию о возмещении причиненного собственнику «ущерба», он должен быть привлечен к уголовной ответственности за приготовление к мошенничеству»1. В этом случае посягательство имеет своим предметом не имущество, принадлежащее виновному, а имущество, принадлежащее бывшему хранителю, иными словами, речь в этом случае идет опять-таки о чужом имуществе.

Сегодня на возможности совершения хищения собственником похищаемого имущества настаивают лишь Н.М. Кропачев и И.И. Николаева, опираясь на отстаиваемый ими принцип равной правовой защиты всех форм собственности, включающий в себя, по их мнению, и необходимость защиты имущественных прав титульных владельцев (несобственников) против посягательств на их правомочия со стороны кого бы то ни было (в том числе и со стороны собственника)2. На деле права несобственников имущества защищены от хищений, осуществляемых третьими лицами, точно так же, как и права собственников. Во всяком случае, акты изъятия имущества, совершаемые несобственниками у титульных владельцев этого имущества, квалифицируются точно так же, как если бы это изъятие было осуществлено у собственника.

Фактическое пользование и распоряжение похищенным имуществом лежит за пределами состава хищения и дополнительной квалификации не требует.

Анализ судебно-следственной практики квалификации хищений показывает, что наиболее простым вариантом для квалификации хищения является так называемый «субъективный критерий отграничения»3. Например, удобным вариантом отграничения кражи от иных хищений для правоприменителя является тот, когда виновный полагает, что действует тайно, и его действия действительно никто не видит. К такого рода преступлениям относятся, как свидетельствуют материалы уголовных дел, чаще всего квартирные кражи, кражи имущества из помещений и иных хранилищ.

Более сложным следует считать вариант квалификации по объективному признаку, когда виновный полагает, что действует тайно, но имеются свидетели его действий, которые не понимают, что

1 Никифиров Б.С. Уголовно-правовая охрана личной собственности в СССР. М., 1954. С. 38.

2 Кропачев Н.М., Николаева И.И. Уголовно-правовая защита имущественных прав несобственника // Вестник СПбГУ. 1997. Сер. 6. Вып. 3 (¹ 20). С. 130— 136.

3 См.: Исаева Л.М. Классификация и особенности квалификации видов мошенничества, совершаемого с использованием сети ИНТЕРНЕТ // Юридический косультант. М., 2005. ¹ 1. С. 34; Святенюк Н. Дифференциация ответственности за кражу // Уголовное право. М., 2003. ¹ 2. С. 68—70; Севрюков А.П. Указ. соч. С. 69 и др.

137

совершается кража, полагая, что виновный взял собственное имущество. Изучение правоприменительной практики показывает: к такого рода кражам относятся в основном кражи багажа на вокзалах, сумок, портфелей, других предметов в общественных местах. При квалификации указанных деяний нередко допускаются ошибки, поскольку объективно преступник действовал открыто, и с точ- ки зрения объективного критерия его действия подпадают скорее под определение грабежа, чем кражи. При такой ситуации нельзя забывать, что при определении тайности действий виновного основным является не объективный, а субъективный критерий — осознание виновным того, что он действует тайно. Именно по этому критерию в рассматриваемой ситуации следует отличать, например, кражу от грабежа.

Наконец, к наиболее сложным для квалификации относится третий вариант, когда виновный полагает, что действует тайно, но есть свидетели его действий, понимающие, что совершается хищение, по каким-либо причинам не обнаруживающие своего присутствия.

Уголовно-правовая оценка кражи включает в себя и дифференциацию ее ответственности, устанавливаемую самим законодателем. Очередные шаги в этом направлении были сделаны Федеральными законами ¹ 133 от 31 октября 2002 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголов- но-процессуальный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» и ¹ 162-ФЗ от 8 декабря 2003 г. В связи с их принятиями претерпела существенные изменения ст. 158 УК РФ, а также ст. 7.27 Кодекса РФ об административных правонарушениях.

Произошедшие изменения в уголовном и административном законодательстве требуют научного осмысления, тем более что и ранее по ряду вопросов, связанных с применением отдельных положений закона, не было единства мнений как среди ученых правоведов, так и юристов-практиков.

Думается, что главной особенностью внесенных в административное и уголовное законодательство изменений, направленных на борьбу с кражами, является то, что законодатель опять понизил стоимостный порог, с которого тайное хищение чужого имущества, независимо от его принадлежности (частному лицу, государству, муниципалитету), признается преступлением. Таким порогом является один минимальный размер оплаты труда (МРОТ), устанавливаемый законодательством РФ, который может меняться, исходя из социально-экономических факторов государства. Теперь тайное хищение чужого имущества, если стоимость похищенного превышает один МРОТ, признается преступлением. Тем самым законода-

138

тель дал качественную характеристику общественной опасности такой кражи, обозначил ее характер.

В этой связи закономерно возникает вопрос: «Не превращает ли редакция диспозиции ст. 7.27 КоАП РФ автоматически тайное хищение чужого имущества, стоимость которого не превышает один МРОТ при наличии признаков, предусмотренных ч. 2, 3 или 4 ст. 158 УК РФ, в преступление?» На наш взгляд, никакое из обстоятельств, указанных в ст. 158 УК РФ (естественно, за исключением п. «в» ч. 2 и п. «б» ч. 4 этой статьи), взятых все вместе или каждое в отдельности, не может возвести оконченное тайное хищение чужого имущества в ранг преступления, если стоимость похищенного (при- чиненного положительного материального ущерба) не превышает один МРОТ. Подобную точку зрения отстаивал и профессор Б.В. Волженкин1. Однако, после принятия вышеупомянутого Федерального закона ¹ 133 проф. Б.В. Волженкин изменил свою позицию считая, что критерий в один МРОТ используется только при разграничении административного правонарушения — мелкого хищения и так называемых простых краж. Если же кража чужого имущества совершена при квалифицирующих обстоятельствах (ч. 2—4 ст. 158 УК РФ), содеянное признается преступлением, даже если стоимость похищенного имущества была менее одного МРОТ и в этой ситуации квалифицирующие признаки кражи уже нельзя счи- тать квалифицирующими, поскольку они уже приобретают значение признаков основного состава преступления2. Думается, что обстоятельства, выступающие в качестве квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков кражи, не могут одновременно являться признаками основного состава этого же преступления.

Широко распространенные в настоящее время мошеннические действия также нуждаются во внимательной уголовно-правовой оценке, например, получение путем обмана услуг или работ, уклонение от исполнения обязательств имущественного характера, от передачи должного мошенничеством не является, поскольку не связаны ни с хищением чужого имущества, ни с приобретением абсолютных прав на чужое имущество. В соответствующих случаях подобные действия могут рассматриваться как причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием и квалифицироваться по ст. 165 УК РФ.

Мошенничество путем злоупотребления доверием будет тогда, когда виновный использует для хищения имущества доверительные отношения с владельцем имущества. Например, использует реквизиты доверенной ему платежной банковской карты для покупок товара в магазинах.

1 Волженкин Б.В. Мелкое хищение чужого имущества // Уголовное право. 2002. ¹ 4. С. 9.

2 Волженкин Б.В. Указ. соч. С. 11.

139

Основной проблемой при квалификации таких преступлений как мошенничество, является установление прямого умысла, так как необходимым условием наличия состава преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ, является наличие умысла на совершение хищения как в момент завладения чужим имуществом, так и при фактическом распоряжении им.

Особенно трудно выявлять наличие преступного умысла при совершении мошенничества с использованием юридических лиц. Для этого обычно проводится анализ финансово-хозяйственной деятельности юридического лица, результаты которого позволяют сделать вывод о наличии субъективной стороны и состава рассматриваемого преступления в целом.

Нередко мошенничество неразрывно связано с иными преступными деяниями, что, как правило, требует квалификации действий виновного по совокупности. Например, в последнее время в связи с развитием в России глобальных компьютерных сетей появилась возможность получения идентификационных данных карт при помощи несанкционированного доступа в указанные сети (например, через сеть Интернет). В этом случае действия виновного должны квалифицироваться по совокупности ст. 159 (мошенничество) и ст. 272 (неправомерный доступ к компьютерной информации) УК РФ.

Другим примером мошеннических действий может служить создание по подложным документам лжепредприятия и вступление на договорной основе в платежную систему. Это облегчает авторизацию поддельных карт, реквизиты которых могут быть получены самыми разными способами (при помощи несанкционированного доступа в сети и др.). Перечисленные на счет лжепредприятия с этих карт денежные средства в последующем по платежному пору- чению перечисляются на счета других предприятии, также созданных по подложным документам, а затем изымаются. В данном слу- чае в действиях виновных лиц содержатся признаки не только мошенничества, но и лжепредпринимательства (ст. 173 УК РФ).

Интересно, что лжепредпринимательство, являющееся способом совершения мошенничества, ответственность за которое установлена ч. 1 ст. 159 УК РФ квалифицируется по совокупности преступлений по ч. 1 ст. 159 и по ст. 173 УК РФ, что обусловлено правилом квалификации преступлений при конкуренции части и целого, согласно которому санкция более полной нормы не должна быть менее строгой по сравнению с санкцией менее полной нормы (санкция ст. 173 УК РФ строже санкции ч. 1 ст. 159 УК РФ)1. При этом необходимо учитывать, что обман при лжепредпринимательст-

1 См.: Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Преступления в сфере экономической деятельности / М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфорР». 1998. С. 153— 154.

140