Противодействие преступным посягательствам на абсолютные права собственности (хищения). Монография

его изъятия, но путем фактического или юридического обособления и удержания, исключающего доступ собственника или законного совладельца. По фактическому содержанию присвоение как результат имеет то же самое содержание, что и изъятие при краже. Поэтому и в данном случае преступление окончено именно тогда, когда лицо действительно установило свое господство над объектом посягательства, т.е. может им реально распоряжаться и пользоваться. Дальнейшие действия лица, будь это потребление вещей, расходование денежных средств, дарение имущества, — не требуют дополнительной квалификации. Особым случаем является отмывание денежных средств или иного имущества по ст. 174 и 174 УК РФ.

Растрата как хищение чужого имущества существенно не отли- чается от присвоения, поскольку способ реализации, использования, употребления похищенного не имеет значения, если налицо факт установления господства виновного над чужим имуществом. По превалирующему мнению, специфика растраты по сравнению с присвоением состоит в: а) отсутствии сколь-нибудь длительного момента между установлением господства над имуществом и его использованием; б) способе использования, которым чаще всего является отчуждение, потребление, расходование, т.е. то, что по смыслу в обыденном языке обычно связывается с растратой.

Квалифицированные составы ст. 160 УК РФ полностью совпадают с мошенничеством по характеру квалифицирующих признаков.

Субъективная сторона — прямой умысел и корыстная цель, а субъект — лицо, достигшее 16-летнего возраста, обладающее признаками специального, т.е. то лицо, которому вверено соответствующее имущество1.

Для правильной квалификации действий виновного необходимо точно установить с какого момента имущество считается вверенным ему. На наш взгляд, имущество следует считать вверенным в

первом случае — с момента фактической передачи его виновному при наличии заключенного трудового договора между работником и работодателем, во втором — с момента фактической передачи его виновному при наличии документально зафиксированных правомо- чий (например, доверенности).

Если имущество передается виновному без доверенности «под честное слово», но с последующим ее предоставлением, хищение полученного имущества следует рассматривать как присвоение или растрату. В данном случае оформление даже «запоздалой» (задним числом) доверенности все же свидетельствует о доверии (вверения)

1 Полетаев Ю.Н. Материально ответственные лица: основные трудовые права и обязанности. М., 1986. С. 6—7; Андрианов И.И. Материальная ответственность рабочих и служащих. М., 1979. С. 68.

101

со стороны собственника (владельца) виновному лицу на получение товарно-материальных ценностей1.

Грабеж в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. ¹ 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» определяется как «такое хищение, которое совершается в присутствии собственника или иного владельца имущества либо на виду у посторонних, когда лицо, совершающее это преступление, сознает, что присутствующие при этом лица понимают противоправный характер его действий, независимо от того, принимали ли они меры к пресечению этих действий или нет».

Статья 161 УК РФ предусматривает основной состав грабежа, т.е. открытого хищения чужого имущества, и две группы квалифицированных составов, различающихся между собой по степени общественной опасности. Все виды грабежа как формы хищения являются материальными преступлениями и требуют, следовательно, причинения ущерба собственнику или иному владельцу объекта посягательства. Это группа деяний, промежуточная между кражей и разбоем, характеризующаяся повышенной общественной опасностью по сравнению с кражей ввиду большей дерзости преступника, не считающегося с присутствием собственника, владельца, посторонних лиц. Однако эти деяния менее опасны, чем разбой, в большей степени связанный с насилием или угрозой насилия. Таким образом, установление специальной ответственности за грабеж отражает стремление законодателя определить санкции, соразмерные общественной опасности деяния.

Особенностью признаков грабежа является открытый способ изъятия. Большинство правоведов считают, что открытый способ хищения устанавливается на основе единства объективного и субъективного критериев2.

Объективный критерий — это присутствие при незаконном изъятии любых лиц, которые понимают противоправный характер происходящих действий. Собственно понимание этими лицами противоправного характера действий виновного представляет их субъективные процессы, но для субъекта преступления это положение имеет объективный характер. Субъективный критерий состоит в том, что лицо, совершающее преступление, сознает факт понима-

1 См.: Дерендяев В.Н. Уголовная ответственность за присвоение или растрату вверенного имущества. М., 1998. С. 73 и след.

2 См., например: Севрюков А.П. Криминологическая и уголовно-правовая характеристика грабежей и разбоев, совершаемых с незаконным проникновением в жилище, и их предупреждение: Автореф. дис. … канд. наук 12. 00.08 / Всерос. НИИ МВД России. М., 2000; Корецкий Д. Вооруженный грабеж: парадокс или реальность? / Д. Корецкий // Законность. 2002. ¹ 2. С. 31—34; Хатыпов Р.Н. Проблемы совершенствования уголовно-правовых норм об ответственности за грабеж и разбой // Рос. следователь. М., 2003. ¹ 10. С. 28—31 и др.

102

ния присутствующими лицами противоправного характера его действий. Несомненно, позиция Пленума Верховного Суда РФ состоит в том, что грабеж предполагает наличие и объективного и субъективного критериев, и при согласии с ней споры о том, какой критерий важнее, являются бессмысленными. Это подчеркивается разъяснением, по которому содеянное следует квалифицировать как кражу, если присутствующее лицо не осознает противоправности деяния либо является близким родственником виновного, на чье невмешательство он может рассчитывать. И лишь если эти лица принимали меры к пресечению хищения чужого имущества, ответственность за содеянное наступает как за грабеж. Позиция Пленума Верховного Суда таким образом, выражена четко, но обоснование ее отсутствует, и она вполне может быть подвергнута критике на том основании, что текст данной статьи указывает только на открытость хищения, а такая открытость может быть налицо и когда присутствующие лица, хотя и не сознают противоправности происходящего, но имеют все основания ее предполагать. Здесь следует иметь в виду, что в уголовном праве такая конструкция, как осознание происходящего свидетелями, вообще не разработана и ее использование всегда является спорным.

Открытость хищения чужого имущества определяют четыре основных момента:

Первый заключается в том, что хищение всегда совершается в присутствии потерпевшего или третьих лиц по отношению к изымаемому имуществу.

Второй момент относится к виновному лицу, который осознает, что действует открыто, понимая, что совершаемое им преступление дает возможность потерпевшему или посторонним не только осознавать противоправный характер его действий, но и воспринимать хищение имущества, однако преступник игнорирует данные обстоятельства.

Третий момент выражается в том, что потерпевший и третьи лица, не являющиеся соучастниками грабежа осознают, что чужое имущество похищается.

Четвертый момент, определяющий открытость хищения, это тот случай, когда хищение, начавшееся тайно, заканчивается так, что потерпевший в какой то момент осознает факт изъятия у него имущества1.

Квалифицирующими признаками первой степени общественной опасности по ч. 2 ст. 161 УК РФ являются совершение грабежа: группой лиц по предварительному сговору; с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище; с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия, а также крупный размер похищенного,

1 См.: Определение Судебной коллегии Верховного суда РФ от 8 августа 2002 г. по уголовному делу Х. // Бюллетень Верховного суда РФ. 2001. ¹ 12. С. 11.

103

т.е. с превышением его стоимости в 250 тыс. рублей. Квалифицирующие признаки второй степени общественной опасности по ч. 3 анализируемой статьи представляют собой совершение данного преступления организованной группой либо в особо крупном размере, т.е. сумма похищенного превышает 1 млн рублей.

Субъективная сторона грабежа выражается в прямом умысле и корыстной цели охватываемых пониманием виновным открытости завладения чужим имуществом и стремлением получить материальную выгоду незаконным путем1.

Разбой (ст. 162 УК РФ) — наиболее опасная насильственная форма хищения, которая посягает на два объекта: собственность и личность (жизнь и здоровье потерпевшего). Именно задача первостепенной защиты личности решается путем определения его понятия в уголовном законе как нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия и установления высоких санкций за его совершение.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 декабря 2002 г. ¹ 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» интерпретировал это определение как «нападение с целью завладения имуществом, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, которое хотя и не причинило вред здоровью потерпевшего, однако в момент применения создавало реальную опасность для его жизни и здоровья … составом разбоя охватывается и причинение вреда здоровью легкого или средней тяжести, имея в виду, что причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего является признаком квалифицированного разбоя»2. Однако следует учитывать, что как преступление против собственности разбой представляет собой прежде всего преступление против субъективного права собственности — хищение чужого имущества, лишь совершаемое путем нападения, осуществляемого с применением опасного для жизни и здоровья насилия либо с угрозой таким насилием.

Статья 162 УК РФ устанавливает признаки основного состава преступления и три группы квалифицированных преступлений разбоя. Запрет сформулирован достаточно специфично. Он охраняет два правовых блага: собственность в виде чужого имущества и лич- ность как телесную и психическую неприкосновенность человека3. Как деяние разбой включает в себя нападение в целях хищения чу-

1 См.: Яни П. Сложные вопросы субъективной стороны преступления // Российская юстиция. М.. 2002. ¹ 12. С. 48.

2 ÂÂÑ ÐÔ. 2003. ¹ 2. Ñ. 5.

3 Учебный комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Жалинский А.Э. М.: Изд-во Эксмо, 2005. С. 520.

104

жого имущества, совершение которого означает, что преступление является оконченным, и, собственно, хищение чужого имущества, поскольку практически нет никаких сомнений в том, что разбой действительно одна из форм хищения. Поэтому разбой внешне выражается и в нападении, и в изъятии чужого имущества, но в отли- чие от кражи, мошенничества и грабежа, составы которых являются материальными, состав разбоя является формальным, усеченным. С точки зрения законодателя разбой проявляется в полном объеме даже тогда, когда нет ни изъятия чужого имущества, ни тем более обращения этого имущества виновным в свою пользу или пользу иных лиц. Именно такая структура разбоя отличает его от иных преступлений. Однако такая конструкция разбоя повлекла в уголовном праве дискуссию о том, что данный состав преступления не является формой хищения. К подобным утверждениям есть определенные основания. Во-первых, если основываться на понятии хищения, содержащегося в примечании 1 к ст. 158 УК РФ, то разбой никак не охватывается ее дефиницией — «под хищением в статьях настоящего Кодекса понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества». Во-вторых, при совершении разбойного нападения он в большинстве случаев не перерастает ни в одну из анализируемых форм хищения, а в совершенно иные преступления, объектом которых собственность не является, например, в бандитское нападение или связан с ним и часто совершается преступными группами1. В-третьих, нападение в целях хищения чужого имущества, соединенное с определенным физиче- ским и психическим воздействием на потерпевшего не равнозначно хищению2. В-четвертых, разбой более всего похож на корыстное преступление против собственности, а не на хищение3.

Н.А. Лопашенко отмечает: «Современная законодательная конструкция разбоя находится в глубоком противоречии с опять же законодательным определением хищения. … Поэтому считать разбойное нападение формой хищения нет никаких оснований»4. Подобный вывод, надо полагать, сделан автором вынужденно, чтобы

1 Учебный комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Жалинский А.Э. С. 521; Коробов П. разбой как типичная форма хищения // Уголовное право. М., 2006. ¹ 1. С. 35; Севрюков А.П. Хищение имущества: криминологические и уголовно-правовые аспекты. С. 145.

2 См.: Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. М., 2005. С. 68.

3 См.: Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М., 2000. С. 98.

4 Лопашенко Н.А. Указ. соч. С. 68—69.

105

подчеркнуть неудачность указанного правотворческого решения о понятии разбоя.

Появившееся в законе выражение «разбой, совершенный в крупном размере» соединяет в себе, на наш взгляд, несоединимое, предполагая наличие последствий, типичных для хищения. К такому разбою становится полностью применимо примечание 1 к ст. 158 УК РФ о том, что хищение причиняет ущерб собственнику или иному владельцу имущества противоправными безвозмездным изъятием и (или) обращением чужого имущества в пользу виновного или других лиц.

Одновременно с анализируемым новшеством Федеральным законом от 21 ноября 2003 г. в эту статью Кодекса был включен новый признак — «разбой, совершенный в целях завладения имуществом в особо крупном размере» (п. «б» ч. 4). Бросается в глаза неодинаковый подход законодателя к формулированию однотипных установлений1.

От других форм хищения он отличается лишь способом совершения преступления — путем нападения, соединенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения подобного насилия.

Поэтому, на наш взгляд, при определении разбоя как формы хищения необходимо в первую очередь устанавливать — имеют ли место два состава деяния и связь между ними. Вначале необходимо установить состав хищения чужого имущества, т.е. совокупность общих признаков хищения. Затем — состав нападения. Наконец, следует установить связь между нападением и хищением или, несколько иначе, установить, что нападение было способом совершения хищения, было необходимо для него. Следует иметь в виду, что Верховный Суд РФ, судебная практика и уголовно-правовая доктрина признают разбой «оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, либо с угрозой применения такого насилия» (п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. ¹ 29). Однако не всегда подчеркивается необходимость внешнего проявления целей хищения, т.е., по меньшей мере, начала совершения хищения. Если насилие применяется не для хищения, а, например, с целью избежать задержания, состав разбоя отсутствует. Специфика хищения здесь может состоять в характере изъятия чужого имущества, которое отличается от вымогательства, но все же может охватывать действия потерпевшего по «квазидобровольной» или собственноручной передаче объекта посягательства.

1 См., например: Кибальник А., Соломенко И. Юридические оплошности действующего уголовного закона // Российская юстиция. М., 2004. ¹ 6. С. 29.

106

Нападение, в свою очередь, должно характеризоваться признаками, которые включают в себя собственно атакующие, направленные на преодоление даже только возможного сопротивления действия и их внешнее выражение в виде соответствующего насилия или угрозы применения такого насилия. На протяжении многих лет признак нападения рассматривается в уголовно-правовой литературе как интуитивно ясный и, тем не менее, требующий казуистиче- ского толкования. Обычно в понятие нападения включают следующие признаки: внезапность, агрессивность, неожиданность1. В литературе и решениях судов анализировалась проблема признания нападением действий, не обладающих такого рода признаками. По п. 23 указанного выше постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. ¹ 29 при введении потерпевшему путем обмана или против его воли опасного для жизни или здоровья вещества с целью приведения его в беспомощное состояние содеянное должно квалифицироваться как разбой.

Эта позиция практики опирается на реальные потребности уго- ловно-правовой защиты и указывает либо на необходимость совершенствования понятия нападения на уровне теории, либо действительно на отказ от самого признака нападения.

В юридической литературе обычно пишут о физическом и психическом насилии, подразделяя его по характеру причиненного вреда здоровью, опасности для жизни. Собственно понятие насилия также рассматривается как очевидное. Тем не менее, определить понятие насилия необходимо. В структуре данного состава преступления насилие можно рассматривать как любое воздействие на потерпевшего, осуществляемое при нападении на него и направленное на принудительное, подавляющее его (потерпевшего) волю, ограничение физических и психических возможностей принятия им необходимых решений и осуществления необходимых действий. При этом физическое насилие определяется как выраженное вовне прямое воздействие на телесную сферу потерпевшего либо ограни- чение его свободы действий внешними барьерами.

Психическое насилие — это воздействие на волевые процессы, не связанное с введением в заблуждение, т.е. не нарушающее возможности потерпевшего осознавать при отсутствии серьезных физических нарушений происходящие вовне процессы. В этом смысле любой вид отравления, даже совершаемый с использованием обмана для введения соответствующих веществ в организм человека, представляет собой насилие, но не обман. В объективной стороне разбоя психическое насилие характеризуется как угроза, причем

1 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.И. Рарога. М.: Проект, 2004. С. 272; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.Ф. Караулова. М., 2002. С. 129.

107

именно с применением насилия. Под угрозой здесь можно понимать любое информирующее воздействие: слова, жесты, демонстрация предметов и пр., которое приводит потерпевшего в существующих актуально обстоятельствах к выводу о возможности наступления вреда, являющегося содержанием угрозы.

Нападение, совершенное с применением оружия, должно происходить в момент совершения хищения. Практика и теория полагают, что применение насилия или угрозы насилия для удержания имущества образуют разбой, и это совершенно верно, поскольку хищение является оконченным преступлением лишь в момент установления господства над объектом посягательства.

Господствующий в теории уголовного права и на практике взгляд на разбой как на нападение с целью завладения чужим имуществом, а не как состоявшееся завладение последним путем нападения, обычно обосновывается стремлением усилить уголовноправовую охрану отношений собственности и личности. Достигаться это должно за счет переноса моментa окончания хищения, совершаемого в указанной форме, на стадию покушения на престуление1. Однако ожидаемого таким образом усиления на самом деле почти нет. Абсолютное большинство разбоев являются для виновных результативными. И с этой точки зрения представляются несправедливыми совпадающие границы санкции при разбоенападении и разбое-завладении, поскольку покушение на преступление всегда менее опасно, нежели аналогичное оконченное преступление. А такое уравнивание пределов ответственности двух разных групп разбойников имеет место, поскольку приведенное отли- чие в части стадии совершения преступления на квалификации, содеянного теми и другими, никак не сказывается. Подобное положение дел противоречит принципу справедливости уголовной ответственности (ст. 6 УК РФ), поэтому нуждается в пересмотре.

Конструирование понятия состава разбоя по типу преступления с усеченным составом привело к тому, что оказались искусственно сужены рамки соучастия в разбое. Это особенно заметно на фоне того, что применительно к другим формам хищения такой проблемы не существует. Выходит, что вместо усиления уголовноправовой охраны отношений собственности и личности получилось ее ослабление: во-первых, обмен соучастия в преступлении на прикосновенность к преступлению неравноценен, поскольку умышленное совместное участие нескольких лиц в совершении умышленного преступления — более опасная деятельность; во-вторых, такой обмен нередко просто невозможен ввиду ненаступления уголовной ответственности за прикосновенность к преступлению. Например, уголовная ответственность за заранее не обещанное укры-

1 Кригер Г.А. Указ. соч. С. 128; Владимиров В.А. Указ. соч. С. 93—94.

108

вательство преступных деяний наступает лишь в случае сокрытия особо тяжких преступлении (ст. 316 УК РФ). К числу таковых относятся лишь особо квалифицированные виды разбоя, указанные в ч. 3 и 4 ст. 162 УК РФ. Для соучастия же в разбое подобных преград нет, но ввиду, например, ограничения пределов неоконченного преступления применительно к разбою, возможность их использования в предупреждении подобных деяний неоправданно сужена.

Субъективная сторона разбоя — прямой умысел, включающий осознание совершаемого нападения, характера насилия или угрозы насилием. Корыстная цель, как при любой форме хищения.

Квалифицирующие признаки по ч. 2 — это совершение разбоя группой лиц по предварительному сговору; с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Квалифицирующие признаки по ч. 3 ст. 162 УК РФ предусматривают уголовную ответственность за разбой, совершенный незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище или в крупном размере.

Квалифицирующие признаки по ч. 4 — это совершение разбоя организованной группой; в целях завладения имуществом в особо крупном размере, т.е. свыше 1 млн рублей; с применением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Субъект преступления — вменяемое лицо, достигшее 14-летнего возраста.

Известно, что выяснение причин конкретного преступления и познание сущности преступного поведения в целом предполагает изучение самого субъекта преступления, его характерных черт и отличительных особенностей.

Проведенные нами исследования показывают, что разбои совершают лица: молодежного возраста от 19 до 25 лет — 40% случа- ев; старшего возраста от 26 до 40 лет до 28% случаев; старше 50 лет всего в 4% случаев, а несовершеннолетними в возрасте от 14 до 18 лет совершается около 105 всех разбойных нападений. При этом «разбойники имеют в основном неполное среднее (35%), среднее профессиональное (27%), среднее специальное, неоконченное высшее (23%) образование и в 77% случаев не имели семьи (холосты или разведены).

Анализ уголовно-правовой характеристики личности субъекта, совершившего разбои показывает, что до 30% из них состояли ранее на учете в органах внутренних дел, 75% имели ранее судимость и отбывали наказание за различные преступления, в том числе за кражи — 21%, причинение вреда здоровью различной тяжести — 24%, убийство — 14%.

Изучение уголовных дел о разбоях и опрос лиц, осужденных за разбой свидетельствуют, что основными мотивациями и побужде-

109

2) удовлетворение своих потребностей в алкоголе и наркотиках (21%); 3) приобретение материальных ценностей и причинение вреда здоровью потерпевшим (17%); 4) причинение вреда здоровью потерпевшим и по возможности завладение их имуществом (7%); 5) быть наравне со всеми соучастниками разбойного нападения, поднять свой авторитет в их среде (7%); иные мотивы и потребности (14%).

Установленная группа мотивов и потребностей свидетельствует практически о равной корыстно-насильственной мотивации преступлений и психической направленности совершать именно преступления с такой направленностью. По мнению исследователей мотивов и побуждений преступников, наличие психических аномалий предопределяет особенности реакции виновных на конкретные жизненные ситуации, при этом поводом, ускоряющим преступные действия, могут выступать ничтожные обстоятельства, которые остальными обычно не принимаются во внимание1. Иными словами, исследования показывают, что лица, совершившие (совершающие) разбойные нападения, в большинстве случаев психологически готовы к действиям преступно-агрессивного характера.

Хищение предметов, имеющих особую ценность, в отличие от ст. 158—163 УК РФ, каждая из которых характеризует ту или иную форму хищения, отличающуюся способом действия, в ст. 164 УК РФ выделяется особый вид хищения по предмету посягательства, а не по способу действия. В данной норме устанавливается повышенная ответственность за хищение предметов или документов, имеющих особую историческую, научную, художественную или культурную ценность, независимо от способа хищения. Поскольку речь идет о хищении, то непосредственным объектом его, в данном случае, являются отношения собственности, предметом — чужое имущество, а одним из объективных признаков (в соответствии с законодательным определением) — причинение материального ущерба. Поэтому особая ценность похищаемого предмета или документа определяется, прежде всего, его высокой стоимостью. Историческое, научное, художественное или культурное значение похищенного предмета определяется с учетом конкретных обстоятельств. В необходимых случаях назначается соответствующая экспертиза. Сохраняет силу указание, содержащееся в п. 9 постановле-

1 См.: Антонян Ю.М. Причины преступного поведения. М., 1992. С. 160; Рыбальская В.Я. Особенности мотивации разбойных нападений несовершеннолетних // Проблемы советского государства и права. Иркутск, 1975. С. 11—12; Ратинов А.Р., Ефремова Г.Х. Правовая психология и преступное поведение. Красноярск, 1988. С. 200; Севрюков А.П. Личность преступника, осужденного за разбой // Российский следователь. М., 2004. ¹ 5. С. 23—27.

110