Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Правовая политика федеральный, региональный и муниципальный уровни
.pdf
(которая рассматривается и как синоним уголовной политики, и
1
2
1
2
3
как её составляющая часть), криминологическая политика
карательная (репрессивная) политика
и т.п. (допуская, что под
,
этими терминами скрывается одно и то же). При этом общим
местом в рассуждениях об уголовной политике последних лет
стали суждения о её кризисе3. Э.Ф. Побегайло в этой связи
2007. С. 17–21; Лопашенко Н.А. Уголовная политика. М., 2009. С. 3–4, 25–
28; Епифанова Е.В. Концепция уголовно-правовой политики // Право и политика. 2007. № 10 (цит. по: СПС «КонсультантПлюс»); Разгильдиев Б.Т.
Уголовно-правовая политика: назначение, виды // Современная уголовная
политика: поиск оптимальной модели: мат. VII Рос. конгресса угол. права /
отв. ред. В.С. Комиссаров. М., 2012. С. 229–238; Шмаров И.В. Уголовноправовая политика и её влияние на формирование уголовного законодательства // Журнал российского права. 1998. № 6 (цит. по: СПС «КонсультантПлюс»).
См., например: Бабаев М.М. О соотношении уголовной и криминологической политики // Проблемы социологии уголовного права: сб. науч. тр. /
отв. ред. А.М. Яковлев. М., 1982. С. 5–16; Клейменов М.П. Понятие и модели криминологической политики // Научные основы уголовного права и
процессы глобализации: мат. VI Рос. конгресса угол. права / отв. ред.
В.С. Комиссаров. М., 2010. С. 395–397.
См., например: Гарманов В.М., Осмоловская Н.В. Амнистия и помилова-
ние и их роль в корректировании карательной политики Российского госу-
дарства на современном этапе. Сургут, 2007; Зубков А.И., Зубкова В.И.
Проблемы реформирования уголовной (карательной) политики на совре-
менном этапе // Журнал российского права. 2002. № 5. С. 23–32; Блохин Ю.И. Целесообразность репрессивной политики // Категория «цель» в
уголовном, уголовно-исполнительном праве и криминологии: мат. IV Рос.
конгресса угол. права / отв. ред. В.С. Комиссаров. М., 2009. С. 24–28.
См. подробнее: Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. М., 2006; Коробеев А.И.
Уголовно-правовая политика России: от рассвета до застоя // Современная
уголовная политика: поиск оптимальной модели: мат. VII Рос. конгресса
угол. права / отв. ред. В.С. Комиссаров. М., 2012. С. 109–115; Милюков С.Ф. Российская уголовная политика: перманентная революция? // Современная уголовная политика: поиск оптимальной модели: мат. VII Рос.
конгресса угол. права / отв. ред. В.С. Комиссаров. М., 2012. С. 160–164;
Номоконов В.А. Современная российская уголовная политика: желаемое и
действительное // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: мат. 4й междунар. науч.-практич. конф. / отв. ред. А. И. Рарог. М., 2007. С. 22–
25; Побегайло Э.Ф. Кризис современной российской уголовной полити-
51
отмечает: «Говоря о “тупиках” современной российской
1
1
2
уголовной политики, следует, помимо игнорирования ею
криминологических реалий, упомянуть также об отсутствии
социальной обусловленности и научной обоснованности
последних изменений в уголовном законодательстве,
нестабильности последнего, рассогласовании с процессуальным
законодательством (“форма стала довлеть над содержанием”),
выхолащивании предупредительной функции уголовного
законодательства»
.
Не имея своей задачей подробный анализ сложившихся в
науке точек зрения (это составляет предмет самостоятельных
работ, в том числе диссертационных2), остановимся лишь на
ки // Уголовное право. 2004. №4. С. 112–117; Улаева Н.Л. Кризис российской уголовной политики // Современные проблемы уголовной политики:
мат. II междунар. науч.-практич. конф. / под ред. А.Н. Ильяшенко: в 2 т. Т.
II. Краснодар, 2011. С. 169–172.
Побегайло Э. Ф. О серьёзных перекосах осуществлении российской уголовной политики // Современная уголовная политика: поиск оптимальной
модели: мат. VII Рос. конгресса угол. права / отв. ред. В.С. Комиссаров. М.,
2012. С. 227.
См., в частности: Босхолов С.С. Уголовная политика современной России
в условиях конституционно-правового реформирования: дис. … д-ра юрид.
наук. М., 1999; Быкодорова Л.В. Линия законности в уголовной политике и
направления дальнейшего совершенствования уголовного законодатель-
ства: дис. … канд. юрид. наук. Ставрополь, 1999; Гревцов О.В. Уголовная
политика современной России и предупреждение преступности: дис. …
канд. юрид. наук. СПб., 2000; Иванов С.В. Уголовная политика Российской
Федерации: политолого-криминологический и уголовно-правовой аспекты:
дис. … канд. юрид. наук, Екатеринбург, 2006; Лесников Г.Ю. Уголовная
политика современной России (методологические, правовые и организаци-
онные основы): дис. … д-ра юрид. наук. М., 2005; Недотко Ю.В. Тенденции российской уголовно-правовой политики постсоветского периода: дис.
… канд. юрид. наук. Челябинск, 2005; Панченко П.Н. Предмет и система
научных основ советской уголовной политики (проблемы формирования и
реализации теоретической концепции уголовно-правовой борьбы с пре-
ступностью в СССР): дис. ... д-ра юрид. наук. Горький, 1990; Стахов Я. Г.
Уголовная политика и ее реализация субъектами Российской Федерации:
дис. … д-ра юрид. наук. М., 2006; Третьяков И. Л. Уголовная политика
России (общетеоретические и прикладные проблемы): дис. … д-ра юрид.
наук. СПб., 2006.
52
основных моментах, связанных с понятием, содержанием и
3
4
1
2
3
4
реализацией уголовной политики.
Н.А. Лопашенко в попытке свести воедино накопившиеся
точки зрения достаточно удачно, на наш взгляд, выделяет три
сложившиеся в науке толкования уголовной политики: широкое,
среднее и узкое1. Широкое понимание уголовной политики
определяет её как в целом борьбу государства с преступностью,
охватывающую комплекс социальных и собственно правовых
мер. Так, по мнению А.А. Герцензона, уголовная политика
«реализуется в процессе применения на практике как
специальных мер (криминалистических, уголовно-правовых,
уголовно-процессуальных, исправительно-трудовых,
криминологических), так и мер чисто социального характера
(экономических, идеологических, медицинских и т.д.)»2. Как
справедливо отмечается, «столь широкую трактовку содержания
уголовной политики нельзя признать правильной, поскольку она
ведёт к размыванию, диффузии её предмета, делает его
чрезмерно громоздким и аморфным, уводит в сферы, в которых
хотя и оказывается определённое предупредительное воздействие
на преступность, но происходит это опосредованно, на иных
(общесоциальных уровнях). При таком подходе вся социальная
политика автоматически превращается в политику уголовную»
.
Среднее толкование сужает понятие уголовной политики до
совокупности «других правовых политик так называемых
криминальных отраслей»
.
Нам более импонирует узкое толкование уголовной
политики, соотносящее её исключительно с уголовным законом;
ещё Н.Н. Полянский писал, что криминальная политика
«представляет собой систему положений, дающих государству
руководство в борьбе с преступлением при помощи наказания и
См. подробнее: Лопашенко Н. А. Уголовная политика. С. 6–15.
Герцензон А.А. Уголовная политика и социология (проблемы социологии
уголовного права и уголовной политики). М., 1970. С. 179.
Полный курс уголовного права / под ред. А. И. Коробеева. Т. I: Преступ-
ление и наказание. С. 71.
Лопашенко Н.А. Уголовная политика. С. 11.
53
родственных ему институтов»1. По определению В.Н.
1
2
3
Кудрявцева, «под уголовной политикой понимается только та
часть государственной политики в области борьбы с
преступностью, которая осуществляется средствами и методами
уголовного права»2. Центральным в таком понимании уголовной
политики является её связь с собственно уголовным правом,
связь, которая присутствует также и в среднем, и в широком
толковании уголовной политики. Эта связь обуславливает
переход к содержанию уголовной политики, которое также не
имеет однозначного понимания в литературе. Единственное, с
чем согласны все авторы, – это то, что содержательно уголовная
политика связана с уголовным законом; все иные элементы в её
содержании представляют предмет дискуссии. Так, по мнению
Н.А. Лопашенко, содержание уголовной политики включает: «1)
определение принципов уголовно-правового воздействия на
преступность, которые состоят из принципов уголовного права…
и принципов правоприменительной деятельности…; 2)
установление круга преступных деяний путём выработки
критериев преступного и наказуемого и исключение из круга
преступных деяний с учётом этих критериев; 3) разработку
общих начал назначения наказания и иных мер уголовно-
правового характера, их применения и условий освобождения от
уголовной ответственности и наказания; 4) реализацию
индивидуализации уголовной ответственности»3. Схожей
позиции придерживается А.И. Коробеев, который в дополнение к
первым трём пунктам Н.А. Лопашенко также включает в
содержание уголовно-правовой политики определение
альтернативных наказанию мер уголовного характера
(заменяющих мер), а также мер, применяемых наряду с
наказанием (подкрепляющих мер); толкование действующего
законодательства; направление деятельности
правоохранительных органов по применению на практике
Полянский Н.Н. Взаимное отношение уголовного права и социальной политики // Полянский Н.Н. Русское уголовное законодательство о стачках и
другие статьи по уголовному праву. М., 1912. С. 150.
Основания уголовно-правового запрета. Криминализация и декриминализация / отв. ред. В.Н. Кудрявцев, А.М. Яковлев. М., 1982. С. 16.
Лопашенко Н.А. Уголовная политика. С. 32–33.
54
институтов и норм уголовного права, выяснение их
2
5
1
2
3
4
5
6
эффективности1. По мнению П.Н. Панченко, в содержание
уголовно-правовой политики входит установление самих
принципов и иных общих положений уголовного
законодательства; оснований и пределов преступности и
наказуемости конкретных видов деяний; общих начал и
специализированных правил назначения наказания совершившим
преступления лицам; оснований и пределов освобождения от
уголовной ответственности и наказания
.
Аналогичная разноголосица мнений присуща и проблеме
форм реализации уголовной политики. Н.А. Лопашенко пишет о
правотворчестве и правоприменении как единственных формах
реализации уголовной политики3. П.Н. Панченко выделяет
законодательную, директивную, управленческую и
исполнительную формы4. В некоторых работах формы
реализации уголовной политики отождествляются с её
содержанием
.
Делая выводы из изложенного, подчеркнём, что уголовная
политика в любом её понимании и содержательно, и
реализационно так или иначе связана с уголовным правом и
уголовным законом. Это, по справедливому замечанию Н.А.
Лопашенко, аксиома уголовного права6. Соответственно,
необходимо выявить её соотношение с концептуальными
началами уголовного права.
См.: Полный курс уголовного права / под ред. А. И. Коробеева. Т. I: Пре-
ступление и наказание. С. 76–78.
См.: Панченко П.Н. Уголовное право как право своего времени (о кон-
цепции современного уголовного права) // Криминологический журнал
Байкальского государственного университета экономики и права. 2012.
№1. С. 23.
См.: Лопашенко Н.А. Указ. соч. С. 46–52.
См.: Панченко П.Н. Управление применением уголовного законодатель-
ства как стратегия и тактика уголовной политики // Проблемы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве:
сб. науч. ст. / отв. ред. Л.Л. Кругликов. Ярославль, 1996. С. 108.
См., например: Современные проблемы и стратегия борьбы с преступно-
стью / науч. ред. В.Н. Бурлаков, Б. В. Волженкин. С. 241.
См.: Лопашенко Н. А. Уголовная политика. С. 49.
55
В этой связи внимание следует обратить на встречающееся в
4
5
1
2
3
4
5
литературе понятие – «принципы уголовной политики».
Сложилось, что вполне ожидаемо, несколько вариантов их
определения путём перечисления, причём большинство этих
вариантов отталкивается от ст. 3–7 УК РФ с добавлением ещё
нескольких принципов. Так, С.С. Босхолов пишет о принципах
законности, равенства граждан перед законом, демократизма,
справедливости, гуманизма, неотвратимости ответственности,
научности1. Н.А. Лопашенко исходно оставляет перечень этих
принципов потенциально открытым, относя к ним принципы, на
которых строится любая другая правовая политика2, однако в
дальнейшем всё-таки определяет перечень принципов: социальной
и научной обоснованности, законности и согласованности с
международно-правовым регулированием, справедливости,
демократизма, гуманизма, экономии репрессии, неотвратимости
ответственности3. А.И. Коробеев выделяет принципы экономии
репрессии, целесообразности, неотвратимости ответственности,
дифференциации и индивидуализации ответственности и
наказания, справедливости
; В.Ф. Цепелев – социально-
экономической и криминологической обусловленности,
законности, справедливости, неотвратимости соразмерного
правового реагирования на преступность и экономии мер
уголовной репрессии, соответствия норм национального
законодательства международным обязательствам, научной
обоснованности и опережающего характера принимаемых мер
воздействия на преступность
См.: Босхолов С.С. Основы уголовной политики: конституционный, кри-
минологический, уголовно-правовой и информационный аспекты. М.,
1999. С. 34–38.
См.: Лопашенко Н.А. Уголовная политика. С. 42–45.
См.: Там же. С. 45–46.
См.: Коробеев А.И. Принципы российской уголовно-правовой политики
как отражение конституционных основ уголовного права // Конституционные основы уголовного права: мат. I всерос. конгресса угол. права / отв.
ред. В.С. Комиссаров. М., 2006. С. 271.
См.: Цепелев В.Ф. Реформирование уголовного законодательства и его
соответствие основным принципам уголовной политики современной Рос-
.
56
Анализ имеющихся точек зрения выявляет, что принципы
2
1
2
3
уголовной политики, хотя и имеют определённое сходство с
концептуальными началами уголовного права, тем не менее,
представляют собой слишком отвлечённое понятие; являясь,
бесспорно, руководящими идеями, они являются ими постольку,
поскольку им следуют, не обладая в большинстве своём
свойством нормативности. Более того, по принятому в литературе
мнению «принципы уголовно-правовой политики не могут быть
полностью сведены к принципам… уголовного права»1. Таким
образом, концептуальные начала уголовного права и принципы
уголовной политики представляют собой разные понятия; первые
связаны с орудием последней. Однако из этого не следует
подчинённость концептуальных начал уголовной политике, и вот
почему.
Соотношение между уголовной политикой и уголовным
правом более сложное, чем просто отношения подчинённости.
Хотя Н.А. Лопашенко справедливо отмечает, что «уголовно-
правовая политика первична по отношению к уголовному праву»
первичность не означает приоритет, преимущество (о чём она,
отдавая ей должное, указывает далее3). Формулируя последний
тезис ещё резче, мы утверждаем, что постольку, поскольку
уголовное право является средством выражения уголовной
политики, являющейся, как и все политические процессы,
изменчивым и сиюминутным явлением, концептуальные начала
уголовного права играют роль ограничителя устремлений
уголовной политики, ставя правотворчеству и правоприменению
границы в их деятельности. Уголовная политика, реализуясь через
правотворчество и правоприменение, не может выйти за пределы
концептуальных начал уголовного права: может быть, кому-то и
хотелось бы установить уголовную ответственность за наличие у
людей отличных социально-политических взглядов; может быть,
было бы желательно в целях снижения государственных расходов
сии // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке: сб. мат. Третьей
междунар. науч.-практич. конф. / отв. ред. А.И. Рарог. М., 2006. С. 15–16.
Коробеев А.И. Принципы российской уголовно-правовой политики как
отражение конституционных основ уголовного права. С. 269.
Лопашенко Н.А. Уголовная политика. С. 36.
См.: Там же. С. 36–38.
,
57
казнить без суда и следствия и т.п. – однако именно
2
1
2
концептуальные начала уголовного права, воплощающие в себе
опыт поколений, ставят этому пределы, выход за которые чреват
утратой правом качества права как ars boni et aequi1.
К.Д. Гайбатова, М.Г. Мамедова
К ВОПРОСУ ОБ ИМУЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЯХ
ЛИЦ, СОСТОЯЩИХ В ФАКТИЧЕСКОМ БРАКЕ
Изменения в социально-демографической структуре
населения, которые произошли в результате значительных
общественно-экономических изменений, привели к тому, что все
больше людей предпочитают жить вне брака. Так, по данным
переписи населения РФ в 2010 году число супружеских пар лиц в
возрасте 16 и более лет составило 33 миллиона. Из общего числа
супружеских пар 4,4 миллиона (13%) состоят в
незарегистрированном браке. В 2002 году общее число
супружеских пар составляло 34 миллиона. Из них не состояли в
браке 3,3 миллиона или 9,7% от общего числа супружеских пар
.
Фактические брачные отношения представляют собой
совместное проживание и ведение общего хозяйства мужчиной и
женщиной. Cо стороны эти отношения выглядят как обычный
супружеский союз и единственное, что отличает их от брака, −
это отсутствие государственной регистрации.
Семейное законодательство РФ устанавливает, что права и
обязанности, в том числе в отношении имущества, возникают
только у супругов, то есть лиц, состоящих в зарегистрированном
браке (п. 2 ст.10 СК РФ). Определение правового режима
имущества супругов в предмете правового регулирования
семейных отношений занимает большое место. Как отмечал Г.Ф.
«…Ибо согласно превосходному определению Цельса право есть искусство доброго и справедливого». См.: Дигесты Юстиниана: пер. с лат. / отв.
ред. Л. Л. Кофанов. Т. I. 2-е изд., испр. М, 2008. С. 83.
www.rg.ru /2011/12/16/stat.htm/
58
Шершеневич, «юридический элемент необходим и целесообразен
1
1
в области имущественных отношений членов семьи»
.
Данные последней переписи населения свидетельствуют об
увеличении незарегистрированных отношений во всех регионах
Российской Федерации. В Дагестане, как и в других республиках,
получило распространение заключение брака по религиозным
обрядам, которое часто не сопровождается регистрацией брака в
органах ЗАГСа. Регистрировать или нет свои отношения в
органах ЗАГСа − личное дело граждан. Однако при длительном
совместном проживании у такой пары возникает немало проблем,
требующих правового регулирования, так как при сожительстве
появляется общее имущество, растут совместные дети, кто-то из
сожителей может потерять трудоспособность и нуждаться в
помощи. Семейное законодательство эти вопросы не регулирует.
Особенно немало трудностей на практике возникает при
регулировании имущественных отношений сожителей. По
действующему законодательству их имущественные отношения
регулируются нормами гражданского права об общей долевой
собственности. Людей, состоящих в фактических отношениях,
как правило, связывают доверительные отношения, они
практически не заключают между собой письменные соглашения,
регулирующие порядок владения, пользования и распоряжения
имуществом, приобретенным в период совместной жизни.
Далеко не всегда женщина в семье экономически
независима, она ведет хозяйство, воспитывает детей и не имеет
самостоятельного заработка. Отсутствие соответствующих
правовых норм приводит к вынесению российскими судами явно
несправедливых решений. Например, в федеральный суд одного
из районов Дагестана обратилась женщина пенсионного возраста
о разделе дома с мужем, с которым она состояла в браке по
шариату (религиозный брак). Они прожили вместе 14 лет.
Несколько лет строили дом на участке, принадлежавшем мужу,
она вкладывала в строительство все свои средства, продала
имевшийся у нее земельный участок. В строительстве дома
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изд.1907г.)
М.: Спарк, 1995. С. 406-407.
59
личным трудом помогал ее брат. По окончании строительства
1
1
муж выгнал ее из дома. Суд первой инстанции отказал в
удовлетворении иска. Верховный Суд РД решение отменил и
направил дело на новое рассмотрение. При новом рассмотрении
предлагалось возместить истице те расходы, которые она понесла
при строительстве. При новом рассмотрении стороны заключили
мировое соглашение, договорившись о выплате ответчиком в
пользу истицы определенной суммы, которая только частично
возместила понесенные расходы. В других аналогичных случаях
суды часто отказывают в удовлетворении подобных исков, что,
конечно несправедливо. Нередки ситуации, когда женщина, не
сумев или не захотев реализовать себя на профессиональном
поприще, посвятила себя фактическому супругу, детям. Через
какое-то время супруг решил ее оставить, причем нередко это
происходит тогда, когда женщина практически не может
преодолеть свои образовательные, профессиональные и другие
проблемы. А в результате нет даже возможности получить
содержание от бывшего фактического мужа на законном
основании.
В связи с этим трудно не согласиться с М.В. Антокольской в
том, что фактический брак не следует приравнивать к
зарегистрированному полностью, но за ним целесообразно было
бы признать некоторые правовые последствия в области
имущественных отношений
.
В отличие от России развитие семейного права на Западе
идет по пути установления правовых последствий за
фактическими брачными отношениями. В законодательстве
европейских государств различают свободные союзы и статутное
совместное проживание. В каждой стране понятие «свободный
союз» вырабатывается судебной практикой или содержится в
законе. Законами определяются правовые последствия, в
основном в имущественной сфере, для участников такого союза.
Так, в Швеции Актом о семейных товариществах
предусматривается раздел совместного жилья и движимого
имущества, приобретенного для совместного пользования, на
равные доли. В Исландии свободный союз лиц, прошедших
Антокольская М.В. Лекции по семейному праву. М., 1995. С. 120.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]