Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:О Своде законов Российской империи
.pdf
употребление и для этого подробности самые мелкие были вводи-
мы в свод с таким же тщанием, как и законы первостепенные
1
. Ìîæ-
но считать статьи Свода законов единственным и исключительным
законом при решении дела, т. е. руководствоваться только текстом
свода, или же считать статьи свода законом, но не единственным и
исключительным, а действующим только когда нет сомнения ни о
существовании закона, ни о его смысле. Сомнения разрешаются по
тексту закона (а не тексту свода); при отсутствии сомнения руко-
водствуются текстом свода. Наконец, можно признать, что свод есть
средство совещательное к приисканию законов и познанию их смыс-
ла и потому единственным и исключительным основанием решения
дела является текст закона, а не текст свода. Другими словами, свод
является таким же обширным сборником, как и прочие подобного
рода труды, ранее его изданные Чулковым, Правиковым, Максимо-
вичем и др. Допустив последнее, свод не имел бы непосредственно-
го приложения к делам, а потому смешение, неизвестность, разно-
образие законов оставались бы в той же мере, в какой существовали
до свода. Таким образом, из этих слов Сперанского надо заключить,
что Своду законов не следует приписывать значение исключитель-
но совещательное и только; что это не сборник вроде прежде изда-
вавшихся; напротив того, Свод законов должен заменить все дей-
ствовавшие до него законы. Но так как никакая ревизия не может
удостоверить, что в своде нет пропуска закона или нет ошибки в
изложении оных, то необходимо признать свод законом действую-
щим, когда нет сомнения ни о существовании закона, ни о его смыс-
ле. При обнаружении сомнения или пропуска обращаются к тексту
закона; этим путем свод будет приобретать с каждым годом более
полноты и точности, и будет все совершенствоваться.
Этим последним воззрением графа Сперанского, подтвержден-
ным и словами манифеста 1833 года, и многими последовавшими
после этого высочайшими повелениями, и руководствовались по-
стоянно, и продолжают руководствоваться. Другими словами, дела
решаются на основании статей свода; если же кем-либо из участву-
ющих в деле возбуждается вопрос о неточности изложения статей
1
На этом основании Сперанским включены в свод предписания циркулярные
по вопросам, возникающим при исполнении законов, но могущим быть разрешен-
ными без исполнения и пояснения самого закона; без этих предписаний самое уп-
равление не может идти успешно, а потому они внесены в свод.
249
свода с основаниями, указанными в цитатах под статьей, или же о
пропуске почему-либо в своде закона, изданного ранее, то об этом,
в порядке постепенности, сообщалось прежде II отделению Соб-
ственной Его Императорского Величества канцелярии, как это мож-
но видеть из подобного рода дел, сохранившихся в его архиве, в
довольно, впрочем, незначительном числе.
Но эти, по-видимому, довольно определенные взгляды на свод
подвергались в последнее время колебаниям. Так, г. Нефедьев в со-
чинении «Причины издания полного собрания и свода законов» (Ка-
зань, 1889 г.), замечая, что, по мысли Сперанского, составление Пол-
ного собрания и Свода законов вызвано необходимостью составить
впоследствии уложение, говорит, что при таком отношении не было
никакой надобности придавать своду самостоятельное значение,
т. е. чтобы он был введен в употребление как закон (с. 11); Сперан-
ский предпочитал оставить за сводом значение подготовительной
работы до составления уложения (при этом автор ссылается на Рус.
Стар. 1876 г., с. 591). Позднее Сперанский переменил взгляд и гово-
рил, что надо своду придать значение закона (иначе это будет учеб-
ная книга), но не полную силу оного, т. е. чтобы и с введением
свода не были устранены ссылки на подлинные законы и дела ре-
шались бы по статьям свода, только в том случае, если они не про-
тиворечат законам. Вопрос о том, будет ли придана своду сила зако-
на или нет, оставался нерешенным и для Сперанского, и для импе-
ратора Николая I
1
даже и по окончании работ по составлению Свода
законов, как это можно видеть из трех вопросов, возникших в Госу-
дарственном совете при обсуждении вопроса о силе и действии Свода
законов.
Высказываемое Нефедьевым необходимо принять с оговоркой,
что если Сперанский и высказывал необходимость после свода при-
ступить к составлению уложений, то, конечно, не по всем отраслям
нашего законодательства, а только по частям оного, относившимся
до частного гражданского права и уголовного права; по прочим же
частям оного Сперанский прямо не находил возможным составлять
уложения. Кроме того, если свод предназначался быть основанием
к составлению уложения, то, очевидно, он должен был иметь значе-
ние закона, так как «только из прежних законов с исправлением и
1
По словам Нефедьева (с. 14), они оба не ставили свод конечной работой, а
считали его работой подготовительной к составлению уложения.
250
слагаются уложения», по словам того же Сперанского, а не изобре-
таются. Свод, по словам Сперанского, есть верное изображение того,
что есть в законах, но оно не есть ни дополнение их, ни толкование.
(Архив истор. и практ. сведен., относ. до России Н.В. Калачева за
1859 г., кн. 2, с. 6). Так должно и смотреть на свод. Между тем в
литературе высказываются и другие взгляды, и притом такими ав-
торитетными лицами, как гг. Цытович и Коркунов.
Г-н Цытович в своем «Курсе русского гражданского права»
(Т. 1. Вып. 1. Одесса, 1878. С. 716) высказывает категорически,
что ни исключительность материала, ни соблюдение тех или иных
правил при извлечении, ни ревизии свода в комитетах нисколько не
мешают статьям свода считаться и быть новыми законами, т. е.,
другими словами: 1) та или другая статья (свода) получила свою
силу не из того закона, откуда она извлечена, но из обнародования
ее в составе свода в силу манифеста 1833 года, без которого (обна-
родования) свод остался бы только учебной книгой; 2) смысл каж-
дой статьи такой, какой она получила из собственного текста (в
своде, добавим мы), а не такой, какой имели узаконения, из кото-
рых она извлечена; 3) статьи свода имеют силу, хотя бы не были
извлечены из узаконений и, быть может, показаны извлеченными
по ошибке или недоразумению. Судебные места обязаны руководст-
воваться сводом, а не Полным собранием законов, на основании ре-
шения гражд. кассац. департ. 1870 г. ¹ 516. Г-н Цытович высказы-
вает, что позднейшие узаконения отменены сводом вполне, ибо те
статьи уложения и других узаконений, которые не вошли в свод,
признаны потерявшими свою силу ко времени составления свода;
те же статьи уложения и других узаконений, из коих извлечены ста-
тьи свода, являются отмененными, ибо заменены статьями свода.
Эти последние (т. е. статьи свода) являются новым законом, беру-
щим силу из обнародования, а не из того материала, откуда они
извлечены.
Взгляд г. Цытовича на свод, при его последовательности
1
, åäâà
ли можно считать совершенно правильным и, во всяком случае, не
безусловно верным и согласным с действительностью. Не является
1
Г-н Цытович считает поэтому каждое последовавшее издание свода в 1842,
1857 гг. и т. д. новым обнародованием свода (а не изданием оного) и, замечая, что
средним числом свод действует только 15 лет, находит крайне неудобной такую
краткосрочность: едва практика успеет овладеть текстом и нумерацией действую-
щего свода, как все это опять меняется.
251
ли, например, игрой слов утверждение, что статья свода изд. 1832
года или позднейшего издания, действующая в империи непрерыв-
но со времени уложения, т. е. около двухсот лет является зако-
íîì новым потому только, что включена в свод. Казалось бы, пра-
вильнее сказать обратно, что подобная статья включена в новый
свод потому, что это закон старый, действующий, т. е. имеющий
обязательную силу в империи с незапамятных времен. Трудно как-
то допустить мысль, что чему-то, уже имеющему с давних пор обя-
зательную силу, придается эта сила опять сводом. К чему это совер-
шенно бесполезное дело? Оно вовсе не входило в намерение творца
свода. Напротив, в силу того, что какое-либо узаконение и его ста-
тьи уже имели обязательную силу в момент составления свода, они
и были внесены в свод или, другими словами, все утратившее уже
обязательную силу не подлежало внесению в свод, как заявлял Спе-
ранский. Из этого выходит, что включение статей в свод не прида-
вало им обязательности, которая, присвоенная им гораздо ранее,
сохранялась за ними и при издании свода. Свод, по словам Сперанс-
кого, имея только одно намерение заменить все действовавшие
до него законы, тем самым вовсе не имел в виду в чем-либо их
изменять или отменять, а если то и другое и случалось, быть может,
по отношению к весьма немногим статьям
1
, то, очевидно, вопреки
намерениям составителя свода, по ошибке, присущей человеческим
деяниям вообще. На эти отступления (ошибки), очевидно, нельзя
смотреть как на цель, имевшуюся при издании свода и потому на
них не может быть распространяемо то, что имеет применение к
статьям свода, внесенным правильно, т. е. согласно с намерением
Сперанского статьями свода заменить действовавшие до него зако-
ны. В отношении этого рода статей и надлежит судебным местам
руководствоваться сводом, а не Полным собранием законов, как то
1
Так, напр., г. Шимановский, поверив все статьи первой части тома Х граж-
дан. законов с цитатами, под ними приведенными, говорит, что только одна не
оправдывается цитатами. Не оспаривая этого, замечу, что если статьи свода и осно-
ваны на узаконениях, указанных в цитатах под статьями, то это одно не отстраняет
возможности, что содержание некоторых статей свода или не соответствует вполне
указанным источникам, или не точно передает оные; и равным образом подтверж-
дение статей цитатами не избавляет еще наши гражданские законы от различных
недостатков: неполноты, неясности, несовременности и т. д., указанных в послед-
нее время многими почтенными авторами в их статьях, помещенных в разных юри-
дических и других журналах.
252
разъяснено решением гражданского кассационного департамента
Сената ¹ 516. Этим решением Сенат признал невозможным толко-
вание ст. 1560 т. Х ч. I не по настоящему ее буквальному смыслу, а
на основании не действующего ныне банкротного устава 1800 года
(П. С. З. ¹ 19692) и только. Но в отношении узаконений не отме-
ненных (следовательно, сохранивших свою силу, т. е. действующих,
но почему-либо не попавших в свод), это решение Сената, очевид-
но, ничего не определяет, и нет основания допустить, что узаконе-
ние отменено единственно потому, что не включено в свод, по нео-
смотрению или недоразумению. В подобных случаях всегда допус-
калось исправление свода на основании текста узаконений, как то
предполагал сам Сперанский и усматривается из дел II отделения,
выше нами указанных.
Таким образом, обязательная сила статей свода зависит от их
тождества с подлинными узаконениями.
Но этим самым, по мнению г. Коркунова, статьи свода являют-
ся не законом, а актом толкования его и притом актом аутентиче-
ского толкования. В доказательство этого Коркунов приводит упо-
мянутый уже нами журнал Государственного совета 1832 года. Кро-
ме того, он указывает на следующее: 1) в манифесте об издании
свода он не называется сводом законов, а «законные книги», при-
чем сказано: свод имеет восприять законную силу; но это не все
равно, что признать свод законом. Свод назван законом только в
надписи (обыкновенно это принято называть резолюцией) импера-
тора Николая на особом журнале Государственного совета, кото-
рым представлялось на высочайшее воззрение разномыслие, проис-
шедшее между членами Государственного совета, при подписании
журнала 26 января 1833 года. Большинство членов (19) находили,
что журнал изложен согласно с состоявшимся определением сове-
та, а меньшинство (13 членов, в том числе Сперанский) признавало,
что под выражением «разослать свод» разумели разослать свод к
руководству, совокупно с действующими законами. Надпись импе-
ратора, по словам г. Коркунова, устранила несогласие, но не могла
устранить противоречия в журнале. Манифест 31 января приписы-
вает своду то значение нового закона (по пункту 2), то только но-
вую форму старого закона (п. 4). Это породило затруднения при
рассмотрении составленного Сперанским наставления при употреб-
лении свода в производстве дел и о порядке пояснения и дополне-
ния законов. Всех этих затруднений не было бы, если бы думали
253
придать своду значение нового закона. Сперанский полагал при-
знать свод действующим не исключительно, а наряду с подлинным
текстом закона, которому в случае сомнения и придается решающее
значение. Но изложение законодательное, имеющее силу лишь под
условием тождества с подлинным законом не закон; это акт тол-
кования. В заключение г. Коркунов высказывает, что с введением
судебных уставов 1864 года и права самостоятельного судебного
толкования поколеблена основа свода, а сводная интерпретация
в корне; свод являет картину неуклонного, медленного распадения
и самоуничтожения; что свод, не имевший единства содержания,
утратил внешнее единство; он представляет картину постепенного
разложения; это естественное следствие судебной реформы; к меха-
ническому применению законов он неудобен, ибо имеет 49 томов и
ò. ä.
Эти воззрения на значение Свода закона г. Нефедьева и Корку-
нова были настолько наглядно опровергнуты нашим известным кри-
миналистом Н.С. Таганцевым и затем Лозино-Лозинским, что едва
ли необходимо измышлять что-либо иное в опровержение воззре-
ний г. Коркунова, а достаточно ограничиться приведением здесь
высказанного уже бывшим первоприсутствующим сенатором Таган-
цевым и Лозино-Лозинским.
Г-н Таганцев в своих лекциях по русскому уголовному праву
(ч. общая, I, 1887 г.) замечает, что относительно юридического зна-
1
чения свода было три
мнения в заседании Государственного сове-
та 1833 года и после долгих колебаний и споров получило утверж-
дение первое, удостоившееся высочайшего утверждения (с. 173),
т. е. «признать статьи свода единственным основанием в решении
дел, так чтобы текст закона служил только доказательством источ-
ников, из коих составлен, но не был бы сам собою в делах употреб-
ëÿåì».
Но из этого не следует, как совершенно справедливо говорит
г. Таганцев, что надо признавать обязательную силу за всем офици-
ально изданным текстом закона, со всеми его неправильностями.
Нельзя признать, что судья слепой исполнитель публикованного
закона (с. 351 и след.). Другими словами, нельзя утверждать, что
1
Почтенный автор ошибается: в подлинном журнале общего собрания Госу-
дарственного совета записаны не три, а четыре вопроса, возникшие при обсужде-
нии предположения о силе и действии Свода законов; других каких-либо мнений
íå áûëî ïðè ýòîì.
254
публикованный закон со всеми его ошибками и неточностями пер-
венствует перед законом подписанным; это значило бы власть зако-
нодательную признать за наборщиком, а не за верховной властью.
Если закон отпечатан правильно, но внесен в свод неправильно (с
ошибками, неверностями), то, очевидно, для всех обязателен пра-
вильный текст Собрания узаконений, где он напечатан правильно.
Если же закон отпечатан с ошибками и в Собрании узаконений (т. е.
обнародован с ошибками), то и подобная ошибка не имеет силы
закона и должна быть исправлена не в законодательном порядке, но
в административном порядке (с. 353), ибо всякая копия должна быть
исправляема по сличении с оригиналом
1
.
Но, продолжает г. Таганцев, труднее решить вопрос об ошиб-
ках, вкравшихся в подлинный текст объявленного высочайшего по-
веления, напр., пропущены слова хотя и изменяющие смысл закона,
но удерживающие оный. Можно ли сказать, что ясный текст закона
не должен применяться, потому что законодатель не думал так вы-
разиться. Конечно, нет, потому что этим произвол толкования был
бы поставлен выше законодателя. Необходимо сделать различие в
самих ошибках и принять, что если ошибка такова, что благодаря
ей самая первоначальная мысль законодателя не нашла себе выра-
жение в тексте закона и не была выяснена, то исправление ошибки
возможно только порядком законодательным и до ее исправления
обязателен для практики текст закона. Если же, несмотря на неточ-
ность, истинная мысль законодателя может быть выяснена, то ис-
правление ошибки возможно и не законодательным порядком. В
том же случае, если ошибка не только не дает возможности выяс-
нить истинную мысль законодателя, но и, кроме того, делает приме-
1
Считаем нелишним упомянуть при этом, что на основании всеподданнейше-
го доклада главноуправляющего II отделением Собственной Его Императорского
Величества канцелярии 13 марта 1869 г. ¹ 93 высочайше одобрен следующий
порядок исправлений ошибок, обнаруженных в Своде законов или продолжениях.
Более важные, изменяющие смысл закона погрешности, замеченные до обнародо-
вания продолжения и рассылки экземпляров оного присутственным местам и дол-
жностным лицам, исправляются обыкновенно перепечатанием восьмушек листа,
на которых такие погрешности оказались; засим все остальные, не устраненные
сим способом ошибки и опечатки оговариваются в последующем ближайшем про-
должении. О погрешностях, могущих подать повод к недоразумениям и замеша-
тельствам на практике, сообщается подлежащим министрам или главноуправляю-
щим отдельными частями, предоставляя им делать зависящие от них распоряжения
об оглашении замеченных II отделением опечаток.
255
нение закона фактически и юридически невозможным, должно при-
остановить действие закона до изменения оного в порядке законо-
дательном (365).
Применяя все вышеизложенное к Своду законов по отношению
к различным законам, послужившим ему основанием, должно необ-
ходимо прийти к тому, что г. Таганцев считает официальное изда-
ние свода обязательным, поскольку излагаемое в нем согласно с
текстом различных узаконений, послуживших ему основанием; дру-
гими словами, поскольку свод является верным изображением того,
что есть в законах (но отнюдь не толкованием и не дополнением
законов) и что, следовательно, при пропуске (или ошибке) в своде
должно обращаться к тексту закона и этим путем, скажем словами
графа Сперанского, свод будет приобретать с каждым годом более
полноты и все усовершенствоваться.
Г-н Лозино-Лозинский в журнале Мин. юстиции 1897 г. ¹ 5,
с. 112115, возражая г. Коркунову, обращает внимание на следу-
ющее: 1) манифест 1833 г. содержит прямое предписание приме-
нять законы по статьям свода, и это выражено в статьях свода изд.
1892 ã.
1
: в основных законах 52, 7678; учр. Сенат. 199; учр. мин.,
ст. 190, 191 и общ. губ. учр. 249, 280. 2) Хотя г. Коркунов и говорит,
что законом свод назван только в собственноручной надписи импе-
ратора на журнале Государственного совета, но эта надпись устра-
няет все предшествовавшие предположения и мнения о своде, быв-
шем в совете, и утверждает окончательно мнение, выраженное в
журнале совета 19 января 1833 г., которое признает за сводом силу
закона, коим в решениях исключительно руководствоваться долж-
но. Вместе с тем эта надпись лишила всякого значения разногласие,
бывшее между Сперанским и большинством членов Государствен-
ного совета в заседании 19 января 1833 года, в отношении того,
считать ли свод новой формой неотменяемых прежних законов, дей-
ствующей не исключительно, а наряду с подлинным текстом зако-
нов, или нет. Позднее этот вопрос еще определительнее разрешен
высочайше утвержденным мнением Государственного совета 30 ян-
варя 1836 г. 3) Производство негласной ревизии свода не может
служить опровержением, что свод не новый закон, получивший ис-
ключительное действие, потому что законодательная власть, уста-
1
Едва ли надо говорить, что эти статьи существовали в своде с первого его
издания.
256
новляя известный закон, не лишается права предпринимать, гласно
или негласно, необходимые меры для выяснения, не содержит ли
новый закон внутренних противоречий или упущений, благодаря
которым частные лица могут быть лишены своих прав, основанных
на прежних законах, отмена которых не входила в намерение зако-
нодателя. 4) Вопрос о том, в каком порядке был утвержден свод
(законодательном или нет) имеет второстепенное значение, коль ско-
ро высочайшим манифестом 1833 года (31 января) своду присвоена
законная сила, что, конечно, при не установившейся в то время еще
точно определенной терминологии, равносильно выражению «силе
закона». 5) Разногласие между Сперанским и большинством членов
Государственного совета в заседании 19 января 1833 года утратило
всякое значение за последовавшей высочайшей резолюцией на жур-
нале этого заседания, а затем высочайше утвержденным мнением
Государственного совета 30 января 1836 года подтвержден мани-
фест 1833 года об исключительном действии свода как положитель-
ного закона, на котором единственно могут основываться и частные
лица, и присутственные места.
Весьма недавно профессор Шершеневич в сочинении своем «Ис-
тория кодификации гражданского права в России» (Казань, 1898 г.),
заявляя, что до сих пор остается сомнительным, представляет ли
свод только новую форму действовавшего законодательства или это
положительный (вероятно, в смысле «новый», прибавим мы от себя)
закон, заменивший собой прежнее законодательство, не высказыва-
ет прямо своего мнения по этому вопросу, а замечает только (с. 86),
что этот вопрос не получил научного разрешения и не может полу-
чить, ибо указанная сомнительность присуща Своду законов. Мож-
но с одинаковым успехом доказывать то или другое и в пользу обо-
их взглядов представить веские доводы (как это и сделано, с одной
стороны, гг. Цытовичем, Таганцевым, Малышевым, Лозино-Лозин-
ским, а с другой г. Коркуновым), и этим в корне подрывается
значение громадного труда Сперанского. В каждом издании свода
видят новый закон (с. 86). Нельзя с этим помириться, ибо издание
свода производится у нас своеобразным, кодификационным поряд-
ком, не имеющим ничего общего с законодательным порядком. Мож-
но допустить возможность отмены в кодификационном порядке за-
кона, изданного законодательным порядком. Эта возможность зас-
тавляет практику отрицать силу закона за изданиями Свода законов
и допускать исправление кодификационных ошибок на основании
257
подлинного текста закона. Но где искать этот подлинный текст: в
Полном собрании законов или в Собрании узаконений и распоряже-
ний правительства? это оба подлинные тексты законов. Возмож-
ность исправления свода подрывает значение его, и он только за-
трудняет
1
знакомство с законодательством (с. 87).
По идее свод должен был устранить многосложность, раздроби-
тельность, неизвестность закона, а на самом деле свод привел зако-
нодательство к такому хаотическому состоянию, которому мы по-
добного не встречаем и которое оставляет за собой и то, что было
до его издания (ст. 87).
После высказанного гг. Таганцевым и Лозино-Лозинским о сво-
де и уже выше нами приведенного, едва ли надлежит входить в
подробный разбор всего сказанного о своде г. Шершеневичем; это
повлекло бы нас неизбежно к повторениям. К тому же он не выска-
зывает положительно своего личного взгляда на значение свода, а
только, предполагая всякие возможности (как-то: возможность оши-
бок, возможность отмены кодификационным порядком статей, из-
данных законодательным путем, возможность исправления свода),
заявляет положительно, что эти возможности заставляют практику
отрицать силу закона за изданиями Свода и допускать исправление
кодификационных ошибок на основании подлинного текста зако-
нов. Но что же приводится им в доказательство того, что практика
отрицает силу закона за изданиями Свода законов? Ровно ничего.
Это совершенно голословное утверждение, заслуживающее столь
же мало уважения, как и делаемое им заявление, что свод привел
законодательство к такому хаотичному состоянию, которому подоб-
ного не встречалось и которое оставляет за собой и то, что было до
его издания. Опять одна эффектная фраза, ничем не доказанная и
не только неосновательная, но и вообще смутная, ибо, имея верное
представление о Своде законов, трудно утверждать, чтобы свод при-
1
Нельзя при этом не заметить, что г. Шершеневич заявляет (на с. 125), что
самая мысль соединить все законодательство в один сборник должна быть призна-
на весьма удачной, так как она облегчает знакомство и усвоение всего права, уясне-
ние соотношений отдельных областей его. Не впадет ли г. Шершеневич тут в про-
тиворечие с самим собою? Одна отвлеченная мысль, очевидно, не может облегчить
знакомства и усвоения всего права; для этого надо осуществление этой мысли в
действительности и в виде одного сборника (т. е. свода), о влиянии которого и
можно только говорить. Таким образом и выходит, что свод, по словам Шершене-
вича на с. 87, затрудняет знакомство с законодательством, на с. 125 облегчает.
258
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]