Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Международное частное право. Учебник
.pdf
Трансграничное банкротство
по унификации правил на многостороннем и региональных уровнях.
Практика правового регулирования объективно доказала жизнеспособность и преимущество системы правового регулирования
с центральным – «основным» производством, в котором решаются
стратегические задачи (введение процедуры реабилитации, заклю
чение мировых соглашений и т.д.), перед вторичным – «неосновным», затрагивающим исключительно активы на соответствующей
территории.
Среди важнейших актов, действовавших ранее в этой сфере, следует
назвать следующие.
Правила Европейского совета (ЕС) от 29 мая 2000 г. № 1346/2000
о производстве по делам о несостоятельности (Правила ЕС), Правила
Европейской конвенции о некоторых международных аспектах банкротства 1990 г., договоры Монтевидео о международном коммерческом праве 1889 и 1940 гг., Конвенция Северных стран о банкротстве
1933 г. и Конвенция о международном частном праве (Кодекс Бустаманте) 1928 г.
Существенный вклад в дело унификации внесли и неправитель-
ственные организации. В частности, необходимо упомянуть имевший
важнейшее значение Типовой закон о международном сотрудничестве
в области несостоятельности и Конкордат о трансграничной несостоятельности, которые были разработаны бывшим Комитетом J (Несостоятельность) Секции предпринимательского права Международной
ассоциации юристов.
На сегодняшний день в ЕС вопросы трансграничного банкротства
урегулированы Регламентом Европейского парламента и Совета ЕС
от 20 мая 2015 г. № 2015/848 о процедурах несостоятельности (далее – Регламент). Регламентом прямо установлено, что производство
по делу о несостоятельности разделяется на основные и производные
(вторичные) процедуры. В силу ст. 37 Регламента вторичная процедура
несостоятельности может быть возбуждена по заявлению любого лица,
имеющего право на подачу такого заявления согласно национальному
законодательствому соответствующего государства, а также по заявлению управляющего, утвержденного в рамках основной процедуры
несостоятельности. Регламент прямо указывает на нежелательность
возбуждения вторичных процедур и на обязанность управляющего
по возможности учитывать интересы кредиторов иным образом (без
возбуждения вторичных процедур).
Регламент распространяется исключительно на случаи трансгра-
ничных банкротств «внутри» ЕС, что делает необходимым даже для
-
131
Глава 8
этих государств продолжение международного сотрудничества в этой
сфере.
Важнейшей вехой на пути унификации правил о транснациональ-
ном банкротстве стал Типовой закон ЮНСИТРАЛ о трансграничной
несостоятельности, который на сентябрь 2019 г. имплементирован
в законодательство 46 государств (48 правовых систем). Этот рекомендательный акт общего характера призван ввести в государствах,
принявших его, единые правила для системного регулирования трансграничных банкротств.
В Типовом законе рассматриваются четыре основных элемента,
имеющих ключевое значение для успешного ведения дел о трансграничной несостоятельности: доступ, признание, судебная помощь
и сотрудничество.
1. Доступ. Соответствующие положения предоставляют предста-
вителям иностранного производства по делу о несостоятельности
и иностранным кредиторам право обращаться за помощью в суды
принимающего закон государства, а представителям местного производства, возбужденного в принимающем закон государстве, – право
обращаться за помощью к другим странам.
2. Признание. Одна из основных целей Типового закона – устано-
вить упрощенный порядок признания соответствующего иностранного
производства, позволяющий избегать легализации и других требующих
продолжительного времени процедур, которые нередко подлежат применению в подобных случаях, и обеспечивающий определенность в отношении решений о признании. Эти ключевые положения Типового
закона предусматривают признание постановлений иностранных судов
о возбуждении соответствующего иностранного производства и назначении иностранного представителя. При условии удовлетворения
определенным требованиям соответствующее иностранное производство подлежит признанию либо в качестве основного производства,
осуществляемого в месте нахождения центра основных интересов
должника на момент возбуждения производства, либо в качестве неосновного производства, осуществляемого в месте нахождения предприятия должника. Признание иностранного производства на основании Типового закона имеет ряд последствий, главным из которых
является оказание судебной помощи для содействия осуществлению
иностранного производства.
3. Судебная помощь. Один из основных принципов Типового закона
заключается в том, что судебная помощь, необходимая для упорядоченного и справедливого ведения производства по делу о трансграничной
132
Трансграничное банкротство
несостоятельности, должна оказываться в рамках иностранного производства. Перечисление в Типовом законе возможных видов судебной
помощи не имеет целью привнести последствия иностранного закона
в систему регулирования отношений несостоятельности государства,
принимающего Типовой закон, или предписать оказание судебной
помощи, предусмотренной законодательством принимающего Типовой закон государства, в рамках иностранного производства. Законом
преду смотрены следующие основные виды судебной помощи: судебная помощь временного характера, оказываемая по усмотрению суда
в период с момента подачи ходатайства о признании и до принятия решения по этому ходатайству, автоматическое приостановление производства и любых исполнительных действий после признания основного
производства, а также судебная помощь, оказываемая по усмотрению
суда в рамках как основного, так и неосновного производства после
их признания.
4. Сотрудничество и координация. Соответствующие положения Ти-
пового закона регулируют вопросы сотрудничества между судами государств, в которых находятся активы должника, и координации возбужденных в отношении него параллельных производств. Типовой закон
прямо наделяет суды правом сотрудничать в областях, подпадающих под
его действие, и вступать в непосредственные сношения с иностранными
партнерами. Закон также предусматривает возможность сотрудничества
между судами и иностранными представителями и между самими представителями – как иностранными, так и местными. Положения о координации параллельных производств призваны способствовать принятию
решений, в наибольшей степени отвечающих целям обоих производств,
независимо от того, идет ли речь о внутреннем и иностранном производстве или о нескольких иностранных производствах1.
§ 2. Регулирование вопросов трансграничного банкротства
вРоссийской Федерации
1. Трансграничное банкротство определено в отечественном праве
как «несостоятельность, осложненная иностранным элементом» (абз. 8
п. 3 ст. 29 Закона о банкротстве).
1
https://uncitral.un.org/ru/texts/insolvency/modellaw/cross-border_insolvency; https://
uncitral.un.org/sites/uncitral.un.org/files/media-documents/uncitral/ru/1997-model-lawinsol-2013-guide-enactment-r.pdf
133
Глава 8
К сожалению, общепризнанной проблемой является тот факт,
что на текущий момент нормативное регулирование трансграничного банкротства в России остается крайне лапидарным, состоящим
из приведенного выше нормативного определения, общей нормы
п. 6 ст. 1 Закона о банкротстве, говорящей о возможности признания
решений иностранных судов на основании международного договора или на началах взаимности (фактически эта процедурная норма
дублирует положения АПК РФ) и нескольких иных разрозненных
норм процедурного характера. Сопоставление краткости такого регулирования с количеством вопросов, возникающих на практике при
трансграничных банкротствах, приводит к выводу о том, что современное отечественное банкротное право рассчитано исключительно
на «внутреннее потребление», т.е. на банкротства, иностранного элемента не содержащие. Спорадически, бессистемно вносимые в закон
изменения и дополнения, посвященные далеко не самым важным
вопросам (равенству прав иностранных и отечественных кредиторов,
процедурным особенностям реализации имущества должника, находящегося за рубежом, и т.п.), не могут анализироваться серьезно
с точки зрения их соответствия требованиям современных реалий.
В целом отечественное нормативное регулирование трансграничного
банкротства общепризнанно нуждается в модернизации.
2. В таких условиях образовавшуюся лакуну в меру компетенции
арбитражных судов заполняет судебная практика (которая, однако,
в области трансграничных банкротств также, к сожалению, остается
небогатой), перед которой задачи трансграничных банкротств стоят
уже не первый день.
В частности, начало признанию иностранных банкротств в судебной практике Российской Федерации положил ВАС РФ, который в Постановлении Президиума от 12 ноября 2013 г. по делу № 10508/13 (дело
акционерного банка «СНОРАС») признал необходимость применения
принципа lex fori concursus (принцип права государства – места возбуж-
дения процедуры банкротства). В этом конкретном деле действительность сделки, по мнению ВАС РФ, должна была оцениваться исходя
из требований законодательства Литовской Республики, в которой
была возбуждена процедура банкротства одной из сторон. Данное
прорывное решение высшей экономической судебной инстанции позволило и при отсутствии нормативной базы ввести в отечественный
оборот ранее не известную ему указанную выше привязку1.
1
Впоследствии ВАС РФ воспроизвел позицию, касающуюся применения lex fori
concursus в Определении от 17 марта 2014 г. по делу № 11777/13 (дело частной акционерной компании «Аксай АБ»).
134
Трансграничное банкротство
Однако впоследствии тренд на расширение признания иностран-
ных банкротств оказался свернут. На текущий момент российские
арбитражные суды крайне неохотно признают иностранные судебные акты по делам о банкротстве, мотивируя это отсутствием международных соглашений, примеры обратного носят эпизодический
характер1. Признание банкротств российских граждан, осуществленных в зарубежных судах, на сегодняшний день невозможно:
в целом ряде судебных актов российские суды (включая Верховный
Суд РФ) специально подчеркнули, что имеют исключительную ком
петенцию по признанию российского гражданина банкротом и по
этой причине не признают иностранных судебных актов по данным
вопросам2.
Поскольку в настоящий момент отечественному праву не изве-
стен принцип COMI – ЦОИ (center of main interests – центр основных
интересов) в отношении банкротства юридических лиц, постольку
в Российской Федерации отсутствуют дела о банкротстве в отношении организаций, личным законом которых является иное, нежели
российское, право.
В то же время российские арбитражные суды и в отсутствие пря-
мого указания закона выработали концепцию, дающую возможность
возбуждать и проводить процедуры банкротства в отношении иностранных физических лиц3. Данную возможность арбитражные суды
обосновали переносом данными иностранцами в Россию центра
основных интересов, мировым опытом по подобного рода делам,
а также необходимостью защиты кредиторов и учета интересов самого должника. В то же время необходимо учитывать, что на текущий
момент отсутствует положительная практика, позволяющая сделать
вывод о том, будут ли такое банкротство, полномочия управляющего,
а также последствия банкротства (в первую очередь освобождение
от обязательств) признаны за пределами Российской Федерации.
На первый взгляд это кажется проблематичным.
-
1
Например, в деле № А56-56528/2005 было удовлетворено заявление компании
«Kalinka Trade ApS» о признании на территории Российской Федерации решения Морского и Коммерческого Суда Копенгагена о признании ее банкротом.
2
Например, это дела № А56-71378/2015 (дело о банкротстве гражданина РФ Кехмана) и № А60-29115/2019 (дело о признании и приведении в исполнение решений судов Чешской Республики в отношении гражданки РФ Тереховой).
3
Например, это дела № A81-6187/2015 (дело о банкротстве гражданки Украины
Кузнецовой), № А40-186978/2015 (дело о банкротстве гражданина ФРГ Брискина)
и № А28-8319/2016 (дело о банкротстве гражданина ФРГ Вернера).
135
Глава 8
3. Завершая разговор о пробельности нормативного регулирова-
ния трансграничного банкротства в законодательстве РФ, надо подчеркнуть, что при наличии этой правовой лакуны участники гражданского оборота практически лишены банкротных возможностей
в отношении активов иностранных юридических лиц на территории
Российской Федерации. Представляется, что ситуацию необходимо
исправлять, например, с использованием упоминавшегося Типового
закона ЮНСИТРАЛ о трансграничной несостоятельности, который
позволит российским судьям и арбитражным управляющим координировать производство с иностранными коллегами.
Глава 9
ВЕЩНЫЕ ПРАВА
ВМЕЖДУНАРОДНОМ ЧАСТНОМ ПРАВЕ
1. Вещное право любой страны характеризуется специфичностью
и стабильностью: оно тесно переплетается с мало подверженными
изменениям обычаями и устоями общества (особенно в сфере иммобилиарного оборота), а также связано с традиционно консервативными
наследственным и семейным правом.
Так, понимаемое как абсолютное юридическое господство лица над
вещью субъективное право собственности – наиболее полное вещное
право – в разных государствах имеет специфическое содержание. Если
в странах романо-германской правовой семьи оно характеризуется
нераздельностью, то в странах англо-саксонской правовой семьи господствует идея расщепленной собственности.
Различие проявляется и в видах вещных прав, причем весьма существенное – в частности, гражданскому праву Англии известны такие специфические вещно-правовые конструкции, как траст, права
арендного типа.
Значительными особенностями могут различаться и юридические
модели приобретения вещных прав (например, институт абстрактных
вещно-правовых сделок (dingliches Rechtsgeschäft) в праве ФРГ), и сами
принципы построения перечня вещных прав: принцип numerus clausus
(принцип количественного ограничения вещных прав и их типизации),
характерный, в частности, для германского права (к этому принципу
тяготеет и право России), и принцип numerus apertus (принцип открытого перечня вещных прав, допускающий создание участниками
оборота «новых», непоименованных вещных прав, действующий, например, в Испании).
Специфика вещно-правовых конструкций может проявляться
и в объектах соответствующих прав. Например, в странах англо-саксонской правовой системы традиционно деление имущества на реальное (realty) и персональное (personalty) и это деление не совпадает с известной континентальному праву классификацией имущества
137
Глава 9
на движимое и недвижимое. Вместе с тем деление имущества на дви-
жимые и недвижимые вещи все же применяется в английском праве
к отношениям с иностранным элементом)1.
2. Стабильность и особенности вещного права различных госу-
дарств обусловливают сложность его гармонизации и тем более унифи-
кации, поэтому в целом правовая регламентация отношений, входящих
в сферу действия вещного статута, основывается на коллизионном
методе2.
Немногочисленные материально-правовые нормы, содержащиеся
в международных источниках права, имеют в основном декларативный
характер. Так, в ст. 17 Всеобщей декларации прав человека 1948 г. при-
знано право каждого человека «владеть имуществом как единолично,
так и совместно с другими» (имеется в виду различие форм экономи-
ческого устройства общества), провозглашается запрет произвольного
лишения собственности (см. также ст. 1 Протокола от 20 марта 1952 г.
№ 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, п. 1 ст. 26
Конвенции СНГ о правах и основных свободах человека).
3. Коллизионно-правовое регулирование отношений присвоения
содержится в части третьей ГК РФ.
В силу ст. 1205 ГК РФ вещные права на недвижимое и движимое
имущество определяются по праву страны его места нахождения (lex
rei sitae).
Данное правило действует практически во всех странах мира. Причем если возможность применения этой привязки к движимым вещам первоначально отвергалась в пользу применения личного закона
управомоченного лица3, то в отношении недвижимых вещей указанная формула прикрепления небезосновательно проявляет свою связь
с публичным порядком государства4.
1
См., например: Международное частное право / Дж. Чешир, П. Норт; Пер. с англ.
С.Н. Андрианова; Под ред. М.М. Богуславского. М.: Прогресс, 1982. С. 322–323.
2
Следует отметить существование Модельного Гражданского кодекса для государств – участников СНГ, части первой (Постановление Межпарламентской Ассамблеи государств – участников СНГ от 29 октября 1994 г.) и Модельного закона «О праве
собственности и его защите» (Постановление Межпарламентской Ассамблеи государств –
участников СНГ от 17 мая 2012 г.). Данные документы, имеющие исключительно реко-
мендательный характер, призваны внести вклад в гармонизацию в том числе и вещноправового регулирования соответствующих отношений в государствах – участниках СНГ.
3
На это обращал внимание А.Н. Макаров, обсуждая правило mobilia personam
seguuntur («движимое имущество следует за лицом») (см.: Макаров А.Н. Основные на-
чала международного частного права. М.: ООО «Книгодел», 2007. С. 104–105.
4
См. там же. С. 103.
138
Вещные права в международном частном праве
Привязка к закону места нахождения недвижимой вещи содержится
и в двусторонних договорах о правовой помощи и правовых отношениях, заключенных Российской Федерацией, например, с Азербайджанской Республикой (п. 1 ст. 38), Республикой Индией (п. 1 ст. 19),
Литовской Республикой (п. 1 ст. 38), Республикой Польша (ст. 35),
Чехословацкой Социалистической Республикой (ст. 37) и др.
4. Согласно общему правилу п. 1 ст. 1206 ГК РФ возникновение
и прекращение вещного права определяются по праву страны, в которой соответствующее имущество находилось в момент, когда имело
место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием
для возникновения (прекращения) права собственности или иного
вещного права.
Аналогичная норма содержится в абз. 1 п. «в» ст. 11 Киевского со-
глашения о порядке разрешения хозяйственных споров, в п. 3 ст. 38
Минской конвенции о правовой помощи.
4.1. С позиции доктрины гражданского права под упоминаемы-
ми в указанной норме действиями и обстоятельствами понимаются
юридические факты или юридические составы (как «совокупность
юридических фактов, необходимых для наступления определенных
юридических последствий»1. Причем в отношении юридического состава, отдельные элементы которого могут возникать в различных
государствах, следует отметить, что решающим пунктом прикрепления
корректно считать место нахождения вещи в момент появления по
следнего элемента юридического состава («правоустанавливающего
юридического факта2»).
Так, согласно п. 4 ст. 1206 ГК РФ возникновение права собствен-
ности и иных вещных прав на имущество на основании приобретательной давности регламентируется правом страны его местонахождения
в момент окончания срока приобретательной давности.
Например, согласно ст. 234 ГК РФ возможно приобретение права
собственности на движимую вещь в силу пятилетней давности владения (при известных условиях). В ФРГ в отношении движимых вещей
действует 10-летний срок приобретательной давности (§ 937 ГГУ). Таким образом, если лицо, проживающее в России и владевшее соответствующей движимой вещью более пяти лет (и ставшее по российскому
-
1
См.: Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве // Кра-
савчиков О.А. Категории науки гражданского права: Избранные труды. В 2 т. Т. 2. М.:
Статут, 2005. С. 104 (Классика российской цивилистики).
2
См. там же. С. 117, 113.
139
Глава 9
праву ее собственником), приедет с ней в Германию, там данное лицо
тоже должно считаться собственником этой вещи – в силу принципа
уважения к приобретенным правам1.
Если владение вещью началось в ФРГ, а затем по истечении четырех лет она была перемещена в Россию, то собственником этой
вещи ее обладатель станет по истечении установленного пятилетнего
срока непрерывного владения (несмотря на то, что его течение началось в ФРГ).
Если же владелец переедет из Германии в Россию по истечении
не четырех, а шести лет непрерывного давностного владения, право
собственности на соответствующую вещь, исходя из буквального толкования п. 4 ст. 1206 ГК РФ, не должно считаться возникшим (так
как в момент истечения пятилетнего срока вещь находилась в ФРГ).
Очевидно, такое толкование приводит к противоречивому результату.
Как отмечал А.Н. Макаров, в подобной ситуации право собственности все же должно также считаться возникшим «ввиду состоявшегося
уже истечения» срока давности2. В этом смысле правоустанавливающим юридическим фактом в юридическом составе приобретения
права собственности на движимое имущество по давности владения
с точки зрения российского права может оказаться не истечение срока давностного владения (свершившееся по российскому праву и не
произошедшее по праву ФРГ), а факт перемещения вещи в границы
Российской Федерации.
Однако, как можно судить, при обратном перемещении вещи через
границу такое решение может быть сопоставлено с добросовестностью
ее владельца и с правилами об исковой давности страны происхождения вещи, с публичным порядком этой страны (следует помнить,
что нормы российского коллизионного права по общему правилу
не применяются иностранными судами: «суд применяет отечественное
коллизионное право»).
4.2. На первый взгляд, положение п. 1 ст. 1206 ГК РФ, согласно
которому приобретение и прекращение вещных прав подчинено
правопорядку государства, в котором вещь находилась при возникновении соответствующего юридического факта (юридического состава), рассчитано на применение в отношении движимых вещей:
1
Об этом принципе упоминается в кн.: Международное частное право: Учебник /
И.С. Перетерский, С.Б. Крылов. 2-е изд., испр. и доп. М.: Госюриздат, 1959. С. 99.
2
См.: Макаров А.Н. Указ. соч. С. 106. Автор анализировал схожую ситуацию пере-
мещения имущества из Германии в Австрию.
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]