Люди театра

Леберка жила в то время со своими щенками втом самом темном подвальном коридоре театра, на который выходили двери комнаток, где жил В.Т. Островский и останавливались проезжие ипроходящие актеры икуда выходила имоя кают­ка с пустыми ящиками из-под вина, моя постель впервые дни после приезда вТамбов.

Островский, намое счастье, был впериоде свое­го загула, когда ему требовались слушатели, кото­рым он читал стихи, монологи, рассказывал осво­их успехах. Днем такие слушатели находились. Он угощал их вотдельных комнатах трактиров, ноког-

Это были последние дни загула, итолько благо­даря этому мне вовремя была подана помощь, а тоневесть сколько пролежал бы я, так как нога непозволяла мне двигаться. Вкомнатах коридора вэто время, кроме меня иВ.Т. Островского, никто нежил. Пришли изресторана буфетчик Пустова­лов, Сережа Евстигнеев и Ваня Семилетов, кото­рый сейчасже убежал ипривел фельдшера изпо­жарной команды… Опять операция, напоминавшая мне калмыка. Забинтовав ногу, меня уложили намои ящики. Василий Трофимович отпустил из­возчика ипереселился сводкой изакуской комне. Яслышал сквозь сон пьяные монологи Велизария, РичардаIII иЖанны д’Арк, апотом крепко заснул ипроснулся, когда уже светало, отхолода.

Когда о происшествии узнал антрепренер Гри­горий Иванович Григорьев, он тотчасже спустился вниз иприказал Васе перевести меня всвою комна­ту, которая была вместе с библиотекой. Закулис­ный завсегдатай театра Эльснер, случайно узнав омоем падении, тотчасже привел полкового док­тора, тоже страстного театрала, быстро уложивше­го ногу влубок.

Я лежал иблаженствовал. Вася замной ухажи­вал, как за братом, доставал мне книги из шкафа, иячитал запоем. Старик Григорьев заходил подва раза вдень, его пятнадцатилетняя дочка, красавица Надя, приносила печенье иваренье кчаю, жена его Анна Николаевна— обед.

Я необратил внимания наописание дуэли Гам­лета сЛаэртом, атолькоуж ночью, еще раз перечи­тав дуэль, удивился, что они дерутся на рапирах, аненамечах.

Долго обэтом думал, вспомнил «Трех мушкете­ров» и, рисуя себе великана Портоса, решил, что

Вольский получил высшее образование иполь­зовался, несмотря на свою молодость (ему было тридцать лет), полным уважением труппы. Он был прекрасным актером, ипочему он непопал наим­ператорскую сцену — непонятно. Его амплуа — первый любовник игерой. Проснувшись надругой день около десяти утра, яиздали увидел его вотво­ренную дверь изалюбовался им: «Да, это Гамлет… Первый вДании боец».

Через три дня мне сняли гипс, забинтовали ногу ивелели лежать, аеще через три дня меня транс­портировали перед началом спектакля в оркестр, где устроили мне преудобнейшее сиденье рядом с«турецким барабаном».

Я видел «Гамлета»— и, еслиб неВольский, ра­зочаровалсябы впостановке. Яждал того, что на­думал ночью. Яждал— ивспомнились мне строки Майкова, где:

А тут что? Какие-то тонконогие испанцы вкру­жевах ичулочках, смышеколками сбоку. Расшарки­ваются среди королевских палат сзолочеными тон­коногими, как и сами эти придворные, стульями истоликами, впервом акте, в шелковых чулочках итуфельках, гордо расхаживают зимой на откры­той террасе…

Жалел я, что Офелию дали изящной ихрупкой институтке Струковой, ане Наталии Агафоновне Лебедевой из типа русских женщин, полных сил иэнергии, изтаких, окоторых сказал Некрасов:

На нем не было белых перьев. Одет он был по традиции, как все Гамлеты одеваются, в некое подобие испанского костюма, только черное трико на ногах и черный колет, в опушении меха, что

иочень красиво ипахнет севером. Наголове опять­таки не испанский ток, а некоторое его подобие, счуть заметной меховой опушкой, плотно облега­ющий голову досамых ушей, сдвинутый назатылок и придающий строгому лицу, напоминающему римского воина, открытое выражение смелости и непреклонности. Это был викинг в испанском костюме, и шпага его была длиннее ишире шпаг придворных.

Гамлет-Вольский в сопровождении двух при­ставленных к нему королем его друзей, Горацио иМарчелло, вышел натеррасу, где появлялась тень отца. Он одним взмахом накинул насебя тяжелый плащ, который сразу красиво задрапировал его фигуру.

Только один Южин так красиво умел драпиро­ваться вплащ иримскую тогу.

Горацио и Марчелло стали Гамлету поперек дороги: