Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Люди театра
.pdf
Люди театра
нат или просто много лет жил сэтой женщиной,
никто незнал. Он ее никак нерекомендовал, аона
вела себя, как жена. Каждому приходящему совала
лещом руку исразу тащила настол водку.
В такой обстановке Пальмин работал, иногда
давал чудные вещи. Его стихотворение «Реквием»
было написано давно, долго ходило порукам, апотом как-то проскочило в сборник-декламатор
«Живая струна», новчисле нескольких стихотворений было запрещено для чтения на сцене. Его
разрешили для чтения только во время турецкой
войны, полагая, что шагать помертвым телам инести знамя вперед относится кпобеде над турками,
ноцензура вскоре одумалась, запретила вновь для
чтения насцене иизследующих изданий «Живой
струны» совсем выкинула.
— Куда ты, долгогривый, наплитувар заехал!
— Да япешком иду!
Такой диалог происходил в заштатном городишке Тамбовской губернии, где нетолько тротуаров, аимостовой даже наглавной улице небыло,
ащегольнула там неслыханным дотоле вздешних
местах словом супруга полицейского пристава,
выслужившегося изгородовых при охране губернаторского дома, где губернаторша поженила его
331

Владимир Гиляровский
на своей прачке, а губернатор произвел в квартальные.
Это было началом его карьеры. Взаштатном городишке он вел себя важнее губернатора, даже жесты у своего прежнего Юпитера изПитера перенял: голову поднимет, подбородок, всегда плохо
выбритый, выпятит, смотрит через плечо разговаривающего сним, апальцы правой руки забортом
мундира держит.
— Вот яте покажу! — взвизгнула приставиха,
глядя на двигающуюся вдоль высокого дощатого
забора деревенскую соломенную шляпу на косматой гриве.
Круглая, как шар, выкатилась приставиха заворота с метлой, поднятой на высоте соломенной
шляпы, в намерении поразить дерзкого «наездника»…
Два огромных черных крыла взмахнули над
шляпой, икосматое чудовище раскрыло обросшую
волосами пасть сбелыми зубами. Что-то рявкнуло,
азатем захохотало раскатами грома. Пара свиней,
блаженствовавших влуже посередине улицы, сперва удивленно хрюкнули, апотом бросились безумным бегом водвор полицейского квартала, сдесяток кур, как будто инастоящие птицы, перелетело
332

Люди театра
сулицы всад, прохожие остановились, априставиха вскрикнула— ихлоп вобморок.
На пронзительный вскрик и громоподобный
хохот бежали через двор в расстегнутых кителях
исправник ипристав, опрокинув стол сналивками,
которыми они услаждались ввишневом садике.
Чудовище, увидав полицейские мундиры, повидимому, испугалось, но продолжало свой путь
под удивленные взгляды встречных, бежавших
ккучке народа, окружающей приставиху.
— От бремени разрешается твоя супруга,— заявил приятелю исправник, бывший до полицейской службы военным фельдшером, икрикнул всобравшуюся толпу: — Беги-ка кто за Матвевной,
скажи— кроженице!
Трое мальчишек стремительно бросились всоседнюю улицу, вслед им поползла городская дурочка-нищенка, напевая: «Погоди родить, дай
забабушкой сходить», аисправник подавал медицинскую помощь.
Трое мальчишек забыли все, увлекшись кувыркающимися в воздухе турманами, которых гонял
длинным шестом городской голова, балансируя
на балкончике голубятника. Его лоснящееся
от жиру бородатое лицо выражало и спортивный
азарт иблаженство.
333

Владимир Гиляровский
Эти чувства еще ярче отразились на чумазых
мордочках мальчуганов, которые тут и застряли,
забыв иоМатвевне, иороженице, иобисправнике. Авэто время исправник исправно исправлял
обязанности акушерки, а пристав производил дознание опроисшествии.
Главного виновника пристав не успел допросить, он только увидел широченную спинищу, шляпу над косматой гривой ишироченные рукава, которыми размахивало это чудовище, исчезая
в повороте на главную улицу, стараясь скрыться.
Пристав все-таки узнал его, погрозил кулаком
вслед:
— Ужо вот ятебя дошкурю! Непогляжу, что!
Этот рассказ яуслыхал наБольшой Дмитровке,
зачайным столом, вкомнатке при табачной лавочке Н.В. Васильева, куда язашел засвежим чумаковским табаком.
В Воронеже во время гастролей М.Н. Ер моловой Н.В. Васильев, который числился вмеценатах, часто угощал актеров, ивего коляске отвозила
публика артистку после бенефиса.
Теперь Н.В. Васильев, проторговавшись, держал вМоскве табачную лавочку, куда яизашел.
За столом сидели пятеро: сам хозяин, чистенький старичок, его старушка жена идва провинциа-
334

Люди театра
ла-покупателя, одетых — старик в долгополый
сюртук и сапоги бутылками, а другой, высокий
имогучий, вбобриковом пиджаке исиней рубахекосоворотке. Оба изодного города, оба родились
там итолько позволяли себе выезжать запокупкой
товара вМоскву. Старший вмолодости еще служил
приказчиком вВоронеже, амладший после смерти
отца, ставшего уже исправником, жил сосвоей матерью иженой втомже самом домике, где родился,
держал тутже овощную лавку, ивМоскву его жена
отпускала только сосвоим отцом. Тесть звал своего
зятя Павлушей, а тот почтительно именовал его
Назаром Филипьевичем, аВасильев его звал Назарушкой, а тот его — Коля. Оба они, наперерыв,
весьма образно рисовали житье-бытье заштатного
города.
Наша беседа сН.В. Васильевым началась своспоминаний о воронежском сезоне, а потом стала
общей. Особенно много знал оВоронеже старший,
бывший втовремя приказчиком вкнижном магазине и имевший большое знакомство. Во время
арестов в1880году книжный магазин закрыла полиция, аНазарушку вместе сего хозяином выслали
народину.
Во время разговора о Воронеже мелькали все
неизвестные мне имена, итолько нашлась одна зна-
335

Владимир Гиляровский
комая фигура. В памяти мелькнула картина: когда
после бенефиса публика провожала М.Н. Ермолову
икогда какой-то гигант впрягся воглобли экипажа,
а два квартальных и несколько городовых, в служебном рвении, захотели предупредить этот непредусмотренный способ передвижения иуцепились внего, тоон рявкнул: «Бр-рысь!» — икак
горох посыпалась полиция, амолодежь окружила
коляску иповезла юбиляршу.
Это был семинарист богослов Саввушка, который заставил М.Н. Ермолову прочесть «Реквием». Он вбудущем году кончил курс, иворонежский архиерей уже наметил его за необычайный
голос ивеликанский рост всоборные протодьяконы прямо ссеминарской скамьи. Нонеудалось ему
быть воронежским протодьяконом. Осенью этого
года пошли вгороде, никто тогда не знал почему,
политические аресты, ивчисле арестованных оказался иСаввушка. Так звали его все впамять легендарного Саввушки, такого же богатыря, бывшего
когда-то протодьяконом, отбаса которого лампады
потухали. Его посадили вместе с другими арестованными втюрьму, ноархиерей его выручил. Других сослали, аему дали кончить курс, ножандармы
разыскали заним еще какую-то вину, ипонеблагонадежности ему было запрещено жительство вВо-
336

Люди театра
ронежской губернии. Хотели даже сослать его
вСибирь, ноопять архиерей спас, и, конечно, оженив его, дали ему место вкакое-то глухое село глухого уезда Тамбовской губернии, где он и зажил
мирно, поражая своим голосом, слушать который
приезжали любители.
Человек он был трезвый, дружил сучителем, интересовался чтением ибольше всего любил ловить
наудочку бирючей, эту вкусную рыбку, водящуюся
визобилии вреке Воронеже.
Его-то «дошкурить» ипорешил пристав, отец
только что рожденного Павлуши, бывший воронежский квартальный, один изтех, накоторых гаркнул Саввушка «Брысь!» икоторый впоследствии
присутствовал наобыске иотправлял его втюрьму.
Когда исправник великолепно выполнил обязанности акушерки иноворожденного мать кормила грудью, пристав поил сливянкой вбеседке исправника и требовал, чтобы дьякона Саввушку
отдать под суд, что он вообще неподходящий
ипополитическим делам содержался.
Исправник что-то помозговал, иглаза его засветились:
— Э! Да онем уменя бумага есть. Попредписанию жандармского управления он отдан нам под
негласный надзор. И он, и учитель от Троицы,
337

Владимир Гиляровский
идачники сХохловой мельницы! Мы сейчас обыск
закатим, первым делом унего!
При обыске нашли роман «Что делать?» истарый номер «Земли иволи». Исправник получил
награду.
Саввушка посидел вВоронежской тюрьме ибыл
куда-то сослан.
* * *
Двадцатого февраля 1886 года — юбилей
С.А. Юрьева, празднуется в Колонном зале «Эрмитажа», Глаголями стояли сверкающие серебром
ицветами столы вокружении темной зелени лавров ипальм. Ябыл командирован редакцией «Русских ведомостей» дать отчет о юбилее, и когда
явился, то уже все сидели за столом. По правую
сторону юбиляра сидела Г.Н. Федотова, а по левую — М.Н. Ермолова. Обед был сервирован да
сто пятьдесят персон. Здесь были все крупные
представители ученой, литературной иартистической Москвы…
Речи лились. Тоидело один заодним мелькали
поднимающиеся ораторы: В.А. Гольцев, А.И. Чупров, В.И. Герье, Ф.Н. Плевако, А.Н. Веселов ский. Г.А. Джаншиев, А.П. Ленский, А.И. Южин,
Н.В. Бугаев. Представители всех направлений че-
338

Люди театра
ствовали «человека сороковых годов», ученого,
писателя, драматурга иискусствоведа. Либералы
особенно подчеркивали его значение как переводчика Лопе де Вега, итогда лавры юбиляра разделяла и Ермолова: подходившие ораторы приветствовали и юбиляра и Ермолову, чокались
сней, как с первоисполнительницей Лауренции
нарусской сцене. Юбилей этот был праздником
для Ермоловой.
Старейшая представительница от Малого театра Г.Н. Федотова стушевывалась, хотя этого никто
не подчеркивал: уж очень дипломатичны были
наши ученые, ночувствовалось, что вторым лицом
заЮрьевым здесь была Ермолова.
Закончились речи, задвигались стулья; изгостиной, убранной экзотикой ицветами, раздался звук
рояля, ивсе двинулись туда, ккофе иликерам.
Я, все время неспускавший глаз сМарии Николаевны, хотя загорожен был отнее спинами впереди сидевших, встал втовремя, когда поднялась она.
Увидав меня, она закивала мне головой.
— Неужели вы узнали меня? Ведь ясбородой…
— Конечно, узнала, уменя есть номер «Будильника» с вашим портретом, да потом, как же вас
неузнать?..
339

Владимир Гиляровский
Пока публика торопилась вгостиную, мы стояли
устола иразговаривали. Это была моя первая встреча после Воронежа, первая иединственная, явившаяся продолжением наших воронежских бесед. Никогда незабуду этого разговора вовсех подробностях.
— Я все ждала отвас или речи, или экспромта,
как вВоронеже, авы все писали…
— В Воронеже свои, товарищи, аздесь— цвет
Москвы!
— И вы нетот, что вВоронеже… Мне первый
навас указал Казанцев, потом Андреев-Бурлак рассказывал освоей поездке поВолге иовас… Стихи
ваши читаю вжурналах. Прочла ваших «Обреченных» в «Русских ведомостях», то самое, что вы
мне рассказывали оработе набелильных заводах.
Я стоял, молчал ибыл наседьмом небе…
— Помните Свободину… Ее предсказание сбылось… Знаю, что вы женаты… Одно изваших стихотворений из «Осколков» о фабрике наизусть
выучила, читала, да запретили…
Тут нас перебил В.А. Гольцев:
— А вас, Мария Николаевна, конечно, интервьюирует наш представитель прессы…
— Нет, Виктор Александрович… Просто старину вспоминаем, лет десять тому назад вместе вВоронеже служили истех пор невидались…
340
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
