Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Люди театра
.pdf
Люди театра
уверено, что смотрят спектакль даром: деньги обратно собираются требовать.
Пятый акт. Публика еще вантракте заняла места. Могильщики, старик имолодой парень, копают могилу. Приходят Гамлет и Горацио. Сцена
счерепом Йорика. Наконец, хоронят Офелию. Все
расходятся. Могильщики начинают закапывать
могилу.
— До ночи незакопаешь! Оголодал, есть хочется, внучка надула, обещала обед принести.
— Хорошобы поесть… Э! Да вот иона сгорки
спускается. Слышь, поет?
Через минуту появляется Райчева вблестящем
костюме Периколы с большой корзиной, покрытой салфеткой.
— Дедушка, вот яобед принесла!
— Ну, спасибо, внучка… Ставь сюда.
Публика бешено аплодирует:
— Браво! Райчева! Райчева!
Она открыла корзину иразложила еду:
— Кушайте!
Публика замерла. Ждет.
— Ну, внучка, мы будем есть, аты нас потешь,
спой что-нибудь веселенькое.
— Чтобы вам спеть?
— А что обещала.
301
Владимир Гиляровский
В оркестре— звуки арии изоперетты. Райчева
выходит на авансцену и поет «Письмо Периколы».
Публика требует повторения. После второго
раза Райчева уходит закулисы. Навызовы публики
ее выводил насцену сам Гамлет…
К такой публике и приехала наша труппа. Серьезного репертуара и хороших постановок мало
было: надо гастролеров изстолицы!
Казанцев ездил вМоскву ипривез известие, что
через три дня приедут Ермолова и Правдин.
Вместных газетах появились заметки огастролях.
Накануне во время спектакля было заявлено,
что вдесять утра приедут, аводиннадцать репетиция, ипредложено было желающим встретить Ермолову. Правдина почти никто незнал.
В первую голову, как помощнику режиссера,
мне конечно, надо было пообязанности, иуж как
ястремился увидеть ее— ночью неспалось, Заснул
при солнце, нобыл разбужен всемь часов.
— Пожар! Вашиуж проехали креке!
В Воронеже этим летом образовалась вольная
пожарная дружина, куда ятотчас поприезде записался топорником, неотказываясь работать ивгородской команде.
302
Люди театра
На окраине горели два деревянных дома. Кругом близко стройка. Пожар опасный. Ветер сильный. Все-таки опасность миновала, и когда я посмотрел на часы, — половина одиннадцатого,
значит, только навокзал опоздал— встречу насцене. Примчался на извозчике, вбежал в заднюю
дверь, выходящую всад, прямо насцену, чтобы почиститься иумыться доначала репетиции, и— о,
ужас!— насцене народ. Первое, что яувидел среди кучки артистов,— это суфлера Модестова, задом влезавшего вбудку, аоколо будки стоят Свободина, Далматов, Казанцев и еще кое-кто
из артистов. Посредине их небольшой человечек
вполосатой синей паре ипанаме— Правдин, арядом Ермолова, свежая ирозовая отлегкого загара,
всером дорожном платье илегкой, простой соломенной кругленькой шляпе счерной лентой. Они
разговаривали со Свободиной, которая была немного выше ее. Ясразу вспомнил иАртистический
кружок, иТеатральную площадь, иМещерского—
исовсем забыл, что ядаже неумылся.
Я двинулся кгруппе, чтобы извиниться заопоздание. Потом узнал, что прямо свокзала они поехали нарепетицию, авещи отослали вгостиницу.
При первых моих шагах раздался хохот ивозгласы, где слышалось слово «пожарный». Все-таки
303
Владимир Гиляровский
я подошел, сорвал с головы фуражку, извинился
заопоздание. Смех вответ намой поклон, апотом
Казанцев обратился комне сословами из«Птичек
певчих»:
— Панателла, подите и умойте вашу физиономию, апотом явас познакомлю сМарией Николаевной иОсипом Андреевичем.
А Свободина подставляет мне клицу зеркальце:
— Посмотритесь!
Взглянул— весь всаже. Бросился как безумный
назад, перепрыгнул через забор всад моей квартиры и через десять минут извинялся с трепетом
сердца перед М.Н. Ермоловой.
Она меня встретила прекрасно. Оказалось, что
Далматов ей еще навокзале рассказал обо мне изаинтересовал ее.
Когда группа актеров окружила наплатформе
М.Н. Ермолову, пока пассажиры торопились
в буфет пить кофе (тогда еще вагонов-ресторанов не было), а аккуратный Осип Андреевич
Правдин побежал наблюдать завыгрузкой багажа, кВ.П. Далматову подошел небольшого роста
офицер.
На белом кителе его выделялся красный темляк
накавказской шашке— «захрабрость».
304
Люди театра
— Мы немного знакомы. Тоже навокзале. Помните, вы провожали смоим эшелоном навойну Гиляровского. Моя фамилия Прутников.
В.П. Далматов обрадовался, обнял его, представил товарищам исказал:
— Гиляровский служит унас, он сейчас должен
приехать сюда. Поезд простоит долго. Да вы
останьтесь унас наденек-другой.
— Не могу, больную жену в Ессентуки везу.
Долго отвечал он на вопросы В.П. Далматова —
все со вниманием слушали боевые воспоминания
моего однополчанина.
Поезд ушел. Так мой друг меня и не видал,
но его встреча с актерами сыграла свою роль.
М.Н. Ермолова, наверное, никакого внимания
не обратила бы на маленького актера Сологуба,
еслибы неэти рассказы навокзале.
Как-то после одной изпервых репетиций устроили общий завтрак всаду, которым мы чествовали
московских гостей инакотором присутствовал завсегдатай театра, местный адвокат, не раз удачно
выступавший встоличных судах, большой поклонник Малого театра ичлен Московского артистического кружка. Его речь имела застолом огромный
успех. Он начал так;
305
Владимир Гиляровский
Высоко передо мною Славный Киев над Днепром, Днепр сверкает под горою Переливным
серебром.
Это прекрасное стихотворение, вкотором дальше поэт спрашивает:
— Вы откуда собралися.
Богомольцы напоклон? —
относится также к Воронежу, переполненному,
особенно в летнее время, тысячами богомольцев,
идущих отмосковских чудотворцев ккиевским мощам ивстречено изКиева вМоскву.
Воронеж никак миновать нельзя, и те и другие
обязательно идут поставить свечечку икупить образок местного угодника Митрофания лишь потому,
что Воронеж напути стоит… Вы можете видеть этих
пешком прошедших лапотников с пыльными котомками истертыми посохами там, около монастыря, втакомже количестве, как ивКиеве. НоВоронеж богаче Киева, интереснее вдругом отношении:
потому что он стоит наперепутье, налинии железной дороги, соединяющей обе столицы сКавказом
ирядом южных городов. Наши знаменитые артисты
всвоих поездках никогда неминут перепутья… Кого-кого мы невидали изних… Служить внаш город
306
Люди театра
благодаря удобству сообщения едут охотно совсех
концов нашей необъятной шестой части света. Сейчас, в нашей скромной компании, можно продолжить стихотворение состроки «Вы откуда собралися», икаждый извас скажет: да, яоттуда…
С поднятым бокалом оратор первым делом об-
ратился кН.Н. Синельникову, донскому казаку:
Я оттуда, где струится
Тихий Дон, краса степей,—
и сразу повернулся лицом ксидящему сним рядом
Казанцеву:
— Я оттуда, где клубится
Беспредельный Енисей…
Казанцев встал, чокнулся и вскользь, чтоб
непрервать речи, бросает:
— Иннокентием зовут, значит сибиряк.
— Край мой теплый, брег Эвксина…
И неуспел еще взглянуть наДалматова, как по-
следний встал, иих бокалы встретились.
— Край мой— брег тех дальних стран.
Где одна сплошнаяльдина
Оковала океан…
307
Владимир Гиляровский
Он что-то ищет, но его выручает Вязовский,
указывая наменя:
— Сологуб оттуда.
Чтоб непомешать, япринял привет иответил,
показывая дно стакана:
— Я отКамы многоводной…
И опять ищет глазами.
— В аккурат с нее! — отвечает Василий Вятский.
А барон Оберкас, сын сенатора, прекрасно
игравший лакеев, ответил поклоном настрочку:
— Я отцарственной Невы.
И уже наверняка адвокат чокается с приставшим заранее Правдиным, приятелем оратора:
— Я отЛадоги холодной…
Подняв голову и закинув седую гриву волос,
красиво перегнувшись через стол, он обращается
кМарии Николаевне:
— Я отМатушки Москвы!
И закончил стихотворение… Да если и не закончил, то продолжать было нельзя — аплодисменты, чоканье. Все встали и с бокалами спешат
краскрасневшейся Марии Николаевне.
Мария Николаевна дружила только сМ.И. Сво бодиной, изредка всвободные вечера, посубботам,
она бывала унее. Иногда бывали имы унее. Ягово-
308
Люди театра
рю «мы», тоесть Свободина, Далматов ия. Редко
заходил Казанцев, но, переговорив отеатральных
делах, исчезал, а Правдин жил где-то на окраине
узнакомого немца, иего видели мы только наспектаклях ирепетициях. Экономный немец, он избегал наших завтраков иужинов.
На наших вечеринках вчетвером, наговорившись о театре, переходили на стихи, и я делался
как-то центром беседы среди этих знаменитостей.
В.П. Далматов обыкновенно рассказывал чтонибудь обо мне из того немногого, что он знал,
апотом ияразбалтывался, конечно очень скромно,
вечно памятуя лозунг моей жизни: «язык твой—
враг твой, прежде ума твоего рыщет».
Марию Николаевну больше всего интересовала
жизнь бурлаков и работа на белильном заводе,
В.П. Далматова — картинки войны и приключения, М.И. Свободину— поэзия.
Как-то Мария Николаевна попросила меня
прочитать мое стихотворение «Бурлаки». Потом сама прочитала после моих рассказов овойне некрасовское «Внимая ужасам войны»,
а М.И. Свободина прочла свое любимое стихотворение, которое всегда читала в дивертисментах— ичудно читала: «Скажи мне, ты любил народине своей?..»
309
Владимир Гиляровский
И, положив свою руку намою, пытливо посмотрела наменя своими прекрасными темно-карими
глазами:
— Обращаю к вам вопросом первую строчку
стихов: «Скажи мне, ты любил на родине своей?..» Всамом деле, вы поэт, значит, любили?
— Какой япоэт! Уменя только два стишка. Это
да «Кузьма Орел» инесколько шуток.
— Ну естьже стихи олюбви?
— Никогда этого слова яненаписал.
— А вот когда напишете это слово кому-нибудь
в стихах, тогда ваша поэзия начнется, настоящим
поэтом будете!
— Но разве мало прекрасных стихов без объяснений влюбви? Агражданские мотивы? Томас Гуд,
Некрасов. О, сколько поэтов! Песня отруде, опоруганной личности, наконец, бурные призывы, как
уЛопе де Вега иунашего московского поэта Пальмина, ниразу не упомянувшего слово «любовь»
идавшего бессмертный «Реквием».
— Так-то так. А все-таки моему сердцу ближе
эти строки.— Иопять обратилась комне:
— «Скажи мне, ты любил народине своей?..»
— Нет, нелюбил нигде. Пробовал, да невышло.
Перед войной познакомился в Саратове с одной
маленькой актрисой Гаевской. Как рыцарь сред-
310
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]