Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Люди театра
.pdf
Люди театра
кий зашел комне, когда я, надев чулки и черные
трусики, туго перехватив их широким поясом, обулся влегкие башмаки вместо тяжелых высоких сапог ипочувствовал себя вновь джигитом илегким
горцем ивстал перед зеркалом.
— Какая красота! Вот такой и был Роллер! —
услыхал яслова Песоцкого.— Знаете что: никакой
рубашки, никакого верхнего платья! Только одна
петля нашее. Какая красота! Откуда вы весь бронзовый? Какие мышцы!
— В степях загорел! Да вцирке немного поработал!
— Скоро выход, яиду впартер вас смотреть.
Перед самым выходом насцену япрошел вдальнюю, глухую аллею сада, пробежался, сделал пяток
сальто-мортале и, вернувшись, встал между кулисами, запыхавшись, сразгоревшимися глазами. Оглянул сцену, изображавшую разбойничий стан влесу.
Против меня, поправее суфлерской будки, атаман
Карл сглаварями, остальные разбойники— группами. Пятеро посредине сцены, между мной иКарлом, сидят около костра.
Седой сценариус Яковлев сверкнул наменя очками ипредупредительно поднял руку, ноя сам
слушаю знакомые реплики, ивтот момент, когда
Яковлев опустил руку, ярванулся насцену, будто
291
Владимир Гиляровский
продолжаю дальний бег, перепрыгиваю группу
около костра иеще через два прыжка останавливаюсь перед атаманом, высоко подняв руку, сверевочной петлей нашее, иотчеканиваю навысокой ноте:
— Я сорвался свиселицы!
Разбойники при моем появлении вскочили
иостолбенели. Пауза удивления. Далматов глядит
наменя восторженными глазами.
— Да, ясорвался свиселицы, прямо свиселицы,
говорю вам! Дайте водки. (Подают флягу.) А-ах!
С меня уже сорвали рубаху, накинули эту петлю.
(Опять пью.)
Публика аплодирует.
* * *
Дебют был удачен. Надругой день шла «Свадьба Кречинского». Яиграл купца Щебнева иудостоился вызова. Вчера явыходил вместе сДалматовым под фамилией Никольского, а сегодня
Погонин, не спросив меня, поставил мою настоящую фамилию, чему я, в конце концов, был рад.
Мне стали давать роли, отношение товарищей прекрасное. Завелись приятные знакомства.
Сборы все время хорошие, несмотря нато, что
все были увлечены войной иволновались, когда по-
292
Люди театра
лучались нерадостные известия. Водин изпризывов ополченцев я зашел случайно в думу, где был
прием, и заявил — даже совсем неожиданно для
себя— о желании идти охотником, почти также,
как моему кунаку Aге на его призыв ехать сним
«туда-сюда гулять» яответил: «Едем».
Я телеграфировал отцу, что иду навойну; он мне
выслал метрическое свидетельство, ис первымже
эшелоном я отправился в действующую армию,
наКавказ.
По окончании войны начальство предложило
мне продолжать службу, но в это время у меня
вкармане лежало письмо отДалматова, приглашавшего меня ехать кнему вПензу, втеатр.
* * *
В Пензе я играл под псевдонимом Сологуба,
был помощником режиссера имного работал вместе сДалматовым, который только что разошелся
со своей третьей или, может быть, пятой женой
ивесь отдался театру.
Между прочим, мы привели впорядок большую
театральную библиотеку, начто уходило почти все
свободное время. Впрочем, это немешало нам написать вместе одну фривольную пьесу, а иногда
кутнуть и гульнуть вовсю— вроде прогулки вер-
293
Владимир Гиляровский
хом набочке отходников поодной излюдных улиц
Пензы, причем Далматов был вцилиндре изолотом пенсне. Это было напервой неделе поста, когда
актеры уже уехали вМоскву заключать контракты
наследующий сезон, кроме тех, которые остались
служить у Далматова на будущую зиму. Далматов
никогда не ездил постом вМоскву— он получал
столько предложений, что мог всегда составить
прекрасную труппу, сидя наместе.
Я, конечно, будучи его секретарем, помогал
в этом наборе труппы и вел всю переписку. Он
только важно, сшикарным росчерком подписывал:
В. Лучич-Далматов.
Лучич была его настоящая фамилия. Он родом
был далматинец, почему ивзял такой псевдоним.
Детство свое провел он вКишиневе иОдессе иговорил, что один из его родственников занимал
на юге какую-то важную должность и чуть ли
небыл другом Пушкина.
В.П. Далматов иногда рассказывал, как он впервые годы сценической деятельности голодал, ночевал наулице иходил впоисках места пешком изгорода вгород.
Прекрасный актер, он был такойже антрепренер. Кнему охотно все шли служить, инебыло слу-
294
Люди театра
чая, чтобы Далматов когда-нибудь не заплатил
всрок.
Во время сезона вПензу тои дело приезжали,
ато, может быть, вернее даже, приходили пешком
разные Крокодиловы-Нильские, Таракановы-Вяземские, и каждому давались деньги добраться
до Москвы. Обыкновенно все они стремились
в Москву. А если объявлялись бывшие сослуживцы, брал их Василий Пантелеймонович на службу
впереполненную труппу. Авансами разоряли, аотказать никому немог.
Театральные дела унего всегда шли прекрасно.
Пенза тогда еще проедала остатки своих барских
имений имеценатствовала. Вбенефисы любимых
актеров ложи бенуара блистали модными аристократками, а бельэтаж — форменными платьями
имундирами учащейся молодежи.
В этот сезон В.П. Далматов закончил свою пьесу
«Труд икапитал», которая была, безусловно, запрещена ипосле уже, через несколько лет, шла под
каким-то другим названием. Вэтотже год он начал
повесть ивывел вней актера-бродягу, который написал «Катехизис актера».
В эту повесть иособенно в«Катехизис» Далматов влил себя, написав: «Уважай труды других,
итебя будут уважать»; «Будучи сытым, непроходи
295
Владимир Гиляровский
равнодушно мимо голодного»; «Не сокращай
жизни ближнего твоего ненавистью, завистью, обидами ипредательством»; «Облегчай путь начинающим работникам сцены, если они стоят того»;
«Актер, получающий жалованье инедобросовестно относящийся кделу,— тунеядец ивор»; «Антрепренер, не уплативший жалованья, — грабитель». Это органические черты Далматова: таким
язнал его вСаратове, Пензе иВоронеже…
Мы собирались сВ.П. Далматовым идти завтракать, когда сторож Григорьич ввел в кабинет
И.К. Казанцева, известного актера иантрепренера.
СДалматовым они расцеловались, как старые друзья. Казанцев проездом изСамары вМоскву заехал
вПензу, чтобы пригласить Далматова налетний сезон вВоронеж, где он снял театр.
В.П. Далматов отрекомендовал меня и предложил взять. Вдва слова кончили дело, итутже
пригласил И.К. Казанцев меня помощником
режис сера.
Думалось, что меня он взял как привесок
к В.П. Далматову, как кость или жилу, которую
прибавляют как нагрузку кхорошему куску мяса.
— Ну, а теперь угостим дорогого гостя. Идите
и заказывайте завтрак. Через десять минут буду,
296
Люди театра
только Горсткину занесу деньги — сегодня срок
аренды театра.
* * *
Яркий, солнечный день. Снег, тот самый весенний яркий снег, о котором говорят «молодой
застарым пришел», слепил глаза. Реомюр настене
театра показывал семь градусов. Ноги скользили—
лед здесь никогда нечистили стротуаров,— имы
шли под руку ради взаимного страхования отпадения. Налево сверкала алмазами белоснежная Соборная площадь, а по ней быстро шла наперерез
нам, отцеркви наМосковскую улицу, стройная девушка вкоротенькой черной шубке сбарашковым
воротником, накотором лежала роскошная коса.
Из-под коричневой юбки сверкали серые ботики,
а из-под каракулевой шапочки весело взглянули
большие серые глаза наподбегавшую кней слаской
собаку.
Прекрасный цвет лица, легкие, энергичные движения обратили внимание Казанцева. Он толкнул
меня локтем исказал:
— Славная барышня… Таких только степь родит. Сила ирадость! Вся розовая…
Я взглянул еще раз нанее, уже переходившую
Московскую улицу, потом наСоборную площадь
297
Владимир Гиляровский
и ничего не ответил. Казанцев на миг мне показался Мещерским, Соборная площадь —
Театральной…
Служу в Воронеже. Прекрасный летний театр,
прекрасная труппа. Особый успех имеют Далматов
иинженю М.И. Свободина-Барышова. Она, разойдясь сосвоим мужем, известным актером Свободиным-Козиенко, сошлась с Далматовым. Это была
чудесная пара, на которую можно любоваться.
Сэтого сезона они прожили неразлучно несколько
лет. Их особенно принимала избалованная воронежская публика,— асборов все-таки небыло.
Чтоб заинтересовать здешнюю публику, перевидавшую знаменитостей-гастролеров, нужны илиуж
очень крупные имена, или какие-нибудь фортели,
начто великие мастера были два воронежских зимних антрепренера — Воронков и Матковский,
понескольку лет один задругим державшие здесь
театр. Они умели приглашать повкусу публики гастролеров исоглашались, наразные выдумки актеров, разрешая им разные вольности всвои бенефисы, и отговаривались в случае неудачи тем, что
засвой бенефис отвечает актер.
Одна изневажных актрис, Любская, насвой бенефис поставила «Гамлета», сама его играла и сорвала полный сбор спублики, собравшейся посмо-
298
Люди театра
треть женщину-Гамлета ипроводившей ее свистками
ишиканьем.
Второй случай, давший огромный сбор, был
в бенефис никудышного актера Тамары, афериста
ипройдохи, всвой бенефис имевшего наглость выступить тоже вроли Гамлета.
Надо сказать, что вэти годы огромным успехом пользовалась впровинции прекрасная опереточная актриса Ц.А. Райчева, гастролировавшая
вВоронеже в«Птичках певчих» и«Елене Прекрасной».
В этот сезон она служила в Ростове-на-Дону,
иобее успехах писали обе воронежские газеты—
«Телеграф» и«Дон», которые вообще отводили
много места театру, перепечатывая известия изгазет, благо материал вполне цензурный, весьма читабельный, аглавное— бесплатный.
Выходит огромная афиша обенефисе артиста
Тамары: «Гамлет, принц Датский. Трагедия Шекспира. В заглавной роли — бенефициант. При
участии знаменитой артистки Цецилии Арнольдовны Райчевой, которая исполнит ”Письмо
Пери колы“…»
Об участии Райчевой напечатано красными
буквами.
299
Владимир Гиляровский
В списке исполнителей ролей ее нет. Офелия—
Бороздина, королева — Микульская. «При чем
Райчева?» — недоумевала публика. А бенефициант вофраке, налучшем извозчике, носится подомам меценатов, «делает визиты», получшим магазинам, трактирам, клубам и всучивает билет,
отвечая навсе вопросы только одним:
— Приходите, увидите. Если не будет Райчевой— деньги обратно.
В день бенефиса Тамара едет утром на вокзал,
встречает Райчеву, везет ее в лучшую гостиницу
полюдным улицам. Артистку узнают, видят, говорят оней, иоколо театральной кассы толпится народ. Квечеру— аншлаг.При первом выходе бенефицианта встречают аплодисментами и полным
молчанием после каждого акта и лучших монологов Гамлета. Тепло встретили Офелию, красавицу
С.Г. Бороздину, дочь известного артиста Г.И. Григорьева. Она только одна пока удостоилась аплодисментов ибисировала песнь Офелии.
Идут вмолчании акт заактом. Думали сперва,
что или Офелию или королеву будет играть Райчева, нои вкоролеве появилась Микульская. Гдеже
Райчева? Стали заглядывать во время антрактов
вкассу, какбы кассир несбежал, нонет, он продает
билеты на будущие спектакли. Большинство уже
300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]