Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Люди театра
.pdf
Люди театра
Андреевич Рассказов. Он ставил дивертисмент
наклубной сцене иуговорил меня выйти насцену
иповторить рассказ.
Успех был громадный, и впоследствии Бурлак
стал позимам выступать вдивертисментах как рассказчик, сперва любителем, апотом попал он вСаратов в труппу Костромского. Так, шутя, начал
свою блестящую карьеру Василий Николаевич Андреев-Бурлак.
ЯРКАЯ ЖИЗНЬ
Из всех театральных знаменитостей моей юности
дольше других оставалась в живых А.А. Бренко.
Намоих глазах полвека сверкала ее жизнь внепрерывной борьбе, без минуты покоя. Это был путь
яркой кометы, тоослепительной взените, тоисчезавшей, то снова выплывавшей между облаками
иснова сверкавшей впрорывах грозовых туч.
В последний раз она особенно ярко сверкнула
в1924году изатем стала угасать.
Я видел ее полвека назад взените славы, видел
ее потухающей и отгоревшей. Газеты и журналы
1924года были полны описанием ее юбилея. Вся ее
деятельность отмечена печатью, номеня, связанного сней полувековой, ничем неомраченной дружбой, неудержимо тянет показать кусочки ее творческой жизни.
Отметить юбилей А.А. Бренко собрались ее
ученики, делегаты отрабочих организаций, члены
122
Люди театра
драмкружка Пречистенских рабочих курсов. Впереполненных ложах красные платочки, рабочая молодежь икрасноармейцы.
Она, старушка, вореоле седых волос, сеще свежим, добродушным лицом, сидит вкресле насцене, принимает приветствия. Всерабис командировал театрального рецензента Э.М. Бескина. После
блестящей речи он оглашает постановление Наркомпроса о даровании Анне Алексеевне Бренко
звания заслуженной артистки.
Еще неуспели отзвучать аплодисменты, как перед ней появляется молодой рабочий сцелой охапкой цветов икладет их кногам юбилярши…
Одна депутация сменяет другую. Ячествую моего старого друга, вспоминая нашу молодость,
встихах:
…Десятки лет назад
Ей поклонялись две столицы.
В кружке блестящей этой жрицы
Встречал язнаменитых ряд:
Тургенев, Достоевский иОстровский.
Успенский Глеб, Потехин Алексей.
Полонский, Юрьев, Михайловский.
Плещеев, Рубинштейн… Бывали все уней.
Глаз Чехова, мерцающий изоркий.
123
Владимир Гиляровский
Глядит ввосторге свысоты галерки
На сцену, где Далматов иБурлак-Андреев.
Козельский, Писарев, иГлама, иКиреев.
Где Южин, юноша тогда, сстуденческой скамьи
Уж крылья расправлял могучие свои.
И помню яее втяжелые годины.
Когда она была еще так молода.
Но вволосах снежились горькие седины.
Свидетели борьбы, игоря, итруда.
И знаю яее среди рабочих.
Когда она им обискусстве говорит.
Каким восторгом блещут слушателей очи.
Как старый голос молодо звучит!
Зовет народ измрака кпросвещенью.
К познанью истины, добра икрасоты.
Себя ты отдала народному служенью.
В твоих учениках живут твои мечты.
Первый раз яувидел А.А. Бренко впасхальную
заутреню при мерцающем свете, намиг ярко освещенную вспышкой бенгальского огня,— ипервая
мысль была:
«Ай да Вася! Какую красавицу подхватил!»
Она шла под руку сприхрамывавшим В.Н. Андреевым-Бурлаком, который сразу узнал меня иотре-
124
Люди театра
комендовал своей даме, спросив раньше, откуда
яприехал.
— Из Пензы, места искать,— ответиля.
— Значит, вы чужой вМоскве? Ну, так пойдемте
к нам разговляться, и будете наш. Поступайте
комне втеатр. Сто рублей вмесяц устраивает вас?
Пришли пешком вПетровские линии. Квартира в бельэтаже роскошная, обстановка чудесная,
дорогие картины. Столовая блестит серебром
ихрусталем, расцвечена крашеными яйцами ибукетами ввазах. Общество все было всборе, иждали хозяйку дома.
После праздничных приветствий уселись застолом. Мужчины сверкали белоснежным бельем изпод черных сюртуков артистов и адвокатских
фраков, адамы, артистки,— роскошными модными платьями и драгоценностями. Только старуха
Е.Ф. Красовская по-старинному была гладко причесана, инаней была накинута настоящая персидская шаль, как яузнал потом, огромной цены, апа
груди старомодного шелкового платья сверкала
бриллиантами золотая лира, поднесенная ей водин
из провинциальных бенефисов. Рядом с ней ее
муж, второстепенный артист, всегда приглашавшийся нахорошее жалованье благодаря жене, которая сним нерасставалась.
125
Владимир Гиляровский
— Красовская: шестьсот ихвост полтораста—
итого семьсот пятьдесят, — шутя считал, просматривая список жалованья, муж А.А. Бренко, Осип
Яковлевич Левенсон, красивый, счерными баками,
модный присяжный поверенный и лучший музыкальный критик того времени, работавший в«Русских ведомостях».— Писарев: восемьсот ипривесок семьдесят пять… Это недорого,— улыбался он,
читая дальше список.
Знаменитый Модест Иванович Писарев, лучший Несчастливцев, иАнаний Яковлев, игравший
вместе со своей первой женой П.А. Стрепетовой
«Горькую судьбину», подняли пьесу натакую высоту, какой она недостигала даже вМалом театре.
Если огромный, красивый, могучий Писарев был
прекрасен вэтой роли, тоСтрепетова, маленькая,
немного сутулая, была неотразимо великолепна.
Величественный Писарев за столом сидел рядом сосвоей новой женой— молодой красавицей,
изящной А.Я. Гламой-Мещерской. Иона и Стрепетова служили уА.А. Бренко.
Рядом сомной сидел Василий Васильевич Васильев, крошечный, с черными кудрявыми волосами
ималенькими черными глазенками, злобно истрого бегавшими из-под нависших бровей. М.И. Писарев всегда брал его ссобой. Он служил всегда там,
126
Люди театра
где служил Писарев. Вего кармане всегда имелись
или свежие прокламации, или швейцарские издания, или последний номер «Народной воли»,
очем знали только его друзья. Ясним познакомился и подружился впервые еще в 1876 году, когда
служил вКружке, инераз ночевал вего номеришке
в«Чернышах», наТверской.
Дружеская встреча с ним на разговенье
уА.А. Бренко сразу подняла меня вглазах тех, кто
знал Васю и кто знал, что он живет по паспорту
клинского мещанина Васильева, анасамом деле он
вовсе не Васильев, а Шведевенгер, скрывшийся
из Петербурга во время обыска в Слепцовской
коммуне вЭртелевом переулке. Наместе того старого дома, где была эта коммуна, впоследствии
А.А. Суворин выстроил огромный дворец для своей газеты «Новое время».
В.В. Шведевенгер вовремя ареста ухитрился бежать в Казань, встретился с Писаревым, а потом
поступил насцену вместе с ним, да так иостался
выходным актером ивместе ярым пропагандистом.
Он был связующим звеном между революционерами, ютившимися тогда вПетровском-Разумовском,
иизбранной компанией А.А. Бренко, которая щедро давала средства на помощь политическим заключенным иссыльным.
127
Владимир Гиляровский
Из присутствовавших застолом немногие знали ореволюционной деятельности Шведевенгера:
изтруппы— только Писарев, Стрепетова, Глама,
суфлер Н.А. Корнев, аизгостей — С.А. Юрьев,
седобородый, волосатый, подслеповатый, похожий на невыспавшегося Зевса переводчик пьесы
«Фуэнте Овехуне» Лопе де Вега, нотариус
И.А. Маурин— свой человек при театре Бренко,
другой нотариус, Орлов, бежавший впоследствии
вШвейцарию всвязи с«первым марта», иадвокат Иогихес.
Знал еще о Васильеве Ф.А. Корш, товарищ
О.Я. Левенсона с университетской скамьи, и, конечно, знал В.Н. Андреев-Бурлак.
Обо всем этом яуслышал позднее, атеперь Вася
меня знакомил втихом разговоре сокружающими.
К одним— поклонение, кдругим— злоба, причем глаза его свирепо смотрели.
Он улыбнулся, указывая нахудющего, длинного,
вечно вышучивавшего его актера Матрозова, иокрестил его:
— А это самарский голод!
От него яузнал опроисхождении Пушкинского
театра, который Бренко из скромности назвала
наафише: «Театр близ памятника Пушкина». Он
перечислял имена, рассказывал, что всередине се-
128
Люди театра
мидесятых годов, перед турецкой войной, в Московском университете кончила юридический факультет компания франтов, записалась
в помощники к известным адвокатам и сразу засверкала ярким либерализмом, выступая на суде.
Молодые, красивые, они вошли желанными гостями вбарские икупеческие дома иврезультате женились на богатых невестах. Так, Ф.А. Корш женился на Шевелкиной, Левенсон — на артистке
Малого театра А.А. Бренко, дочери помещика Челищева, которая свой псевдоним взяла в память
какого-то своего предка чуть ли не времен Александра Невского.
Один изэтой группы юристов, Шацкий, открыл
типографию вофлигеле водворе Пушкинского театра, где много лет печатался журнал «Будильник».
Иогихес сделался юрисконсультом Малкиеля, который во время русско-турецкой войны был поставщиком обуви на Задунайскую армию, нажил
миллионы и «зашуровал» на всю Москву. Он
икупил сразу два дома-дворца наТверской.
Один дом — на углу Козицкого переулка, где
вдвадцатых годах был знаменитый салон Зинаиды
Волконской, у которой бывал Пушкин. Потом,
попреданию, вэтом доме «водились черти», азатем владелец его князь Белосельский-Белозерский
129
Владимир Гиляровский
продал его Малкиелю. Он купил его наимя своей
жены Нины Абрамовны, которая, узнав, что вдоме
был салон княгини Волконской, тоже затеяла усебя
салон, но, кроме адвокатов, певцов и артистов,
наее журфиксах, сроскошным угощением, никого
небывало.
Второй дом — напротив, на углу Гнездниковского переулка, где тоже, полегендам, «черти водились», когда там был зверинец Крейцбурга.
Нина Абрамовна скоро уехала вПариж.— Взолотой карете там ездит! Вгазетах обэтом пишут,—
заговорили поМоскве.
Во время журфиксов уНины Абрамовны Иогихес познакомил Малкиеля сосвоим другом Левенсоном иего женой Бренко, которая впассаже Солодовникова открыла свой театр исразу, благодаря
замечательно составленной Андреевым-Бурлаком
труппе, стала успешно конкурировать сМалым театром: сборы были прекрасные.
Иогихес уговорил Малкиеля выстроить театр
для Бренко. Пока Нина Абрамовна каталась
по Парижу в золотой карете, старый нувориш,
скучавший без журфиксов, весь отдался постройке
театра, пригласив руководителем строительства
известного архитектора М.Н. Чичагова. Вскоре
вместо дома, где «водились черти» вырос роскош-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]