Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Люди театра
.pdf
Люди театра
И пошли вместе старые друзья, с которыми
яслужил наодной сцене. Именно сних, страгика
Николая Хрисанфовича Рыбакова икомика Александра Дмитриевича Казакова, писал Островский
героев своего «Леса».
— Для актера трактир есть вещь первая,— говорил Аркашка.
Я имел незабвенное удовольствие нераз сидеть
с ними за одним столом в актерском трактире
«Щербаки».
* * *
Владимирка — большая дорога. По избитым
колеям, окруженная конвоем, серединой дороги
гремит кандалами партия арестантов. Солнце жарит… Ветер поднимает пыль. Путь дальний —
из Московской пересыльной тюрьмы в Нерчинскую каторгу.
По обочине, под тенью берез, идут с палками
и тощими котомками за плечами два человека.
Один— огромный, вкаком-то рваном плаще, ловко перекинутом через плечо, впорыжелой шляпе,
сзавернутым углом широких полей. Другой— маленький, тощий, вженской кофте, из-под которой
бахромятся брюки над рыжими ботинками слюбопытствующим пальцем.
91
Владимир Гиляровский
Большой широко шагает сделовым видом, стараясь не обращать на себя внимания встречных.
Другому не до встречных: он торопится догнать
спутника. Рыжая бороденка мочалкой, мокрая
и серая от пыли и пота, текущего струйками
полицу.
Но все-таки их заметили. Молодой парень первой шеренги, улыбаясь безусым губастым ртом,
гремит наручниками, тыча вбок скованного сним
соседа, тоже, как и он, с обритой наполовину
головой:
— Глянь-ка, актеры! Гы… гы!
— Не смейся, щенок! Может, сам хуже будешь?!
Да ведь это было. Было. Николай Хрисанфович
в семидесятых годах в «Щербаках» в дружеской
компании рассказывал этот анекдот.
— Мы шли вот сСашкой Казаковым изВладимира вМоскву, меня вызвали вМалый, дебютировать в «Гамлете». Помнишь, Сашка? Ты тогда
отсвоего барина бежал ислонялся сомной. Сколько ятебя выручал!
— Да-с, Николай Хрисанфыч. Ежелибы невы,
запоролбы меня барин.
— А как я тогда играл Гамлета! Это было
в1851году. Как играл!
92
Люди театра
— А потом, когда вас приняли в Малый, вы
плюнули и сказали: «Не хочу быть чиновником!»— Имы ушли… ВВоронеж ушли… Атам вы
меня выкупили убарина.
Это подтверждение Казакова было нужно, потому что Рыбаков любил приврать. Казакова тогда
уже знали как известного провинциального комика, скромного и правдивого человека, и уважали
его. Все знали иего прошлое, хотя он усиленно старался скрыть его.
Помещик Мосолов держал усебя втамбовском
имении театр, иСашка Казаков, один из лучших
актеров его крепостной труппы, крепко провинился перед барином тем, что сошелся сбарской любовницей, крепостной актрисой. Барин выпорол
его и пообещал запороть до смерти, если он еще
позволит себе ухаживать. Грех случился. Барину донесли. Актрису он сослал в скотницы, аКазакова
приказал отвести наконюшню пороть. Он вырвался, убежал, попал втруппу Григорьева, апотомуж
Рыбаков оттуда увез его вМоскву, выкупил наволю
имного лет возил ссобой.
О знаменитом Н.X. Рыбакове, друге А.Н. Ост ровского, остались только одни анекдоты, и ничего
больше. Когда-то я записывал рассказы старых актеров исобирал их.
93
Владимир Гиляровский
В первые годы моей литературной работы журналы и газеты очень дорожили этим материалом,
который охотно разрешался цензурой. Газета, печатавшая их, даже завела отдел для этого материала
под рубрикой «Записки театральной крысы».
Вот что сохранилось вмоей памяти ознаменитом Н.X. Рыбакове.
Двадцать лет Рыбаков сердился на Москву.
Двадцать лет он приезжал постом товзнаменитый
«Белый зал», то внеизменные актерские «Щербаки», идвадцать лет упорно нехотел выступать
на московских сценах, даже несмотря на просьбу
своего друга А.Н. Островского.
И было на что рассердиться: в 1851 году
Н.X. Рыбаков удачно дебютировал в «Гамлете»
и «Уголино» насцене Малого театра. Канцелярская переписка оприеме вштат затянулась нагоды.
Когда наконец последовало разрешение опринятии его насцену, то Н.X. Рыбаков махнул рукой:
«Провались они, чиновники!»
И снова загремел попровинции.
В начале семидесятых годов вМоскве, наВарварской площади, вырос Народный театр. Драматург
Чаев, помнивший дебют Н.X. Рыбакова в Малом
театре, порекомендовал режиссеру А.Ф. Федотову
пригласить Н.X. Рыбакова вего труппу.
94
Люди театра
— Орало! Оралы нынче невмоде!
Эта фраза Федотова потом была увековечена
А.Н. Островским.
— Да вы посмотрите, Александр Филиппович,
сколько правды внем, как он талантлив!
Н.X. Рыбаков был приглашен на поспектакль-
ную плату вдвадцать пять рублей.
Народный театр открылся «Ревизором»,
иН.X. Рыбаков сыграл Землянику. Да так сыграл,
что накаждую его реплику публика отвечала:
— Рыбаков, браво!
А надругой день в«Московских ведомостях»
у Каткова появилась статья об открытии театра
и отдельная о Н.X. Рыбакове, заканчивающаяся
словами: «Честь ислава Рыбакову!»
И сразу вырос в Москве Н.X. Рыбаков во весь
свой огромный рост.
Следующей пьесой шла «Бедность не порок».
Любима Торцова играл лучший изЛюбимов Торцовых— артист Берг, аГордея— Рыбаков.
В третьем акте, когда Гордей говорит: «Да
что ж, я зверь, что ли?» — публика забыла всех
исполнителей и закатила несмолкаемую овацию
Рыбакову.
В тот же вечер Берг отказался играть Любима,
если Гордея будет играть Рыбаков.
95
Владимир Гиляровский
С этого дня Берг иРыбаков стали чередоваться
вспектаклях «Бедность непорок».
Перешел Народный театр к князю Урусову
иТанееву. Рыбаков занял втеатре первое место.
А.Н. Островский создал «с него» и для него
«Лес». Николай Хрисанфович поставил в свой
бенефис «Лес», где изображал самого себя
в Несчастливцеве. Аркашку играл знаменитый
Н.П. Киреев, чудный актер италантливый писатель, переводчик Сарду.
Театр полон… Встреча— сплошная овация. Наконец слова Несчастливцева:
«Последний раз вЛебедяни играл яВелизария.
Сам Николай Хрисанфович Рыбаков смотрел…»
Взрыв аплодисментов. Это был триумф невиданный. Но об этом забылось, а ходили только
анекдоты онем.
Богатырь, огромного роста, силы необычайной,
нодобрый итихий, как ягненок.
И при славе первого светилы всегда был отзывчивый к «мелкоте». Шли к нему полуголодные
«Аркашки», иотказа небыло никому.
В Тамбове Николай Хрисанфович играл боярина Басенка в драме Н. Кукольника «Боярин
Ф.В. Басенок». Водной изсцен Басенок схватывает шестопер и, размахивая им, читает свой беше-
96
Люди театра
ный монолог, откоторого упублики мозги стынут:
«Бык сбойни сорвался, тигр вырвался изклетки».
Мечется по сцене, угрожая палицей. Реквизитор, не позаботясь сделать палицу, принес из мастерской двухпудовый молот. Сэтим молотом провел всю сцену Рыбаков, а потом только выругал
изящного ихуденького режиссера Песоцкого:
— Тебе бы, дураку, такой молот дать!.. Посмотрелбыя!
Бывали сэтим колоссом итакие случаи: всемидесятых годах, во время самарского голода, был
в Москве, в Немчиновке, поставлен спектакль
впользу голодающих. Шло «Невсвои сани несадись». Русакова играл Николай Хрисанфович,
а остальных изображал цвет московских любителей: В.А. Морозова (Дуню), П.А. Очкина, С.А. Кунин, Дм.Н. Попов идругие.
После утренней репетиции, в день спектакля,
натоварищеском завтраке Николай Хрисанфович
выпил «лишние полведра» изагулял.
Его отвезли домой. Жил он наТверской, вдоме
графа Олсуфьева, в актерских меблирашках —
«Чернышах».
Но оставаться дома Николай Хрисанфович
непожелал исобрался втрактир кТестову. Несмотря нинакакие просьбы окружающих, надел шубу,
97
Владимир Гиляровский
шапку, калоши ивышел вкоридор. Его стали останавливать Друзья.
— Прочь!— загремело по коридору, ивсе от-
хлынуло от«боярина Басенка».
На крик выбежала маленькая, кругленькая содержательница номеров Калинина ис визгом набросилась наРыбакова:
— Ты что же это, безобразник? Чего орешь?..
Пошел назад! Ну, поворачивайся!— Ивпихнула
растерявшегося гиганта в номер.— Шубу долой!
Снял? Сапоги снимай!
Послушно разулся Николай Хрисанфович, ахозяйка взяла сапоги ивышла изномера. Все молчали
иждали грозы.
— Нет, какова?— добродушно рассмеялся Рыбаков иуснул доспектакля.
* * *
В числе московских друзей Николая Хрисанфовича был тогда юный Миша Садовский, сын его
старого друга Прова Садовского. Все трое были
друзья А.Н. Островского.
Миша родился уже вМоскве. Сын Прова вырос
вкругу талантов изнаменитостей; уего отца собиралось все лучшее изартистического илитературного мира, что только было в Москве: А.Н. Ост-
98
Люди театра
ров ский, М.Е. Салтыков-Щедрин, А.Ф. Писемский,
А.А. Потехин, Н.С. Тихонравов, Аполлон Григорьев, Л. Мей, Н.А. Чаев и другие. Многие из них
впоследствии стали друзьями Михаила Провыча.
И в этой среде из юноши-актера выработался
талантливый писатель ипереводчик.
В начале девяностых годов вМоскве издавался
Ф.А. Куманиным журнал «Артист», который
очень любил Михаил Провыч.
Как-то зимой Михаил Провыч принес вредакцию «Артиста» свою рукопись, и собравшийся
кружок сотрудников просил его прочесть чтонибудь изнее. Михаил Провыч прочел несколько
отдельных сцен, которые то захватывали душу,
товызывали гомерический хохот.
— Вот так-то иАлександр Николаевич Островский хохотал, когда я ему рассказывал эту быль,
конечно, разукрашенную… Благодаря ему и рассказ этот «Дикий человек» янаписал — это он
потребовал.
Тогда Ф.А. Куманин и упросил Михаила Провыча упомянуть обэтом впримечании крассказу.
Примечание к рассказу было такое: «В конце
семидесятых годов, в один из моих приездов
кА.Н. Островскому вЩелыково, мы пообыкновению сидели сним около мельницы с удочками;
99
Владимир Гиляровский
рыба неклевала; Александр Николаевич был скучен. Желая его развлечь, я принялся болтать всякий вздор икак-то незаметно перешел к рассказу
отом, как некий бедный человек отнужды поступил в дикие. Пока я фантазировал на все лады,
Александр Николаевич не спускал сменя глаз, и,
когда я кончил фантастическое повествование, он
взял сменя слово непременно написать этот рассказ. Несколько раз япытался исполнить его желание, новсе неудавалось. Теперь, написав его, ясчел
обязанностью посвятить мой первый беллетристический опыт памяти знаменитого драматурга имоего дорогого учителя».
После напечатания этого рассказа Общество
любителей российской словесности почтило Михаила Провыча избранием его всвои действительные члены.
Всегда веселый, Михаил Провыч отмечал все интересное эпиграммами и экспромтами. Так, когда
появился нелепый морозовокий «замок» на Воздвиженке, он сказал:
Сей замок наменя наводит много дум.
И прошлого мне стало страшно жалко.
Где прежде царствовал свободный русский ум.
Там ныне царствует фабричная смекалка.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]