Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Любительское художественное творчество в России ХХ века. Словарь
.pdf
Любопытны были попытки сделать ставку исключитель но на ведущие коллективы (конкурс клубных коллекций 1982 г. в Тольятти так и назывался — «Лидер-82») или только на «сильных» авторов (экспозиция «Лицо клуба—86» в Москве, где соревновались клубные подборки из шести—восьми снимков и каждый
автор был представлен лишь од ним снимком).
Энергично действо вали народная фотостудия «Ракурс» (Чебоксары) и группа «Факт» (Йошкар-Ола), которые провели несколько фотогра фических фестивалей в Чувашии, по своему размаху и значе нию достигавших межреспубликанского уровня. Крупнейшие все российские фотографические мероприятия перемещались в провинцию: республиканская выставка «Уголок России — от чий дом»
(1986) проходила в Перми, а через два года не ме нее представительная Всероссийская — «Россия — отчий дом» — в Астрахани.
Всесоюзная выставка фотолюбителей 1987 г., прохо дившая в Москве, широко представила творчество любителей из союзных республик. Она наглядно
показала, что люби тельская фотография стала более сложной для восприятия и
требует от зрителей определенной культуры восприятия, известной фотографической грамотности.
Многотрудный путь отечественного Ф., казалось, естественным образом
привел к организации в мае 1989 г. Фотографической ассоциации СССР, призванной осуществлять планомерное и целенаправленное руководство развитием
любительской фотографии на качественно ином, более высоком уровне. Однако
последовавшие вскоре корен ные изменения в экономическом, а затем и политическом укладе страны поставили фотолюбительское движение и лю бительскую
фотографию перед новыми проблемами. (В. С.)
Х
ХОР ГУСЛЯРОВ КЛУБА ЗАВОДА
«КРАСНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК» был создан на известном ленин-
градском заводе в 1922 г. Первоначально он состоял из 13 человек, т. к. именно
столько инструментов нашлось в клубе.
Как вспоминает один из участников Х.Г., в первое время занятия проходили
только один раз в неделю, а концерты чуть не каждый день. Гусляров буквально
таскали с одного концерта на другой, так что некогда было пополнять скудный
репертуар, большую часть которого приходилось доучивать прямо перед публикой, на эстраде.
Спустя некоторое время к руководству ансамблем привлекли известного
исполнителя на гуслях Н. Голосова. Он создал мастерскую по изготовлению
гуслей, благодаря чему ансамбль увеличился до 36 человек. Голосов разделил
Х.Г. на две группы — старшую, имеющую концертный стаж, и молодую, вновь
пришедшую. С каждой группой он работал отдельно. Участникам Х.Г. удалось
освоить даже наиболее сложный вид гуслей — гусли звончатые. Постепен-
но Х.Г. стал заметным явлением, нередко выезжал на гастроли и имел боль-
шой успех.
Ансамбль участвовал в музыкальных олимпиадах Ленинграда, а также в юбилейной постановке «10 Октябрей», показанной в ноябре 1927 г. на сцене ленинградского ГБДТ. Этот театральный монтаж был задуман как попытка сближения профессионального театра и клубной сцены. Гусляры были заняты в
эпизоде «На досуге», где их выступление должно было продемонстрировать
достижения клубной самодеятельности. Внимание, уделенное гуслям в этой
постановке, объясняется тем, что именно они выдвигались некоторыми деятелями культуры в качестве альтернативы «варварской, калечащей русскую
душу» гармонике. Такова была, например, позиция Д. Бедного в поэтической
полемике о гармошке с А. Жаровым. Последний в стихотворении «Вопрос
Демьяну Бедному» писал:
Что толкнуло вас: тоска ли, грусть ли
Пожелать гармонике капут?
Интересно: как это под гусли
Ваши «Проводы» в селе споют?
Несмотря на большой успех, которым гусли пользовались у публики,
этот инструмент редко встречался в советской самодеятельности. В прессе 1920–
30-х гг. есть еще одно упоминание об ансамбле гусляров — в Самарском клубе
связи. Этот коллектив, состоявший из 5 человек, исполнял русские народные
песни, а также сопровождал танцевальные вечера. (М. К.)
462
Лит.: Лавров С. Хор гусляров // Музыка и быт. 1927. № 9. С. 13; Ильин В.П. Искус-
ство миллионов. Л., 1967; Масляненко Д., Янковский М. Затейники. Л., 1929; Зрелища
Самары. 1927. № 1. С. 11; 10 Октябрей: Композиция в 10 частях и 25 эпизодах. Л., 1927;
Румянцев С.Ю. Музыкальная самодеятельность // Самодеятельное художественное
творчество в СССР: Очерки истории. СПб., 2000. Т. I. С. 288, 338.
Ч
ЧЕРЛАКСКИЙ НАРОДНЫЙ ТЕАТР (Омская обл.). Руководитель
этого театра, Альбина Георгиевна Янцен родилась и выросла в сельской местности. Театром увлеклась в школьные годы под влиянием матери — Нины Федоровны Кукушкиной — самодеятельной актрисы и художницы. Окончив ПТУ, несколько лет работала токарем. Потом поступила на заочное отделение института культуры в Омске. Возглавив в середине 1970-х гг. Черлакский народный театр, Янцен
начала строить его по модели традиционных сельских, семейно-соседских отношений. Долгие годы ее ближайшими помощниками были мать (актриса
и оформительница спектаклей) и муж, Г. Янцен, — по профессии станочник,
а в театре внештатный заведующий постановочной частью.
Традиционные семейно-соседские отношения были органично вплетены
в повседневную жизнь театра, проявлялись разнообразно. Можно привести такой
пример. Постоянных актеров в коллективе было около 25 человек. Для постановки спектакля «В степях Украины», задуманного как массовое народное представление, требовалось не менее 70 человек, при этом много стариков и совсем юных
парней и девушек. За стариками Янцен пошла прямо по домам, совсем в духе
традиционного сбора людей на сельские «помочи»: «Здравствуйте, как себя чувствуете? Не хотите ли принять участие в спектакле?» За молодежью отправилась
в среднюю школу и сельское ПТУ, где Янцен была своим человеком. Некоторые
преподаватели являлись актерами театра, а многие учащиеся в детском возрасте
не раз бывали в комнате сказок ДК, в гостях у Янцен-сказочницы.
Комната сказок — уникальное помещение, полностью оформленное
Н.Ф. Кукушкиной с юными помощниками. Сюда регулярно приходили ребятишки из детских садов, усаживались на низенькие деревянные скамеечки. К ним
в русском народном костюме выходила Янцен и рассказывала сказки. (Когда иду
по поселку, иногда слышу, как малыш говорит: «Мам, смотри, сказочница идет».)
Нетрудно догадаться, что, приглашая в комнату сказок малышей поселка, Янцен
не только забавляла их, но и решала стратегические задачи. Подрастая, малыши
приходили сначала в детский театр, а потом пополняли взрослую труппу.
Комната сказок — она же репетиционная комната народного театра. Здесь
по вечерам кипел самовар. Можно было выпить чашку крепкого чая, перекусить
тем, что приносили женщины из домашней снеди. Не каждый успевал забежать
домой после работы. Да и репетиции порой затягивались до позднего вечера.
В лучших постановках Янцен — «Солдатская вдова» Н. Анкилова, «Характеры»
В. Шукшина, «Живи и помни», «Последний срок» В. Распутина — Черлакский
народный театр впечатляюще раскрывал драматизм народной жизни и вместе
с тем утверждал непреходящую значимость для современности традиционных
ценностей крестьянской христианской культуры.
464
О спектакле Черлакского театра «Последний срок» областная газета «Омская
правда» писала: «Спектакль возникает поэтично и неторопливо достоверными
деталями деревенского быта: старинный кованый сундук, домотканые половички, пестрое лоскутное одеяло, плетень у дома… Все это помогает естественности
актерского существования и с первых минут захватывает зрителя искренностью
и доверительностью рассказа, нарастанием психологических конфликтов, удивительной цельностью и правдивостью каждого персонажа» (1). (А. Ш.)
Лит.: 1. Забеленкова Т. Свет души // Омская правда. 1979. 24 апр.; 2. Шульпин А.
Любительский театр в сельской местности // Духовная культура села. Традиции и современность: Сб. М., 1988.
ЧЕСТНЯКОВ Ефим Васильевич (1874–1961, Шаблово Костромской
губернии) — живописец, график, скульптор. Это наиболее яркая фигура русского
наивного художника начала ХХ столетия. Судьба Ч., развертывавшаяся на фоне
увлечения крестьянским искусством, создания кустарной промышленности, представляла собой разительный контраст представлениям о народном искусстве,
сложившимся тогда у «ученых художников».
Почти всю жизнь Ч. прожил в своей родной деревне Шаблово. Он был единственным сыном в крестьянской семье — «честняком», отсюда и его фамилия.
Родители не хотели отпускать его учиться, но он по окончании земской школы
убежал в город, против воли родителей закончил Новинскую учительскую семинарию и стал учителем. Преподавал в Здемировском начальном училище, затем
в Костроме в начальном училище для малолетних преступников, в с. Углец Кинешемского уезда. В эти годы он познакомился с А.В. Пановым, по определению
М. Горького — «романтиком народничества», который был родом из соседнего
с Шабловом села и оказал влияние на духовное развитие Ч.
Ч. рисовать любил с детства. Рисовал портреты своих учеников, когда учительствовал. Его рисунки, «нечаянно от меня», как впоследствии вспоминал сам
художник, попали к И.Е. Репину, который их высоко оценил, и Ч. в 1899 г. отправился поступать в Академию художеств в Петербург. Но вначале он попал в т. н.
Тенишевскую мастерскую, учащимися которой руководил Репин. Там Ч. подружился с будущими известными художниками-графиками — С. Чехониным
и И. Билибиным. Потом Ч. учился в общих классах Петербургской академии
художеств. По совету Репина уехал в Казанскую художественную школу, а затем
вновь вернулся в АХ в мастерскую Д. Кардовского. После событий 1905 г. АХ была
закрыта и Ч. вернулся в Шаблово, затем лишь в 1913 г. еще раз выбрался в Петербург — учиться у Д. Кардовского. Он познакомился с С. Городецким, К. Чуковским,
связь с которым сохранил надолго. В 1913 г. в издательстве «Медвежонок» была
издана книжка его сказок с рисунками. В 1914 г. он окончательно вернулся в Шаблово.
Поддержка Репина, оценившего крестьянскую самобытность Ч., была для
него опорой на всю жизнь. Он мыслил себя в утопической роли народного учителя в широком смысле, мечтал о переустройстве деревни, о «могучей универсальной культуре». Ч. критически относился к стилизациям профессиональных
465
художников в народном стиле. «Взял бы я бич и выгнал вон толпу праздных людей с кустарной выставки. Мои братья, вы считали их выше, способнее, благороднее себя и доверчиво отдали им все свое достояние — для науки искусства,
на создание общего блага, лучшего порядка жизни. Как же они использовали
ваши творения, чем вам оплачивают?.. Непостижимы для них великое сердце
народа, его прекрасные идеалы», — писал он в 1902 г. Ч. сочинял и иллюстрировал сказки морализаторского характера («Ручеек», «Тетеревидный король», «Чудесное яблоко»). В своей деревне участвовал в святках и других традиционных
праздниках, устраивал кукольные театральные представления, похожие на выступления петрушечников. Он обладал даром актерской импровизации, сам разговаривал за всех кукол, играл на музыкальных инструментах. Он привез из
Петербурга фотоаппарат и был первым фотографом в своих родных местах,
фиксировал на стеклянные пластинки негатива народные гулянья, делал фотопортреты.
Из этой деятельности Ч. вышли сюжеты его картин. Он быстро отказался от
академического рисунка, которым с трудом овладел, и работал более под влиянием журнальной графики, открыток, создав своеобразный примитивистский
стиль, в котором наивный взгляд на мир сочетался с приемами профессионального искусства «для народа».
«Коляда», «Крестьянская свадьба», «Свахонька, любезная, повыйди, повыступи…», «Ведение невесты из бани» — произведения, в которых Честняков пересказывает фольклорные сюжеты.
Одно из главных живописных произведений Честнякова — «Город Всеобщего Благоденствия» — большое панно (сохранилось фрагментами), где сюжет
со множеством фигур организован наподобие огромного обрядового действа.
Изображен не город, а воображаемая большая деревня, окруженная стенами:
сквозь арку в город движется поток людей. Крестьяне изображены за разными
обыденными занятиями или отдыхающими, но все изображение пронизано
ритуальной серьезностью. Это живописное воплощение крестьянской утопии
с народническо-социалистическими оттенками, которое нашло также воплощение в литературном произведении художника «Шабловский тарантас».
Используя свой опыт учителя, Ч. много времени уделял детям. После 1917 г.
он организовал в Шаблове «Детский дом» (нечто вроде «дома пионеров» советского периода). Здесь он учил детей рисовать, мастерить, играть на музыкальных
инструментах. Из «Детского дома», по замыслу Ч., должна была вырасти «Коллегия
наук и искусств», где преподавались бы живопись, скульптура, музыка, архитектура, машиностроение, оккультные науки, языковедение, астрономия, теория
театра и кинематографа.
Он организовал в Кологриве Костромской губернии «Дом искусств», где
руководил театральной студией и кружком рисования. В Кологриве прошли две
его выставки (1926, 1928). Затеи Ч. не нашли понимания ни в его родных местах,
ни у тех интеллигентов в Москве и Ленинграде, с которыми он переписывался.
К 1930-м гг. его творческая активность замирает. Как последний аккорд он написал погрудные акварельные портреты всех жителей Шаблова. Эти простые, скорее реалистические, нежели наивные, портреты непохожи на его сказочные
и морализаторские полотна. Они обладают безыскусной поэтичностью, трогательной нежностью к моделям и, пожалуй, не имеют аналогий в современном
466
ему искусстве. В деревне его воспринимали как чудака и колдуна, но хранили
в избах его картины.
Творчество Ч. было вновь открыто костромскими реставраторами на волне
увлечения примитивом в 1960–1970-е гг. Произведения его, написанные на случайных материалах — фанерках, сшитых кусках ткани и т. п., — почернели, были
разрезаны на части, не датированы и фактически возрождались к жизни заново.
Интерес к Ч. вспыхнул после выставки 1977 г. в Москве, а потом вновь почти угас.
(К. Б.)
Выставка: «Ефим Честняков — художник сказочных чудес», Москва, 1977.
Лит.: Ямщиков С.В. Спасенная красота. Рассказы о реставрации памятников искусства. М., 1986; Игнатов В.Я., Трофимов В.П. Мир Ефима Честнякова. М., 1988.
Ш
«ШАРМАНКА» (год создания 1990, Санкт-Петербург) — уникальный
театр, в котором играют не актеры, а кинематы. В данном случае это довольно
большие по размеру фигуры с механическим секретом. Каждая из них работает
по заданной мастером программе, иногда — самостоятельной, иногда — в сочетании с другими. Все кинематы сделаны из вещей, выброшенных на свалку, т. е.
из останков бытовой культуры. Перемонтированные в кинематах знакомые нам
вещи обретают фантасмагорический смысл. Например, стоят стоптанные ботинки подле обшарпанного стула, выкрашенного белой краской; на стуле — гармонь,
а рядом — пудовая гиря, подвешенная на толстой цепи. Когда кинемат начинает
работать, гиря с грохотом перемещается вниз — вверх, вниз — вверх; гармошка
издает наивные музыкальные звуки, а ботинки азартно приплясывают в такт.
Каждый из подобных фрагментов имеет собственную мини-программу, которая, в свою очередь, является частью программы, общей для всего кинемата.
Действия всех кинематов, участвующих в спектакле, тоже логически согласованы
друг с другом. По такому принципу организованы все спектакли, идущие в «Ш.».
Кинемат с ботинками, стулом, гармонью, гирей участвует среди прочих в спектакле «Пролетарский привет Жану Тэнгели от мастера Э. Берсудского из колыбели трех революций», посвященном конкретным событиям истории России.
Первый спектакль возник в «Ш.» в 1990 г., назывался он «Колесо», процесс
жизни осмыслялся здесь на философском уровне. Кинематы, участвовавшие
в «Колесе», представляли собой деревянные двух-, трехметровые сооружения,
украшенные скульптурами. В одном из них, например, были вмонтированы вращающиеся на круге фигурки: каждая — этап жизни (от младенца на руках матери
до «костлявой» с косой). Эта композиция так и называлась — «Жизнь».
Все спектакли «Ш.» имеют программное музыкальное сопровождение. А создают и демонстрируют публике кинематы «Шарманки» всего два человека: Эдуард
Берсудский — мастер, изготавливающий кинематы, и Татьяна Жаковская — сценарист, режиссер, завлит, директор.
С самого начала они объявили себя «историческими скептиками» — из этой
мировоззренческой позиции проистекала мрачноватая тональность всех их
спектаклей.
В Петербурге «Ш.» просуществовала с 1990 по 1993 г. Это было время туристического бума в России, когда многие иностранцы желали своими глазами
посмотреть, как протекает в России процесс перестройки. «Ш.» имела у иностранцев потрясающий успех, несмотря на то что театр ютился в небольшом помещении бывшего детского сада.
C 1993 г. началось триумфальное шествие «Ш.» по театральным фестивалям
Европы. С 1994 г. питерская «Ш.» прочно обосновалась в городе Глазго (Шотлан-
468
дия), получив от мэрии помещение, которое используется и для демонстрации
театральных программ, и как постоянно действующая экспозиция отдельных
кинематов. (Е. М.)
Лит.: Маркова Е. Приключения ШАРМАНКИ // Московский наблюдатель. 1997.
№ 3–4. С. 71–74; Markova E. Off Nevsky Prospekt (St/Petersburg’s studios in the 1980s and
1990s / What we have don’t treasure, when we lose it we cry. P. 107–103).
ШНАЙДЕР Виктор Иосифович (1934, совхоз Буртинский Беляевского
р-на Оренбургской обл. — 1995, Оренбург) — художник.
Родился в деревне в Оренбургской обл., затем семья переехала в Калмыцкую
Республику. Отец потерял родителей и был воспитан богатым немцем, который
дал ему свою фамилию, мать была неграмотной. В семье было много детей.
В 1941 г. эвакуировались в Саратовскую обл., перегоняя в тыл стада скота. Ш.
мальчиком помогал родителям управляться с животными. В дороге дважды попадали под бомбежку. Работать начал с 8 лет, помогал возить хлеб от комбайнов
на верблюдах и быках. Через деревню, где жила семья, ежедневно ехали и шли
эвакуированные. С 1946 г. жили в с. Бродецк (Павловский) Оренбургского р-на.
Закончил школу киномехаников в Саратове и работал киномехаником в родных
местах, затем шофером, крановщиком. В 1961 г. заболел, получил инвалидность.
В 1968 г. разошелся с женой, жил отшельником, рисовал.
Последние годы жил в деревне Зубаревка на Южном Урале. Многие произведения Ш. посвящены воспоминаниям его тяжелого детства. Необычные
темы — верблюды, запряженные в повозку, привал табунщиков — выделяют
картины художника из ряда других любителей. Но особенно сильной по впечатлению, пронзительной по напряженному трагизму является неоднократно
выставлявшаяся картина «Наше детство (Эвакуация)», написанная в 1984 г. Здесь
в центре изображена колонна беженцев, во главе которой женщины в белых
платьях. Резко уходящая вглубь перспектива делает мелкими фигуры людей
в хвосте печального шествия и стада скота на фоне бескрайнего горизонта.
В этой, как и в других своих работах, Ш. утрирует пропорции фигур, делая их
вытянутыми, с тонкими ногами. В целом создается такой обобщенный и правдивый образ страданий народа, который не сумело создать профессиональное
искусство. (К. Б.)
Выставки: «Примитивы Оренбурга», 1992; ИНСИТА-97;
«Наивное искусство России», 1997; «И увидел я…», 2001.
Коллекции: Оренбургский музей изобразительных искусств.
Лит.: Примитивы Оренбурга. С. Степанов, В. Шнайдер: Каталог. М., 1992 / Вступ.
ст. и сост. Л. Медведева.
ШУЛЬГИН Лев Владимирович (1890–1968) — композитор, педагог, кри-
тик, издатель, музыкально-общественный деятель.
469
Образование получил в Ростовском музыкальном училище (фортепианное
отделение) и в Петербургской консерватории (факультет композиции и музыковедения). До революции работал хормейстером, выступал как пианист, давал
частные уроки.
В молодости увлекся революционной борьбой, участвовал в большевистском движении, вступил в коммунистическую партию сразу после Октябрьской
революции.
С 1920 г. в качестве инструктора политуправления Красной армии занимался созданием хоровых самодеятельных коллективов и организацией концертов
для красноармейцев. В 1921 г. вошел в Московский пролеткульт и участвовал
в работе этнографической секции Наркомпроса, заведовал информационным
отделом. Был одним из членов РАПМ.
Озабоченный плачевным состоянием пролетарского репертуара, Ш. говорил,
что мечтает посвятить себя созданию агитационно-массовой музыкальной литературы. Этой мечте суждено было осуществиться, поскольку в 1921 г. он был
назначен заведующим Агитотдела Музгиза и проработал на этом посту 12 лет.
Был в числе создателей организации ОРКиМД, состоял главным редактором
журнала «Музыка и революция».
С упразднением Агитотдела в 1933 г. Ш. некоторое время руководил музыкальным техникумом при Военной академии им. Фрунзе, преподавал музыкально-теоретические дисциплины.
Основной жанр композиторского творчества — массовая песня. (М. К.)
Соч.: На фронте музыкального искусства // Октябрь. 1924. № 3. С. 168–174; Достижения революционной музыки // Советское искусство. 1925. № 1. С. 90–92; Слушание
музыки в кружках // Музыка и революция. 1926. № 1. С. 19–22; Гармоника // Музыка
и революция. 1927. № 4. С. 10–14; За художественную массовую песню // Музыка
и революция. 1928. № 7–8. С. 22–25; Авторы первых советских песен // Музыкальная
жизнь. 1958. № 3. С. 3.
Лит.: Шульгин Л.В. Статьи. Воспоминания. М., 1977; Поляновский Г. Семидесятилетие Л. Шульгина // СМ. 1960. № 7.
ШУМОВОЙ ОРКЕСТР — самодеятельный ансамбль ненормативного
состава с усиленной ударной группой, в котором использовались самодельные
инструменты и бытовые немузыкальные предметы.
Популярность Ш.О. получили с середины 1920-х гг., их распространение
тесно связано с тенденциями эпохи — поиском новых способов оформления
массовых мероприятий и празднеств, начальным периодом освоения джаза,
звуковой средой города, быстро менявшейся под воздействием индустриализации, концепциями урбанизма и производственного искусства, экспериментами
профессионального и эстрадного театра.
Шумовик большей частью выполнял прикладные (сопровождение танцев, частушек) и театрально-оформительские функции (участие в живой газете, постановках
самодеятельного театра). Например, К. Листов описал эксцентрический шумовой
оркестр московской «Синей блузы», которым он руководил в 1920-е гг.
470
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]