Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Любительское художественное творчество в России ХХ века. Словарь

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
06.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
а летом, на Иванов день, — у костра поем купальские песни», — рассказывают участницы коллектива), а также проведение свадеб «по полному чину» — неотъ­емлемая часть деятельности студии, как и многих других подобных групп. Для «Т.» характерна исключительная последовательность и верность выбранному курсу (обряды и праздники совершаются не от случаю к случаю, «по настроению», а непременно и обязательно, так, как это и было в старой деревне), а также осо­бого рода органичность поведения участниц студии в подобных ситуациях.
Наиболее интересной формой праздничного общения стали «вечёры» («вечёрки»), которые проводятся в «Т.» на Покров, Святки, Масленицу и Пасху. Такого рода встречи фольклорной молодежи весьма популярны во многих рос­сийских городах, где есть фольклорные ансамбли, и эпизодически они проис­ходили и в Москве. Но именно с появлением «Т.» и по его инициативе «вечёры» стали постоянной и любимой формой досуга московской фольклорной моло­дежи. На вечёрки в «Т.» собирается множество гостей: приходят дружественные фольклорные коллективы в красочных традиционных костюмах, друзья и родс­твенники, поются песни, играются игры, водятся хороводы, танцуются танцы, царит веселье и непринужденная, истинно фольклорная обстановка.
Участники фольклорно-этнографической студии «Т.» участвуют во многих концертах и фестивалях, радио- и телепередачах, записали компакт-диск, издали буклет, а также создали свой сайт в Интернете. (Н. Ж.)
Дискография: Песни Русского Севера. Фольклорно-этнографическая студия «Те­ремъ». 2003.
Информация о студии: http:// www.terem.msk.ru
ТКАЧЕНКО Вячеслав Максимович (1911–1999, Москва) — художник, по-
лучил незаконченное среднее техническое образование. Работал в Министерстве черной металлургии товароведом, чертежником, мастером ротапринтного цеха. В 1937 г. занимался в кружке рисования. Был увлечен украинским декоративным искусством, коллекционировал открытки. Изучил эсперанто, вел широкую пере­писку. Вновь начал рисовать в 1977 г. Учился в ЗНУИ у Н.М. Ротанова.
Участвовал во всесоюзных, республиканских и городских выставках само­деятельных художников, всего около 130 выставок.
Т. запомнился тем, кто его знал, неутомимым сухоньким старичком, садово­дом-любителем, краеведом, создателем множества картин одинаково небольшо­го размера, написанных с открыток с видами старой Москвы, с фотографий, привезенных им из путешествий, а также натюрмортов, овощами, выращенными на собственном огороде. Он любил изображать снесенные церкви и здания ста­рой Москвы. Многие памятники архитектуры, как, например, храм Христа Спа­сителя, были восстановлены его кистью прежде, чем на самом деле. Т. писал маслом, но не замечал пластическую текучесть масляных красок, а лишь раскра­шивал ими нарисованное. Его картинки от этого суховаты, в них чувствуется присутствие линейки и карандаша, но в этой скупости и непритязательности выразительных средств можно усмотреть особое обаяние наивной сдержаннос­ти. Иногда, особенно в натюрмортах и в изображении нарядной архитектуры,
421
ему удавалось достигать декоративности, отчасти напоминающей об украинских влияниях. (К. Б.)
Персональные выставки: девять выставок в районных выставочных залах и других
учреждениях Москвы, 1980–90-е гг.; «Галерея Дар», 1993.
Выставки: Всесоюзная выставка, Москва, 1987; «Пушкинские образы», 1999;
«И увидел я…», 2001.
Коллекции: Владимиро-Суздальский музей-заповедник, Музей наивного искусства,
«Царицыно», ГРДНТ.
ТОНАЛЬНАЯ ПЬЕСА — это музыкально-поэтическая компози-
ция, которая создавалась с участием речевых хоров в стиле коллективной декламации.
В 1920-е гг. были изданы брошюры В.К. Сережникова, позволяющие пред-
ставить основные идеи этого жанра.
Как правило, пьеса объединялась одной темой и создавалась как монтаж различных текстов — стихотворений, отрывков прозы, публицистики, газетных статей, злободневных лозунгов, инструментованных для голосового хора, а так­же вокальных номеров. Могли использоваться музыкальные инструменты, ими­тация колокольного звона, шумовые и звукоподражательные эффекты — возгла­сы, смех, топот, свист, рев машины, перестук колес поезда, вой ветра и т. д. Вот как, например, достигалось подражание шуму фабрики: одна группа верхних голосов ритмично произносила «дз», другая — «щ», басы тянули «у»; на опреде­ленных долях такта производились удары поленом, металлический прут выбивал синкопированный ритм.
Разработанная схема пьесы не считалась незыблемой, в ней могли быть заменены отдельные фрагменты, тексты, тембры голосов и т. д.
Представление было поделено на части, количество и название которых обозначалось на плакатах (например, пьеса Сережникова «1905 год» состояла из пяти частей, а пьеса, приуроченная к годовщине смерти Ленина, — из семи). Не было ни конферансье, ни поочередного выхода исполнителей. В целом поста­новка была статична с привнесением элементов театрализации: артисты были одеты в соответствующие костюмы, могли жестикулировать и проч.
Один из приемов Сережникова состоял в разделении речевого хора на две группы — одна постоянно пребывала на сцене, другая находилась в зрительном зале среди публики, символизируя мнение народа. Обоими хорами управлял невидимый дирижер. Он должен был добиваться единства звучания и поведения хора — ритмического, звукового, эмоционально-психологического и даже ми­мического. Сережников требовал, чтобы исполнители не разговаривали, не пе­реглядывались и не смотрели в публику — они должны были сосредоточенно внимать тому, что происходило на сцене, как будто слышали произносимые тексты впервые (прием, программирующий восприятие как слушателей, так и са­мих артистов).
Вообще актуальные пьесы Сережникова по своим функциям напоминали театрализованные праздники-мистерии 1920-х гг. Например, пьеса «1905 год»
422
создавала мифологизированный, почти сакральный образ первой русской рево­люции. Удар гонга, возвещающий начало, вдохновенная серьезность исполни­телей, торжественная статика оратории создавали особую атмосферу. В то же время пьеса должна была производить впечатление объективности и фактоло­гической достоверности — центральной фигурой постановки был «докладчик», который со своей кафедры излагал ход событий в их исторической последова­тельности. Декорации было оклеены обложками журналов и газет 1905–1906 гг., демонстрировались диапозитивы и киноленты этого времени. Получалось нечто среднее между научно-популярной лекцией, речевым концертом, театральным представлением и мистерией.
В пьесе памяти Ленина, для того чтобы создать образ «вождя мирового про­летариата», Сережников сочинил номер «Баллада о Ленине Ли Чана», основой которой стали китайский народные мелодии, записанные им от студентов- китайцев.
По примеру Сережникова речевые хоры Москвы, Ленинграда, других горо­дов России от обычных концертных программ стали переходить к созданию масштабных композиций. Появился интересный коллектив «Мастерская хоро­вого театра» при ленинградском клубе пищевиков (позднее — ХОРТ), которым руководил Б. Барабанов, а также Хоровой театр ленинградского пролеткульта, 1-й Рабочий музыкальный театр московского пролеткульта, Ленинградский театр чтеца, основанный учеником Сережникова В. Суренским. Этими самодеятельны­ми коллективами создавались крупные работы по таким произведениям, как поэма «Двенадцать» А. Блока, «Стенька Разин» Вас. Каменского, «Перекоп» Ф. Ваг­рамова, «Героическая соната» А. Луначарского и др. В подобных постановках быстро наметилась тенденция насыщения тональных пьес музыкой, для многих музыка создавалась специально, а хоровая декламация была представлена лишь эпизодами, связывающими музыкальные номера. Таким образом, основой син­тетических поисков в этих коллективах постепенно становилась не декламация, а музыка. (М. К.)
Лит.: Сережников В.К. 10 лет работы первой русской школы живого слова. М., 1923; Сережников В.К. 1905 год: Тональная пьеса. М., 1925; Сережников В.К. Художественный вечер памяти Ленина в клубе и в школе: Тональная пьеса в 7 частях. М., 1925; Блюмен- фельд В. За музыкальный рабочий театр // Рабочий и театр. 1930. № 6; Румянцев С.Ю. Коллективная декламация // Самодеятельное художественное творчество в СССР: Очерки истории 1917–1932. СПб., 2000. С. 245–248.
ТРАМ (Театр рабочей молодежи). Первые трамы (в Ленинграде, Баку, Харь-
кове) возникли в середине 1920-х гг. К концу десятилетия образовалось движе­ние — «трамизм».
Ленинградский ТРАМ сформировался на основе агитколлектива при Доме коммунистического воспитания молодежи им. М.В. Глерона. Этот коллектив с ус­пехом играл разнообразный агитационный репертуар: инсценировки «Человек в рыжем парике», «Комсомольское рождество», агитпьесы «Женитьба Интелли­гентского», «Поход десяти тысяч» (по роману Серафимовича «Железный поток»).
423
Молодые кружковцы в духе того времени воспитывались как «синтетические» актеры. Они танцевали, пели, исполняли акробатические трюки, играли на му­зыкальных инструментах. В коллективе образовалось дружное талантливое ядро руководителей и педагогов (режиссеров, теоретиков, композиторов, художников) во главе с М.В. Соколовским. Возникло характерное для 20-х гг. сотворчество профессионалов и любителей.
В июне 1925 г. Ленинградский губполитпросвет принял решение о создании на базе глероновского агитколлектива «Театра рабочей молодежи». В первые сезоны ТРАМ оставался самодеятельной студией — актеры днем трудились на производстве, а вечером репетировали и выступали с инсценировками, живыми газетами, музыкально-танцевальными синтетическими зрелищами.
Первоначально трамовцы давали по 8 представлений в месяц, потом по 14. Актерам все труднее было совмещать работу в театре и на производстве. Возник­ла необходимость освободить наиболее плотно занятых в репертуаре от основ­ной профессии. В начале 1928 г. ТРАМ окончательно перешел на положение профессионального театра, из тесного неудобного Дома им. Глерона трамовцы переехали в помещение на Литейном проспекте, 51.
Трамовская художественно-творческая система формировалась на протя­жении нескольких лет исканий и проб. Основным предметом сатирико-юморис­тического и публицистического отражения и театрального воплощения был молодежный быт, точнее — борьба «нового» и «старого» быта. В первом спектак­ле — комедии Горбенко «Сашка Чумовой» (1925) — легко обнаруживалось живо­газетное происхождение. Центральный персонаж, Сашка Чумовой, был «маской» разгильдяя и хвастуна, Саша Деловой и Нюра — «масками» серьезных комсомоль­цев. Отрицательные персонажи давались в приемах буффонады. «Бузливая ко­горта» Скоринко, посвященная героической истории комсомола, строилась на принципах историко-революционной инсценировки.
Однако уже в спектакле «Сашка Чумовой» приемы задорной, веселой игры с обильным включением в нее песен, ритмических перестроений, танцев, физкуль­турных элементов, взятых из живой газеты и «инсценировочного» арсенала, были объединены историей приключений и злоключений главного героя, что представ­ляло собой шаг вперед к созданию трамовской пьесы. В дальнейшем трамовский репертуар интенсивно обогащался новыми художественными идеями и постано­вочными приемами, причем от спектакля к спектаклю усложнялись характеры сценических героев, их взаимоотношения. Неприкрытая «лозунговость» сменялась стремлением к развернутому показу событий и неоднозначному их толкованию, с тем чтобы спектакль превращался в источник зрительских размышлений. Все эти накопления, по едва ли не единодушному мнению критики, нашли свое наибо­лее полное осуществление в спектакле «Плавятся дни», которым ТРАМ 29 апреля 1928 г. открыл свои выступления на предоставленном ему стационаре.
Летом того же года состоялись первые гастроли Ленинградского ТРАМа в Москве. Все три спектакля, показанные молодежным театром — «Бузливая ко­горта», «Зови, фабком!», «Плавятся дни» (особенно последний), — прошли с ог­ромным успехом и вызвали обширную прессу. Спектакль «Плавятся дни» посмот­рели Горький, Маяковский, Мейерхольд. 8 июля «Правда» напечатала статью Луначарского, в которой он подчеркнул происхождение ТРАМа из самодеятель­ного агитколлектива, но приветствовал его уже не как «любопытный тип само-
424
деятельной сцены», а в качестве «театра, вносящего свое, новое и ценное в изу­мительный и роскошный театральный мир, расцветший в нашей стране после революции». Однако своеобразие ТРАМа как творческого организма, породившее немало споров в годы его расцвета, заключалось в том, что он не только вырос из самодеятельности, но на протяжении 1920-х гг., наиболее плодотворных лет работы, сохранял существенные черты любительского объединения, тесно свя­занного с породившей его социальной средой и массовой рабочей самодеятель­ностью. ТРАМ создал оригинальную организационно-художественную систему на стыке самодеятельных и профессиональных начал организации коллективной работы и творчества. «Трамовское движение» явилось своеобразным выражени­ем студийных форм театра 1920-х гг.
Вся атмосфера взаимоотношений в коллективе, условия и характер твор­чества были пронизаны коллективизмом, одержимостью идейными задачами театра. После перехода трамовских актеров на положение профессионалов они организовали коммуну — жили в общежитии, питались из общего котла. (Одной из причин было значительное понижение заработной платы после ухода актеров с производства.)
Авторство драматурга и постановщика в этом театре было относительно. На репетициях пьесы переделывались Соколовским, обогащались многими репли­ками, придуманными исполнителями ролей, вносились предложения и компо­зитором и художником. В результате пьеса превращалась в спектакль, который был плодом коллективных усилий. Пьесы были о молодежи, их «материал» из­вестен, часто характеристики, подробности поведения совпадали с данными актеров, нередко и роли создавались с расчетом на определенных исполнителей. Показательно, что на афише фамилия драматурга печаталась не сверху названия пьесы, как это принято у профессионалов, а внизу — в одном ряду и одним шриф­том с фамилиями композитора, художника. Коллективность создания подчерки­валась тем, что на афише не фигурировал режиссер. Вместо этого сообщалось, что «спектакль сработан под руководством М. Соколовского». «Под руководством», но всеми его участниками.
Инициатива всячески поощрялась. Как бы прочно ни устанавливалась пар­титура действия, импровизационное самочувствие совместной игры оставалось у актера, без него был немыслим трамовский «стиль», который стимулировал зрительское сотворчество и сопереживание. И в зрительском восприятии до­минировало впечатление от спектаклей ТРАМа как от вдохновенного коллек­тивного действа. В многочисленных рецензиях редко появлялись фамилии ис­полнителей даже главных ролей, говорилось о содержании спектаклей, об их общем решении, но более всего — об общей тональности действия, о взаимос­вязи со зрительным залом, о заразительности задорной, красочной игры актер­ского коллектива.
«ТРАМ победил, — писал П. Марков, — ясно выраженным современным ми­роощущением, которое с неотразимой эмоциональной силой перебрасывается в зрительный зал... ТРАМ захвачен жаждой понять проблематику современнос­ти — его сила в напоре мысли и в эмоциональной насыщенности. Его мысль горяча, чувства напряжены, он страстно и искренне думает о роли молодежи в стране, о морали, долге, любви, о личности и коллективе, о подчинении задачам социалистического строительства» (2, 5).
425
Трамовский спектакль именовался «диалектическим представлением». В пре­дисловии к публикации пьесы «Плавятся дни» А. Пиотровский и М. Соколовский так раскрывали это понятие: «Тема пьесы — показать противоречия, возникающие перед парнем и девушкой — комсомольцами, в тот момент, когда они решают строить семью, дом. Привычный домашний кров, родня, семейный уют — все это тянет в одну сторону, комсомольский коллектив, общественная работа, ребята тянут в другую. Так создается драматическое столкновение» (1, 3).
Для того чтобы дать возможность зрителю поразмыслить над показанным событием, использовался прием, ведущий, как впоследствии говорил Б. Брехт, к «эффекту отчуждения». Пиотровский и Соколовский отчасти предвосхитили теорию брехтовского «эпического театра». Они объясняли: «В те моменты, где необходимо показать глубокую причину события, действие пьесы как бы при­останавливается, идет своего рода “наплыв”, идет “воспоминание из прошло­го”...» (1, 4)
Ленинградский ТРАМ наиболее адекватно воплотил идею молодежного ра­бочего театра и его идеологию. Естественно, что его опыт и репертуар были положены в основу деятельности ряда известных провинциальных ТРАМов — Ростовского, Иваново-Вознесенского, Орехово-Зуевского, Свердловского, Вла­дивостокского.
Неотрывность ленинградского ТРАМа от массового движения выражалась не только в огромном общесоюзном резонансе, но и в творческо-организатор­ской деятельности этого коллектива в родном городе. В ленинградских клубах за короткий срок выросло множество «трамкружков», переименованных в 1929 г. в «трамядра». Наиболее активные и успешно работавшие получили статус «трам­студий». Возник и ПионерТРАМ, чьи спектакли адресовались юным зрителям, ставились исключительно на современные темы, вступали в полемику с Лени­градским ТЮЗом (в репертуаре которого доминировали классика и сказки). Взаимоотношения «головного» ТРАМа с его последователями строились на на­чалах товарищества и взаимопомощи. Наиболее одаренные любители из «трам­ядер» переходили в студии, из студий — в театр. «Младшие» были завсегдатаями в доме «старших», а «старшие» часто приходили советчиками и наставниками к «младшим».
Однако далеко не все ТРАМы в стране возникли по образцу или следуя по­чину ленинградцев. Потребность в создании молодежных самодеятельных теат­ров, как тогда говорили, «повышенного типа», выраставших из драмкружков, реализовалась по-разному.
В Москве движение началось с преобразования нескольких кружков на ок­раинах столицы в районные ТРАМы — Рогожско-Симоновский, Замоскворецкий, Сокольнический, Краснопресненский... Сколь различны могли быть творческие установки в рамках, казалось бы, единого движения, показывает сопоставление Рогожско-Симоновского и Замоскворецкого коллективов. Первый зарекомендо­вал себя как «конструктивный» самодеятельный театр, переносящий в спектакли, поставленные по пьесам с более или менее стройной фабулой, живгазетные, инсценировочные приемы. Спектакли этого театра «На острие штыков», «Шлак» увлекали молодых зрителей проблематикой, искренним и страстным исполне­нием актеров — «своих ребят». Замоскворецкий коллектив возглавили известные вахтанговцы Б. Захава и И. Толчанов, работавшие по системе К.С. Станиславско-
426
го. Результатом занятий стала программа отрывков из пьес Мольера, Островско­го, Пушкина, и, хотя новый театр также назывался ТРАМом, он был далек от спе­цифических задач движения. Это далеко не единственный случай, когда ставшее популярным наименование принимали кружки традиционного любительского направления.
После того как трамовское движение приобрело уже немалый размах, МК ВЛКСМ в декабре 1927 г. по инициативе краснопресненских кружковцев принял решение о создании в Москве Центрального театра рабочей молодежи. Был объ­явлен прием в его труппу наиболее одаренных участников районных ТРАМов, молодежных драмкружков. Новый театр зарождался не на основе спаянного совместным творчеством коллектива, а по волеизъявлению «верхов», что не мог­ло не сказаться на его дальнейшей судьбе. После нескольких лет малоуспешных попыток обрести свое лицо в рамках «трамизма» (по духу ему соответствовали лишь две постановки — «Дай пять» и «Тревога») московский Центральный ТРАМ был переведен на мхатовские рельсы — к его руководству пришел известный режиссер и актер Художественного театра И.Я. Судаков. В 1938 г. ТРАМ был пере­именован в Московский театр им. Ленинского комсомола.
Еще раньше — в 1936 г. — был ликвидирован ЛенТРАМ. Он был слит с труп­пой Красного театра. Искусственный симбиоз назвали Ленинградским театром им. Ленинского комсомола.
Не только ТРАМы, но и другие театры в конце 30-х подвергались сплошной мхатизации. Сгущались тучи над Вс. Мейерхольдом, на чью программу «Театраль­ного Октября» и революционно-публицистические опусы («Зори», «Земля дыбом», «Рычи, Китай») в немалой степени опирались лидеры трамовского движения. Следует сказать, что и само трамовское движение обнаружило исчерпанность внутреннего творческого ресурса — следствие кардинальных перемен в соци­альной сфере и социально-психологической атмосфере времени. (А. Ш.)
Лит.: 1. Театр Рабочей молодежи. М.; Л., 1929; 2. Марков П. Очерки современного театра. К вопросу о публицистическом спектакле // Марков П. О театре. Т. 4. М., 1977;
3. Юзовский Ю. О театре и драме: В 2-х т. М., 1982. Т. 1; 4. Чичеров И. Поймем, наконец, что такое ТРАМ // Жизнь искусства. 1929. № 14; 5. Миронова В. ТРАМ. М., 1977.
ТЭН Владимир Константинович (род. в 1940 г.) — агитбригадный сце-
нарист и режиссер. Окончил МГИК. Работал в Красноярском драматическом театре, в Московском театре «Эрмитаж». Первые агитбригадные программы ставил в Константиновском РДК Ростовской обл. С 1977 по 1992 г. работал в ВНМЦ им. Н.К. Крупской методистом, а потом заведующим отделом агитбригад. С 1993 г. — режиссер в Центральном доме пограничника в Москве. Сценарии Т. публиковались в клубной периодике. Поставленные им программы приносили агитбригадам звание лауреата и дипломанта на Всероссийских смотрах и кон­курсах агитбригад. (Г. Л.)
Соч.: Тэн В. Атмосфера и пластика // Культурно-просветительная работа. 1971. № 1. С. 24–35.
427
ТЯПКИНА Александра Георгиевна (1918–1997, Чита) — художница. Ро-
дилась в крестьянской семье. По профессии портниха. Рисовать начала в 1966 г. Окончила ЗНУИ. Писала стихи, в которых как бы беседовала с окружавшими ее вещами. Обладала ярко выраженным декоративным видением, особенно проявив­шимся в ее акварельных натюрмортах, где листья и цветы наделены огромной витальной силой. Створка открытого окна, кошка, птицы, рыба в тарелке — в на­тюрмортах Т. происходит постоянная жизнь и движение, подчас скрыт внут­ренний драматизм. Большинство работ вертикального формата (вообще-то не очень свойственного жанру натюрморта), ветки растений изгибаются, лепестки раскрываются, словно художница пытается поведать о своей душевной жизни языком цветов. (К. Б.)
Выставки: «Самодеятельные художники — Родине», Москва, 1977; Всесоюзная вы­ставка, Москва, 1987; «Naifs sovietiques» (Франция), 1988; «Наивное искусство России», 1997; «Райские яблоки», 2000; «Фестнаив-04».
Коллекции: Челябинский областной художественный музей, ГРДНТ, «Царицыно», Владимиро-Суздальский музей-заповедник.
Лит: Шкаровская Н. Народное самодеятельное искусство. Л., 1975; Аксенов Ю., Ле- видова М. Цвет и линия: Практическое руководство по рисунку и живописи. М., 1986.
У
«УНИСОН» (г. Казань) — мим-группа под руководством Ирека Иба-
туллина. Образован в 1988 г. на волне популярности пантомимы и клоуна- ды («Лицедеи», «Маски», «Мимикричи»). Неоднократно становился лауреатом и призером фестивалей пантомимы, клоунады и юмора в Казани, Киеве, Ниж­нем Новгороде, Санкт-Петербурге, Томске, Омске, Москве. Начиная с 1993 г. «У.» приглашают выступать за рубежом: в Голландии, США, Канаде, Германии, Австрии и других странах. В сентябре 1999 г. становится обладателем пер­вой премии Всероссийского конкурса артистов эстрады в Москве «Кубок юмора».
Первоначально в состав «У.» входило четыре актера, но со временем остался сугубо семейный дуэт И. Ибатуллина и Елены Марьяхиной. В конце 1990-х гг. театр профессионализировался и начал вести активную гастрольную деятель­ность. Спектакли театра соединяют пантомиму, клоунаду и музыкальную эксцен­трику. Виртуозным аккомпаниатором является жена руководителя, а в последние годы к ним присоединился сын со своими молодыми товарищами, демонстри­рующими интересные номера музыкальной эксцентрики.
Спектакли мим-группы представляют собой каскад интермедий и забавных миниатюр, в которых комические ситуации остроумно, с помощью трюков и ре­приз, разрешаются на глазах у зрителей. В одном из лучших спектаклей начала 2000-х гг., «Dur-шоу», актеры показывают комедийную автобиографию: жизнь маленькой труппы за кулисами и на сцене. Накладки, неудачи, промахи сыплют­ся на персонажей куда чаще, чем на обычного человека в обыденной жизни, однако герои не теряют оптимизма. (М. Ю.)
«УСПЕХ» — Всероссийский фестиваль любительских театров, который
проводится в одном из самых примечательных театральных мест России — Ще­лыкове. В середине 1990-х гг. руководитель Нижегородского отделения СТД Галина Сорокина, директор музея-усадьбы А.Н. Островского Галина Орлова, директор пансионата Щелыково Хусей Семенов и заведующий отделом теат­рального искусства Государственного российского дома народного творчес­тва Валентин Вакулин предприняли первые шаги по организации фестиваля любительских коллективов в месте, давно облюбованном театральными про­фессионалами.
Замкнутость Щелыкова, его удаленность от большого города сразу придали этому фестивалю лабораторный характер, когда главное — не только показ спек­таклей, но и творческое общение.
429
В 2000 г. фестиваль получил свое нынешнее название, «Успех», и прошел как региональный под эгидой ГРДНТ, а с 2001 г. вошел в Федеральную целевую про­грамму «Культура России».
Ежегодно во второй половине мая любители театрального искусства соби­раются в Щелыкове, где показывают порядка двух десятков спектаклей, участву­ют в мастер-классах по сценической речи, сценическому движению, актерскому мастерству, режиссуре. Каждый спектакль фестиваля кропотливо анализируется членами жюри и участниками творческой лаборатории.
Подавляющее большинство коллективов, однажды приехав в Щелыково, стремятся попасть сюда снова. Члены жюри и руководители мастер-классов — пе­дагоги РАТИ (ГИТИС) Петр Попов, Михаил Чумаченко, Тимофей Сополев, Вла­димир Пивоваров, Наталья Черкасова, завотделом критики журнала «Театральная жизнь» Юлия Маринова, зав. литературной частью театра «Современник» Евгения Кузнецова, театральный критик из Перми, член экспертного совета «Золотой маски» Татьяна Тихоновец.
За годы проведения фестиваля его лауреатами становились «Бенефис» из Пскова (рук. Елена Шишло), «Новая драма» из Перми (рук. Марина Оленёва), «Круг» из Кирова (рук. Татьяна Ефимова), «Антреприза» из Переславля-Залесско­го (рук. Вероника Иваненко), «Раёк» из Кемерова (рук. Сергей Сергеев), Театр Книги из Сургута (рук. Людмила Герасимович), театр «Фантастическая реальность» из Сыктывкара (рук. Лариса Иванова). Интересные спектакли показывали Ия Воробьева из Саратова, Леонид Костылев из Междуреченска Кемеровской обл., Наталья Жукова из Орла, Ирина Люстрова из Костромы.
Программа фестиваля дает повод для анализа не только конкретных спек­таклей, но и проблем общего характера, актуальных для любительского театраль­ного движения или для театра в целом.
Коллективы стремятся показать своим коллегам внеконкурсные работы, что стало одной из важных составляющих программы фестиваля.
В 2004 г. в Москве на сцене Центрального дома актера им. А.А. Яблочкиной были показаны спектакли—лауреаты фестиваля «Успех»: «Чайка» А. Чехова (Пермь, реж. М. Оленёва), «Елизавета Бам» Д. Хармса (Сыктывкар, реж. Л. Иванова), «Двин­ская земля» по рассказам Б. Шергина (Кемерово, реж. С. Сергеев), «В открытом море» С. Мрожека (Латвия, реж. И. Калныня).
(И. Г.)