Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Любительское художественное творчество в России ХХ века. Словарь
.pdf
студенческого театра сатиры Уральского политехнического института (Свердловск) — Булгаков и Шварц. «Своими» в стэмовской среде вскоре будут признаны
Чехов и Гашек, Зощенко и О’Генри, а также писатели-сатирики В. Славкин, М. Жванецкий, А. Хайт, А. Курляндский, Г. Горин, А. Арканов, то есть те, кто закладывал
основы стэмовского жанра как авторской самодеятельности.
Интерес к большой литературе, «чужому» авторскому слову нередко свидетельствовал о переходе СТЭМов в новое качество — в молодежный любительский
театр (МЛТ), с вершины достижений которого эстрадную миниатюру задним
числом станут принижать. Руководитель «Манекена» А. Морозов писал: «Московский фестиваль показал, что МЛТ вырос из одежды беззаботного капустника, что
со сцены нужен серьезный разговор о проблемах современности, который должен вестись на ином, более высоком уровне. Миниатюра как жанр не то чтобы
исчерпала себя, но где-то достигла своего предела, стала сдерживающей формой
для решения сложных задач…»
Стэмовское движение от этого, разумеется, не свернулось (как и игры КВН
после закрытия в 1971 г. на Центральном телевидении популярной передачи).
В 1970-е гг. стала расширяться география фестивалей, которые, как правило,
устраивались в городах, где работали крепкие СТЭМы: Казань, Ташкент, Горький,
Ижевск, Волгоград, Курск, Томск, Запорожье. Вслед за прекратившими существование «Нашим домом» (был закрыт по решению объединенного парткома
и профкома МГУ в конце 1969 г.) и «Телевизором» появились новые лидеры:
пермский «Арлекин», горьковский «ТЭМП», томский «Граммофон», омский «Агар»,
ижевский «Ижмехсмех»; некоторым коллективам присваивали звание «народный»,
вручали премии Ленинского комсомола. Всесоюзный фестиваль СТЭМов «Весна
на студенческой улице» в 1978 г. прошел в Ижевске. В Донецке, во многом благодаря стараниям руководителя СТЭМа местного политехнического института
Игоря Борца, очередной Всесоюзный фестиваль провели в 1981 г., а спустя несколько лет — финальный тур Всесоюзного смотра СТЭМов (1986–1987).
Итоги фестиваля 1981 г. подводились в дискуссии «СТЭМы вчера, сегодня...»
на стра ницах журнала «Клуб и художественная самодеятельность». Обсуждались
два главных вопроса: неминуем ли переход СТЭМов в МЛТ, а если нет, то как быть
с репертуаром? Одни (СТЭМ Уфимского авиационного института) стремились
поскорее дорасти до А. Вампилова, В. Шукшина, Л. Жуховицкого. Другие (СТЭМ
Донецкого политехнического института) искали резервы в КВН: выбирали для
себя тему, ориентирова ли затем команды (домашнее задание, вопросы соперникам), получали во время игры интересный материал и перерабаты вали его затем
в миниатюры будущих стэмовских представ лений. Третьи (ТЭМП, Эстрадный
театр аматоров из Киева) сами писали миниатюры, не забывая о профессиональной драматургии, эстрадной классике и наследии великих сатириков.
Творческое кредо участников стэмовского движения полнее всех выразил
руководитель «Ижмехсмеха» Евгений Столов: «...бурный старт (1960-х гг. —
М.Ю.) — явление положитель ное: были заложены основы самого жанра СТЭМов.
Но это привело к издержкам. Потому что, когда эти талантливые лю ди нашли
для себя какое-то другое приложение, после них осталась определенная инерция, и ею СТЭМы долгие годы питались. Потом инерция иссякла, и пошли разговоры о мелкотемье: мол, из миниатюр уже все вычерпали, давайте теперь
делать какие-то серьезные дела. А почему миниатюра — не серьезно? Это серь-
401
езно, это очень трудно — говоря мало, ска зать много: в этом же и есть сущность
миниатюры».
Тогда на фестивале в Донецке ставший лауреатом «Ижмехсмех» показал
«Окно в Европу», превратив в тему эстрадной миниатюры известное стертое
выражение и тем самым предложив новый для стэмовцев тип отношения к действительности, созвучный стёбу и соц-арту, строившим свои игровые тексты из
клише массового сознания и стертых идеологических выражений. Большинство
СТЭМов свое отношение к обрастанию идеологического языка тавтологиями
типа «экономика должна быть экономной» выражало с помощью сценок «Собрание», высмеивавших (как и предыдущее поколение 60-х) скуку и бессмысленность подобных рутинных мероприятий. Но если «Манекен» в спектакле-диспуте «Предъявите ваши сердца!» пугал публику «заразными» манекенами (бездушными циниками и обывателями), то теперь манекены показывались заразительно смешными. Здесь уже не душевная черствость обличалась, а искались комические аллюзии. Так, популярный мотив статуи или куклы-автомата вольно или
невольно корреспондировал с царившей в стране геронтократией.
В годы перестройки томский коллектив «Бонифас» исчерпал популярную
тему очередей и тотального дефицита товаров в миниатюре «Очередная история»,
показав образцовую очередь за правом стоять в очереди, а СТЭМ Воронежского
инженерно-строительного института «ВИСИлей» поставил мини-оперу «Очередь». Этот же образ был расхожим и у авторов, писавших для профессиональной
эстрады. Стояние в очереди — это идеальные предлагаемые обстоятельства для
эстрадного балагурства и комического спора, тут же прекращавшегося, как только появлялся «враг» в лице продавца, своеобразного козла отпущения, на которого переносились все беды политической системы, не способной обеспечить
население элементарной потребительской корзиной. Пародию на перестройку
(когда карточная система была частично введена даже в относительно благополучной столице) СТЭМы предпочитали показывать в виде перетасовывания колоды карт или все той же очереди, что быстро станет удручать публику не менее,
чем эзопов язык, потерявший актуальность в эпоху горбачевской «гласности».
Как и на профессиональной эстраде, «спасение» начнут искать в имитации речи
Брежнева (одними из пионеров здесь были пересмешники из СТЭМа «Самсам»
Куйбышевского авиационного института), а затем Горбачева и Ельцина.
В момент краха «шифрованного» эстрадного дискурса некоторой части
публики, особенно со стажем, станет обидно за «думающую эстраду». Ведь в разговорном жанре по следних десятилетий советской власти определилось одно
железное правило: чем больше было «проговорок» и двусмысленностей, «шпилек»
и «шифровок», тем меньше она была благонамеренной. Так, горьковский ТЭМП
обвиняли «на ковре» в «субъективном нагнетании негативного материа ла». Гонениям подвергался СТЭМ «Арлекин», а руководивший им и Новым Молодежным
театром И.Н. Тарнавский был вынужден в 1986 г. покинуть Пермь по решению
партийных органов. «Граммофон» лигачевские партократы распе кали за спектакль «Ноев ковчег» (1981), где ребята осмели лись изобразить нашу страну в виде
ковчега, крепко севшего на мель под чутким руководством капитана Ноя (читай:
Политбюро ЦК КПСС, охваченное старческим маразмом). Востребо вать политическую сатиру зрители фрондирующих СТЭМов могли лишь в том случае, если
начальство «зевнет крамолу».
402
В годы перестройки многие пытались соревноваться в смелости социальных разоблачений вслед за журналом «Огонек» или телепрограммой «Взгляд»,
однако они лишь инсценировали то, что все и так уже узнали со страниц периодических изданий и экранов телевизоров, т. е. действовали по принципу
агитационно-массового искусства «Утром — в газете, вечером — в куплете».
Социальный протест, разрешенный сверху, и так называемая «чернуха» уже
никого не волновали (разве что в форме стёба); более того, зрители хотели,
чтобы их от всего этого отвлекали, то есть смешили и развлекали. Так началась
настоящая эпидемия пародийного творчества, сценических каламбуров и инсценировок анекдотов — про Штирлица и гомосексуалистов, наркоманов и милиционеров.
Эстрадные театры миниатюр всегда умело паразитируют в культуре, прикрываясь пародийными целями. Стэмовцы тень Шекспира беспокоят затем, чтобы испечь пирожки из студенческой столовой «Отелло»: «утром съешь — вечером
душит», или используют «Ромео и Джульетту» для сценки «Распределение», где
функцию яда выполняет шницель все из той же студенческой столовой. Так же
и «Евгения Онегина» одни приспосабливали к теме экзаменов (не счесть актрис,
пытавшихся в образе Татьяны Лариной «охмурить» преподавателя), стройотряда
или выезда на картошку. Стали появляться целые пародийные обозрения — от
рока и балета до вестерна и производственного романа. Среди наиболее удачных — спектакли СТЭМов «Агар», «Граммофон», «Клавиша» Ереванской консерватории, «Колизей» Минского политехнического института, в начале 2000-х —
«Винегрет» из Омска, «Костромской клуб дураков», «Бонифас», «Джем» из ЙошкарОлы. Исполнители главным образом стремились примерить на себя маски телекино-рок- и прочих героев, в лучах славы которых они купались. Оттого стэмовцам, не обладавшим необходимыми вокальными данными, полюбился жанр
синхробуффа (пантомимы под фонограмму), в котором наиболее впечатляющих
результатов добился шоу-театр «Калейдоскоп» из Барнаула, хотя и оригинальные
саунд-треки пародийных номеров этого коллектива занимали лидирующие
строчки в чартах Сибири и Дальнего Востока.
Немало театров второй половины 1980-х гг. заинтересовалось абсурдом,
хотя редко когда шли дальше изображения «дурдомов» и прочих «палат № 6» (как
и их коллеги из агитбригад). К лучшим опытам этой области относится спектакль
«И так каждый день» «Ижмехсмеха» (1987), показавший героев, не умеющих реализовать себя вне предписанных идеологией и культурой ролей. Эстрада абсурда у ижевцев трансформировалась в театр абсурда, а сам СТЭМ превратился позже в Муниципальный молодежный театр «Молодой человек». Коллектив проделал
тот же путь, что и некоторые СТЭМы на рубеже 1960–70-х гг., ушедшие в МЛТ.
Однако отток эстрадных театров в лоно студийного театрального движения был
куда менее заметен, чем прежде, что объясняется популярностью возрожденного на телевидении в 1986 г. КВН, открывшего талантливым стэмовцам путь в
шоу-бизнес. Многие участники команд, продолжившие после триумфального
завершения игр в КВН профессиональную эстрадно-телевизионную карьеру,
вышли из СТЭМов: Владимир Дуда («В джазе только девушки») начинал в СТЭМе
(капустнике) Новосибирского государственного университета «Контора братьев
Дивановых» (существует с 1975 г.), Георгий Малыгин и Александр Федоров («Дети
лейтенанта Шмидта») — соответственно в томском «Люксе» и «Калейдоскопе» и
403
т. д. Многие опытные стэмовские сочинители (из той же «Конторы братьев Дивановых», К. Фадеев из Томска, авторы издаваемого в Екатеринбурге с 1997 г.
юмористического журнала «Красная бурда», ставшего основным источником
репертуара для многих СТЭМов и команд КВН) обрели стабильную статью доходов, начав писать эксклюзивные тексты для команд КВН.
О массовости стэмовского движения рубежа веков свидетельствуют десятки
региональных, всероссийских и международных фестивалей: «Золотой оскал» (Абакан), «Белая ворона» (Барнаул), «Студенческие шутки» (Запорожье), «Балда» (Ижевск),
«Смехотерапия» (Йошкар-Ола), «Студень» (Калуга), «СТЭМАТОЛОГ» (Кострома),
«Курская аномалия» (Курск, с 1991 г.), «Конвейер смеха» (Минск), «Смешные люди»
(Москва, МГТУ им. Баумана), «Шумный балаган» (Брянск), «БУМ» (Омск, с 1993 г.),
«Веселый самовар» (Самара, с 1983 г.), «Смола» (Смоленск), «Кофемолка» (Чебоксары) и других городах России и ближнего зарубежья, где СТЭМ остается русско язычным, интегрирующим молодежь постсоветского пространства жанром.
Наиболее престижные фестивали-долгожители, которые регулярно проводятся с 1982 г., — это казанская «Икариада», собирающая наиболее интересные
коллективы и представительное жюри (с 1992 г. фестиваль носит имя Аркадия
Райкина и в статусе международного проводится раз в два года), и волгоградский
«Земля — планета людей», организуемый по инициативе СТЭМа Волгоградского
технического университета. Уникален опыт «Юморин» — томского регионального конкурса СТЭМов, который в 2004 г. прошел уже 30 раз подряд.
Обилие фестивалей предполагает огромную аудиторию стэмовского творчества. Неудивительно поэтому, что многие яркие коллективы — томский
«Люкс», пермское «Зеркало», «Костромской клуб дураков», театры эстрадной
пантомимы «Иллюзия» из Иркутска и «Унисон» из Казани, «Калейдоскоп», —
выйдя на рынок развлекательного искусства, полностью либо частично профессионализировались.
Для большинства современных СТЭМов главное — это смешное, деполитизированное и по возможности динамичное (в духе эстетики клипа и рекламного ролика) развлекательное зрелище, ориентированное на молодежь: черный
юмор, соседствующий с пародией на «попсу», перетекстовки классических сюжетов с передразниванием профессоров и т. д. Ведь СТЭМ и зарождался для удовлетворения вполне конкретных потребностей студенческой публики, каждое
новое поколение которой готово наблюдать за чередой комических приключений и катастроф неуничтожимой фигуры студента-аутсайдера. Карнавальная
природа капустнического смеха всегда лежала на поверхности; возрождение
традиции празднования Татьяниного дня является лучшим подтверждением неискоренимой потребности молодежи в праздновании бунта против авторитета
отцов и учителей, в радости игрового антиповедения.
Только этим объясняется большое количество СТЭМов-ветеранов — в МЭИ
и Рязанском радиотехническом институте, Волгоградском и Уральском технических университетах, «ТЭМП», театр «Эстус» Томского государственного университета, с 1967 г. работающий под руководством Романа Дашевского, омский
«Агар» и др. (М. Ю.)
Лит.: Дворин С.М., Оленин А.Б. Художественная жизнь Московского университета.
М., 1958; Свободин А. Думающая эстрада // Смена. 1963. № 5. С. 12–13; Горбатова И.
404
Пути-дороги студийцев // Советская эстрада и цирк. 1965. № 9. С. 9–11; Асаркан А.
Фестиваль на улице Герцена // Театр. 1966. № 6. С. 129–131; Земнова А. Один из пяти //
Клуб и художественная самодеятельность. 1966. № 10. С. 14–16; Дмитриев Ю.А. Лично
ответственны // Там же. С. 16–19; Иоэльс В. На фестивале СТЭМов // Культурно-просветительная работа. 1966. № 6. С. 36–38; Розовский М. Самоотдача. М., 1976; СТЭМы
вчера, сегодня: Круглый стол // Клуб и художественная самодеятельность. 1982. № 8.
С. 24–26; Пилипенко В. Подкову — на счастье, а бубен — по кругу // Студенческий меридиан. 1987. № 10. С. 73–80; Борц И. Все мы любим СТЭМы // Клуб и художественная
самодеятельность. 1988. № 4. С. 13–15; Юнисов М. Студенческие театры эстрадных
миниатюр: (К итогам Всесоюзного фестиваля СТЭМов 1986–1987 годов). М., 1988;
Славкин В. Памятник неизвестному стиляге. М., 1996; Мы начинаем КВН. М., 1996;
Юнисов М. Мифопоэтика студенческого смеха (СТЭМ и КВН). М., 1999; Юнисов М. Сту-
денческий театр эстрадных миниатюр // Самодеятельное художественное творчество
в СССР: Очерки истории. Конец 1950-х — начало 1990-х годов. СПб., 1999. С. 281–305;
Шульпин А. Театральные опыты «Манекена». Челябинск, 2001. С. 7–41; Солнцева Л.П.
Анатолий Васильев. Путь к Школе драматического искусства //Люди и судьбы. ХХ век:
Книга очерков. М., 2002. С. 258–259; Браславец С., Фадеев К. Томская юморина. История томского конкурса СТЭМов. Томск, 2004; Остромоухова Б. КВН — «молодежная
культура шестидесятых»? // Неприкосновенный запас. 2004. № 3 (36).
СТЭМ ОМСКОЙ МЕДИЦИНСКОЙ АКАДЕМИИ возник
13 мая 1967 г., когда участники факультетских капустников и команд КВН по
инициативе студента Захара Брускина решили создать на базе столовой одного
из корпусов театр-клуб, что было зафиксировано в шуточном «Уставе». На первых
порах Т. Азербаев, П. Заварзин, Л. Кривоносов, В. Танапетян и другие участники проводили игры КВН, искали чужие миниатюры, пробовали себя в перетекстовках, например, рок-оперы «Иисус Христос — суперзвезда», пытались сами
сочинять. СТЭМ иногда выступал вместе с любительским джазовым ансамблем
(рук. В. Шафрант). В течение года готовилось несколько эстрадно-театральных
программ, билеты на которые брались с боем. Студенческие хохмы, эстрадные
миниатюры, джазовая импровизация, бутылка вина на каждом столике — все
это создавало атмосферу кабаре, особую среду общения. «Агар» стал местом паломничества всей омской молодежи конца 1960–70-х гг. Создатели имели все
основания гордиться своим удачно найденным названием, ведь агар — это смесь,
содержащаяся в стенках красных водорослей, которая является основой питательной среды для выращивания клеток и микроорганизмов.
В 1982 г. произошла смена поколений, в театр пришли студенты Геннадий
Лямин, Павел Сутин, Сергей Милютин и др. Отыграв все лучшее из старого
агаровского репертуара, перешли к сочинению собственных номеров, к поиску своей интонации и тем, находивших отклик в молодежной аудитории
1980-х гг. Сильной стороной авторского творчества «Агара» была остроумная
версификация (поэтические тексты Александра Москвина, Игоря Хайкина),
ведущим сочинителем миниатюр стал Вадим Колокольцев. Во второй половине 1980-х гг. «Агар» начинает выезжать на фестивали, становится лауреатом
Всесоюзного фестиваля СТЭМов (Алма-Ата, 1987) с репризной пародией «Му-
405
зыкальный киоск», высмеивающей часто мелькавших на советском телеэкране
звезд итальянской эстрады.
На рубеже 1980–90-х гг. театр выступал на различных стэмовских фестивалях в Сибири с миниатюрой «Слово», небольшими спектаклями «Корабль» (по
мотивам фильма Ф. Феллини «И корабль плывет») и «Птицы», в которых обозначился интерес к так называемому интеллектуальному эстрадному театру с его
интонацией философствования и не всегда ироничной многозначительности.
На первый план выдвинулись проблемы человеческих взаимоотношений, попытки осмыслить себя в изменяющемся социальном и культурном пространстве
страны накануне грядущих перемен. В «Птицах» действие происходило на крыше жилого дома, что потребовало сложной сценографии, с которой театру помогли справиться будущие дизайнеры, студентки Омского технологического
института Лариса Елизарова и Наталья Суменкова.
После этих экспериментальных работ «Агар» вернулся к эстрадной юмористике, создав в 1990 г. спектакль на темы кино с миниатюрами «Съемки эротического фильма» и «Наследники» (пародия на детективы Агаты Кристи, где в
духе легкого черного юмора все персонажи в конце концов погибают самым
нелепым образом).
В начале 90-х «Агар» покидают ведущие авторы и актеры, им на смену приходит новое поколение студентов, с которыми остался работать врач одного из
родильных домов Омска Геннадий Валерьевич Лямин. В 1994 г. он был одним из
главных инициаторов проведения в Омске межрегионального фестиваля СТЭМов
«Бум», ставшего ежегодным и одним из престижных стэмовских форумов Сибири («Бумом» в «Агаре» назывался сборник лучших, созданных за год миниатюр,
который готовился ко дню рождения театра — 13 мая). Заботясь о преемственности традиций, Лямин подготовил с новым поколением агаровцев два вечера
песен, рожденных в этом интересном омском СТЭМе. (М. Ю.)
СУВОРОВ Александр Васильевич (1913 — 1999, Тверская обл.) — худож-
ник, скульптор. Жил в селе Волнога Тверской области.
Родился в крестьянской семье, мать умерла рано. Только один год ходил
в школу. Подростком его отдали в ученики к деревенскому сапожнику. У него
научился работать ножом. Трудился сначала в колхозе, потом на железной дороге: сцепщиком, стрелочником, кондуктором. Рисовать любил с детства, писать
картины стал в 1970-е гг. В 1978 г. увидел в магазине в Кимрах деревянную игрушку и решил начать резать сам. Резьба по дереву в его родных местах была
традиционной. В скульптуре С. повторял те же сюжеты, что привлекали его
в живописи: тройка лошадей, медведь, сказочные персонажи на сером волке.
В 1980-е гг. стал выставлять на продажу свои картины в художественном салоне
города Кимры.
Картинам С., небольшим, написанным, как правило, на оргалите, присуще
наивное идиллическое изображение старой русской деревни. Грибники, крестьянка, переходящая речку по мостику, гулянье с гармонистом, праздничный стол
в саду под яблонями («Ох, как он кстати, этот праздник!», 1995), «Зимний лес»,
«Золотая осень», а также навеянные репродукциями Айвазовского редкие для
406
русского наивного искусства морские виды с пароходом или лодкой — вот основной репертуар его картин. Плотные приземистые фигуры крестьян похожи
на скульптуры, что он резал из дерева и раскрашивал в те же цвета, которые мы
находим в его картинах.
Изображал он и большую белую церковь, которую помнил с детства и которая была снесена. Произведения С. очень близки типичному образу русской
крестьянской картинки более раннего времени. Последние десять лет жизни он
работал по заказам коллекционеров, но вполне искренно воплощал уходящую
реальность сельского быта и красоту русской природы. (К. Б.)
Персональные выставки: Дворец культуры, Калязин, 1987; Галерея «Дар», Москва,
1992, 1995, 1998, 1999.
Выставки: «Ветер с Волги», выставочный зал Гагаринского района, Москва; «Сон
золотой», 1992; ИНСИТА-94; «Наивное искусство России», 1997; «Мудрость с наивными глазами», Киров, 1997; «Erste Begegnung…» (Германия), 1999; «Russische Naieven…»
(Голландия), 2000.
Коллекции: Художественный музей, Кимры; «Царицыно», Владимиро-Суздальский
музей-заповедник.
Лит.: Александр Суворов. Простые вещи: Каталог. М., 1999.
СУВОРОВА-АЛФЕРОВА Лидия Ивановна (1901–1982, Саратов) —
художница. Родилась в крестьянской семье. Жили на берегу Волги, все хорошо
плавали. В семье было пятеро детей, которые жили с дедушкой и бабушкой, а мать
работала в Саратове кухаркой. Когда они стали старые, мать взяла детей к себе.
Зимой девочка училась в церковно-приходской школе, пела в церковном хоре,
а летом нанималась к господам нянчить детей. Когда господа отказались держать
кухаркиных детей, мать пошла работать грузчицей.
В 14 лет С.-А. перестала верить в Бога; в 15 лет пошла работать на завод,
а затем в госпиталь санитаркой. Продолжала работать в госпитале после революции, чуть не умерла от тифа и в 18 лет пошла добровольцем в Красную армию.
Служила в эпидемиологическом отряде на Кавказе. Была отправлена на курсы
политкомиссаров в Грозный. Вместе с курсантами участвовала в подавлении
восстания казаков и была свидетелем их массовой гибели в станице Сунженской,
когда ее заняли белые. По возвращении в Саратов с 1922 г. работала в райкоме
партии завженотделом. Вместе с мужем в 1925 г. по призыву партии поехала
в Донбасс, в Краматорске работала в райкоме партии.
В начале Великой Отечественной войны вместе с мужем пошла в отряд народного ополчения. Пришлось пережить гибель Новокраматорского завода, на
строительстве которого С.-А. работала, — его взорвали при отступлении. Потом
работала на восстановлении Донбасса, в 1949 г. по болезни вернулась в Саратов.
Несмотря на тяжелое заболевание крови, выжила. Чтобы отвлечься от болезни,
прикованная к постели, в 1959 г. начала рисовать.
С.-А. участвовала во многих выставках, о ней писала многократно областная газета «Коммунист». Ее работы были отданы семьей на хранение в Саратовский художественный музей, а ее творчеством интересовался художник
407
В.В. Лопатин, усилиями которого многое было сделано для сохранения памяти о художнице.
Обладавшая необыкновенно сильной натурой и прожившая жизнь убежденной коммунистки, лично знакомая с братом Ленина — Д.И. Ульяновым, видевшая
и слышавшая выступления многих партийных вождей — Калинина, Ворошилова,
Орджоникидзе, С.-А. в своих маленьких картинках на картоне воскрешала события своей богатой биографии. Исполненные подлинной примитивистской силы,
эти картины в то же время являются и редким документальным свидетельством.
В них изображена работа грузчиц-дровоукладчиц на берегу в Саратове, маевка,
выступление завженотделом, прибытие эшелона с ранеными, арест казачьего
атамана и пр. (К. Б.)
Персональная выставка: Саратовский государственный художественный музей
им. А.Н. Радищева, 1986.
Выставки: с 1965 г. участвовала в областных выставках самодеятельных художников; «Слава труду», Москва, 1974; «Наивное искусство России», 1997; «И увидел я…»,
2001; «Фестнаив-04».
Коллекции: Саратовский государственный художественный музей им. А.Н. Радищева, ГРДНТ, «Царицыно», Владимиро-Суздальский музей-заповедник.
Лит.: Лазыкин А. Картины Суворовой-Алферовой // Творчество, 1967. № 2; Закин Р.
Живая вода // Художник. 1968. № 1; Маслякова Э. Картины Суворовой-Алферовой //
Декоративное искусство СССР. 1971. № 19; Шкаровская Н. Народное самодеятельное
искусство. Л., 1975; Балдина О. Второе призвание. М., 1983; Лидия Ивановна Суворова-Алферова. К 80-летию со дня рождения: Каталог / Сост. В.В. Лопатин, Л.В. Пашкова,
вступ. ст. Н.Н. Шабаева. Саратов, 1986.
Т
«ТАРЫ-БАРЫ» — театр малых форм ДК с. Синенькие Саратовского
района Саратовской обл. Существует с 1994 г., руководитель, автор сценариев и
эстрадных миниатюр, ведущая актриса — Людмила Ивановна Банникова. Средний
возраст участников — 36 лет, почти все они работают в ДК.
Спектакли театра сразу обратили на себя внимание специалистов Саратовского ДНТ, «Т.-б.» — лауреат всех областных фестивалей эстрадного искусства.
У актеров своя, особая манера освоения и преломления жизни на сцене. Они
игнорируют смысловые и стилистические приемы агитбригад, законы профессиональной эстрады, не обращаются к традициям зрелищного фольклора. Исполнители достигают удивительных результатов за счет природной одаренности и таланта импровизации.
Программа «Презентация деревенской семьи» (1996) проста по сюжету
и форме. С семьей знакомит ее глава — сама Л. И. Банникова. Сначала она выходит на авансцену и очень естественно, почти по-домашнему рассказывает о своем селе на Волге и о родных. А потом зовет по одному «мужа», «мать», четверых
«детей». Каждый из них говорит монолог, играет и поет. В результате получаются
эстрадные номера-зарисовки о современной жизни, которые держатся на ведущей. Она не играет роль, не создает образ и тем более маску. Банникова живет
на сцене и по наитию ведет линию действия в зависимости от состояния и умений своих актеров. У них особая общность, мораль, юмор.
На Всероссийских фестивалях эстрадных театров и агитбригад театр
«Т.-б.» во второй половине 1990-х гг. не раз становился лауреатом. Новый век
принес в театр горе: один за другим преждевременно умерли несколько актеров. На фестивали Банникова приезжала одна и выступала с монологами
собственного сочинения, отмеченными неповторимым сочетанием грусти и
светлого юмора, щемящей интонации и женского народного лукавства. Все
годы Людмилу Ивановну Банникову поддерживал Л.Г. Горелик, 25 лет руководивший профессиональным эстрадным театром «Микро» в Саратове и создавший творческую мастерскую при ДНТ для участников и режиссеров театров
малых форм. (Г. Л.)
ТЕАТР-СТУДИЯ НА ЮГО-ЗАПАДЕ — самодеятельный коллек-
тив, возникший в 1977 г. на окраине Москвы (бывшее село Востриково) из двух
драмкружков — при Дворце пионеров и востриковской библиотеке. Создатель
и бессменный руководитель этого коллектива, Валерий Романович Белякович,
окончил режиссерский факультет ГИТИСа. Неформальный лидер, он строил театр
409
в прямом и переносном смысле. Осенью 1977 г. уже были созданы «Водевили»,
две пьесы по Крылову и Сологубу.
В названии театра отразилась тесная связь коллектива с населением ЮгоЗапада Москвы, прежде не имевшим «своего» театра и активно участвовавшим
в его рождении. Белякович построил на этом соучастии один из принципов
метода работы: новый спектакль готовился две недели, а затем отрабатывался на
зрителе, помогавшем режиссеру определить основные акценты. Зрительский
круг друзей театра — важная составляющая творческой жизни коллектива. В маленьком помещении, где в нескольких рядах с трудом теснились сто двадцать
зрителей, создавалось ощущение единства и общности: «…сидим плотно прижатые друг к другу и чувствуем себя как один человек… да, именно так: все вместе и
единым дыханием воспринимаем происходящее на небольшой сценической
площадке» (2).
К первой половине 1980-х гг. театр-студия в спектаклях «Женитьба» Гоголя,
«Жаворонок» Ж. Ануя и «Мольер» М. Булгакова утвердил свое художественное
credo. Театр стал своего рода достопримечательностью Москвы, на его спектакли
съезжались зрители со всех концов города, приводились иностранные делегации.
Будучи еще любителями — с различными профессиями и местами службы, — исполнители этих спектаклей: В. Авилов, С. Белякович, Н. Бадакова, С. Гришечкин,
А. Ванин, В. Афанасьев, И. Бочоришвили, Г. Галкина, Т. Кудряшова — стали популярными актерами в глазах не только зрителей, но и театральной критики.
Репертуарная афиша вбирала около 20 спектаклей — от «Русских людей»
К. Симонова до «Гамлета» Шекспира. Хотя многие приемы режиссуры в самых
разных спектаклях приближались к стилистике молодежной дискотеки, актерские индивидуальности любителей проявлялись в них ярко, и они с успехом
решали самые сложные задачи. Рядом с пьесами Гоголя («Женитьба», «Игроки»,
«Владимир III степени», «Ревизор») ставятся пьесы А. Камю и Э. Олби, рядом с
Булгаковым — Э. Ватемаа. По определению Беляковича, всех их объединяет
«обжигающая энергетика… крупной личности, выдыхающей свой спектакль как
огненный залп» (3).
Однако до 1867 г. (ЭХО) коллективу приходилось вести постоянную борьбу
с различными органами, руководившими самодеятельностью, за право самостоятельного выбора репертуара. Не всегда это удавалось.
В 1982 г. в Т.-с на Ю.-З. впервые в СССР были поставлены «Носороги» Э. Ионеско (1982). Белякович прочел пьесу как драму одиночества героя Беранже
(В. Авилов) среди торжествующей стадности, персонифицированной в образах
благодушного мещанина Жана (С. Белякович) и философствующего приспособленца Додара (А. Ванин). Житейская достоверность здесь претворялась в философскую метафору, а спектакль — в бурлеск. Режиссер и актеры продемонстрировали в нем способность проявлять сценическую многомерность. Спектакль
был запрещен, а театр оказался на грани закрытия. Белякович поставил собственную инсценировку по рассказам В. Шукшина «Штрихи к портрету», с акцентом
на теме «художник и власть». Мир художника был воссоздан по рассказам, письмам и суждениям писателя, вызывая глубокое сопереживание к «мукам» творческого процесса.
Самостоятельность в выборе творческого пути режиссер решал за счет его
пестроты: «Самозванец» Корсунского, «Агент 00» Г. Боровика, «Собаки» К. Серги-
410
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]