Корни о сплетеньях жизни и семейных тайнах

Я начала работу повосстановлению родо­словной, чтобы придать форму призраку матриар­ха ивытащить его избезмолвия, стершего изнашей семейной памяти стольких женщин. Вбылые вре­мена ябы корпела над микрофильмом, копалась бы встарых коробках, соскребала бы грязь слегендар­ных надгробий. Внаши дни ничего нестоит стать детективом, раз— иготово. За несколько часов яра­зыскала бабушкины свидетельства обраке исмерти, атакже узнала, что она невсегда была призраком, чьи отношения сосчастьем складывались нелег­ко. Когда-то она была ребенком (Челмсфорд, 1904), старшим изтрех детей, причем издвух младших лишь один достиг взрослого возраста; ребенком, который превратился вдевушку, которая превра­тилась вженщину; женщиной, которая влюбилась, забеременела (1929), вышла замуж понеобходимо­сти (Паддингтон, 1929), родила сына— моего отца (1929), меняла подгузники, ухаживала заним, когда он тяжело болел свинкой, ее бросил бабник-муж, всячески скрывавший факт своего брака инали­чие унего ребенка, она отдала сына вчужую семью

Идея заключалась втом, чтобы найти кого-то, скем можно было бы побеседовать обабушке ивспомнить ее, найти истоки как нашей эпигенетической мелан­холии, так иэпигенетических радостей исильных сторон. Вытащить на свет божий всех наших ангелов идемонов. Противостоять влиянию предков. Если создать правдивую историю, можно будет избежать наследования домыслов, думала я.

Почему мы всегда так себя вели— игнорируя обще­принятые правила? Яне знаю. Повзрослев, япредпо­ложила, что людей формирует ипитает нечто, чего они четко неосознают, что невидимо инеслышно передается через атмосферу семьи.